Автор  Нина Ачараева

По легенде у Мэрлин Монро существовал свой рецепт кофе:
1 ч. л. молотого кофе она насыпала в турку и заливала холодной водой. Не доводя до кипения, наливала кофе в чашку и добавляла 1 ст. л. крутого кипятка. Затем в напиток добавлялся коньяк (15 мл). Сливки актриса взбивала до загустения, выкладывала на кофе, посыпая сверху корицей и сахарной пудрой. Может это и был ее секрет красоты, кто знает…
С сайта http://www.inpearls.ru/

У кофейных эльфов много лиц,
Но у всех — волшебный теплый запах,
И порхают стайками сестриц
В остреньких широкополых шляпах.

Шепчут: «Выпей кофе!» по утрам,
Двигают к тебе поближе джезву,
И на кухне слышен шум и гам —
Будто стук по банке из железа…

«Пей! Почувствуй кофе аромат!
Осторожно, он еще горячий!»
А пока ты пьешь, они молчат,
Чтоб ты вкус почувствовал бодрящий.

Вот они! Смотри, за блюдцем — свет,
Карие веселые глазенки!
Любят эльфы шоколадный цвет,
Греют о край чашечки ручонки.

А когда ты полон уже сил,
Улетят, чтоб ты побыл в покое,
Но один за чашкой, что ты пил,
Остается, вдруг захочешь кофе?
(с)автор неизвестен

Автор  Софи Лорен

Автор zemlyanichnik

О СТАРИЧКАХ И СТАРУШКАХ — 1

Усланный в командировку и задержанный там еще на два дня внук Петя в расстроенных чувствах позвонил своей бабушке Лидии Юрьевне и прокричал, что у него в столе лежит конверт с билетом и что пусть бабушка попробует его продать, сегодня же, еще не поздно.

Бабушка нашла конверт, глянула на билет, не поверила своим глазам, выпила валерьянки и перезвонила внуку.

— Бабуля! — страшным голосом заорал внук. — Не могу я его пристроить, мои все либо с билетами, либо не могут!

— Петенька, ну кому же я его продам за такие деньги?! И не надрывайся, я тебя прекрасно слышу.

— Ну так выбрось! Или сама сходи!

Выбросить или просто так отдать билет ценою в две ее пенсии — это, считай, готовый инфаркт в компании с инсультом. Вот так слегка глуховатая, но отказывающаяся признать глуховатость Лидия Юрьевна побывала на концерте группы Рамштайн.

И ей понравилось. Конечно, можно было бы себя вести и поскромнее. Но понравилось. Особенно главный рамштайнщик, похожий на Николая Матвеевича, покойного мужа Лидии Юрьевны. Тоже с виду был ёрник, бабник и рукосуй, а на самом-то деле человек хороший и надежный.

Молодые люди, сидевшие рядом с ней, сначала изумленно смотрели на Лидию Юрьевну, но потом прониклись, зауважали и после концерта предложили отвезти домой. И отвезли на красивой машине, и помогли выйти, и провели до дверей. И все это видела мучающаяся бессонницей сплетница Сатькова с первого этажа, что не могло не сказаться на репутации Лидии Юрьевны в глазах окрестных старушек. Но Лидия Юрьевна даже не расстроилась. Николай Матвеевич умер совсем молодым, чуть за сорок, и ни одной фотографии не осталось — альбом пропал при переезде.

— Вот, Коленька, и день прошел, сейчас все тебе расскажу, только посижу, с мыслями соберусь. Ну, слушай… — говорит вечерами Лидия Юрьевна и поправляет стоящее на комодике фото Тилля Линдеманна, вырезанное из купленного Петей постера и вставленное в рамочку из светлого дерева.

О СТАРИЧКАХ И СТАРУШКАХ — 2

Татьяну Львовну соседка долго окучивала, но таки уговорила пойти в клуб для тех, кому за много.

— Что сиднем дома сидеть, племянница моя там работает, запишет нас не абы куда, а чтоб в группе мужчины были, посмотрим, поговорим, может, и потанцуем.

Как и ожидалось, сильно подвявший дамский цветник, украшенный несколькими старичками разной степени мумифицированности. Сначала распорядительница, та самая племянница, долго вещала на предмет золотой осени жизни. Наверно, чтоб ни у кого не осталось сомнений, что зима не за горами.

По ходу ее речи в зал прибывали заплутавшие старушки. А потом зашел Романюк. И застыл в дверях разочарованно. Как будто ему была твердо обещана стайка прелестниц не старше двадцати, а не этот залежалый неликвид.

Сорок пять лет, черт подери, сорок пять лет между Танечкой, смертельно влюбленной в Романюка с первого же курса, и нынешней Татьяной Львовной.

Перед распределением Романюк сказал ей:

— Ты, Танька, глуповатая какая-то, не перспективная, с тобой не вырастешь, мотивации нету расти, понимаешь?

Потускневшее прошлое ожило, показалось случившимся не далее как вчера, и Татьяна Львовна встала, подошла к усевшемуся в первом ряду Романюку, прихватив по пути увесистую папку со стола распорядительницы, и стукнула его этой папкой по голове. И уже замахнулась во второй раз, но в какую-то долю секунды поняла, что был бы Романюк — и не было бы ничего другого, ни долгой и действительно счастливой семейной жизни, ни замечательных дочек, ни докторской мужа, ни его кафедры, ни своей кандидатской — только заглядывание в глаза, чтоб угадать настроение, и боязнь сказать или сделать не то и не так.

Тогда она положила папку, сказала:

— Спасибо тебе, Романюк! — и чмокнула его в побагровевшую лысину.

А потом сидела в парке, смотрела, как с кленов шепотом облетают листья, как целуется на скамейке юная парочка, как по газону носится мальчишка с косматой дворнягой, мальчишка смеялся, а дворняга лаяла и тоже смеялась. Мальчик был похож на ее внука. И собаку внук завел похожую — без роду и племени, зато шерстистости необыкновенной. И впервые за годы, прошедшие после смерти мужа, Татьяна Львовна была абсолютно счастлива.

А Романюк, кстати, учинил несусветный скандал, требуя, чтоб при вступлении в клуб предъявлялась справка от психиатра, а то понабирали тут сумасшедших маразматичек, которые кидаются на кого ни попадя. Хотел идти в поликлинику снимать побои. Еле отговорили.

Наталья Волнистая Рассказы ни о чем