Оригинал сообщения
Комментарии:

На устах у бомонда московского актуальнее новости нет: обвинение для Ходорковского попросило четырнадцать лет. Это ж, братцы, другая стилистика! Накатило неведомо что: словно мы поиграли в три листика, а попали обратно в очко. Уж от счастья успел нализаться я, от восторга на стену полез — начинается модернизация, инновация, Химкинский лес! Чуть в финансах наметилась паника, а в бюджете случился изъян — как на первом сплошная Германика, в Академии — Асламазян! И цензура частично забанена — задолбала, в конце-то концов, — чуть в Москве утвердили Собянина, на экране явился Немцов! До того изменилась риторика, что почти испарился застой и явился, по мненью историка, пятьдесят, извините, шестой: в тоне власти и в рокерском лепете мне помстился призыв «Оттянись!» — но сидят Ходорковский и Лебедев, и заткнись, дорогой оптимист.

Уж казалось: довольно, о Господи. Вот и срока последняя треть, и уже невозможно без слез, поди, на позорище это смотреть. Адвокаты, сменяяся вахтенно, прокуроров приперли к стене; постепенно фамилия Лахтина нарицательной стала в стране, и, от горького смеха постанывая, весь народ, до гламурных чудил, на судилище это Басманное как в Театр Сатиры ходил; собирались, болезные, затемно, чтоб на лучшее место пролезть… Отомстили вполне показательно, раздербанили ЮКОС как есть, потоптались быками на выпасе, а на Запад махнули рукой, — но теперь-то, казалось бы, выпусти, если ты прогрессивный такой! По словам преподобного Сергия, высший подвиг — в прощенье врага… Но смешно ожидать милосердия. Милосердия нет ни фига.

Я заметил, что местные паттерны повторением вечным грозят. Все возвратно — они поступательны: шаг вперед — и сейчас же назад. Оппозицию нашу опальную задолбало движенье светил: чуть Сурков разрешил Триумфальную, как Собянин ее запретил. Чуть свободой повеяло вроде бы — возрастает Володина прыть, а когда торжествуют Володины, то свободу забыть и зарыть. Неудобно в Отечестве хордовым: здесь не любят стволов и опор. Но теперь, после случая с Ходором, я подумал — и в общем допер. Хоть подобное соположение вам покажется в чем-то срамно, где я видел такое движение? Для чего характерно оно? Для махания веткой омеловою? Для катанья на лыжах в снегу? Вроде сам его часто проделываю, а припомнить никак не могу… Только вроде просвет открывается — продолжается та же байда. Как же точно оно называется, если двигать туда и сюда? То поманят волшебные фикции — но ведь Ходор не Чепмен, не Бут. Эта вещь называется «фрикции», потому что нас с вами —

Но лгут эти пафосные аналогии! Наше время по кругу течет. И поэтому, думают многие, тут скрывается хитрый расчет. Если сроки начнут поглощаться там и четырнадцать будет второй, должен выйти в две тыщи семнадцатом несгибаемо стойкий герой. Это значит, что дата назначена и видна в непроглядном дыму; то, что Ленин проделывал начерно, надо набело сделать ему. И величье, что ныне затеряно, расцветет и утроится впредь — для того это все и затеяно.

Ради этого можно терпеть.

Дмитрий Быков 25.10.2010 Новая газета

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Жизнь нужно прожить так, чтобы первую её половину вас кормили родители, а вторую  ваши дети.

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

В бессмертной комедии Николая Васильевича Гоголя «Ревизор» действие завязывается в тот момент, когда перетрусившим чиновникам, которые не знают, с какой стороны ждать неприятностей, предлагают пусть неожиданное, но такое долгожданное решение.

Еще более сильная реакция на решение может быть в том случае, если оно выражено в рамках, которые до того считались если не запретными, то, во всяком случае, явно неприличными.

Сегодняшняя ситуация в мире в чем-то напоминает гоголевскую. Руководители большинства стран, крупных компаний, международных организаций ищут решение проблемы, но многие темы для них закрыты, поскольку являются «неприличными» в рамках современного, монетаристского понимания мира. Но только до тех пор, пока кто-то первым не произнесет ранее запретные слова, после чего их тут же подхватят все остальные. По этой причине, кстати, те, кто позволяют себе говорить несколько больше, чем другие, сегодня получают серьезное преимущество в «большой» политике, поскольку именно они будут определять направление движения.

И сегодня таким «хулиганом» становится Бразилия. Она была первой страной, открыто заявившей о том, что бесконечные программы количественного ослабления, проводимые Федеральным резервом, являются валютной манипуляцией. А на днях сделала еще один шаг в борьбе с этим явлением. «МВФ должен придумать методику расчета, которая поможет определить, курсы каких валют отражают реальное положение дел в национальной экономике, а какие являются результатом манипуляций со стороны Центрального банка, – заявил в интервью газете O Globo министр финансов Бразилии Гуидо Мантега. – На основе подобного метода должен быть создан индекс валютных манипуляций, который, в свою очередь, позволит ВТО применить к манипулятору соответствующие санкции».

Это – сильный и жестокий удар против США. Дело в том, что именно они в период своего абсолютного доминирования требовали от окружающих соблюдения «правил игры», ими же практически произвольно установленных в своих интересах. И одним из главных правил был запрет на эмиссию национальных валют, мягкий или жесткий (последний известен как «валютное управление» (currency board)). Более того, этот принцип был настолько жестким, что под него было подведено серьезное теоретическое обоснование, которое состояло в том, что только отсутствие инфляции может вызвать приток иностранных инвестиций, без которых невозможен экономический рост. Вспомним, как с пеной у рта этот принцип отстаивал Гайдар, и к каким печальным результатам привело его соблюдение для экономики России. Зато отказ от этого принципа в 1999–2003 гг. дал невиданный за последние 20 лет экономический рост.

Отметим, что сами США совершенно не рассматривали этот принцип (запрет на эмиссию) как сколько-нибудь существенный фактор для их собственной денежной политики. Начиная с 1981 года, они активно стимулировали частный и государственный спрос за счет эмиссии и не испытывали никаких угрызений совести по этому поводу. Почему же все остальные молчали?

А дело все в том, что основные игроки на мировой экономической арене получали такие большие доходы от продажи на американских рынках (т. е. за счет совокупного спроса в США), что глупо было рушить такую замечательную картину. А те, кого на американские рынки не допускали, были или слишком малы, или политически зависимы (например, Россия).

Зато по мере развития кризиса ситуация стала серьезно меняться. Напомним, что основной механизм кризиса – это падение совокупного спроса как раз в США, а в этой ситуации у всех остальных игроков есть только один вариант – стимулировать экспорт в США путем девальвации национальных валют. Что мы и имеем в виде «парада девальваций» (термин из нашей книги 2003 года), который сегодня, с легкой руки бразильского министра финансов, называют «валютными войнами».

Сами США, у которых отбирают их собственный спрос, не могут, естественно, оставаться безразличными, тем более в год выборов, и денежные власти этой страны начали свою кампанию по опусканию доллара. Но то, что устраивало всех несколько десятилетий, категорически не нравится всем остальным странам сегодня. Однако выступить первым против еще недавно (а может быть, и до сих пор?) всесильных США было страшно – до тех пор, пока кто-то не сказал первым важные слова.

И вот теперь у США – достаточно неприятная ситуация. Обвинить Бразилию во лжи невозможно. Принять ее предложения для МВФ – тоже, поскольку в этом случае МВФ из послушного инструмента в руках США становится как минимум неэффективным инструментом, а в худшем случае – опасным оружием против США… Значит, остается блокировать бюрократическими методами бразильские инициативы, хотя и это ослабляет МВФ как инструмент американского влияния.

Но если США не возразят активно на такое поведение Бразилии, то это станет и для нее, и для остальных стран косвенным стимулом, который показывает, что агрессивное поведение не наказуемо, а наоборот, приносит ощутимые дивиденды в виде политического лидерства. А это значит, что «раскачивание» американского доминирования все более и более ускоряется. Финтаймс.ру

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Биржа РТС ведет консультации с Чикагской товарной биржей по вопросу развития срочного рынка, в частности, запуска контракта на зерно, сообщил агентству «Интерфакс» руководитель управления товарного рынка РТС Сергей Данов. «Мы ведем консультации с Чикагской биржей, речь идет о рынке агропродукции, прежде всего, о контракте на пшеницу. В России после засухи этим летом сильно изменились виды на урожай, мы поняли, что агропромышленному сектору нужны инструменты, возможно, биржевые, чтобы защищаться от таких рисков», — сказал Данов.

Однако у РТС пока нет никаких договорных отношений с Чикагской биржей и планов по созданию совместных инструментов. В настоящее время РТС анализирует потребность участников агропромышленного рынка — крупных холдингов и банков, которые их обслуживают, в биржевых контрактах. «Нужно проанализировать, какие выгоды это принесет потенциальным участникам. У нас есть пример поставочного контракта на сахар, который мы запустили в 2006 г. Несмотря на то, что в России есть достаточно развитое сахарное производство, участники сахарного рынка до сих пор не восприняли биржевые инструментов как нечто интересное для себя. Здесь очень много рисков — захотят ли участники реального сектора использовать этот инструмент», — говорит Данов.

Он также добавил, что биржа планирует, что до конца года определится с тем, запускать ли этот фьючерс и каким его делать — расчетным или поставочным. При этом если РТС решит делать фьючерс на пшеницу, то будет его делать самостоятельно (без участия Чикагской биржи), ориентируясь на российских участников.

Он отметил, что биржа также анализирует целесообразность запуска контрактов на промышленные металлы. В настоящее время на Национальной товарной бирже, входящей в группу ММВБ, обращаются два типа поставочных фьючерсных контрактов — на пшеницу 3, 4, 5 классов (объем контракта — 65 тонн) с условиями поставки EXW (франко-склад) — элеваторы Южного федерального округа и на экспортную пшеницу (объем контракта — 60 тонн) с условиями поставки FOB (франко-борт) — порт Новороссийск. Ведомости

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Сегодня, я настраиваюсь на интуицию. Я позволяю интуиции быть руководящей силой моей жизни. Интуиция открывает мне доступ к внутренним знаниям. Я доверяю своим инстинктам. Моя внутренняя мудрость ведет и поддерживает меня.

