??

Зайдя в чужой дневник, я споткнулся о фразу: «Красота спасёт мир, а злоба и ненависть…..и т. д.»
Это словосочетание встречается на каждом шагу, его произносят с высоких трибун но, мне оно не понятно. О какой злости и ненависти идёт речь? Я думаю, чтобы спасти красоту и доброту, нужна злость. Если бы, солдаты в Великую отечественную, не проявили злости и ненависти, ни о какой красоте, в России, говорить бы не пришлось.
Красота, тоже, спорное понятие. Художественную композицию из трупов людей, идут и едут смотреть тысячи людей. Для них, это красота. И, спорить с ними, бесполезно. Глаз величиной с тыкву, и несколько кружков, связанных верёвочкой, изображенных известным художником, многие считают красотой. Там же, где появляется истинная красота, появляется ни доброта, но злость. Обязательно появляется личность, готовая силой прибрать к рукам эту красоту.
И я не знаю случая, когда красота спасла мир? Да, слова красивые, произносится звучно но, это всего лишь слова. Прошу людей сведущих, привести случай спасения мира красотой. За ранее благодарен.

А почему – «Полиция?»

Так сложилась моя жизнь, что с милицией я дел не имел. Только, с работниками ГАИ – ГИБДД. Если учесть, что ходить и водить автомобиль, я начал почти одновременно, я умудрился не попасть ни в одно серьёзное ДТП. Поэтому, и с работниками ГАИ – ГИБДД, у меня не возникало проблем. Так, мелкие штрафы. Поэтому, у меня нет причин хвалить или ругать их. Каждый сам по себе. Я привык, что милиция терпит меня, я милицию. И вдруг, из новостей узнаю – милиции не будет! И, кого же я теперь должен терпеть? Узнаю – полицию! А вдруг, у меня с полицией не заладится?
С экрана телевизора, высокий милицейский чин, говоря о работе своего ведомства, сказал, что в милиции только один процент недобросовестных людей. Остальные, очень даже добросовестные. Верю. Правда, не возьму в толк, почему про этот «один процент», слышно повседневно. Во всех СМИ. То, этот процент, взятки берёт и, по пьянке, на автомобилях, пешеходов гробит. То, этот же процент, прохожего поколотил. Ни за что, просто так. То, наркодельцов крышует?
Но, всё равно верю, что девяносто девять процентов, хорошие. Такой я человек. Но, возникают сомнения, - если девяносто девять процентов, кристально чистые, то почему из-за одного процента надо менять название всей милиции? Тем более, что на это требуется сумма с большим количеством нулей? Вот, этот, один процент, и надо переименовать. Пусть будут карабинеры, палочники, или ещё как-нибудь? Тогда, народонаселение будет знать, что по всем вопросам надо обращаться к милиционерам. А если хочешь дать взятку, или купить права, – к палочникам – карабинерам.
А ещё, можно этот один процент, уволить. А остальные, хорошие, девяносто девять процентов, пусть будут хорошими милиционерами. Деньги же, предназначенные для переименования ведомства, этим, хорошим, в зарплату добавить. Высокооплачиваемый милиционер, будет лучше нести службу, чем нищий полицейский.

РАССКАЗ ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ.

В Аду был обычный рабочий день. Вернее, дня там ни когда не было. В любое время суток, в преисподней царил синеватый полумрак, пахло серой, булькала кипящая в котлах смола, слышалось повизгивание, варящихся в ней, грешников. За долгое время, грешники привыкли к сидению в кипящей смоле, у них выработался определённый иммунитет на такую температуру. Чувствовали они себя вполне комфортно, переговаривались, рассказывали анекдоты про чертей, и ржали как лошади. При появлении начальства, они начинали стонать и подвывать, показывая этим, как они каются в содеянных грехах, как тяжело переживают происходящее.
Многие грешники, попали сюда уже не в первый раз. В основном, это были мздоимцы, казнокрады, растратчики и мошенники всех мастей. Они были знакомы с охраняющими их чертями, имели кое-какие поблажки. В смолу они садились, только при появлении проверяющих. Когда комиссия уходила, они выпазили и, прикрывшись большими, китайскими полотенцами, садились резаться в карты. Карты им доставляли, за определённую плату, черти – охранники. Карты были кустарного производства, с эротическими картинками, изображающими обнажённых, в различных позах, чертовок, с элегантными рожками, сексуально закрученными хвостиками и изящными копытцами. Азартные игры в преисподней были запрещены, резались в «шестьдесят шесть».
На другой стороне (перегородок в Аду не было), располагались котлы изящнее, с картинками из райской жизни. В этих котлах кипела смола с добавлением ароматизаторов так – как, благовония в преисподней были запрещены. В них варились женщины – грешницы. Грех у женщин был у всех один, поэтому и режим был для всех одинаков. Женщины плескались кипящей смолой, ныряли, дурачась и весело хохоча. При виде чертей из большого начальства, начинали скулить и повизгивать, показывая как им тяжело, как они мучаются, искупая грехи свои. Для сохранения фигуры, грешницы занимались доступными видами спорта. Особенно в ходу были, прыжки в смолу и синхронное плавание. Черти – охранники, по долгу, с восхищением смотрели, как из котлов одновременно выныривает дюжина красивых, блестящих от смолы ножек, и также, синхронно, закручиваясь, скрывается в котле. Черти грустно вздыхали, но служебное положение и разность видов, не позволяли им ухаживания за грешницами. Да и не поощрялось это в преисподней.
Черти - охранники, в фирменной форме с логотипом: Компания «Адские муки», собравшись у пустого, перевёрнутого котла курили, что-то отвратительно пахнущее, и не громко переговаривались. Обсуждали свою, чертовски маленькую, зарплату и адские условия труда.
- Чертоломишь тут, и не знаешь, что завтра будет? Будешь ещё работать или нет? – Жаловался коллегам стареющий, с седым загривком, чёрт. – У главного дьявола уже приказ готов о сокращении нашего брата, почти наполовину.
- А мне, всё равно! – Похвастался молодой чертёнок, с серьгой в ухе и подкованными копытами. – У меня жена в ночной клуб, официанткой устроилась. Зарабатывает хорошо. Продукты приносит. – Вот! – Он, с довольным видом погладил свой выпуклый животик.
- У тебя и рога, заметно, подрастать стали. – Сказал стареющий чёрт.
- А как же эти? – Спросил молодой дьяволёнок, с бантиком на хвосте (отличительный знак ефрейтора), и показал когтём на котлы. – Кто их варить будет?
- Термодатчики поставят, они будут автоматически поддерживать температуру в котлах. Экономия! – Ответил стареющий чёрт. – И сократят контингент - тех, кто по экономическим грехам, отправят на поселение. Казнокрадство теперь, грехом не считается, просто - Бес попутал. С кем не бывает. Бес пусть и отдувается.
- А как с этими, которые – убивцы, насильники? – Спросили удивлённые черти.
- Убивцы у нас не искупают грехи, они там, – на угольях жарятся. Другой режим. – А где вы, последние годы, насильников видели? – Спросил стареющий чёрт. – Мужики все в пьянку да в наркоту ударились. Не до женского полу им. - Бабы жалуются: «Хоть на улицу не выходи, - всё равно не изнасилуют. Раньше хоть, в глухом переулке можно было найти, какого-то, завалящего героя, теперь и там мужики от баб прячутся, как тараканы».
- Да, перевелись нынче герои. – Задумчиво проговорил один из чертей.
- Герои есть. Только они теперь, от слова - героин. – Поучительно, сказал стареющий чёрт.- Потому, бабам плохо.
- А с нами, что будет? – Волновались молодые. - Нас, нигде не примут.
- Слава о нас – чертях, по всей преисподней идёт!
- Слышал я, от одного знакомого беса, он у самого дьявола служит, что нас ангелами сделают. – Проговорил стареющий чёрт, постукивая хвостом по земле.
Фирму переименуют, будет называться «Ангельские забавы».
- Да какие из нас ангелы, с хвостами, и рылом свинячим? – Удивлялся молодой, шустрый чертёнок, почесывая копытом подмышкой.
- Хвосты под формой спрячете, рыло побреете, и за милую душу, под ангелочков пройдёте. Во всяком случае, пока не поймут. – Рассудительно, сказал стареющий чёрт.
- А вы? Заудивлялся молоденький дьяволёнок. - Вы, что-ли, не хотите стать ангелом?
- Нет. – Ответил стареющий. – Я потомственный чёрт. У меня и дед, и отец, чертями были. - Я чёртом родился, чёртом и помру. – Да, и вы, хоть и спрячете хвосты, но пакость в вас останется.
Беседу нарушил, подошедший грешник: - Слышь, начальник, дай трубу, один звонок сделать надо?
- Ты, со мной, за прошлый не рассчитался. – Ответил пожилой чёрт.
- Ну, вот сейчас перебазарю, бабло закинут, и сразу рассчитаюсь.
- Эй, шнырь! – Крикнул пожилой чёрт молодому, подметающему пол у котлов, чертёнку. – Тащи мобилу.
Чертёнок, согнувшись под тяжестью, приволок здоровенный зелёный ящик, и поставил на пол. Пожилой чёрт, покрутил выступающую из ящика, как у мясорубки, ручку.
- Але! Барышня, соедините с белым светом! – Крикнул он, в чёрную, как у телефона автомата, трубку.
- Офанарел, что-ли? – Ответил женский голосок. – На белом свете ночь, спят все!
- Не все. – Сказал грешник. - Моя, не спит. – Она ночью работает. – Пусть посмотрит, рядом со стриптиз баром, у столба, должна стоять баба, с фингалом под левым глазом.
Через пол часа, в трубке раздался визгливый голос: «Чё названиваешь? Ты, козёл, там, среди кастрюлек спрятался, а меня твои кредиторы, на уши ставят!»
- Не у кастрюлек, а в котле. - Кротко, ответил грешник.
- А мне пофигу, где ты там, сидишь! – взвизгивала телефонная трубка.
- А как, ты говоришь, тебя ставят? – Заинтересовался грешник.
- На уши, ставят! - зло, ответила трубка.
- Ну, это ещё терпимо. – На, базарь сам, если хочешь! – Он передал трубку чёрту, и побежал к котлу, с кипящей смолой. На ходу, размотав полотенце с бёдер, он мастерски, почти без всплеска, нырнул в котёл. – Хрен, вы меня найдёте! - Это, относилось, наверное, к кредиторам.
Прибежал, запыхавшись, посыльный чертёнок, из пекла самого дьявола. Принёс приказ, о реформировании в преисподней. Штат чертей сокращался на пятьдесят процентов. Компания «Адские муки», переименовывалась в «Ангельские забавы». Оставшиеся работать черти, получали, автоматически, ангельское звание.

