Жил на свете один юноша, жизни знал мало, но спрашивал много. И нравились ему всякие старинные безделушки, так что странствовал он по свету и радовался каждой вещице, что находил в пыльных лавках старьевщиков. Особенно его занимали чайные чашки, ибо они, как ему казалось, могут рассказать много чего интересного.

Вот однажды в далекой, незнакомой стране набрел он на антикварный магазинчик, почти музей, где и нашел героиню нашего рассказа, старую чайную чашку. Улыбнувшись хозяину, юноша взял в руки находку и стал рассматривать ее, как вдруг чашка заговорила с ним:

"Мой дорогой странник, ты смотришь на меня, но я не всегда была чашкой. Было время, когда бессмысленность была единственным моим развлечением. Я была просто куском красной глины. Услышь же мою историю, юный путник. Тысячи и миллионы лет лежала я в земле. Передо мной проносились столетия, люди воевали и заключали мир, зарождались и гибли цивилизации, а я все ждала и ждала, сама не зная, чего…

И пришел мой Мастер. Он поднял меня, отнес домой, бросил на деревянный стол и стал мять и катать меня. Снова и снова он вонзал свои пальцы в меня, пока я не закричала: "Довольно! Оставь меня в покое!". Было очень больно, но он лишь улыбнулся и, покачав головой, промолвил: "Еще не время".

Чашка продолжала свой рассказ:

"С этими словами, фьють – он кинул меня на стремительный круг, и мир завертелся у меня перед глазами – быстро, быстро, быстро – пока не слился в один сплошной туман. "Что ты делаешь!" – прошептала я – "Мне плохо, останови этот кошмар". Но Мастер лишь понимающе вздохнул и тихо сказал: "Еще не время", продолжая вертеть круг и придавать мне форму. И затем…

Затем он бережно поставил меня в печь. Я не знала, что на свете существует такая жара. Я кричала и пыталась открыть печную дверцу. "Здесь жарче, чем в аду" – восклицала я – "Я сгорю дотла! Выпусти меня, пока еще не поздно!". Но через смотровое стекло я читала по губам Мастера: "Еще не время". И вот, когда мне показалось, что наступает моя последняя минута, дверца открылась. Мастер осторожно вынес меня из печи и поставил на полку, где я вздохнула свободно. Как хорошо, когда тебя, наконец, оставили в покое.

Но это был не конец. Как только я опомнилась, Мастер снял меня с полки, посмотрел внимательно и стряхнул пыль. Он собирался… раскрашивать меня! И не только. Там была эта ужасная штука – лак. Его ядовитые испарения окутали меня, и я уже было стала терять сознание. "Пожалуйста, смилуйся надо мной! Неужели тебе меня не жалко? Пожалуйста, оставь меня в покое, пожалуйста, не надо!"

Но Мастер лишь покачал головой и сказал свое обычное: "Еще не время".

После раскраски он вдруг засунул меня обратно в печь. На этот раз там было жарче в два или три раза. Я поняла сразу – это смерть. Я умоляла его, просила, угрожала, кричала. Под конец я заплакала, но слез не было, даже огненных. Я поняла, что живу последний миг своей жизни, сил больше не было никаких.

Как вдруг – в самую последнюю секунду, уже падая в черную бездну небытия, я почувствовала, как руки Мастера берут меня и вытаскивают из печи. Он снова поместил меня на полку, где я остыла и стала ждать, ждать и ждать…

Ты хочешь узнать, что было потом? Через час или около того Мастер вернулся. Он подошел ко мне и поставил передо мной зеркало. "Взгляни на себя", сказал он, что я и сделала.

То, что я увидела в зеркале, было таким чудесным, что я воскликнула: "Это не я!". Это не могло быть мною… Это было таким красивым, слишком красивым…

Тогда я услышала полные сострадания слова Мастера: "Это то, чем ты должна была стать. Я видел, как тебе было больно, когда я раскатывал тебя. Но мне нужно было выгнать из тебя воздух, иначе ты быстро раскололась бы"

"Я знал, что ты потеряла все ориентиры, когда вертелась на моем круге. Но без этого ты никогда не обрела бы такой облик. Я знал, что ядовитые испарения лака были невыносимы для тебя, но без этого твоя жизнь осталась бы такой же серой, как была до этого, а сама ты осталась бы такой же слабой. И вторая печь – о да, я знал, что это будет самым тяжким испытанием. Но без этого тягости жизни легко сломали бы тебя. Поверь мне, все это я делал для твоего блага. Теперь ты превратилась в чудесную чашку, как я и представлял себе, когда брал тебя из земли. Теперь твоя жизнь обрела смысл".

Здесь чашка закончила свой рассказ, и с ее блестящего ободка скатилась слеза благодарности.

Юноша заплатил хозяину и взял чашку с собой. С тех пор он использовал ее только в служении Богу. Рассказ чашки стал путеводной звездой в его жизни. И когда судьба отворачивалась от него, и хотелось крикнуть: "Довольно! Хватит!", он вспоминал слова Мастера: "Еще не время!". Со временем он понял, что все перипетии судьбы вели лишь к одному – чтобы он стал дорогим слугой Господа, как того и хотел Господь.

И он доверял Ему. Господь знает, что делает, когда посылает нам испытания. Он – гончар, а мы – глина. Он будет мять нас и подготавливать. Он будет прессовать нас именно теми способами, какие подходят для нас, чтобы мы превратились в прекрасные чашки, из которых Он будет пить нектар нашей любви.