Мы сами себе архитекторы и скульпторы. Мы переделываем, перекраиваем себя в соответствии с нашими мыслями, эмоциями, мотивами и отношением к жизни.

Орисон Марден

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Вторая по размерам российская биржа РТС планирует в 2011 г. провести IPO. Решение о начале подготовки к нему принято советом директоров, говорится в ее сообщении. Целью привлечения средств станет, в том числе, повышение капитализации, увеличение гарантийных фондов депозитарно-расчетной и клиринговой инфраструктуры группы РТС «в связи с планируемым изменением законодательства и ростом объема торгов», а также расширение бизнеса в России и СНГ.

«Большинство бирж в мире прошли или проходят IPO, а также имеют собственные бумаги в свободном биржевом обращении», — отмечает предправления РТС Роман Горюнов, чьи слова приводятся в сообщении. По его мнению, это один из факторов, подчеркивающих зрелость и высокий уровень развития фондового рынка.

Акции могут быть привлекательны для инвесторов, вопрос в том, насколько IPO будет укладываться в стратегию развития международного финансового центра, учитывая желание регулятора объединить РТС и ММВБ, рассуждает начальник аналитического управления «МДМ-банка» Михаил Зак. Идея интересная, ничего подобного на рынке не торгуется и бумаги РТС будут пользоваться спросом у инвесторов, соглашается замначальника аналитического департамента «Арабат-капитала» Алексей Павлов: «Размещение можно рассматривать как один из элементов защиты от недружественного поглощения со стороны ММВБ». В любом случае, «пока непонятно, будет ли IPO вообще, ведь слишком много неизвестных», добавляет Павлов.

Ранее руководитель Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР) Владимир Миловидов неоднократно выступал за скорейшее создание единого биржевого холдинга путем объединения РТС и ММВБ. По его мнению, это поспособствует развитию международного финансового центра и российской биржевой системы. Также в сентябре Миловидов раскритиковал РТС за отсутствие, по его мнению, у биржи стратегии развития. Тогда РТС обнародовала основные ее направления — «лидерство на биржевом пространстве стран СНГ и Восточной Европы и нахождение в десятке ведущих мировых площадок», рост капитализации вне зависимости от рыночной конъюнктуры, «развитие в рамках вертикально-интегрированного биржевого холдинга» и участие в развитии международного финансового центра в Москве. Это не стратегия, заявил в ответ Владимир Миловидов, добавив, что ждет от биржи «детального и развернутого документа».

Недавно о планах приобрести 10% акций РТС, принадлежащих сейчас банку «КИТ-финанс», заявил Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), предложив за них 2,1 млрд руб. Однако руководители ФСФР и ФСБ Владимир Миловидов и Александр Бортников написали премьеру Владимиру Путину, что увеличение доли нерезидентов помешает объединению РТС с ММВБ, а в итоге — созданию международного финансового центра. Ведомости

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Расследование против известного инвестора Марка Мобиуса начато в Турции. SPK, регулятор фондового рынка Турции, подозревает управляющего директора Templeton Asset Management в манипулировании рынком. Частные инвесторы пожаловались SPK, что сделанный Мобиусом по телевидению в прошлый вторник прогноз о коррекции фондового рынка страны на 15-20% к концу года привел к падению индекса ISE 100 на 3,1% на следующий день после выступления, сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на государственное информационное агентство Anadolu Ajansi. Это стало самым значительным дневным падением с 25 мая.

С начала года по понедельник индекс ISE 100 вырос на 30,7%.

Перед турецкими регуляторами стоит непростая задача. Рассуждения инвесторов на тему того, куда будут двигаться рынки, нельзя считать преступлением. Им являются лишь намеренно ложные высказывания, которые делаются для того, чтобы впоследствии выиграть на движениях рынка. Если регуляторам удастся доказать, что Мобиус сумел заработать на падении, инвестору грозит штраф. Хотя, по словам бывшего сотрудника SPK Авукарта Халиля Догру, регулятору еще придется найти доказательства того, что известный инвестор и специалист по развивающимся рынкам намеренно «лгал» по телевидению.

Между тем общеизвестно, что Мобиус очень верит в потенциал турецкого рынка. Еще месяц назад он говорил о том, что намерен добавить к $1 млрд, который Templeton уже инвестировал в страну, еще $250 млн.

Аналитики не могут припомнить ни одного случая, когда известных инвесторов пытались уличить в манипуляции рынком таким способом. Впрочем, этот пример, по мнению юристов, станет важным звоночком для многих инвесторов. Они будут внимательно следить за процессом, результатом которого может стать серьезное повышение инвестиционных рисков в Турции. Ведомости

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Если цены будут повышаться, то я буду покупать акции ГМКНорНик, РусГидро и фьючерсы  Si-12.10, RTS-12.10. Если цены будут понижаться, то я буду продавать акции СевСт-ао, ВТБ,  ЛУКОЙЛ, Роснефть, ФСК ЕЭС, Сургнфгз, ГАЗПРОМ,  и фьючерсы GMKR-12.10, RTS-12.10, Si-12.10, GAZR-12.10, ROSN-12.10, GOLD-12.10, LKOH-12.10 по 17332,  SBRF-12.10, GMKR-12.10. Торги акциями Сбербанк и фьючерсами ED-12.10, VTBR-12.10  запрещены из-за экстремальной волатильности инструментов.

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Хотя Центральный банк России рекомендовал раскрыть информацию о выполнении нормативов и расчете капитала. Начнем мы этот текст с информационного сообщения.

Как нам сообщают СМИ, количество банков, последовавших рекомендации ЦБ раскрывать информацию о выполнении нормативов и расчете капитала, позволяющую сформировать наиболее полное представление о текущем финансовом положении банков, достигло 733. В их число вошли Сбербанк и Банк Москвы, ранее проигнорировавшие рекомендации регулятора.

Однако раскрывать информацию по-прежнему отказываются крупные игроки — ВТБ, Газпромбанк, «Альфа-банк», «Уралсиб», «АК Барс» и «Русский стандарт». Некоторые из банков, в том числе Транскредитбанк и «Санкт-Петербург», объяснили отсутствие своих форм на сайте ЦБ тем, что письмо о согласии было послано с опозданием, то есть их отчетность раскрыта на сайте ЦБ. А вот банк «АК Барс» сообщил, что, поскольку информация по формам 134 и 135 не относится к категории обязательной к раскрытию и нормативных документов, предписывающих ее раскрытие в обязательном порядке, пока нет, банк принял решение не публиковать эти формы. В банках группы ВТБ сослались на нерепрезентативность российской отчетности. А в ХКФ-банке объяснили отсутствие 134-й и 135-й форм на сайте ЦБ тем, что банк до сих пор не получил письма от регулятора с рекомендацией раскрыть данные.

Эксперты объясняют сложившуюся ситуацию тем, что указанные данные содержат информацию об основных рисках и качестве активов, в раскрытии которой банки могут быть не заинтересованы. И вот вопрос: это разовое событие, локальная проблема, которая будет преодолена, или тут что-то другое, более серьезное? Ответ на этот вопрос существует, и он не очень утешителен для банков.

Напомним, что в начале 80-х годов «западная» банковская система радикально изменила модель кредитования. Если до того, в «старой» модели, кредит выдавался исходя из предположения, что заемщик будет его возвращать из текущих доходов, то в «новой» подход был совсем другим. В нем предполагалось, что из текущих доходов кредит будет только обслуживаться, а возврат самого «тела» кредита будет осуществляться за счет новых кредитов. Иными словами, эта модель была моделью перекредитования, рефинансирования кредитов.

Как следствие, существенно изменилась вся экономическая модель взаимодействия субъектов экономики. В частности, размер текущего долга, который считается нормальным, существенно вырос, например, для домохозяйств в США – более чем в два раза, с 50-60% от годового дохода до более чем 130%. Соответственно, выросли долги государств и корпораций. Изменили свой подход банки: для них уже не принципиально стало, как собираются зарабатывать их заемщики, упор был сделан на залоговые инструменты (поскольку такая модель была построена на постоянной эмиссии, цены росли, а значит, и ценность любого залога почти автоматически росла).

Причем и стоимость обслуживания кредита все время падала, поскольку для банков важнее было иметь активы (кредитные договоры и залоговые инструменты), которые можно было перезаложить, чем получать текущие платежи. Именно за счет этого возникали такие феномены, как «сабпрайм» ипотека, при которой ипотечные кредиты получали бездомные и безработные, и этого совершенно не волновало банки, которые имели в залоге уже построенную недвижимость.

Но вот что никто не учитывал – это то, что вся система работала только до тех пор, пока стоимость кредита снижалась. Учетная ставка Федеральной резервной системы США, которая была равна 19% в 1981 году, снизилась до фактически 0 в конце 2008 года, и начался кризис… Банки стали куда более жестко относиться к заемщикам, фактически экономическая система стала самопроизвольно возвращаться к «старой» модели, при которой заемщик должен сам возвращать и проценты по кредиту, и сам кредит — без всяких дополнительных кредитов. Но на заемщиках страшной тяжестью лежат ранее накопленные долги, и, вообще говоря, вернуть эти ранее взятые кредиты в рамках текущей хозяйственно-экономической ситуации просто невозможно. Это и не предполагалось в тот момент, когда эти кредиты выдавались.

Такая ситуация ставит всю мировую банковскую систему в безвыходное положение: она фактически банкрот, причем — безнадежный. Более того, те финансовые институты, которые удастся спасти (исключительно с помощью государства!), будут значительно меньше по масштабам, чем сегодня. Нравится это кому-то или нет. При этом процесс уже начался, а значит, количество «плохих» активов (то есть фактически невозвратных кредитов) становится все больше и больше. Разумеется, банки их пытаются скрывать – но толку-то…

Для российских банков ситуация немножко иная, чем для всего остального мира. У нас все-таки кредитов было выдано несколько меньше (хотя многие из них были не сильно качественнее, чем американский «сабпрайм»), но зато и условия существования нашей банковской системы сильно похуже, чем за границей. Наша банковская система не рефинансируется Центробанком, длинных ресурсов у наших банков вообще практически нет, мы фактически являемся глубокой периферией мировой (американской) банковской системы, и потому ресурсы нам выделяются в последнюю очередь, причем на самых жестких условиях. И по этой причине рассчитывать на то, что все активы наших банков будут «белые и пушистые»,— мягко говоря, наивно. Даже если кто-то сегодня и может показать «красивый» результат, завтра реальность может вылезти во всей своей неприглядной наготе. Так что исполнить требования Центробанка, который в рамках своей монетарно-либеральной идеологии совершенно игнорирует экономические реалии, получится вряд ли.