Репортаж с международного туалетного саммита.

Со всего мира фирмы производящие сантехнику, спешили представить свои, самые смелые разработки. Это оборудование, выполненное по новейшим технологиям, поражало воображение своей необычностью и способом решений. Унитазы выполняли, ранее не свойственные им, функции. Они могли воспроизводить звуки, выдавать нужную информацию и даже передвигаться.
Унитаз “Spirit of America” (Дух Америки), проектировался в США, при финансовой поддержке ЦРУ. Он собирал вокруг себя не только узких специалистов, но и военных и политических деятелей. И не удивительно. Кроме прямого назначения, он мог транслировать музыку, при необходимости, выдавал информацию стратегического значения. Впервые, объект такого рода, был оснащён мощным антитеррористическим оборудованием. Сверхчувствительные датчики срабатывали на малейший запах взрывчатки и приводили в действие катапультирующее устройство. Оно, в свою очередь, отстреливало унитаз на безопасное расстояние, где клиент мог продолжить начатое, с учётом пережитого стресса.
Унитаз, страны Восходящего Солнца, был оснащён искусственным интеллектом и шагающим устройством. Он мог сопровождать хозяина на прогулках, что бы быть всегда рядом. Путь от аэропорта до выставочного павильона, он преодолел самостоятельно. Конструкторы не учли одно обстоятельство. Унитаз из Японии, был запрограммирован на левостороннее движение. Продвигаясь по Российским дорогам, по полосе встречного движения, аппарат наслушался от встречных водителей, много новых и удивительных слов, его электронный разум пытался перевести всё на родной японский язык, но это оказалось не под силу. Сканируя по сотни тысяч слов в секунду, он не найдя перевода, задымился от перегрузки, а потом затих. Унитаз почти совсем замолчал. Он стоял в сторонке, и смущённо мигая раскосыми лампочками, тихо произносил одно-единственное японское слово: «хусим».
Российские конструкторы, стеснённые экономическими рамками, изобретать ни чего не стали. Мудро рассудив, что отечественный унитаз «Красный Жеребец», образца 1932года, ГОСТ…, Ту…, Артикул , имеет широкое поле для модернизации. Единственным недостатком этого унитаза было, конское ржание, издаваемое потоком воды, при дёргании за цепочку. После долгих творческих изысканий, было решено установить на него глушитель от автомобиля «Мерседес», но это усовершенствование успеха не принесло. Даже наоборот. После модернизации, унитаз стал издавать такие непристойные звуки, что цепочку пришлось обрезать. Изделие накрыли плотным брезентом. Сверху положили, снятую с электрощита табличку: «Не влезай, - убьет!».
На форум в Россию наехало такое множество туристов и журналистов, что мест в гостиницах не хватало. Богатые туристы снимали места у БОМЖей, в теплотрассах. Бедные журналисты спали стоя, как бойцы на передовой.
Во избежание случаев промышленного шпионажа, контрразведка работала в усиленном режиме. Активизировались НЛО. Они зависали на малой высоте, лунатики высунувшись из окон, фотографировали новейшие образцы сантехники. Нельзя было допустить, что бы нас могли безнаказанно фотографировать. В небо взлетали истребители – перехватчики. Инопланетяне были проворнее, показав фигу нашим пилотам они, захлопнув форточки, исчезали где-то в «Туманностях Андромеды». Так повторялось раз за разом. Терпение военных закончилось, керосин в самолётах, тоже. Пришлось применить военную смекалку. Приготовили дюжину электрических фонариков. Когда пришельцы вновь защёлкали затворами фотоаппаратов, отчаянные люди, с земли, стали светить им в объективы. Гуманоиды, бросая на землю засвеченные фотоплёнки и, матерясь с марсианским акцентом, улетали. Плёнки были фирмы “KODAK”, и это наводило на размышления.
В американском секторе выставочного комплекса, случилось небольшое недоразумение. Произошел сбой в компьютерном блоке “Spirit of America”. Антитеррористические датчики сработали на запах носков инженера-наладчика. Унитаз, громыхнув катапультирующим устройством, взмыл в безоблачное небо. Вместе с инженером-наладчиком. Неприятность заключалась в том, что по неопытности, или вследствие халатности, но пороховой заряд катапульты, был завышен. “Spirit of America”, пробив плотные слои атмосферы, вышел на орбиту. Он успел совершить несколько оборотов вокруг земли, когда возвращавшийся с М.К.С. шаттл «Дискавери» снял с него, слегка одичавшего в открытом космосе, инженера. Унитаз в аварийный люк не проходил, его пришлось оставить. В настоящее время, “Spirit of America” циркулирует по орбите, круша на своём пути, встречные астероиды. Учёные предполагают, что это отрицательно повлияло на климат планеты и напрямую связано с глобальным потеплением.
Японцы, хотели отремонтировать свой аппарат, но он не давался, вырывался из рук и лопотал что то непонятное. Его пожалели и отпустили на волю. Унитаз, дойдя до дверей, помигал узкими лампочками, что то пролепетал упомянув Курильские острова, и сказав: «хусим», ушел навсегда. Говорят, что он прижился на местном рынке, подносит овощи торговцам из Азии. Вероятно, встреча с русскими водителями сильно повлияла на его тонкую, электронную психику.
На торжественном ужине, при закрытии форума, один ответственный туалетный деятель из США, слегка перебрав, дал интервью Российской прессе. Он был очень горд своим коллегой, побывавшим в космосе. Много говорил о совместной, с россиянами, туалетной деятельности. Особенно заинтересовало журналистов предложение об объединении канализационных систем всех стран, в единую сеть. Создать этакую, «Интерканализацию», принимая в члены крупные страны. Коллеги хотели его остановить, но деятель отбивался и утверждал, что «Интерканализация», будет противовесом, стареющей ООН.
Дипломаты азиатских стран, проявили озабоченность в связи с определёнными условиями. В их регионе, с канализацией была (мягко сказать), напряжёнка. Прокладывать трубы в пустынях, - проблематично. Возить дерьмо танкерами – накладно. Приходилось пока, оставаться в ООН.
Российские сантехники отнеслись к этому заявлению спокойно. Нам надо построить свой унитаз. «Красный Жеребец» образца 1932г., явно устарел. Глушители от «Мерседесов» только усугубляют. А там…, посмотрим.

Покой нам и не снится.
Маленькая пародия.



В неприметном, заросшем старыми тополями, двухэтажном особнячке, на втором этаже, светились окна. Собственно, свет там горел днём и ночью. Это, вызывало уважение. Прохожие, взглянув на эти окна, чувствовали себя бездельниками. Люди понимали, что пока они бесцельно идут с работы или заходят в магазины, за стёклами этих окон, кто-то напряженно работает, заботится об их благополучии. Думает об них. Это согревало душу и толкало на дальнейшие трудовые подвиги.
Генерал сидел в своём кабинете и, обхватив руками голову, напряженно думал, иногда тяжело вздыхая. А подумать было над чем. Обстановка была напряженной. Вышестоящее руководство требовало сведений, но докладывать пока, было нечего. Агентура на той стороне, молчала. На его тяжелые мысли, в кабинет вошел полковник, – его заместитель.
- Проходи, садись. Есть новости? – Спросил генерал.
- Есть, товарищ генерал. Получили шифровку от агента, работающего под псевдонимом Задвижка. Он сообщает, что ОНИ хотят у нас, что то узнать.
- Узнать, говоришь? - Да, не дремлет ТА сторона! – Сказал генерал, потирая рукой подбородок.
- Ох, не дремлет, товарищ генерал! - Агент Задвижка, просит разрешить ему, внедриться в сантехники, чтобы иметь возможность находиться в непосредственной близости от интересующего нас, объекта.
- А, потянет?
- Думаю, потянет, товарищ генерал. Он когда-то, работал по этой специальности.
- Ну, что же, - давай «добро!». – И, пусть он, там, попробует микрофоны понатыкать. Нам надо знать всё! – И, давай, давай, полковник. Узнавай скорее, что ОНИ, хотят у нас проведать? – Сам знаешь, меня там, теребят!
И, он показал пальцем вверх. Полковник знал, что над кабинетом генерала, был только пустой, засиженный голубями, чердак. Но, за долгие годы службы, он научился, не задавать лишних вопросов.
- Есть, товарищ генерал! – Разрешите идти?
- Давай, давай, полковник!
Генерал сел за стол и, взглянув на монитор компьютера IBM PC , подумал о странностях жизни. – Боремся с противником, используя его же компьютеры.
- Разрешите, товарищ генерал?
В кабинет вошел полковник.
- Есть новости! – Сказал он. – Агент Задвижка – Сантехник, установил микрофоны, теперь вы, даже у себя в спальне, будете знать кое-какие подробности. – Второе. - Установлено, что ОНИ хотят узнать то, что у нас засекречено.
- Вот оно, что? – Задумчиво произнёс генерал. – Ну, и шельмы! - Значит, рано нам с тобой, на покой уходить?
- Ох, рано! – Ответил полковник. – Какой уж тут, покой?
- А, что у нас засекречено? – Спросил генерал.
- Ну, это так, навскидку, и не скажешь! - Выяснять надо.
- Ты, вот что, давай, оперативно выясняй, и мне сразу докладывай, что у нас засекречено. Надо срочно принимать меры. – Дело может оказаться серьёзнее, чем мы думаем. – Нас с тобой там, и он показал пальцем на потолок своего кабинета, по головке не погладят.
- Да, уж ясно, - не погладят! – Устало, ответил полковник.
- Да, достаётся нам с тобой! – Проговорил генерал. – Что сделаешь? – Работа у нас такая! – Жену-то, давно не видел?
- Полковник махнул рукой. – Наверное, больше месяца дома не был. – Как она там?
- Я вчера её видел. Вечером. – Сказал генерал.
- Ну, как она?
- Да, как? – Скучает. Пеньюар купила себе, от скуки.
- Эх, бедняжка! – Сказал полковник. – И, я скучаю. – А, вы-то, свою, давно не навещали?
- Да, тоже, уже забыл, когда дома был последний раз.- Наверное, извелась вся!
- Я видел вашу жену вчера. Ночью. – Сочувственно, сказал полковник.
- Ну, не томи душу! – Как она?
- Да, как? – Плачет! Привет вам передавала.
- Ну, так, давай! – Встрепенулся генерал.
- Ну, так, я же передал!
- Тьфу, ты! – Разочаровался в себе, генерал. – Совсем с ума сойдёшь, с этой работой! – Ладно, поговорили, отвели душу, давай делами заниматься! – Выясняй, что у нас засекречено, и сразу ко мне.
Генерал сидел в задумчивости. И, надо же! Как они узнали, что у нас, что-то засекречено? – Не иначе, где-то, утечка информации.
- Без стука, вошел полковник, – товарищ генерал, у нас засекречено всё! – Не громко, доложил он.
Генерал потёр ладонью, бритый затылок. – А как ОНИ узнали…это?
Полковник недоумённо пожал плечами.
- И, что же, ОНИ хотят всё это узнать? - Да, не дремлет противник, ох не дремлет!
- Копает вражина! - Зло проговорил полковник.
- И, что же мы с тобой, предпринимать будем? – Каков будет наш ответный ход? – Ведь, мне об этом придётся докладывать туда. – Генерал указал пальцем на засиженный голубями, чердак. – И, потом, зачем подключили мою спальню, к микрофонам этого, Сантехника?
- Так, ведь, товарищ генерал, хотели как лучше. Чтобы вы сами всё слышали? – Оправдывался полковник.
- Всё, но не до такой же степени. – Сказал генерал. – Ладно, полковник, давай думать будем.
- Предлагаю провести контрразведывательную операцию.- Предложил полковник.
- Генерал восхищённо посмотрел на своего зама. – Вот, с какими орлами работаю! – Ну, ну давай, начал, так добивай!
- Предлагаю, заслать к НИМ, дезу!
Генерал сразу сник, склонив голову, сбоку, поглядел на полковника, и тихо сказал: «Ты, сам-то, понимаешь, что мне предложил? Деза, знаешь, у кого сейчас работает? Мы ей в неделю, десять платьев шлём, и белья нижнего, столько же. Значит, плодотворно работает. Да, нас с тобой, на части порвут и собакам выбросят!» - Не ожидал!
- Товарищ генерал, я не ту Дезу хотел предложить.
- А что, ещё одна есть? – Ехидно спросил генерал.
- Товарищ генерал, я имел в виду дезинформацию!
- Генерал снова, заинтересованно посмотрел на зама. – Вот, даёт! – Слово-то, какое мудреное откопал! – Где только, набираешься! - Ну, давай! – Что она, эта, твоя, как её, ..? Да, хрен с ней! – Объясняй.
- Через нашу агентуру, зашлём ТОЙ стороне сведения, что мы всё рассекретили. – Сказал полковник.
- И?
- Они начнут выяснять, что мы рассекретили? А так-так, у них бардака не меньше чем у нас, на это уйдёт уйма времени. Когда, наконец, они узнают, что у нас секретов вообще нет, все сведения можно почерпнуть в Интернете, у них крыша начнёт съезжать. – Чего нам и требуется.
- Генерал недоверчиво посмотрел на полковника, - ну и наполеончик! - А, это, не загремим мы с тобой под эти…как их там?
- Панфары? – Спросил полковник. Нет, ни думаю. У них, своих дураков тоже хватает. – Да и выхода у нас, другого нет.
Они долго сидели молча. Много лет работали бок о бок. Понимали друг друга.
- На даче-то, у себя, давно не был? – спросил генерал.
- Да, всё лето. Заросло, наверное, всё. Хорошо, сосед присматривает.
- А помнишь, как ты меня на шашлыки приглашал? – Спросил генерал. – Я хорошо помню твою дачу. Уютная. Она и тогда была вся заросшая, гуси ходили.
- Помню. – Задумавшись о своём, сказал полковник. – Куры это были.
- Ты, смотри! – А как похожи! – Восхитился генерал.
Генерал, в основном, видел домашнюю птицу, только в жареном виде.
- А ещё, ты этих выращивал, с ушами, - кроликов?
- Да что толку? Кормить некому, только уши и выросли.
- Да, ладно, успокаивал генерал. – У тебя хоть это. – А у меня и ушей нет.
- Полковник искоса, взглянул на генерала. – Уши, у того, были на месте. Даже слегка оттопыренные. – Но, полковник не умел задавать лишних вопросов.
- Ладно. – Сказал генерал вставая. Расслабились. - Иди, запускай свою дезу.
Через несколько дней, генералу стало известно, что на ТОЙ стороне, сняты с должности несколько крупных чинов разведки. От перегрузки, стали дымить мощные компьютерные системы.
Истинную причину происходящего, знали только они, с полковником. За проведённую операцию, они были награждены ценными подарками, и двумя дополнительными выходными днями. Агент Сантехник, снова прикинулся Задвижкой и, незаметно, занял своё место в воротах. На ТОЙ стороне. Работа такая.

Куда идут ежи, и что не едят коты?

У меня во дворе, две собаки. Небольшие, но злые (иначе, зачем бы их и на цепь садить?). Лают они по-разному. Зло, с хрипом, рвут цепь, означает, что забрёл кто-то чужой. Повизгивание без лая, означает приход моих близких. Громкий лай, с повизгиванием, но без злости, означает, что наступил конец мая, и через мой двор, как обычно, пошли ежи. В начале каждого лета, через мой двор мигрируют ежи. Куда они держат свой путь, для меня великая тайна. Ещё более таинственно для меня, почему они идут через мой, пропахший бензином и собаками двор? Буквально, в четырёх метрах, можно огородами, вполне безболезненно, вполне инкогнито, просочиться через нашу улицу. Нет, они упорно идут на моих собак. Многие из них, поплатились за это жизнью. Услышав такой лай я, взяв фонарик, всегда выхожу. По направлению взгляда собак, безошибочно нахожу незваного зверька. Обычно, с помощью старой корзинки, я отношу его на безопасное расстояние и, обматерив за нарушенный покой, отпускаю на волю. Бывают случаи, когда я не обратив внимания на лай, нахожу утром у конуры, останки лесного бродяжки. Как, собаки это делают, не видел. Не знаю, вижу только результат.
Ещё они, громко, без повизгиваний, лают на моего кота, Рыжего. Рыжего, ещё котёнком, подарил мне приезжий хохол, Кривопляс. Хохлом, он называл себя сам, и показывал всем платочек с горсткой родной, украинской земли. Но, судя по тому, что он сразу, не торгуясь, купил лучший в округе, трёхэтажный особнячок, надо думать, что с родной Украйны, он вывез не только это. Хохол, он был отличный, душевный, но хитрый до невозможности.
Чем руководствовался Кривопляс, когда дарил мне кота, чувством зарождающейся дружбы или, делая мне пакость, не знаю. Пока Рыжий был котёнком, это был пушистый, игривый, забавный комочек. Постепенно, подрастая, он всё больше принимал повадки Кривопляса, - важность и хитрость. Когда он хотел есть, он не мяукал как обычные коты. Он коротко, не громко, высокомерно вякал. Это, должно было означать: «Пора-бы, стол накрывать». Я лез в холодильник, и из припасённых полуфабрикатов, давал ему котлету. Я не знаю, чем кормил кошек Кривопляс, но у меня, купленную в магазине котлету, кот не ел. Он, лениво погоняв её лапкой по кухне, охладевал к этому занятию и просился на улицу. Если котлета была жареной, Рыжий долго, со всех сторон, её обнюхав, начинал есть. Ел медленно, нехотя, так, что мне становилось совестно за себя. Ведь, полуфабрикаты быстрого приготовления, составляли большую часть моего рациона.
Пообедав, кот ищет развлечений. Но, у нас не Рублёвка, нет кошачьих портных и парикмахеров. Нет и тусовок с кошечками. Мой кот ходит, в чём на свет появился, и от рождения не ведает ножниц и расчёски. Развлекается Рыжий, по- своему. Он садится посреди двора, так, чтобы собаки его не доставали, но в непосредственной близости. Бедные животные исходят лаем, а Рыжий, поджав под себя лапки, равнодушно на них поглядывает. Я, терплю громкий лай собак и Кривоплясовскую наглость своего кота. Я, люблю животных. Прощаю Рыжему, его позднее возвращение домой. Рыжий, возвращается часа в три, четыре ночи. Запрыгнув на карниз окна той комнаты, где горит свет, он царапает, громко мяукая. Это означает: « Не слышишь, что-ли? Я, пришёл!» Я, не добрым словом вспоминая Кривопляса, покорно иду открывать двери. Собаки, в это время, не лают. Они привыкли к выходкам Рыжего. Я, тоже привык. Но мучают меня вопросы: «Куда, и почему через мой двор, идут ежи. И, из чего изготовлены те полуфабрикаты котлет и ромштексов, которых не едят кошки?»