И я не стал бы ругать банки, которые не могут исполнить требования ЦБ. По крайней мере до тех пор, пока сам ЦБ не признает экономические реалии и не разработает серьезную программу по их компенсации и преодолению. Впрочем, есть сомнения, что нынешнее руководство ЦБ способно на такую сложную и квалифицированную работу. Финтаймс.ру

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

№ п/п	Фьючерсный контракт/ Ценная бумага на рынке RTS Standard	Базовое значение	Новое значение гарантийного обеспечения
1	на Индекс RTS	7,5%	10%
2	на Индекс RTS Standard	7,5%	10%
3	на отраслевой индекс RTScr	30%	30%
4	на отраслевой индекс RTSog	20%	20%
5	на отраслевой индекс RTStl	30%	30%
6	на ОАО ГМК Норильский никель, ао	15%	20%
7	на ОАО Газпром, ао	12%	18%
8	на ОАО ЛУКОЙЛ, ао	12%	18%
9	на ОАО НК Роснефть, ао	15%	20%
10	на Сбербанк России ОАО, ао	12%	18%
11	на ОАО Сургутнефтегаз, ао	15%	20%
12	на ОАО Банк ВТБ, ао	15%	20%
13	на ОАО МТС, ао	25%	30%
14	на ОАО НОВАТЭК, ао	25%	30%
15	на ОАО Полюс Золото, ао	25%	30%
16	на ОАО АК Транснефть, ап	15%	25%
17	на ОАО Уралсвязьинформ, ао	15%	25%
18	на Сбербанк России ОАО, ап	15%	25%
19	на ОАО РусГидро, ао	15%	25%
20	на ОАО Татнефть им.В.Д.Шашина, ао	25%	30%
21	на ОАО Северсталь, ао	25%	30%
22	на доллар США	4%	6%
23	на курс евро-рубль	4%	6%
24	на курс евро-доллар	4%	6%
25	на ставку трехмесячного кредита MosPrime	15%	25%
26	на аффинированное золото в слитках	7,5%	10%
27	на аффинированное серебро в слитках	10%	15%
28	на аффинированную платину в слитках	10%	15%
29	на аффинированный палладий в слитках	10%	15%
30	на нефть сорта URALS	10%	15%
31	на нефть сорта BRENT	10%	15%
32	на дизельное топливо летнее	10%	15%
33	на сахарный песок (ГОСТ 21-94)	10%	15%
34	на сахар-сырец	10%	15%
35	на индекс э/э в хабе Центр (пиковые часы суток)	15%	20%
36	на индекс э/э в хабе Центр (базовые часы суток)	15%	20%
37	на индекс э/э в хабе Урал (базовые часы суток)	15%	20%
38	на индекс э/э в хабе Урал (пиковые часы суток)	15%	20%

№ п/п	Ценная бумага на рынке RTS Standard	Базовое значение	Новое значение гарантийного обеспечения
1	ОПИФ индексный Тройка Диалог  Индекс РТС Стандарт	15%	15%
2	ОАО ГМК Норильский никель, ао	15%	20%
3	ОАО Газпром, ао	12%	18%
4	ОАО ЛУКОЙЛ, ао	12%	18%
5	ОАО НК Роснефть, ао	15%	20%
6	Сбербанк России ОАО, ао	12%	18%
7	ОАО Сургутнефтегаз, ао	15%	20%
8	ОАО Банк ВТБ, ао	15%	20%
9	ОАО МТС, ао	25%	30%
10	ОАО НОВАТЭК, ао	25%	30%
11	ОАО Полюс Золото, ао	25%	30%
12	ОАО АК Транснефть, ап	15%	25%
13	ОАО Уралсвязьинформ, ао	15%	25%
14	Сбербанк России ОАО, ап	15%	25%
15	ОАО РусГидро, ао	15%	25%
16	ОАО Татнефть им.В.Д.Шашина, ао	25%	30%
17	ОАО Северсталь, ао	25%	30%
18	ОАО Уралкалий, ао	25%	30%
19	ОАО Сургутнефтегаз, ап	15%	20%
20	ОАО ФСК ЕЭС, ао	25%	30%
21	ОАО НЛМК, ао	25%	30%
22	ОАО Полиметалл, ао	25%	30%
23	ОАО ММК, ао	25%	30%

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Согласно опросу, проведенного фондом Общественное мнение, в последние 2-3 месяца их материальное положение стало хуже, а накопления теперь есть лишь у 25% населения.

Ухудшение своего материального положения за последние 2-3 месяца отмечают 28% россиян, говорят социологи. О том, что в их материальном положении ничего не изменилось, сейчас говорят 60% граждан, хотя в предыдущем опросе таковых было 67%.

Как среднее оценивают свое материальное положение 58% россиян. По сравнению с предыдущим опросом таких стало на 4% меньше.

Еще 32% граждан жалуются на плохое материальное положение (ранее об этом говорило 30%). Оценку хорошо смогли поставить содержимому своего кошелька всего 6% россиян вместо 7% в сентябре.

У половины опрошенных россиян в сентябре 2010 года доход не превышал 10 тысяч рублей, комментируют данные опроса. 14% из них получили менее 5 тысяч. Официальная статистика подтверждает: по итогам 2009 года доля населения РФ, живущего за чертой бедности, составляла 13,1%.

Отметим, в 1997 году никаких накоплений не имело 73% населения, а теперь 75%, но каждый десятый россиянин из этой категории сегодня говорит, что год назад у него было кое-что отложено, а теперь денег на черный день нет. При этом 52% считают, что у них не появятся накопления и в будущем году.

Во время кризиса накопления были растрачены, и, как показывают исследования, сегодня люди не стремятся делать новых сбережений. Во многом это связано с инфляционными опасениям, считают социологи. Московский комсомолец

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Письмом Минфина от 11.10.10 № 03-03-06/2/177 разъяснен вопрос о порядке признания ценных бумаг обращающимися на организованном рынке для целей налогообложения прибыли организаций.

Разъяснено, что для целей налогообложения прибыли организаций ценные бумаги признаются обращающимися на организованном рынке ценных бумаг только при одновременном соблюдении следующих условий:

• если они допущены к обращению хотя бы одним организатором торговли, имеющим на это право в соответствии с национальным законодательством;

• если информация об их ценах (котировках) публикуется в средствах массовой информации (в том числе электронных) либо может быть представлена организатором торговли или иным уполномоченным лицом любому заинтересованному лицу в течение трех лет после даты совершения операций с ценными бумагами;

• если по ним в течение последних трех месяцев, предшествующих дате совершения налогоплательщиком сделки с этими ценными бумагами, рассчитывалась рыночная котировка, если это предусмотрено применимым законодательством.

При совершении операций с ценными бумагами в первый день торгов после допуска указанных ценных бумаг к обращению на организованном рынке указанные ценные бумаги признаются обращающимися на организованном рынке ценных бумаг.

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Я всегда могу скорректировать свои убеждения. Мое сознание открыто для новых фактов и впечатлений. Я радостно и охотно работаю над своим сознанием. Моя внутренняя сила помогает мне в достижении успеха. Я люблю процесс познания себя и мира.

Удача, как и возможность, приходит к тем, кто работает ради ее достижения и готов к ней. Орисон Марден

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

На самом деле они незаменимы для защиты экономики, считает Крейг Донохью, главный управляющий директор CME Group: «Мы не сидим на бомбе». Во время недавнего визита в Москву делегация крупнейшей в мире биржи по торговле срочными инструментами, чикагской CME Group, во главе с Крейгом Донохью встретилась с десятками людей — с правительственными чиновниками, руководителями бирж и биржевым сообществом. Донохью говорит, что американцам интересно разбираться в тенденциях российского финансового рынка, чтобы понять, что CME Group могла бы делать в России. В интервью «Ведомостям» биржевик с 20-летним стажем рассказывает, кто виноват в скачках цен на нефть и сколько бирж на самом деле нужно России.

— Как по-вашему, мы уже миновали последний кризис?

— Ответ на вопрос зависит от того, что вы понимаете под кризисом. (Улыбается.) Думаю, мировой экономике еще нужно время, чтобы полностью восстановиться. Мои ощущения основаны на фундаментальных макропоказателях основных мировых экономик — динамике ВВП, дефиците бюджета и др. Некоторые страны, например Бразилия, движутся вперед семимильными шагами, некоторые восстанавливаются не так быстро.

— В разгар кризиса CME Group провела несколько сделок по покупке других бирж, а мировые финансовые регуляторы обеспокоены институтами, которые слишком велики, чтобы рухнуть. Не представляют ли биржи в этом смысле угрозу для экономики страны?

— Очень важно понимать, что большинство бирж являются частью глобальной экономики, а не просто работают в какой-то отдельной стране. У CME Group удивительная история успешного развития бизнеса. Мы более века являемся одной из крупнейших биржевых площадок, прошли через все кризисы и потрясения, падения рынков: Великую депрессию, все кризисы XX века. И за все это время мы ни разу не нарушили своих обязательств перед клиентами, выполняли все требования безопасности и регулирования.

— Глобальные биржи стремятся к универсальности — не собирается ли Чикагская биржа запускать торги акциями? Не мешает ли CME Group развиваться то, что она торгует только деривативами?

— На самом деле CME Group более диверсифицирована с точки зрения предложения инвестиционных продуктов, чем многие универсальные площадки. Мы не торгуем акциями, но у нас есть производные инструменты почти на все базовые активы: сельхозтовары, металлы, энергоносители, фондовые индексы, процентные ставки, долговые инструменты, валюту и т. д. Мы сконцентрированы на этих инструментах, а рынки акционерного капитала нас не привлекают.