ГРИБНОЕ ЗНАМЕНИЕ.

У двора Егора, лежало огромное, вросшее в землю, бревно. По вечерам собирались соседи посидеть, покурить, обсудить новости и вообще, посплетничать. Вот и сегодня, говорили о погоде, урожае, о том, что в этом году много грибов. Правда, грибы какие-то, не такие. Вкус не тот. Деревенская знахарка, бабка Елизариха, говорила, что в связи с глобальным потеплением, в грибах накапливается много отрицательной энергии. Мол, когда она принесла грибы из леса, кошка ушла из дома. Электросчётчик стал крутить в обратную сторону, в результате чего, Чубайс задолжал ей триста рублей. Соседи недоверчиво качали головами но, втихомолку, завидовали Елизарихе. Триста рублей, для селян, были деньги не малые.
Из леса, неуверенной походкой, шёл сосед Егора, Харитон. Он держал, в одной руке, ведро с грибами, в другой, что-то продолговатое и большое. - Во, чё нашёл. – Сказал он, как-то неуверенно, словно сомневаясь, и протянул находку Матрёне. Та, отдёрнула руку. - Нахал! – Сказала она злобно. – И не стыдно? - Чево, стыдно? – Это гриб такой! Не видишь, что ли? Вот, понюхай. У Харитона задёргалось правое веко. - Чево? Чево, я нюхать должна? – Да, я тебе сейчас в волосы вцеплюсь, сморчок несчастный! – Злилась Матрёна.
- Да, гриб это! – Уже чуть не плакал, Харитон. Левая щека его, стала подёргиваться. – Ну, хоть вы посмотрите! – Просил несчастный грибник, соседей.
Подошла Ляксандра, - старая дева. Не такая уж и старая. А, дева она или нет, - никто не проверял. Ляксандра дотронулась до гриба пальцем, потом, внимательно разглядела его через очки, с толстыми стёклами. - Вы знаете? - Это, напоминает мне, что-то до боли знакомое. Задумчиво сказала она. Лицо её, как-бы, посветлело. - Ха, - ха! – Вам-то, что это может напоминать? Весело прощебетали пятнадцатилетние подружки, Вика и Леночка.
- Ух, ты! – Сказала Леночка.
- Да, супер! – Подтвердила Вика.
- Как не стыдно? – Упрекнула их Ляксандра.
- А чё, стыдно? – Не мы же это принесли. Сами показывают, а потом: «стыдно!» - Возмутились подружки.
- И, куда ты это добро понесёшь? – Спросила Матрёна у Харитона.
- Как, куда? – Домой. Валька порежет и изжарит. В сметане. Правое ухо Харитона, мелко подёргивалось.
- И, ты будешь, это, есть? – Издевалась соседка.
- Да, чего, это? – Это гриб! Гриб! Понятно? – У Харитона задёргались, правое ухо и левое веко.
- А то, я не смогу это, от гриба отличить! – Гнула своё, Матрёна.
- Дайте, я ещё посмотрю. – Тихо попросила Ляксандра.
Она поправила очки и стала обходить Харитона, оглядывая предмет, под разными ракурсами. Явно, что-то вспоминая.
- Можно, я потрогаю? – Спросила Леночка.
- Ты чё, блин, дура? – Одёрнула её Вика. – На фига тебе это надо!
- Ах, какой чудесный экспонат! – Восторженно пискнула, подошедшая, учитель истории, - Зоя Ивановна. – Фаллос, – это символ силы и плодородия, у некоторых народов. – Его надо в школу, в музей. – Не трогайте, пожалуйста, руками! - Да, какой – «Фаллос»? – Простонал Харитон. Из глаз его, выкатилась скупая, мужская слеза. - -Это.… Вот, как бывают, - маслята, грузди! – У Харитона дёргались, правая щека и левое ухо. - Это, знамение! – Зловеще, сказала бабка Елизариха. – Где вы это взяли?
- Да я, в лесу срезал. Иду, стоит. Ну, я тово…, срезал. – Оправдывался Харитон.
- Не к добру это! – Вещала, старая. – Неси назад, в лес. Обуй правый сапог на левую ногу, а левый, на правую, и неси. Как прейдешь в лес, плюнь три раза через левое плечо и убегай. Не оглядывайся!
- Да, ни куда я не пойду. Я, лучше, есть его не буду. Упорствовал Харитон. Было заметно, что рот у него стал кривиться в левую сторону.
- Помните? Когда у меня в огороде, такое же знамение выросло? – В тот год жеребец, в конюшне, запел человеческим голосом: - «Распрягайте хлопцы коней…»? – Пугала провидица.
- Да, брось ты! – Прервал её, ночной сторож, Прокопий. – Это, пел конюх, Кузьмич. Ночевал он тогда, пьяный, в конюшне, вот и распелся. А жеребец, тогда, кобылу Зорьку покрывал, - не до песен ему было.- Нет, не пел тогда, жеребец.
- Не скажи! – Не унималась Елизариха. – В тот год Советский Союз развалился!
- Советский Союз, был мощной державой. – Рассудительно сказал Прокопий. – Не мог он развалиться оттого, что у тебя хрен на огороде вырос. Это, у тебя росло, что попало, оттого, что Союз развалился. – Тогда всё лето водопровод не работал. Не поливали. Вот и рос хрен вместо морковки.
- Грешно, так говорить. – Вставила Матрёна.
- А ты сама-то, давно ли креститься научилась? – усмехнулся Прокопий.
- Много лет я блуждала во мраке. Теперь прозрела. – Созналась Матрёна.
Матрёна Ивановна Громобоева-Железняк, во времена Советского Союза была членом КПСС. Работала в отделе пропаганды, читала лекции на атеистические темы. Громила религию, направо и налево. В начале реформ, свежий ветер перемен выдул из её головы всю коммунистическую дурь. Спрятав партбилет за иконку, она пропела анафему парторгу. Сменив красную косынку на чёрную, и подхватив котомку, она ушла к своему давнему недругу, отцу Пафнутию
Батюшка встретил её насторожённо, временами даже прятался от греховодницы. Потом вспомнил, что: «не согрешишь – не покаешься», да и Мария Магдалина, в своё время, не без греха была. Плюнув на все сомнения, он осенил крестом и принял заблудшую овцу в своё лоно. Так, вновь наречённая сестра Мария, стала собирать пожертвования на строительство храма.
Харитон, кое-как уложив свою находку поперёк ведра, неуверенной походкой, отправился в сторону, противоположную своему дому. Было заметно, что голова у него стала подёргиваться. Он жестикулировал свободной рукой и разговаривал сам с собой.
- Во, чё с мужиком-то стало! – Проговорила Елизариха. Говорила я, - не к добру эта находка.
- Да, не повезло ему. – Задумчиво, сказала Матрёна.
Под вечер, Харитон вернулся с другой стороны. Выходило, что он сделал крюк вокруг деревни. Он был какой-то, весь радостный. Много говорил, без причины улыбался. Злополучного гриба при нём не было.
- Ты куда свою находку дел? – Подозрительно спросил Егор.
- Какую находку? – Глаза Харитона смотрели куда-то в сторону.
- Да, гриб свой?
- А, я его в проходящий поезд бросил. – Дошёл до переезда, смотрю – товарняк идёт, ну я на платформу со щебнем его и забросил. Пусть едет куда – подальше. Беззаботно ответил Харитон.
Утром, стало известно, что на железнодорожном переезде, за деревней, сошла с рельс платформа, гружёная щебнем. Сорок тонн строительного материала высыпалось под откос. Жертв и разрушений нет.
Харитон ушёл в тяжкий, длительный запой. Ночной сторож Прокопий, всерьёз задумался над тем, кто же пел тогда, в конюшне и какова же на самом деле, причина развала Советского Союза.

Фельдшер Охломов.

Был, в сельском медпункте, фельдшер, Петрович, хороший фельдшер. Оказывал первую медицинскую помощь, Приходилось ему и роды принимать, поскольку до поликлиники было более сорока километров, обращались к нему и с насморком и с более серьёзными хворями. Лечил всех, а вот себя, не мог. Запойный был. Несколько месяцев в рот не брал, ходил, всегда чистенький, побритый, свежий. Потом, что-то в нём ломалось, становился раздражительным, проклинал свою жизнь деревенскую, и наливал граммов сто, спирту. После работы, заходил в магазин и набирал несколько бутылок водки, дескать, что бы пьяному не бегать.
Пил много, - до поросячьего визгу. Закусывать не мог. Но, мог с одним сухариком в кармане, выпить литр водки. Запой длился от недели, до дней десяти. За время запоя худел. Худел так, что очки на голове не держались. Потом, дня два-три лежал, ни кого не хотел видеть, есть ни чего не мог. Отравленный алкоголем желудок, отказывался принимать нормальную пищу. Если что-то проглатывал, через силу, сразу же бежал к грязному тазику. Рвало. Рвало так, что казалось, на изнанку его вывернет. Ночами не спалось. Выходил во двор, курил одну за другой сигареты и тяжело постанывал. Стонал не от боли. Это, стонала душа. Не дурак был фельдшер Петрович, понимал всё сам. А от того, что всё понимал, только тяжелее на душе становилось. Дворовая собака Мирта, всегда повизгивавшая, при виде хозяина, в эти дни, лежала тихо, положив умную морду на вытянутые лапы. Лежала молча, и только глазами следила за каждым его шагом. Нервы у Петровича, были натянуты до предела. От любого случайного звука он вздрагивал, прошибало, как электрическим током. Проблемы, которые в обычной жизни, выеденного яйца не стоили, казались теперь, неразрешимыми. Иногда казалось, - хоть в петлю. Но, Петрович знал цену таким мыслям. Знал, что это преходяще. Через несколько дней пройдёт. Работая много лет фельдшером, сам не раз сталкивался с подобными случаями. Знал, сколько дельных мужиков ушло из жизни по дурости. Всё пьянка!
Потом, Петрович, разбивал в стакан пару сырых яиц, солил и, через силу, выпивал. Принимал, помаленьку, крутой бульон, так он и ставил себя на ноги. Это повторялось из года в год, с завидным постоянством. После очередного запоя, Петрович, стыдясь знакомых, рано утром ушел из деревни. Ушел совсем. Говорят, видели его на железнодорожной станции. Где-то, в другом городе, у него была бывшая жена. Наверное, понял, что это последний шанс выжить. По другому – «труба».
Село осталось без фельдшера. Жизнь продолжалась, люди простужались, садили себе занозы, рожали иногда, нельзя без медицинской помощи. А, какой умный дурак поедет в эту глухомань, где и жилья порядочного нет. Приходилось выбирать из того, что есть. А был в деревне, бывший ветеринар Охломов. В просторечии, - Охламон. Охломов давно занимался целительством. Собирал в лесу и поле, травки разные, корешки, цветочки и, делая настои, которые называл «микстурками», лечил людей. Иногда вылечивал.
Охломов, сначала артачился, не хотел быть фельдшером, ставил условия по оплате его труда, но узнав, что денег в А.О. нет, и зарплата в ближайшее время не ожидается, сразу согласился. Медсестру, оставили ту же. Три в одном. Она мыла полы, вела регистрацию больных и делала кое-какие процедуры. Ставила компрессы, клизмы и делала перевязки. До уколов, Охламон её не допускал.
- Ткнешь не тем, или не туда, а мне – отвечай! – Говорил. Он, и сам избегал уколов. Лечил «Микстурками». Серьёзно больных, направлял в районную поликлинику. Но те, узнав цены на лекарства, в районе, сразу выздоравливали и возвращались в деревню. Уж, лучше – «микстурки».
Медпункт располагался в одноэтажном, кирпичном доме. По преданию, этот дом был построен во времена правления Ярослава Мудрого. Он, в свободное от княжения время, наезжал сюда со свитой и молодыми служанками. Что, он там мудрил с ними, летописи умалчивают. Внутри дом был украшен лепниной. С потолка смотрели ангелочки с крыльями, и луками в руках. Строительством этого сооружения, руководил азиатский архитектор, фамилия его затерялась в веках. А, вот, ангелочки его, узкоглазые, со злобными лицами, с натянутыми луками, походившие скорее на ордынских воинов, чем на Амуров, сохранились. Правда, время не пощадило и их. Луки раскрошились и выпали из рук Амурчиков, отчего казалось, что они хотят схватить вас раскинутыми руками. В сочетании со шлепками отваливающейся штукатурки, дом этот, навевал тягостные чувства. Ночью, случайные прохожие обходили его стороной. С наступлением утра, при свете солнца, страхи проходили, и болящие люди доверчиво отдавали себя в руки Охламона.
Фельдшер боялся за больных и не пускал их внутрь помещения. Любой, отделившийся от потолка ангелок, мог привести к несчастному случаю. Да, и простые куски отваливавшейся штукатурки, шрапнелью разлетались по замкнутому пространству. Медсестра передвигалась по коридору, исключительно с ведром на голове. Пластиковое ведёрко с надписью: «для мытья полов», как шлем рыцаря, мелькало то тут, то там. Торопясь, она забывала снимать его, даже выходя на улицу. Охламон, изучив расположение ангелов на потолке, передвигался зигзагами но, на всякий случай, держа над головой томик «Занимательной хирургии».
Дабы, предотвратить поползновения больных проникнуть внутрь медпункта, Охломов, разводил «микстурку» в двухведёрном бачке, для питьевой воды. Он засыпал туда свои снадобья, размешивал ручкой швабры и, выдержав минут двадцать, выносил во двор медпункта. Больные, сами подходили и пользовали себя, в зависимости от рода болезни. Пили, делали примочки и компрессы, смачивали за ушами, и набирали в бутылки. Про запас. Охламон предупреждал, что через три часа, «микстурка» теряет свои целебные качества, но ему не верили. Кто-то пустил слух, что от времени, она становится только лучше.
Деревенский выпивоха, Егор, по прозвищу Полстакана, за небольшой срок, набрал домой пять литров «микстурки», и поставил на ней брагу. Когда брага «играла», соседи видели над его двором голубоватый дымок. Изделие должно было быть крепким. Через несколько дней, Полстакана пригласил в гости соседа, вдовствующего, бывшего пастуха Климентия. Весь вечер со двора Егора Полстакана, доносились песни. Иногда, непристойные. Потом, всё стихло, и два дня, ни Егора, ни Климентия, никто не видел. Забеспокоились люди. Как-никак, свои, православные! Пошли проведать. Оказывается, - оба выпивохи сидят, каждый в своей уборной. Приключился сильнейший понос. Егор, корил себя за то, что разбавил брагу сырой водой. Вдовствующий, бывший пастух Климентий, напротив, - хвалил настойку. Говорил, что помолодел с неё, лет на тридцать, и даже сон романтический приснился. Обещал, когда выйдет из уборной, поставит целую флягу такой браги и угостит всех сельчан. Но, сельчане боялись. Весной, когда, день – год кормит, просидеть два дня в нужнике…. Это – обречь себя на два года бескормицы. Нет. И, донесли Охламону. Фельдшер, дал выговор медсестре, за плохой учёт медикаментов, и «микстурку» стал разливать в пузырьки и выдавать, строго по назначению.

Листая старинные летописи, слушая рассказы
очевидцев, я по крупицам старался восстановить
историю зарождения Воздушного Флота России.

Про Акима Шалого.