— Наша стратегия и наше видение — быть крупнейшей в мире площадкой по торговле деривативами, создавать дополнительную стоимость для клиентов и акционеров CME Group, но классический рынок акций — не наш фокус.

— У NYSE есть своя платформа в Европе, не планирует ли делать что-то подобное СМЕ Group?

— Мы уже серьезно присутствуем в Европе: например, предлагая европейским клиентам наши глобальные продукты. Поэтому необходимости покупать компанию в Европе нет. Мы могли бы покупать биржи, но так мы не создадим ту самую дополнительную стоимость и не увеличим капитализацию группы. У нас есть европейский офис, в котором трудится 150 человек, сейчас мы запускаем клиринговую палату в Лондоне — ее будет регулировать британское агентство финансовых услуг (FSA).

— Сейчас в России идет дискуссия, нужна ли стране одна биржа, на которой будет как классический рынок акций, так и срочный рынок, или несколько бирж — фондовая, срочная и другие площадки. Как по-вашему, каким путем надо идти, если иметь в виду развитие конкуренции, новых продуктов и финансовых услуг для клиентов?

— Безусловно, это внутренний вопрос Российской Федерации, решить его должны власти вместе с участниками рынка.

— А каково ваше личное мнение?

— Мы активно ведем бизнес во многих странах мира, и создание национального биржевого чемпиона — это признак и атрибут развивающегося рынка, международного финансового центра (МФЦ), если хотите. У меня был опыт работы в совете директоров крупнейшей бразильской биржи BM&F BOVESPA, и я видел, что латиноамериканский рынок становится конкурентом развитых биржевых рынков. То же самое можно сказать о Южной Корее, других странах. Одна крупная площадка — это превалирующая модель в нынешнем мире.

— Каковы, на ваш взгляд, основные составляющие МФЦ, который планируют развивать в России? И как быстро это можно сделать?

— Очень серьезный вопрос, ответить на него кратко сложно. В первую очередь для создания МФЦ необходима политическая воля. Нужна прозрачность и честность действий властей и рыночного сообщества, манипуляций быть не должно ни в коем случае. Рынок должен быть целостным и при этом диверсифицированным, на нем должны работать как российские, так и иностранные игроки. Он должен быть безопасным — это очень важно для инвесторов, только так рынок будет гибким, эффективным и производительным.

Отдельные вопросы можно решить через инициативу частного сектора, а некоторые — только на государственном уровне, если речь идет о национальной политике.

— Очень непростая и интересная тема — высокочастотная компьютерная торговля. Обвал на рынке 6 мая спровоцировал трейдер, запустивший сделки с фьючерсным контрактом E-mini, который как раз торгуется в Чикаго. Биржи поощряют высокочастотных трейдеров, для них действуют пониженные комиссии, — огромное число сделок приносит биржам дополнительную прибыль. А многие участники рынка не любят таких трейдеров. Не входят ли действия биржи в противоречие с интересами игроков, в том числе долгосрочных?

— Я давно работаю на финансовом рынке — и, поверьте, на CME Group мы всегда находили компромисс между самыми разными участниками торгов. Были вещи, которые не нравились институциональным инвесторам и, наоборот, — розничным клиентам. Напряжение между ними естественно. Есть самые разные группы инвесторов, которые сосуществуют друг с другом, и мы никому не отдаем предпочтения в ущерб остальным. Наша задача — сделать так, чтобы покупатель и продавец встретились на бирже, предоставить им равнозначный доступ к технологиям, услугам клиринга, управления рисками и т. д.

— Почему же тогда Комиссия по срочной биржевой торговле (CFTC) уделила этому вопросу так много внимания?

— Проблема высокочастотной торговли раздута на пустом месте, она не приносит вреда или какого-то ущерба, напротив, обеспечивает необходимую ликвидность на рынке. Нужно, чтобы люди больше понимали, как эта торговля работает. Послушайте, сейчас все процессы в мире ускоряются, а электронные технологии важны в любом аспекте нашей жизни! Если вы напишете письмо от руки, то оно в лучшем случае дойдет до Китая через неделю, а e-mail — через несколько секунд. И если это письмо важное, но отправлено не тому адресату, все сразу узнают об этом. Но я не считаю, что мы должны возвращаться к прежним методам переписки или голубиной почте. Просто проверяйте, кому отправляете письма.

— CME Group — одна из немногих бирж в мире, где сохраняется технология торговли «открытым выкриком» и живые трейдеры в торговом зале. Зачем они еще нужны, как распределяются торговые обороты между биржевым залом и электронными системами?

— Во-первых, живые трейдеры нам действительно нужны. С точки зрения степени сложности, например, рынок фьючерсов и опционов отличаются друг от друга. Абсолютное большинство контрактов, торгующихся на фьючерсных рынках CME Group, примерно 93%, электронные. А вот опционы активно торгуются «на полу», это не аукционный рынок, это call-market.

— Вы не считаете, что финансовая система вообще и рынки срочных инструментов в частности все больше усложняются? Из-за этой сложности мы уже получили один кризис, но вряд ли он остановит процесс усложнения. Не приведет ли это к полному коллапсу и уничтожению рынка? Уоррен Баффетт как-то назвал деривативы финансовым оружием массового поражения. Сложные деривативы спровоцировали кризис. А CME Group как раз биржа производных инструментов. Вы не чувствуете, что сидите на финансовой ядерной бомбе?

— Нет, мы не сидим на бомбе. (Улыбается.) Базовое понимание вопроса состоит в том, что если бы у вас не было возможности хеджировать риски с помощью самых разных инструментов, то потери абсолютно всех участников рынка были бы колоссальными. Наличие такой защиты принципиально важно для национальной экономики.

Баффетт, конечно, публичный человек, но он должен говорить сам за себя. И он не против деривативов, он активно использует их в своем бизнесе, например при покупке компании Gen Re. Эта фраза, на мой взгляд, вырвана из контекста.

— Согласны ли вы с тем, что в 2008 г. цены на нефть взвинтили биржевые спекулянты? Как биржа может ограничить их действия?

— Во-первых, никаких доказательств того, что нефть подорожала из-за спекулянтов, нет. Цены взвинтили рыночные законы — наличие спроса и предложения. Вспомните отчет Goldman Sachs, который прогнозировал цену на нефть в $200/барр., прогнозы экономистов о росте потребления энергоресурсов, росте продаж автомобилей и т. д.

Во-вторых, как биржа мы регулируем деятельность игроков, концентрацию рынка и определяем уровень контроля за теми, кто торгует фьючерсами на нефть.

— Больше 10 лет назад в Чикаго начали торговаться фьючерсы на рубль. Как вы считаете, есть ли место российским продуктам на глобальном биржевом рынке?

— Конечно, есть. Мы видим колоссальный спрос на продукты и инструменты, которые существуют на развивающихся рынках. Это часть нашей стратегии — предоставление клиентам доступа к более широкому набору инвестпродуктов и рынков. Сегодня у них есть возможность работать с различными инструментами бирж Бразилии, Кореи, Малайзии, Сингапура.

— Можно ли считать альтернативные платформы серьезными конкурентами электронным площадкам?

— Мы живем в очень конкурентной среде, сегодня все являются нашими конкурентами. Это и Нью-Йоркская фондовая биржа, в группе которой есть Euronext, конкурирующая с нами по торговле производными инструментами, и внебиржевой рынок. Инвестпродукты могут быть структурированы по-разному, у них разный клиринг, но по сути это одни и те же инструменты.

— Есть ли в ваших планах какие-то проекты в России — может быть, совместные?

— Сейчас таких специальных планов у нас нет. Но, как вы знаете, CME Group работает по всему миру и является крупнейшим электронным биржевым рынком. У нас большая история международных партнерств на важнейших рынках в самых разных уголках мира. Россия с ее обширной географией — это огромная экономика и крупный во всех отношениях рынок: в частности, здесь уже получил развитие наш профильный рынок — фьючерсов и опционов. Все это говорит о том, что нам интересно присутствовать здесь.

— Сколько российских участников торгует на CME Group сейчас? И какова их доля в общем обороте?

— У нас очень ограниченная информация по этому вопросу, так как многие инвесторы торгуют анонимно через различных финансовых посредников. Фактически можно сказать, что число российских клиентов, использующих наши продукты для управления своими рисками, существенно. Одновременно они используют различные информационные продукты, и активность российских игроков будет увеличиваться по мере роста национальной экономики. Она, уверен, будет все больше интегрироваться в мировую экономику и международные рынки капитала.

Ведомости

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Совет управляющих Федеральной резервной системы /ФРС/ США не позднее среды объявит о новом вливании денежной массы в американскую финансовую систему. По мнению аналитиков, центральный банк закупит на открытом рынке ценных бумаг на сумму от $500 млрд до $2 трлн, чтобы «разблокировать кредитование экономики США». Речь идет о покупке казначейских долговых обязательств, других видах инвестиций с целью вкачать дополнительные деньги в финансовую систему страны и попытаться подстегнуть экономику США, выходящую из спада черепашьими темпами.

«Вопрос состоит в том, насколько агрессивно будет действовать ФРС, и принесет ли это сколь-либо ощутимые результаты для экономики в целом», — замечает газета New York Times. Она обращает внимание на то, что биржа уже некоторое время ведет себя так, будто «инвесторы не ожидают от ФРС ничего иного». Так, с августа на волне ожиданий того, что центробанк начнет новый раунд смягчения денежно-кредитной политики, фондовый рынок идет вверх. В результате поднялся курс акций и цена на золото, а доллар и процентные ставки снизились. New York Times напоминает, что в конце 2008 г, на волне разразившегося в США финансового кризиса, ФРС начала скупку казначейских обязательств и ипотечных ценных бумаг на сумму $1,7 трлн. Сейчас инвесторы ждут новой накачки экономики деньгами, о чем недвусмысленно намекнул глава ФРС Бен Бернанке.