Аким Шалый, лапти подвязав и посконную рубаху одев, прощаться стал. Троекратно расцеловал жену – Лебёдушку, семерых детей своих. Выскочил восьмой. Вроде, семеро у меня? Нуда, ладно. Не досуг разбираться.
Акима Шалого ждало небо. Ждали жители и гости села Ядрёные Кочерыжки. Все высыпали на церковную площадь. Развевались конские хвосты над шатрами представителей Орды. Раскинулся половецкий стан. Резали баранов, ели и ждали показа крыльев воздухоплавательных. Ни кто не знал, что это такое и на всякий случай, боялись.
Аким, под восторженные возгласы толпы, влез на колокольню. Одев на спину, спрятанные там крылья, он встал на карниз и обратился к толпе:
- Слушай меня, люд честной!
Все затаили дыхание.
- В это, многотрудное в финансовом отношении время, я построил крылья сии. Дабы мочь зорко охранять рубежи наши. А помогал мне, денежно, спонсор – Митрофан Бесштаной, что яичную торговлю ведёт. За что, превеликое ему спасибо! – А сейчас я, с Божьей помощью, наверное, воспарю!
- Неужели воспарит? – Удивлённо спросил, заросший бородой, мужик.
- Энтот, вопари..т! – Ответил старичонка, в кургузом армяке. – Я его стервеца сызмала знаю!
Оттолкнувшись от карниза, Аким Шалый взмыл под облака. Все ахнули. Выполнив «мёртвую петлю» он снизился и, пройдя на «бреющим», над головами зрителей, стал набирать высоту. В лучах солнца мелькнули, белёный холст Акимкиных портов и первая на Руси реклама на крыльях: «САМЫЕ КРУПНЫЕ ЯЙЦА, У МИТРОФАНА БЕСШТАНОГО!».
Неожиданно Аким, ловко сработав лаптями как рулём, сорвался в штопор. Все, в страхе, затаили дыхание. С воем: «У-у, мать твою!» Аким Шалый нёсся к земле.
С криками: - «Воздух! – Воздух!», ордынцы на землю попадали. Половцы в степь ускакали.
- Врежется! – Сказал, заросший бородой мужик.
- По саму задницу в землю уйдёт. – Сказал мужичонка в кургузом армяке. – Я его, стервеца, знаю!
Но, когда до земли оставалось пол аршина, Аким ловко вышел из пике и взмыл вверх . Немного не рассчитав, мазнул грязными лаптями, по носу князя ордынского. Нукеры за луки схватились.
- Отставить! – Он мне живой нужен. – Сказал князь. – Приглашаю его на пир. В его честь.
Аким уже приземлялся на площади, тормозя дымящимися от перегрузки, лаптями. К нему бежали соседи, земские люди, жена с семерыми (или восьмерыми) детьми. Но их опередили слуги ордынские. Схватили они летуна и, перекинув через круп коня, к шатру ордынскому умчались.
Князёк встретил Акима надменно, как и подобает иностранцу.
- Скажи, урус Акым, дети есть у тебя?
- Есть, есть. Семь, - нет, восемь! Всё одно – много.
- Ага. Тьма – по нашему. – Ответил ордынец.
- Ещё какая, тьма! Детей кормить надо, а заработанную деньгу барин не даёт.
- Я дам тебе денег. Много. Ты же, мне, секрет крыльев передашь. А хочешь, ко мне в Орду поедем. В золоте купаться будешь.
- Неможно так. Князь – воевода прогневается. На дыбу пошлёт, драть будет.
- Дурак ты, урус Акым. Кыназ с моими наложницами тешиться, а мзду не платит. Я с ним полюбовно улажу. Поедешь?
- Я помыслю. – Ответил Шалый.
Повеселел ордынец. Перед Акимом поставили бочонок вина заморского. На средину шатра танцовщица выскочила. Полуголая. Покачивала широкими бёдрами, на которых губной помадой, слова песни: «Всё выше, всё выше и выше….!» Срамница.
Пили много и долго. Аким играл в кости. Проиграл охабень, рубаху и домотканые порты. Прикрыть срамоту, - подарил ему князёк халат цветной, шелковый. Почти новый.
Пьяный князь ордынский, на четвереньках к Акиму подбежал. Сунул ему в рот жирное ухо баранье. Уважает, значит. Желудок Акима, выросший на отрубях, с покорным урчанием переварил этот знак признательности.
- Поехали ко мне, в Орду. – Домогался князёк. – Построишь для моих воинов много крыльев. Полети с тобой, Вечерние страны покорять.
Аким представил, тысячи, всадников, порхающих в воздухе, с кривыми саблями. Аж дух захватило. Страшно. Но вспомнились босые чада свои, - семь (а может восемь), все голодные. Жалко. А, нешто! Выправляй визу. Едем!
- Я тебе шатёр новый дам. Большой.
- С унитазом?
- На кой, он тебе? – У нас вся степь – унитаз.
- И то! – Свободная страна – свободные нравы. – Думал Аким, запуская по локоть руку в плов.
Домой Акима привезли на коне, с ордынским бунчуком. В цветном халате, на голом теле. Пьяного, всего в губной помаде.
- От, леший! Дома детям жрать нечего, а он пьёт! – Встретила его Лебёдушка.
- Лапушка, скоро заживём! Озолотимся! В Орду работать, приглашают! Шатёр новый дадут. Большой. Вот, приму обрезание…! – Мечтал Аким.
- Чево? Чево ты обрезать собрался?! Чево там, у тебя обрезать? Во, дурень! – Удивлялась жена. – Это они там, с жиру бесятся. За раз лошадь съедают. Им хоть каждый день помаленьку отрезать можно, - не убудет. – А ты, лешак, с чем до ветру ходить будешь?
А на утро, пришли лихие люди, с тайного приказу, крылья пожгли, Акимку увели в съезжую. В измене обвинили. Митрофана Бесштаного, лишили лицензии на торговлю яйцами. Князька ордынского, по политическим причинам, судить не стали, - в двадцать четыре часа, выслали из страны.
На том всё и забылось. Князь – воевода, правда, закупал крылья где-то, во фряжских землях. Да, не летали они. Один смельчак разбился на них, по пьянке. Запретили полёты.
А судя по тому, что в битве на Куликовом поле, ни с той, ни с другой стороны авиация участия не принимала, надо полагать, что работы по созданию крыльев, были совсем свёрнуты.
Но велика память потомков, - и по сей день, в селе Ядрёные Кочерыжки, стоит высеченный из целого полена, памятник Акиму Шалому – основоположнику Воздушного Флота России.

Пёс Крутой.

Послышался людской говор и покашливание.
- Мужики на работу идут. – Подумал Крутой. – Закончилось моё дежурство. Теперь, можно целый день бездельничать.
Пёс, встречал рабочих, соскучившись за ночь, радостно повизгивал. Так было каждое утро, уже пять лет. Крутого, нашли механизаторы, когда косили сено у Крутого Лога. Он, жалобно скулил, голодный и испуганный, потерянный городскими грибниками. Щенка привезли в бригаду, назвали Крутым, по месту находки, накормили, изготовили конуру. Так определилась судьба этого, теперь уже здоровенного, ростом с телка, пса. Кормили его отменно. Многие работяги, придя утром на работу, давали ему, кто, залежавшуюся в домашнем холодильнике котлету, кто, кусочек засохшего сыра, а кто, приносил и банку наваристых щей. Крутой, цену себе знал. Он не хватал на лету куски, как большинство его собратьев, он просто, равнодушно смотрел, как прибавляется горка лакомств в его объёмистой миске. Крутой, не считал это подачками, он знал, что честно заработал свой кусок. За все годы, что он охранял машинный двор, не было ни одной кражи. Попытки были. Но, Крутой, с любителями лёгкой наживы разбирался по-своему, т. е. по-собачьи. Но, жалоб не было. Повторных попыток кражи, тоже не было. Однажды, произошло короткое замыкание в электрощите, питающем наружное освещение, начала гореть изоляция проводов. Крутой поднял такой лай и вой, что бригадир, живший неподалёку, понял, - что-то произошло, и быстро прибежал в бригаду. Обесточив линию, вызвали электриков, и происшествие благополучно закончилось. Но, все понимали, чем это могло обернуться. В боксе, на котором висел электрощит, стояла новая техника и служебная машина бригадира. После этого случая, Крутой стал, как-бы, членом бригады. Позже всех, уходивший с работы бригадир, закрывая калитку, говорил: «Сторожи, Крутой!». И, Крутой сторожил. Сторожил бдительно.
После короткой планёрки, механизаторы разъехались и разошлись по рабочим местам. В кузне остался работать, лучший друг Крутого, кузнец Павел.
- Пойду, проведаю. – Подумал Крутой.
Больше всех в бригаде, он уважал этого, угрюмого, коренастого мужика. У Павла были проблемы. Ему приходилось жить на две семьи. Павлу надо было с кем-то поделиться, излить душу, но он не умел этого. Всегда боялся, что его не поймут. И только псу Крутому, он мог доверить свои сокровенные мысли, и тот, казалось, это понимал.
Крутой, направился к кузне, и лёг у скамейки, на которой сидел всегда Павел. Через какое-то время, кузнец вышел передохнуть и покурить. Присев на скамью, он добродушно сказал: «ну, что, брат, соскучился?». Крутой, зная себе цену, степенно подошёл и сел у ног друга. Когда они оба сидели, головы их, были почти на одном уровне. Крутой вытянув шею, положил морду на плечо Павла, но потом, мотнув головой, от дыма сигареты, пересел и положил голову на колени кузнеца.
Так они сидели несколько минут. Павел, что-то говорил, пёс внимательно слушал, наклоняя то в одну, то в другую сторону, голову. Им обоим было хорошо, в это время. Павел знал, что его слова не станут достоянием сельских сплетниц, а Крутому, было хорошо от дружеского общения. Собакам, тоже иногда, требуется человеческое общение.
Павел, в этот день, решил не идти домой на обед. Что-то у него, ни как не складывалось, в семейной жизни. Как всегда в таких случаях, он вскипятил в электрочайнике чай, достал из рабочего шкафчика пол булки чёрствого хлеба и кусок пожелтевшего солёного сала.
- Пойдём, псина, поедим. – Позвал Павел.
Крутой, без лишних церемоний, сел около ног кузнеца, и с аппетитом стал грызть сухарь, которым угостил его, друг.
- Понимаю, брат. – Сказал Павел. – У тебя в миске котлеты лежат, а одному жрать не хочется? А в компании и сухарь, в радость?
Пёс, в знак согласия, вильнул хвостом.
Крутой, лежал на высоком крыльце бани, которая располагалась на территории, им охраняемой.
- Пойти к невестам? – Размышлял пёс. Но, сейчас, когда засеяли огороды, хозяева, всех сучек посадили на цепь. Идти в чужой двор, это значит, нарываться на скандал. Нет. Остаётся, идти на молочную ферму. Там живёт его надёжная подруга Альфа. Альфа, сука породистая и жила у порядочных людей. Хотя, - какие они порядочные? Уехали в Германию, а её на улице бросили. Подыхай. Так бы и скиталась по мусоркам, да, спасибо, доярки подобрали. Теперь живёт на молочной ферме. Сытая и при деле, она тоже, сторожит. Да, ладно, сегодня уже поздно. Скоро мужики по домам пойдут, на кого бригаду бросишь? Свои обязанности, Крутой, исполнял безукоризненно.
Был тёплый, солнечный день. Пёс лежал на излюбленном месте – на крыльце бани. От сюда, просматривался почти весь тракторный двор. Послышались женские голоса.
- Значит, сегодня четверг. Вывел для себя, Крутой. – Бабы в баню идут. Сегодня и завтра, будут угощать меня, сладким. Хоть бы, оладьей принесли. Давно не лакомился. – Мечтал Крутой.
Крутого, в деревне знали все, и он знал всех. По голосу, по походке, по запаху.
- Вот, бабка Фёкла идёт.- Угостит, наверное, ватрушкой. – Предполагал пёс. – А, может оладьями.
Бабка Фёкла, подошла и протянула Крутому, свёрнутые в трубку, блины. – На, жеребец, ешь на здоровье.
Крутой, осторожно, что бы не задеть клыками рук бабушки, взял ароматные блины губами. И тут же, не утерпев, мотнув головой, проглотил их целиком. Слегка икнув, и склонив на бок голову, маслеными глазками уставился на бабку.
- Всё, всё! – Проговорила бабка Фёкла. Нет у меня больше, не смотри.
Крутой, поняв, что он переходит грань приличия, смущённо скуля, улёгся на землю, рядом с крыльцом.
- Ну, и чего? И у большой собаки, могут быть маленькие слабости. – Мысленно оправдывал он себя.
Тьфу! – А это ещё, что за запах? Запах был резким, незнакомым. Крутой, зарычал, но тут же успокоился. – Да, это же Алёнка, дочь бригадира, в городе учится, приехала на побывку. До чего же её город довёл? Когда дома жила, пахло от неё лесными васильками, а сейчас, этот дезодорант! – химия, она и есть химия. Тьфу! Ну, да ладно, - молодежь! Надо терпеть. Работа у меня такая! Хорошо, хоть не залаял, узнал её! Как бы я выглядел - старый пёс?
Приближались ещё, голоса идущих в баню, женщин.
- Любаша, продавец магазина. – Определил Крутой. – Наверное, конфетами угостит. У неё всегда конфеты. Вкусные!
Любаша, достав из сумки конфету, весело крикнула: «Лови, Крутой!» Пёс, не меняя позы, крутанул головой, клацнули мощные челюсти и дорогая конфета «Мишка», пролетела, не задерживаясь, в его бездонный желудок.
- Вот, тетеря! – Хоть бы фантик сняла. Да, ладно, переварится. – Равнодушно, подумал Крутой.
- Завтра, ещё, женская баня, опять сласти. А вот в субботу, мужики пойдут. Будут, после бани пиво пить, а это значит - рыбка вяленая. Сварщик Виктор, заядлый рыбак, принесёт, наверное, вяленых карасей. А, экспедитор Силантьев, - копчёного толстолобика. - Люблю копчёного толстолобика. – Мечтал Крутой.
Копчёного толстолобика, любили все. Да, не у всех он был. Ну, что ж, как говорится: «кому бублики, а кому...».
Подходило к концу лето. И, стал Крутой замечать, в поведении механизаторов, стало что-то меняться. Они становились угрюмыми, неразговорчивыми. Часто ссорились. Раньше, такого не было. Бригадир, ходил озабоченный, опустив голову, о чём- то задумавшись. На Крутого, стали всё меньше обращать внимания. Прожив много лет в машинотракторной бригаде, Крутой знал, когда, какая техника должна выходить в поле. И поэтому удивлялся, зачем в это время, выезжают комбайны? До уборки ещё много времени. Но, комбайнёры заводили свои корабли полей, и выезжали с бригадного двора. Возвращались они вечерами, злые, раздражительные и без комбайнов. Крутой, не мог, естественно, понять людских взаимоотношений, но чувствовал внутри себя, какую-то нарастающую тревогу. На их территории, всё чаще, стали появляться какие-то, незнакомые люди. С чужим запахом. Это раздражало Крутого, его приятель, Павел, всё реже появлялся на работе, а если появлялся, то у него не было времени поговорить с псом. Еду, Крутому, приносили всё реже. Про него забывали, но не это беспокоило. Крутой жалел этих мужиков, механизаторов, ему казалось, что им становится плохо. Особенно, его поразило то, что бригадир, которого побаивались все, за его норов, заискивал перед чужими людьми. Старался им во всём угодить. Крутой, хотел помочь товарищу, стал рычать на чужих людей, но, бригадир испуганно, заругался на него. Заставил залезть в конуру. Псу, этого было не понять.