Готовящиеся меры, по мнению экспертов, оправдывает целый ряд тревожных сигналов и, в первую очередь, упорно не желающая снижаться безработица, которая застыла на отметке 9,6% рабочей силы, очередной пересмотр в сторону понижения прогноза роста ВВП в третьем квартале, который теперь ожидается не выше 2%, а также повышение основных личных потребительских расходов всего на 0,8%. Предполагается, что насыщение экономики денежной массой будет растянуто на многие месяцы. ФРС ежемесячно будет тратить на закупку ценных бумаг от $80 млрд до $100 млрд, постоянно отслеживая ситуацию с тем, что удостовериться в том, что программа оказывает надлежащий эффект. «Если эти усилия увенчаются успехом, можно будет, наконец, попытаться снизить неприемлемо высокий уровень безработицы», — пишет Washington Post. Однако если ФРС «перестарается, вкачивая сотни миллиардов долларов в экономику, это может привести к такого же рода пузырям в жилищном секторе и на фондовом рынке, которые и вызвали нынешний спад», предупреждает газета. Она не исключает и такого варианта развития событий, при котором усилий ФРС может оказаться недостаточно для стимулирования экономики. Тогда возникнет «четкое ощущение того, что у могущественной ФРС больше не осталось в запасе других вариантов действий» и тогда «и без того уже зловещая ситуация станет еще более тревожной», предупреждает Washington Post. Ведомости

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Инвесторы вновь заинтересовались акциями компаний США и Европы. Если в течение всего этого года большинство из них предпочитали вкладывать средства в облигации и в ценные  развивающихся стран, в октябре настроения изменились. По данным Emerging Portfolio Fund Research(EPFR), только за прошлую неделю в американские акционерные фонды было вложено $2,7 млрд, в европейские — $840 млн, пишет Financial Times.

Отдельное исследование от Investment Company Institute также показало рост притока наличных в акции впервые за последние шесть месяцев.«Возможно, инвесторы чувствуют, что уже хватит вкладывать в облигации и пора немножко больше инвестировать в более рискованные бумаги», — рассуждает Брэд Дерхам, управляющий директор EPFR.

По данным EPFR, с начала года из инвестфондов США инвесторы забрали около $50 млрд. Из фондов Европы ушло $20 млрд. Однако с начала сентября в фонды США и Европы вернулось $13,3 и $1,2 млрд соответственно.«Инвесторы становятся более уверенными, возможно, причиной тому обещанное“количественное смягчение-2”, обещанное Федеральным резервом», — считает Дерхам.

Читайте далее:http://www.vedomosti.ru/finance/news/2010/11/01/1136387#ixzz142XpjBzp

Ведомости

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Если цены будут повышаться, то я буду покупать акции  Сбербанк, СевСт-ао, ВТБ,  ГМКНорНик и фьючерсы  RTS-12.10, GMKR-12.10. Если цены будут понижаться, то я буду продавать акции ЛУКОЙЛ, Роснефть, ФСК ЕЭС, Сургнфгз по 29,913, ГАЗПРОМ, РусГидро и фьючерсы GAZR-12.10, ROSN-12.10, GOLD-12.10, LKOH-12.10, SBRF-12.10, GMKR-12.10. Торги фьючерсами VTBR-12.10, ED-12.10, Si-12.10 запрещены из-за экстремальной волатильности инструментов.

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Предисловие

11 октября журналистам «Новой газеты» председатель Хамовнического суда Виктор Николаевич Данилкин дал (в ответ на запрос редакции) письменное разрешение на очное интервью с обвиняемыми «по делу ЮКОСа» Платоном Лебедевым и Михаилом Ходорковским. Они, в свою очередь, передали судье свое согласие на эту беседу с журналистами «Новой». На съемку было отведено 5 минут, на разговор полчаса.

Мы и этому были рады: первый раз за семь лет заключения Лебедев и Ходорковский лично общались с российским изданием.

Около двух с половиной часов ушло на утрясание разных деталей с конвоем.

Текст, который вы прочтете, в процессе подготовки и визирования расширен несколькими фрагментами.

Лебедев и Ходорковский, как всегда, отказались отвечать на любые вопросы о своем тюремном быте и здоровье, мотивируя тем, что жаловаться не собираются.

Цвет лиц — бледный, но выглядят прилично. Отлично формулируют. Никакого надрыва. Жесткая уверенность в своей правоте и одновременно, как нам показалось, в том, что на свободу их не отпустят под любым предлогом. Как ни странно, видимо, силу дает им и то и другое. Во всяком случае, когда обвинение запросило для них 14 лет, они даже не вздрогнули.

— Платон Леонидович, Михаил Борисович! Спасибо, что нашли немного свободного времени!

Лебедев (смеется): Ну что у нас теперь есть — так это свободное время!

— Тогда вперед. В статье, предшествующей отставке Юрия Михайловича Лужкова, утверждалось, что выход на свободу обвиняемых «по делу ЮКОСа» приведет к дестабилизации обстановки в стране. Как бы вы могли прокомментировать это утверждение?

Лебедев (после паузы): Не ожидал, что такой вопрос будет первым. Прокомментировать могу очень кратко: я сомневаюсь в том, что выход на свободу Ходорковского и Лебедева приведет к дестабилизации обстановки. Тем более в стране. Но то, что это приведет к дестабилизации нашей семейной жизни (смеется), что родным придется к нам опять привыкать и мы дестабилизируем их привычный уклад жизни, потому что наконец-то внуки, дети, жены увидят этих самых нас в мужском обличье, — это да. Не сомневаюсь, что это, может, даже шокирует на определенное время наши семьи, пока они к нам снова не привыкнут.

— Михаил Борисович, вы что-нибудь добавите к ответу Платона Леонидовича?

Ходорковский: Нет. Мы друг друга очень ценим, но при этом значимость друг друга для страны не переоцениваем.

— Извините, мало времени, поэтому вопросы без раскачки. Как вы считаете, можно ли говорить, что бизнес в России стал по преимуществу государственным, а большая часть предпринимателей стала лояльной власти и по сути волей-неволей превратилась в государственных служащих?

Лебедев: Из того, что по крайней мере я читаю, из того, что мне становится доступным, — похоже на то. Но не со всеми так происходит. Опять же из того, что мне известно: некоторые пытаются все-таки быть бизнесменами. Правда, у них по-разному потом судьба складывается. Но это другое.

Ходорковский: Согласен.

Как быть с элитой и что грозит стране?

— Тогда главный вопрос: с какими ключевыми политическими, экономическими, социальными вызовами столкнется президент 2012 года? Долго ли протянет система без политической и экономической конкуренции? Кого из кандидатов вы бы поддержали и видите ли вы возможность появления реальной политической альтернативной силы?

(Платон Лебедев поднимает руку.)

— Да, Платон Леонидович!

Лебедев (указывает на Ходорковского): Вот он знает, политика у нас — это по его части. Меня на процессе научили разным словам — типа: «инструмент», «способ», «механизм». Вот у меня способ следующий: я перевожу стрелки на соседа. (Смеется.) Он знает, что ответить, а я нет.

Ходорковский: Ключевые вызовы для человека, избранного президентом в 2012 году? Нарастающее противоречие между снижением потенциала немодернизированной экономики — с одной стороны, алчностью бюрократии — с другой, и ожиданиями населения — с третьей.

Невозможность модернизации экономики определяется, в свою очередь, неэффективной системой государственного управления с ее архаичностью и тотальной коррумпированностью.

По многим причинам очередная кризисная точка придется где-то на 2015 год.

Список проблем длинный. Среди них (не в порядке важности):

— исчерпанность потенциала сырьевого роста. То есть и добывать больше не сможем, и цены больше не дадут необходимого прироста доходов;

— непрерывное сокращение доли активного (работающего) населения;

— непрерывный рост численности силовиков и бюрократии, то есть той части работающего населения, которая не только сама не создает продукцию, но и перераспределяет ее в свою пользу;

— крайне медленный рост производительности труда, поскольку не она сегодня — действительный критерий успешности управленцев;

— отсутствие промышленной политики (про основные направления, выдвинутые президентом, уже все забыли) в результате вбабахивания сил и средств в обреченные на неудачу проекты, направленные на конкуренцию с Китаем и, в будущем, с Индией в тех областях, где эти страны имеют очевидные конкурентные преимущества (например, дешевизна рабочей силы).

В общем, для будущего президента выбор прост: либо работающее население больше производит, либо остальная часть — меньше потребляет.

А внутри остальной части — еще проще: если больше потребляет бюрократия, значит, меньше — все остальные. И наоборот.

Давить производителя не выйдет. Сбегут. Уже бегут.

Хотите мое предсказание? Пока гром не грянет — наша элита не перекрестится. На все президентские попытки частных изменений ответом будет саботаж. На институциональные изменения  решимости не хватит.

Значит, рост цен, тарифов, коммунальных платежей; сокращение фактического перечня и качества бесплатных услуг в медицине и образовании; повышение пенсионного возраста, обесценивание социальных выплат; создание неконкурентоспособных промышленных мощностей третьей технологической волны.

— И где выход? С момента публикации в «Ведомостях» вашей статьи «Левый поворот», где вы ратовали за примирение свободы и справедливости и видели выход для России в ее политическом повороте влево, прошло пять лет. Считаете ли вы и теперь так же? Есть ли в России при тех факторах, которые вы предсказали, опасность прихода к власти уже не левых, а нацистов?

Ходорковский: Я в «Левом повороте» писал, что «полевение», понимаемое максимально широко, — объективный процесс нынешнего этапа развития и в России, и в мире, а политические силы, которые хотят быть влиятельными, должны эту объективную ситуацию учитывать.

Здесь речь идет и об экологических движениях, и о запросе на большую социальную справедливость. Националистические настроения — объективная неизбежность на этапе строительства национального государства. А мы очередной раз пытаемся сделать выбор между империей и национальным государством.

И этот выбор нам придется сделать. Но искусство идеологов, интеллигенции, всей элиты заключается не только в правильности выбора, но и в том, чтобы суметь направить подобные общественные процессы, настроения в позитивное, по-настоящему патриотическое русло.