Ещё, более непонятное, стало происходить на другой день. Приехали большие, чужие машины, много незнакомых людей с инструментом. Они, бесцеремонно, сняли замок с бани, и стали разбирать её. Вынимали рамы, снимали двери, и молотками, стали разбирать кирпичную кладку. Крутой, не мог ни чего понять. Он, не моется в бане. Но, он – животное. А как же люди? Они, что, тоже перестанут мыться? Много не мог понять Крутой. Не мог он знать, что с испокон веку, баня была для русского человека, не просто, местом помывки. В парной, люди выгоняли из себя простуду, после работы на лютом морозе, в бане люди общались, так как, если даже жили рядом, но занятые повседневными делами, не могли часто ходить друг к другу в гости. Люди были духовно чище. Меньше было в головах нескромных мыслей. Поэтому, спокойно мылись в одной бане, и мужики и бабы. У одной стены - женщины, у другой – все остальные.
- Эй, кум! – Крикнет, бывало, какая-нибудь, бойкая бабёнка. – А я то думала…?
- Ты, ужо, погоди у меня! – Ответит, обиженно, кум.
Так и жили, пока Екатерина II, славившаяся своим целомудрием, не запретила указом, такие вольности.
- Холопы, для меня, как дети малые. – Говорила царица. – Мало ли, чего натворят они, там, голые-то!
Охальников, нарушивших указ, приказала бить нещадно.
(До сих пор, мужья неохотно рассказывают о том, что жена лечила ему радикулит в бане. В России, с её расплывчатыми законами, где указ Екатерины Великой, ни кто официально, до сих пор, не отменял, легко можно угодить под кнутобойство.)
И вот, теперь, эту баню, которую столько лет он охранял , какие-то чужаки ломают? Этого, не мог вынести даже его, собачий характер. Крутой, сорвался с места и, с громким лаем, кинулся на чужаков. И, вдруг, бригадир, его лучший приятель, схватил обломок валявшейся доски, и с силой ударил пса по спине. Крутой, остановился. - Его, гордого пса Крутого, как последнюю дворнягу! Его ни кто и ни когда, не бил. Его, в присутствии посторонних людей, ударил человек, которого он считал своим другом! За которого, мог вцепиться в горло любому! Крутой, не чувствовал боли, его, душило чувство унижения, и ещё, гадливое чувство предательства. Крутой, опустив голову, ушел в конуру.
Неделю, разбирали и увозили то, что составляло смысл существования его, пса Крутого. Неделю, он не вылезал из конуры. Пёс, лежал, положив голову на вытянутые лапы, и старался ни чего не видеть. Всё, что происходило, было, выше его понимания. В последующие дни, приходили какие-то машины, выносили имущество,бумаги, связанные в стопки. Люди ходили угрюмые, на Крутого, ни кто не обращал внимания. Бригадир, уходя, не давал команды: «Сторожи!». Да, и сторожить было уже нечего. Люди сделали своё дело. За несколько дней превратили десятилетиями работавшую организацию, в пустырь. Но, и сами остались без работы. Такова жизнь.
Крутой, тоскливо глядел на входную калитку. Ни кто больше не приходил в бригаду. Делать там было уже нечего. Со стороны деревни, тянуло залежалой пылью, слышался скрежет. Переделывали под какие-то нужды начальную школу.
Выполнялась директива, по повышению качества образования, и школа оказалась ненужной.
- Жалко школу. – Подумал равнодушно, привыкая к дурости, Крутой.
Школа не входила в охраняемую им, территорию. Там, крышевала мелюзга. Две брошенные болонки и отвратительного вида, мопс. Который, даже приличной кликухи не имел.
Крутой, бесцельно, ходил по двору, он автоматически, продолжал свою работу. Он, охранял. Хотелось есть. Бродить и собирать объедки на помойках, он не мог. Не позволяла гордость большой, породистой собаки. Добывать себе пищу, он не умел. Его отучил человек, став кормить собаку из миски. Теперь, человек, по своей прихоти, перестал кормить его, и пёс мучился от голода.
- Пойду, проведаю Альфу. – Как она, там? – Устало, подумал Крутой. – Сейчас день, у меня свободное время.
Прейдя на молочную ферму, он остановился. - Фермы не было. Стояли пустые коровники, с выставленными оконными рамами и без дверей. Ветер гулял по пустым базам. Альфа, не выскочила с визгом, навстречу, как было раньше. Крутой стал обходить пустырь, нюхая воздух. Он уловил знакомый запах, радостно, он кинулся в то место но, натолкнулся на обломок бетонной плиты. Крутой, всё понял. Он сидел рядом с этим обломком и тоскливо выл. Выл, Крутой, в первый раз в жизни. Не мог он знать, что когда приехали приставы, обеспечивавшие вывоз оборудования фермы, Альфа, выполняя, как она думала, свои обязанности, вцепилась в руку одному из них. Сопровождавший судебных приставов ОМОНовец, застрелил её из пистолета. Уже потом, доярки перекатили обломок плиты и накрыли им собаку, чтобы не растаскивали птицы.