Не в болтовню о том, как «мы любим Россию», и уж точно не в избиение и унижение тех, кого мы сами пригласили в наши города, пусть даже из-за собственной лени и глупости. А, например, в инфраструктурное и культурное объединение российских просторов от Владивостока и Сахалина до Пскова и Калининграда, в борьбу с пьянством, наркоманией, с безнадзорностью детей и подростков, с дедовщиной в армии.

Да мало ли реальных задач, которые необходимо решить, чтобы страна, русский народ занимали достойное себя место? Чтобы нам завидовали и хотели здесь жить, а не скрыто презирали, чтобы мы сами ощутили себя единым народом, а не случайными соседями в заплеванной нами же общаге.

— Вот вы сказали про элиту и ее ответственный выбор. А вас не изумляет ловкость, с которой наша властная элита настаивает на том, что у русского народа нет привычки к свободе, что свобода для него гибельна, что он любит сильную руку. Вот и на Западе уже популярно мнение, что у русских — ген сталинизма и нет привычки к демократии. Или у нас больше проблем с элитой, чем с народом? Вы 7 лет не на свободе. У вас исчезла привычка к ней?

Ходорковский: Нет привычки к свободе? На индивидуальном уровне — ерунда. Свобода воли дарована нам Творцом. Наши люди за границей прекрасно адаптируются. А вот на уровне государства и общественных институтов — здесь действительно выжженная пустыня. Элита ленива, и при всей патриотической лексике — абсолютно компрадорская. Надо заметить, это — не только ее вина. Существующие правила игры мешают даже элите ощутить свою ответственность за страну.

Нет постоянной и защищенной собственности, нет постоянных и эффективных общественных институтов, нет общепризнанных моральных норм — везде однодневки и временщики. Это очень опасная ситуация, ее необходимо срочно изменить.

А сделать это можно только с помощью институтов, которые должны стать именно институтами, а не симулякрами — красивыми картинками для «экспортного» использования. Декларируемые ценности должны стать реальными целями каждодневной работы, а не дежурными лозунгами в духе «генеральной линии». Народ, страна и даже элита не могут нормально развиваться в условиях навязываемой ценностной и функциональной шизофрении.

Именно шизофрении, потому что почти все является не тем, за что себя выдает. Партии — не совсем партии, профсоюзы — не вполне профсоюзы. Суды — по сути, не суды, собственность — не собственность, закон — лишь тема для дальнейших рассуждений и торговли правоприменителей.

Лебедев: На мой взгляд, из того, что мне известно про историю России, во все времена в России была элита. Просто ее положение, место, роль всегда менялись. Сейчас элита тоже есть. Вопрос заключается в том, насколько сама элита хочет быть нужной и востребованнойособенно в те кризисные моменты, когда очень существенная часть населения считает, что от мнения элиты зависит и ориентация людей в окружающем пространстве по вопросам и вызовам, стоящим перед страной. Мы привыкли к тому, что под словом «элита» подразумевается круг людей, который составляет гордость нации, круг людей, на чье мнение многие ориентируются. Если брать последний период, последние 20 лет, то у нас к такого рода людям принято причислять Сахарова, Лихачева… Очевидно, что именно сейчас людей такого уровня не видно. Это не значит, что их нет. Их просто не видно. Большой элиты, представителей этой элиты как выразителей чаяний, мнений и нужд, потребностей и ожиданий населения, их сейчас не видно. А тогда это было. Все с этим соглашались. Это была почти аксиома или теорема, точно подлежащая спокойному доказыванию. Сейчас с этим сложнее. Вопрос вот еще от чего зависит: сами представители элиты должны определяться, кем они себя считают. Если они себя в эту элиту зачисляют, то значит, они должны соответствовать не только своим потребностям, но вызовам времени. Ну и тут, естественно, вопрос: кто эту элиту формирует, с помощью каких средств? У нас же есть несколько видов элит: в «ящике» мы можем смотреть одну элиту, по радио у нас может быть другая элита, в желтой прессе — четвертая. А вот в общественном сознании кто является элитой? Сейчас проблема в том, что у нас общепонимаемой и признаваемой всеми элиты не существует практически. Я не беру единицы, и употреблять их тоже фамилии не буду на всякий случай. Но вывод примерно такой: элиты, которую понимают и признают даже их оппоненты, типа Сахарова и Лихачева, нет.

— А назовете главный признак элиты? Чтобы ее, незаметную, распознать?

Лебедев: Здесь, на нашем судебном процессе (чуть по-другому его не назвал), очень часто употребляю слово «добросовестность». Это слово — ключевое для понимания реального смысла всех терминов или слов, которые мы произносим. Добросовестность — ключ.

«Вопрос: и чего мы здесь делаем?»

— Платон Леонидович! Хотите — отвечайте, хотите — нет. Нам тут стало известно, что вы получили некоторые давно ожидаемые бумаги, связанные с тем, что потерпевшие признали: ваша деятельность принесла прибыль компании, а не убыток. Это в принципе ломает всю логику обвинения. Если это можно комментировать, то расскажите, пожалуйста, что это за бумаги?

Лебедев: Да вот мы как раз сегодня с адвокатами, как ни странно, эту тему обсуждали. Событие замечательное произошло: практически в последний день судебного следствия судья нам сказал, что наконец-то пришли бумаги, которые суд запрашивал. Суд даже грозил этим «потерпевшим», что если они эти бумаги не пришлют, то он…

Ходорковский: Их оштрафует. (Смеется.)

Лебедев: …Каким-то образом на них повоздействует. В общем, пришли в итоге бумаги от так называемых потерпевших. От «Роснефти», например (Лебедев раскладывает на своем столике в «аквариуме» эти бумаги и показывает. — Ред.) Как вы знаете, инкриминируемое нам действо называется «хищение всей нефти». Что «Роснефть» рассказывает про это «хищение»? Что за 2003 год она при этом изумительном хищении получила выручку 68 миллиардов 862 миллиона рублей и потратила на это 61 миллиард 672 миллиона. То есть получилось более 7 миллиардов прибыли от продажи этой нефти. Вот это у нас — «хищение»! От этого они потерпели!

— А на самом деле получили прибыль…

Лебедев: Ну да, 7 миллиардов. И они от этого «потерпели». К сожалению, мы у самих представителей «Роснефти», тем более у того, кто подписал эти бумаги (это представитель «Роснефти» по доверенности господин Поклонов), не можем выяснить, как они потерпели? Но вот бумаги, их бумаги! Уже ничего с этим не сделать. Была прибыль от добытой нефти, а не хищение.

— В суде потерпевших не было?

Лебедев: Да, в суд они не пришли.

Ходорковский (незлобиво): А хотелось бы выяснить, как они с похищенной нефти получали выручку…

Лебедев: Да и вообще хотелось бы узнать, сильно ли они терпели. Может быть, просто не знали, куда сложить эти 7 миллиардов? Может быть, думали, что эти 7 миллиардов в монетах? Это тогда тяжело. Может, они не заказали склад? Мы бы им подсказали форму, как это хранить…

— Еще про свидетелей. Михаил Борисович, вы хотели, чтобы в суд были вызваны несколько крупных государственных чиновников. Приходил господин Греф, приходил Христенко. А премьер-министр господин Путин и (до недавнего) руководитель компании «Роснефть» Богданчиков не пришли. А не могли бы вы сказать, какие вопросы вы хотели бы задать этим свидетелям?

Ходорковский: В рамках процессуальных возможностей, которые сейчас имеются, я бы, естественно, их спрашивал именно о том, что им известно по обстоятельствам дела. Владимир Владимирович Путин был сначала премьер-министром, потом президентом в течение всего срока, когда мы «похищали», по мнению обвинения, нефть. Хотелось у него узнать, насколько он считает реальным, чтобы такой факт, как пропажа 20% всей добытой в России нефти, прошел бы для него на тот момент незамеченным? Хотелось бы, конечно, также узнать, насколько та позиция, которую сейчас занимает Российская Федерация в Страсбургском и Гаагском судах (а там, вы знаете, не абы кто выступает сейчас — заместитель министра юстиции с позицией Российской Федерации), и говорит о том, что ЮКОС продавал нефть, получал прибыль, то есть являлся законным собственником, обязанным уплатить налоги, и, мол, налогов уплатил недостаточно, поэтому его обанкротили законно и обоснованно — так вот, насколько эта позиция, занимаемая одним ведомством — правительством, вверенным Владимиру Владимировичу, соответствует позиции другого ведомства — Генеральной прокуратуры. Последняя утверждает на этом процессе, что нефть была «похищена». Как мы понимаем, с похищенного имущества налоги требовать было бы смешно. Поскольку оба эти направления курируются правительством (и предъявление обвинения в суде, во всяком случае — в экономической его части, и позиция Российской Федерации в международном суде) и поскольку они явно друг другу противоречат, хотелось бы выяснить: кто из них прав? Или, может быть, оба неправы? (Смеется.)

Лебедев: А мой вопрос этим людям был бы связан со следующим. Я уже на эту тему говорил и полагал, что она до этого судебного разбирательства для всех общеизвестна. Это заведомая несопоставимость, экономическая несопоставимость цен внутреннего рынка на нефть и цен на российскую нефть в Роттердаме. Все мои вопросы были бы связаны с феноменом, или синдромом Роттердама. Очень простой вопрос. Один из основных элементов, который бы я взял, — экспортные пошлины.

Всем понятно, что экспортные пошлины платят, когда нефть продается на экспорт. Речь идет о внутренних ценах. Ну и все вопросы или характер основного вопроса и Путину, и Сечину, и Богданчикову был бы связан с тем, а известно ли им, из-за чего возникает заведомая экономическая несопоставимость?

Не в силу ли этой экономической несопоставимости бюджет Российской Федерации ежегодно пополняется за счет экспортной пошлины на нефть, именно в силу того, что экспортная пошлина на нефть и представляет собой механизм изъятия этой заведомой экономической несопоставимости в виде ценовой ренты в доход бюджета?

И известно ли, или, например, помнит ли Путин, что именно он устанавливал в свое время, когда был премьером, размер этой экспортной пошлины? А когда он был президентом Российской Федерации, подписывал законы о бюджете Российской Федерации, основной источник дохода которой зависит от экспортной пошлины. (В конце беседы Лебедев передаст в распоряжение «Новой» копии соответствующих постановлений Путина, в частности 1999 года и 2000 года. — Ред.)

И известно ли им всем, в том числе прокурорам, следователям и судьям, что они и зарплату в конечном итоге получают, ну или часть зарплаты (смеется), именно из этой ценовой разницы?

А если это общеизвестно, то тогда вопрос: что мы здесь делаем?

Если это тайна, или это тайной оказалось для Генеральной прокуратуры, или для ее особо выдающихся представителей, то тот же вопрос: что мы здесь делаем?

Потому что механизм нашего сфабрикованного обвинения построен на очень простом моменте, как вы знаете, на том, что нефть-то продавалась (они даже так и пишут в обвинении), но не по ценам в Роттердаме. А почему она должна была продаваться здесь, в России, по ценам в Роттердаме?! Вот здесь они увидели «хищение»! Так что вопросы мои этим свидетелям связаны с общеизвестными законами, с общеизвестными нормативными актами. Точно так же я бы их спросил: а являются ли сейчас и все это время цены на внутреннем рынке России и в Роттердаме сопоставимыми, и взимаются ли экспортные пошлины, а если взимаются, то почему и кто подписывает эти постановления? Тем более Путин сейчас опять же премьер, он же новые экспортные пошлины и подписывает!

Про коррупцию, полицию и бизнес за решеткой

— Михаил Борисович, вопрос к вам. Ровно два года назад мы написали одну из статей, в которой заметили, что приблизительно 10% ВВП — это рынок коррупции. То есть приблизительно 30 миллиардов долларов. Как бы вы, будучи человеком информированным, несмотря на содержание под стражей, и видящим, что происходит в отрасли, в том числе в вашей, оценили бы рынок коррупции на сегодняшний день?

Ходорковский: Я говорил о 30 миллиардах долларовой коррупции в период 2002—2003 годов. Это были те оценки, которые делали уважаемые мной российские и международные организации, занимавшиеся этим вопросом. Сейчас масштаб коррупции оценил заместитель генерального прокурора, такой у нас есть Буксман. Он 2—3 года назад давал на эту тему интервью, где говорил, что речь идет о 230—300 миллиардах долларов.

— То есть положительная динамика?..

Ходорковский: Да, динамика положительная. Хотя я, конечно, не убежден, что здесь надо говорить о тривиальном понимании тех денег, которые переходят из рук одного человека в руки другого. Скорее здесь надо говорить о том, что называется коррупцией в тех международных соглашениях, к которым мы присоединились: незаконные выгоды, получаемые государственными чиновниками, в частности, путем передачи заказов своим родственникам, путем откатов разного рода… Вот это реальные деньги. Это не гаишники и уж тем более не врачи с учителями…

— После разговора о коррупции нестерпимо захотелось спросить про закон о полиции. Изучили?

Ходорковский: Нам не приходилось в нашем процессе иметь дело с милицией как таковой, но, естественно, закон я прочитал крайне внимательно. Должен сказать, что в значительной мере солидаризируюсь с позицией Ассоциации юристов, которая выступала на эту тему: закон написан так, что поправить его, не меняя сути, будет очень трудно. И главная проблема в том, что президент, когда он будет подписывать этот закон, принимает ответственность за полициюна себя лично, тем более с учетом переименований и всего прочего. Но ничего не изменится! Не потому, что закон плох или хорош (я даже это не беру), а потому, что не подготовлен тот набор организационных и практических действий, который мог бы позволить в течение 11-го года или даже 12-го года заставить этот закон изменить облик милиции или полиции.

Из-за этого ожидания людей окажутся в очередной раз напрасными, а связаны они будут уже, к сожалению, непосредственно с личностью президента. Что касается прочего, то проблемы милиции — это обычные управленческие проблемы: во-первых, слишком большая организация, полтора миллиона человек. Это просто неверно построенная конструкция. Ею невозможно управлять нормально. Ну невозможно набрать полтора миллиона человек и управлять ими эффективно из министерства на такой огромной территории. Во-вторых, кадровый состав. Невозможно произвести отбор таким образом, чтобы полтора миллиона российских мужиков вдруг оказались сильно отличными от остальных… (я не знаю, сколько у нас точно работающего населения), еще тридцати миллионов российских мужиков. Такие же они будут! Только с немыслимыми правами, обозначенными в этом законе! Да еще и сами себя контролирующие. И, наконец, конечно, невозможно в такие короткие сроки провести (даже если был бы представлен прекрасный закон, были бы уже разработаны прекрасные инструкции и прекрасные центры по переподготовке) переподготовку такой массы народа, невозможно им вбить в головы новые инструкции, новые правила поведения за короткий период времени. Я, имея все-таки большой опыт управленческой работы, скажу: если бы даже все было готово, то мне бы потребовалось для решения управленческой задачи в масштабах компании, которая была меньше на порядок, годика два. Вот в этом сегодня, наверное, основная проблема. Очередные надежды, которые неизбежно останутся нереализованными.

— Вы наверняка для себя лично уже оба объяснили, почему, несмотря на поправку Дмитрия Медведева в 108-ю статью УПК, запрещающую арест предпринимателей, почему все-таки такое сопротивление оказывается этой поправке и в вашем деле, и в делах других предпринимателей? Кого-то отпускают, но все-таки… Почему такое сопротивление судебного института, прокуратуры, милиции этой поправке?

Лебедев: Здесь есть несколько моментов. Первый — привычка. Базовая привычка системы к тому, что до тех пор, пока кого-то первым сильно не наказали с позором на всю страну, никто ничего не боится. Не боится по очень простой причине. Вот мы говорим, что кто-то что-то там из судей вместе с прокурорами нарушает, поскольку новая норма запрещает аресты по предпринимательским статьям. Задайтесь вопросом: а что случилось при продолжении игнорирования этой нормы? Что произошло с представителями системы, которые не обращают внимания на президентские поправки? Кто-то лишился работы?

— Пока нет, мы подтверждаем.

Лебедев: Вот вам и ответ на ваш вопрос. Еще одна подоплека: привычка системы или ее представителей к тем или иным видам выгодоприобретения из этой ситуации. Потому что те примеры, которые вы приводите везде и которые я знаю как зэк (извините): каждый второй выход на свободу — это, не забывайте, не просто выход на свободу. Это, как правило, под залог. Суммочки прописаны. И, насколько я понимаю это, мы имеем так называемую системудвойного залога: один залог в суд, а другой, в кавычках, «залог» — в другое место, тогда ты выходишь на свободу! Это, я бы сказал, одна из форм полурэкета, полувымогательства, полукоррупции. Эта практика может превратиться в систему. Просто к ней сейчас еще, я бы сказал, люди привыкают, ищут способы, формы, инструментарий подбирают, как решать эту проблему. А когда научатся, в худшем смысле слова, в негативном, использовать статью 108-ю с точки зрения «бизнеса», опять же в кавычках, то формально людям, которые при этом не будут сидеть, может быть, станет лучше, а с другой стороны, уровень коррупции только вырастет. Потому что общий смысл, который извращается, общий позыв — НЕЛЬЗЯ!.. А ведь помимо всего прочего существует презумпция невиновности: дайте человеку возможность доказывать свою состоятельность в суде, потому что экономика это — аргументы, документы, это не «физика» — «убил — сел», это более сложная тема.

…Вернусь к главному — почему не соблюдается поправка. Все идет от безнаказанности тех, кто ее игнорирует.

Ходорковский: Эта поправка президента ясно и точно написана. Она подрывает уже состоявшуюся «кормушку», то есть ту «кормушку», вокруг которой очень много народу давно и успешно кормится. Надо заметить, к глубокому сожалению, что это мы можем наблюдать со многими инициативами Медведева. Мы видим, какие из них идут, какие не идут. Вот те, которые ломают «кормушки», идут с большим трудом и огромным саботажем. Как и поправка к 108-й статье.

Страха за свою жизнь давно нет

(Рост закончил снимать, время для этого было ограничено, и приступил к вопросам, выходящим за рамки уголовно-политического процесса.)

Рост: У меня из другой области. Свобода — это и отсутствие ожидания страха. В вольной жизни у вас было такое ощущение ожидания? Или вы чувствовали себя свободными? Как бы вы ни ответили на этот вопрос, у него есть продолжение: существует ли это ожидание страха сейчас? Может случиться, что, несмотря на нынешнее состояние, вы более свободны?

Лебедев: Я здесь попробую дорасшифровать ваш вопрос: вы о страхе за свою жизнь?.. Элементы страха бывают разные: страх за ребенка, страх житейский, естественный, ежедневный…

Если речь идет о страхе за свою жизнь, то уже давно — нет! Уже давно нет. А вот страх за судьбы своих любимых, близких людей, конечно, он всегда есть. Чисто такое мужское, отеческое или дедушкино… Ну я бы, может быть, не всегда называю для себя это словом «страх», но опасения, переживания за других — есть, за себя — нет вообще. А на свободе, до ареста, если вы это имеете в виду…

— Да!

Лебедев: Вы знаете, в чем дело: худо-бедно — мне шестой десяток, внуки есть, дети есть. О том, что было, — ни о чем практически не жалею. Я прагматически рассуждаю: из-за чего должен быть страх? За что мне бояться, кроме жизни и здоровья близких и дорогих мне людей? За себя? Ну уже эта тема, она, я бы сказал, бессмысленная: со мной могут в одну секунду сделать все что угодно. И я даже не буду приводить вам примеры. (Смеется.) Поэтому чего уже тут бояться? Поймите правильно… До ареста — ну, наверное, практически тот же самый подход, только совсем другие ощущения. Последние годы, года три-четыре до ареста, у меня было ощущение суперкомфорта работы. Понимаете, замечательное ощущение комфортности работы. Конечно, коллеги (кладет руку на плечо Ходорковского. — Ред.) к этому тоже прикладывали определенные великие усилия. Комфортно было работать. Некогда было, с сожалением могу сейчас констатировать, слишком глубоко задумываться о той параллельной грязи и рисках, которые существуют в стране. Ну иногда что-то читаешь в газетах, видишь по телевизору… Но затягивание в комфортную работу притупляет, что ли, чувствительность ко многим темам, которые на самом деле есть и были, оказывается. Ты их не то что вовсе не замечал, но по-другому оценивал. А сейчас, когда это коснулось себя любимого, ну что ж!..