Мужики села, сидели без работы. Жёны корили их за то, что в доме нет денег. Нет корма для скота. Мужики уезжали на заработки в город, жёны корили их за то, что дома разваливаются сараи. Нет дров для отопления, а ещё надо топить баню.
По вечерам, слышно было, как с со стороны бывшей бригады, доносится тоскливый вой Крутого. Так, наверное, выли его первобытные предки, во времена всемирного потопа.
Бывшим рабочим, разрешили разобрать на дрова то, что осталось от бригадных построек. Собравшись, они на тракторной телеге приехали туда, где много лет трудились. Бывший кузнец Павел, захватил с собой кусок пирога, для Крутого.
Но, не встретил их умный пёс. Они нашли Крутого, на том месте, где раньше было крыльцо бани. Он лежал закоченевший, кожа и кости. Зубы его. были оскалены. Наверное, в последние минуты жизни, ему казалось, что он с остервенением защищает то, что всю жизнь охранял. Возможно, он умер счастливым. Мужики, не глядя в глаза друг другу, положили его в яму, образовавшуюся, когда вырывали из земли фундаментные блоки, и зарыли.
Бывший кузнец Павел, нашёл кусок фанеры, и банку с остатками солидола. Им и написал на фанере: « Здесь лежит пёс Крутой, выполнивший до конца свой долг».

P. S. От этой деревни, осталось дворов восемь. Живут одни старики. Многие разъехались. Многие спились, и трагически ушли из жизни. Жива, бабка Фёкла.
Весной, когда просыхают тропинки, она приходит к тому месту, где закопан Крутой, и приносит, свёрнутые в трубку, несколько блинов.

Если кто-то, считает это вымыслом, то глубоко заблуждается.

О бессмертии души человеческой, пишут и говорят много. Говорят верующие, учёные, доктора и все, все, все. Я, хочу выразить своё понимание этого. Своё мнение, никому не навязываю, не выдаю его за истину, просто, делюсь. Сам я, человек не верующий. Когда удаётся, читаю Библию. Ведь, должен же я знать, во что не верю. Уважаю мнение людей верующих, если даже, не всегда соглашаюсь. В детстве, меня крестили. Крестила мать, тайком от отца. Но, повзрослев, узнал, что это легенда. Отец всё знал. Просто, в то время страна жила по заветам Партии. Отец, дабы угодить жене и парткому, разрешил крестить меня, в то время, когда он будет в командировке. Так, что, я благодаря родителю своему, чист перед Господом Богом и перед Коммунистической Партией.
Многие считают, что душа, после смерти, должна покинуть тело и жить своей, неприкаянной жизнью. Человека не будет, а душа его – бессмертна! Не верю! Не верю я, что когда меня не станет, моя душа, как беспутная вдова, будет скитаться в ожидании другого тела. Не верю я, не в какие реинкарнации. У меня, наверное, есть душа, многие говорят, что я человек душевный. Но моя душа, умрёт со мной. Не будет она летать в небесах.
Я, так понимаю бессмертие. Каждый человек, бессмертен по своему. Для нас бессмертны имена великих людей, полководцев, царей, писателей поэтов и т. д. Мы не видим и не слышим души А.С.Пушкина, например, но не забываем его. Для людей, он – бессмертен. Так же, Александр Македонский. Перечислять можно, до бесконечности. Простые люди, тоже бессмертны. Каждый по-своему. Да, я не прославился в веках. Но, несмотря на это, на месте моего захоронения, лет через восемьдесят, вырастет большое дерево. Клён, например. (Обидно, если – дуб). Кладбища уже не будет. На этом месте будет, скорее, парк. И, вот, моя пра-пра-пра-правнучка, будучи молоденькой девушкой, сама того не сознавая, придёт к этому клёну, и, прижавшись щекой, будет делиться своими, девичьими секретами. Вот, в этом и есть моё бессмертие.
Возможно, этот клён, распилят на доски, и одна доска, попадёт в руки хорошего резчика по дереву. Он создаст на ней шедевр, и буду я, в виде изукрашенной доски, храниться в музее. (Но, это во мне, гордыня заговорила. Лишь бы, в музей.)
Не важно. Главное, я знаю, что моя душа не будет летать в небе, со стаей диких голубей, и гадить вниз на то, что построено мною при жизни.

  Бросил всё. Поехал на берег  Иртыша, где в детстве ловил рыбу. Помню, был родник. Мы пили из него холодную,  кристально чистую воду. Долго не мог найти, - наконец, нашел. Подставил ладони, вспомнилась телереклама чистой, родниковой воды. Поднёс к лицу, хорошо, что не успел глотнуть. Увидел масляные пятна. Пригляделся, - это не родник. Это, небольшого диаметра, труба. Слив отходов, расположенного поблизости, животноводческого комплекса. Родника уже не было. Заметил, что многое стало меняться в жизни. Бросил всё. и поехал домой.

    Вот, не верю я учёным из лондонского музея!  Если бы мужчина врал только три раза в день! А женщины? - Два раза!  Слабаки они, значит. Если русская женщина врать начнёт! Делает это она с садистским расчётом, перемешивая враньё с правдой. Получается такой липкий, прочный, скользкий монолит. Разделить его, практически, невозможно.                                                                                                                                   А мы, лучше?  Я, хоть и не великобританский учёный, но решил провести свой тест. В качестве подопытного кролика, выбрал себя. Больше ни кого под рукой небыло.  Да, и для чистоты эксперимента нужен был человек, которому я доверяю. Ну, конечно-же, себе я доверяю чаще чем другим. Результаты теста, меня шокировали. Я ни когда не думал, что я такой лгун. Если бы это в мой адрес сказал кто то другой! - Я бы обиделся. Но себе я , как уже говорил,  доверяю. Почти всегда. Причём, врал я не корысти ради. Нет.  Скорее, по привычке.  Поделюсь результатами:                                                                                  - Утром жена спрашивает: "Домой придёшь во время?"                                                                                                       - Мой ответ: "Нет, заеду на СТО, а там всегда очередь. Я позвоню, когда освобожусь".                                             На СТО я в этот день не собирался. Но у меня, когда врал, даже уши не покраснели. Привычка!                         - Выйдя на улицу, встретил знакомого, несколько лет не встречались. Я с деланой радостью  воскликнул: "сколько лет, сколько зим!", хотя если бы этих лет и зим было  в два раза больше, я ни сколько бы не расстроился.    Но  меня уже понесло. - Как здоровье? - Зачем то спросил я, пугаясь того, что он начнёт  рассказывать о своих проблемах с животом, или ещё ниже. Но у знакомого, хватило ума ответить: "Скриплю потихоньку".            - Ну, скрипи. - сказал я и уже, отойдя несколько шагов, забыл о этой встрече. но, мимоходом, столько наврав.      На работе, в десять утра, пили чай.  Вели светский разговор о том, кто и что ел  дома на завтрак. Выслушав сослуживцев, я в свою очередь, поделился тем, что на завтрак жена подала, как всегда,  яичницу и кофе.             Я, соврал дважды. Да, я пил кофе. Но, я не ел яичницы, так как кончились яйца в холодильнике. Жена сказала, что денег осталось только на проезд,  до зарплаты. Я свою зарплату, оказывается, трачу на бензин и ещё не известно куда. Из этого следует, что кофе мне жена не подавала. Подавал его себе, я сам.                                                                                                                             Приятель по работе,  выполнив, что то вроде гимнастического упражнения,  и подняв руки спросил: "Ну как?"     - Что, как? - Не понял я.                                                                                                                                                          - Мой новый костюм. Не видишь, что ли?                                                                                                                                  В этом костюме он походил на Филиппка, из детского рассказа.                                                                     Но....!  - Отличный костюм. - Ты как молодой Ален Делон. Бодро сказал я, понимая, что это уже паталогия.           Не буду утомлять читателя, скажу только, что за день я соврал, если верить великобританским учёным, сколько англичанин лжёт за десять дней.                                                                                                                                        Но, мы же и на машинах ездим быстрее. Я, например, на своём "Жигуле"  разгоняюсь до..... . Ладно, не буду. А то опять совру.   

=ч

                                                                                                          Листая старинные летописи, слушая рассказы                                                                                                                  очевидцев, я старался по крупицам восстановить                                                                                                                 историю зарождения Воздушного Флота России. 

Вложение: 3793376_Pro_Akima_SHalogo.txt

Много лет назад, я принимал участие в археологических раскопках. Жара стояла страшная! И, вот, наверное от того, что перегрелся на солнце. или ещё по какой причине, я представил себе, моего пращура.
Как он куском камня царапает по глине, пытаясь оставить нам своё, - наболевшее.

КЛИНОПИСЬ.
Я с детства занимался тем, что не писал стихов.
ни стал бы пачкать я бумагу и поныне, но мелом я подъезде
рифму начертал, как пращур мой, водил камнём по глине.
Но, рифму неуклюжую мою, нигде ни знать, ни видеть не желают,
а глины шмат, что пращур исписал. за бешеные деньги покупают.
Пращур мой, ещё тогда, до нашей эры, охотник никудышный был,
силёнкой не блистал. Что бы сводить свои концы с концами,
ночами клинописью промышлял.
Писал он много и тяжеловесно, что ни памфлет - то килограмм
на пятьдесят. И до сих пор, уставши на раскопках, его археологи
матерят.