Знаете, честно говоря, мне теперь всегда даже более смешно, чем страшно. Может, это такой высший уровень страха, который можно придумать?

— Может быть, это защитная реакция?

Лебедев: Не думаю, не думаю. Ну вот если мне смешно, это, может быть, и защитная реакция, не знаю, но мне очень часто смешно на эти так называемые страхи смотреть.

Ходорковский: Я на протяжении очень многих лет был первым руководителем, то есть человеком, который несет ответственность за очень большие коллективы — людей, которые работают, семьи их, акционеров. Это все-таки давит. И когда что-то говоришь или что-то делаешь, в том числе когда разговариваешь с журналистами, то думаешь: а вот как это на людях-то отразится, на тех, кто работает, на тех, кто держит акции в руках? И вот это, конечно, очень напрягает и очень заставляет быть осторожным. А когда эту ответственность с меня сняли (смеются оба), то вот эта часть груза, она, конечно, ушла, я с этой точки зрения, конечно, себя чувствую более спокойно, комфортно.

— В этой части жизни?..

Ходорковский: Да, в этом сегменте более комфортно. Ну а что касается личных угроз, личных проблем, вы же знаете нашу жизнь на протяжении этих 20 лет, они всегда были: и там были, и здесь были, и соразмерить их между собой очень сложно.

— Отведенное нам время кончается. Я хотел задать еще один вопрос. Там, на воле, вас окружало огромное количество соблазнов, которые надо было преодолевать для того, чтобы сохранять себя: и власть, и деньги, и безграничные возможности, все что угодно… Здесь, в этой ситуации, вот в этом закутке, вам нужно преодолеть только одну опасность — опасность потерять достоинство. Только и всего. Скажите, какая из этих задач сложнее?

Лебедев: Если коротко ответить: мы стараемся. Но отношение к соблазнам… Я в общем-то не против, если есть какие-то соблазны!.. (Общий смех.) Возвращусь к вашему предыдущему вопросу. Вот что действительно, по-государственному, страшно — это оппонент Лахтин*. Вот это страшно! Потому что, если государство до настоящего времени позволяет такого человека в таком качестве в нашем процессе (я уже не буду говорить про систему дистанционного управления им), вот это с точки зрения государственных подходов должно быть страшно! Я сейчас специально никаких эпитетов или прилагательных форм не применяю. Вот это должно быть страшно. Это как раз тема, над которой в общем-то надо задуматься всем: вот от этого места (указывает на дверь судьи В. Данилкина. — Ред.)… ну и в общем-то всем присутствующим. Я бы сказал: не дай бог даже на административном производстве попасть на такого оппонента!

Ходорковский: Я только добавить могу, что, будучи на свободе, мы как-то старались держать себя в рамках. Получалось или не получалось — не нам оценивать! Ну а здесь… Они постараются!..(Смеется.) Они постараются. А уж что получится, оценим опять же не мы.

(Конвой показывает, что время беседы истекло.)

— Скажите, за эти семь лет, это же огромный срок, вы были, бывали счастливы хоть как-то, когда-нибудь, в какой-то ситуации?

Лебедев: Конечно! И очень часто.

— Спасибо огромное!

Ходорковский, Лебедев: И вам спасибо! И спасибо вашим коллегам, которые здесь постоянно бывают.

— До встречи!

* Государственный обвинитель на процессе.

АУДИОЗАПИСЬ БЕСЕДЫ

За рамками интервью

— Кто сегодня ваши главные собеседники? Какие люди, встречи, письма, разговоры в личном общении (при всей ограниченности контактов) с 2003 года и по сей день поразили вас, произвели сильное впечатление? Есть ли люди, чье мнение вам особенно дорого, авторитетно? Назовите их, если это возможно.

Ходорковский: Вы правильно отметили, что нынешний мой круг личного общения по понятным причинам очень ограничен. Но в России очень много уважаемых мною людей. Они, естественно, работают в различных областях. В физике — одни, в медицине — другие, в юриспруденции — третьи, в литературе и искусстве — четвертые.

В тех областях, которые меня сегодня интересуют, — право, общественное устройство, госуправление, экономика, — понимание действительных взглядов многих людей затруднено из-за самоцензуры.

Возьмите, для примера, таких очевидно серьезных профессионалов, как Сурков, Третьяков, Павловский и целый ряд других. Их интеллектуальная лояльность не позволяет понять действительные взгляды на общественно значимые проблемы.

Я всегда с интересом слушаю и читаю Евгения Примакова, Тамару Морщакову, Виктора Геращенко, Евгения Ясина, Юрия Афанасьева, Юрия Рыжова. Очень помог мне обмен мыслями с Людмилой Улицкой, Борисом Стругацким, Григорием Чхартишвили.

Считаю для себя весьма авторитетными такие исследовательские центры, как Центр Левады, Высшая школа экономики, РГГУ, ИНСОР. Стараюсь не пропускать статьи Владислава Иноземцева, Владимира Рыжкова, Лилии Шевцовой и ряда других экспертов. «Новую газету», как и некоторые другие издания, читаю с удовольствием и практически целиком.

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP

Оригинал сообщения
Комментарии:

Не прошло и двух лет с того момента, как в муках и спорах родилась сильно усеченная «конституция» Евросоюза — «Лиссабонский договор», как в Брюсселе, где проходит саммит Евросоюза, лидеры стран ЕС решили внести в него ряд поправок, связанных с необходимостью создания институтов антикризисного управления, в частности в зоне евро.

На создании «постоянного и прочного» антикризисного механизма настояли — чего, собственно, и следовало ожидать — канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Николя Саркози. Кроме того, они предложили рассмотреть возможность лишения права голоса тех государств, которые будут грубо нарушать основополагающие принципы еврозоны, что, естественно, вызвало страшное возмущение части европейской общественности. Также было предложено заменить автоматические санкции нарушителям Европейского пакта стабильности новой мерой, которая предусматривает шестимесячный срок для выправления бюджетного дефицита, превышающего допустимые 3% ВВП.

Однако о такой мере критически отозвался президент Европейского Центробанка Жан-Клод Трише, полагая, что она подвергает опасности финансовую стабильность в еврозоне. В свою очередь, Трише предложил выносить нарушителям официальное предупреждение, после чего — если спустя полгода не будет принято требуемых мер — перекрывать доступ к источникам финансирования из бюджета ЕС. Впрочем, окончательное решение по Лиссабонскому договору будет принято на саммите ЕС в декабре.

Отметим, что такого развития событий следовало ожидать. По мере развития кризиса странам – экономическим лидерам Евросоюза все труднее и труднее нести на себе бремя финансовой поддержки стран-аутсайдеров. Особенно если учесть, что «новые» члены ЕС политически совершенно не близки ее главным «старым» членам, в первую очередь Германии и Франции, а представляют собой, скорее, сателлитов США, к которым также относится Великобритания, которая много палок вставила в колеса лидерам континентальной Европы.

Собственно, разногласия в рамках «Атлантического единства» до начала кризиса были достаточно ограничены и вполне преодолимы в рамках переговорного процесса. Но тем, кто понимал пути развития кризиса, было очевидно, что по мере его усиления появятся сложности, которые переговорами решить никак нельзя. Мы не будем здесь заострять внимание на деталях, поскольку это уже обсуждали, но смысл в том, что по итогам кризиса производственных мощностей по обе стороны Атлантики будет больше чем в два раза спроса, который может потребить их продукцию. И тут договорами не ограничишься: конкуренция за выживание будет безжалостная.

Понимает ли это руководство США – вопрос, хотя, как я уже говорил, нам итог был понятен еще лет 8 назад. Но в любом случае, поскольку уровень жизни в Европе пониже, чем в США, да и понизить еще сильнее его можно достаточно безболезненно (что, собственно, сейчас активно и делается), у ЕС есть серьезный шанс усилить давление на американские рынки. И руководство США в этой ситуации должно сковывать руки лидерам европейских стран, в частности «вешать» на них дополнительные расходы. В виде поддержки бедных стран ЕС, в частности.

Германия и Франция, в свою очередь, должны от этих проблем избавляться. Но не подрывая «демократических» процедур, поскольку от последних трудно избавиться в рамках брюссельской бюрократии, да и «младшие братья» с поддержкой США активно смотрят за тем, чтобы их законные права не нарушались.

И вот здесь руководство Германии и Франции нашло беспроигрышное решение. Они решили бороться за финансовую дисциплину, в качестве наказания предложив отключить нарушителей от «кормушки». На время, разумеется, пока не исправлены нарушения. Другое дело, что в силу усиления кризиса эти нарушения в принципе не могут быть исправлены, но это же вслух сказать нельзя: согласованное мнение состоит в том, что кризис вообще заканчивается. А если дисциплины мало, то можно еще создать антикризисный фонд и внести в него много денег. Кто не внес – лишается права решающего голоса, остается только с совещательным. Кто скажет, что это нарушение демократии?

В результате у лидеров ЕС образуется не только источник ресурсов, который может быть направлен на поддержку собственных производителей (то есть фактически на захват чужих, в том числе и заокеанских, рынков), но и мощнейший рычаг воздействия на нарушителей, поскольку в отдельных, исключительных случаях санкции можно и отложить… А чтобы эта ситуация стала неизменяемой, предлагается ее постепенно легализовать в рамках новой версии Лиссабонского договора.

Разумеется, все это не будет способствовать устойчивости «Атлантического единства». Но по большому счету остановить объективные процессы уже невозможно – экономический кризис будет продолжаться, и кризис отношения будет только усиливаться. Как именно европейские политические деятели будут реагировать на ситуацию в каждом конкретном случае – пока вопрос, но общие тенденции изменить политическими методами уже невозможно: бытие тут явно определяет сознание. Финтаймс.ру

Я сейчас нахожусь: Israel
Мой настрой: Good
Я слушаю: Radio

LIci WP