Никогда любовь не выпрашивай
Ни у ближнего, ни у дальнего.
Люди есть, что зовутся нашими,
А других называй – случайными…



Заслужить любовь не получится,
Даже если родные кровные…
Будешь гнуться дугой и мучиться,
А у них будут чувства ровные.

Жванецкого знали и уважали все — он был частью нашего культурного кода. Он создал свой юмор, глубокий, острый, изящный, меткий. Казалось, он был и будет с нами всегда.



Его шутки заставляли плакать от смеха, хотя подчас и были немного печальны, его выступления разошлись на цитаты, известные нескольким поколениям постсоветского пространства. Жванецкий ушел, но с нами остались его блистательные тексты и цитаты. Вспоминаем самые яркие.

«И что ты за мужик такой? Не пьешь, не куришь, к бабам не пристаешь» – крикнула о нем в сердцах Нонна Мордюкова на съемочной площадке. Вицин на это ни капли не обиделся. Он улыбнулся своей скромной обаятельной улыбкой и пошел медитировать.



О йоге, в те годы почти никто не слышал. Коллеги Георгия Михайловича были в шоке, когда он мог прервать съемку, чтобы посидеть в позе лотоса. А однажды на гастролях, семидесятилетнего актера застали стоящим на голове.

Троица — один из любимых православных праздников. Она связана с пробуждением природы, повсюду, и в храмах, и в домах, зеленеют берёзовые веточки, а службы и празднования Троицы считаются самыми красивыми.


Борис Кустодиев «Троицын день», 1920 год

На этой залитой солнечным светом картине мы видим купеческое семейство, которое вышло прогуляться по городу на Троицын день. Купчиха выбрала для променада светло-голубое атласное платье и цветастую шаль. Дочку свою она одела в похожее, но более светлое платье, подвязанное ярко-алой лентой.

Этот красивый яркий оранжевый камень - спессартин. Это разновидность граната. Кажется, что он светится изнутри, правда? Это очень красиво!

Есть советские фильмы, которые стали поистине народными. Одна из таких картин – «Большая перемена», которая на протяжении 52 лет продолжает радовать зрителей разных возрастов, создавая при просмотре особую атмосферу домашнего уюта и душевного тепла.



29 апреля 1974 года на экраны вышел четырехсерийный фильм Алексея Коренева «Большая перемена» по повести Георгия Садовникова «Иду к людям». Эта легкая и добрая картина покоила сердца советских зрителей.

Разочаруйся уже окончательно — и живи спокойно. Перестань ждать, что однажды всё станет идеально. Что кто-то придёт, поймёт тебя без слов, угадает всe твои потребности, и ты, наконец, расслабишься. Что работа станет мечтой, друзья — безупречными, а ты — версией себя без страха, стыда и сомнений.



Разочаруйся. Нe с горечью, а с облегчением. Разочарование — нe про боль, а про правду. Это как снять розовые очки, потереть глаза и, наконец, увидеть, что мир несовершенен. Что люди нe всегда могут быть рядом. Что ты сам иногда слаб, груб, уязвим, и нe знаешь, чего хочешь.

Настоящая классика римской кухни — пицца «бьянка» (белая), без томатного соуса. Тонкое, хрустящее тесто и нежный картофель создают удивительный дуэт, а голубой сыр с розмарином превращают пиццу в нечто большее, чем просто выпечка. Если вы никогда не пробовали картофельную пиццу — этот рецепт станет приятным открытием.


Фото с канала Atelier de Cuisine

Когда вы думаете о шахте, вы можете представить себе грязную, черную сажу и клубы пыли. Но стены Березниковского сильвинитового рудника состоят слоев красного, синего и оранжевого цветов, которые образуют причудливые узоры.



Сильвинит представляет собой эвапоритовую породу, в основном состоящую из галита (NaCl — хлорид натрия) и сильвита (KCl — хлорид калия). В этом образце беловатый и сероватый материал представляет собой галит, а красноватые участки - сильвин.

Творчество художника тесно связано с пространством, в котором он работает: порой мастерская становится не просто рабочим местом, а настоящим соавтором произведений. В этой статье — четыре ярких примера того, как великие живописцы искали и создавали свои идеальные условия для работы.

Сезанн: щель для холстов и особый серый цвет


Эмиль Бернар. «Поль Сезанн в своей студии», 1904 год © Public domain

Поль Сезанн работал в Провансе почти всю жизнь. Он писал одно и то же снова и снова: гору Сент-Виктуар под Экс-ан-Провансом, натюрморты с яблоками и кувшинами, купальщиков среди деревьев. Именно настойчивое, почти одержимое возвращение к одному мотиву сделало его одним из главных художников рубежа 19–20 веков и прямым предшественником кубизма. У него был участок земли на холме Лов — 7000 квадратных метров с оливами и инжиром. Мастерскую он спроектировал сам и выстроил на втором этаже. Большие окна с южной стороны Сезанн обычно держал закрытыми — провансальское солнце слишком жесткое. Для работы нужен был ровный рассеянный свет, и его давала стеклянная крыша.

Землемер Глеб Гаврилович Смирнов приехал на станцию «Гнилушки». До усадьбы, куда он был вызван для межевания, оставалось еще проехать на лошадях верст тридцать—сорок. (Ежели возница не пьян и лошади не клячи, то и тридцати верст не будет, а коли возница с мухой да кони наморены, то целых пятьдесят наберется).

Для начала расскажем немного о художнике, который специализировался на изображении собак. Всё, что известно о нем, – это подпись А. Стивенсон, а также то, что какое-то время он работал фотографом. Работал на выставках собак и лошадей, фотографировал животных-призеров и делал их портреты с указанием клички.


Работа британского художника А. Стивенсона называется «Йоркширский терьер «Hunslet Prince» (Принц Ханслет)».

С каждым годом всё больше картин художника из семейных архивов англичан появляются на аукционах. Мы можем узнать больше о победителях выставок тех лет.

«Я никогда не начинал жизнь с чистого листа, потому что у меня его никогда не было. Всё время на листе было уже что-то напачкано, и приходилось начинать с середины. А это трудно. Кроме того, в том, чтобы каждый раз начинать с чистого листа, есть колоссальный эгоцентризм: всё отмести и начать сначала. А шлейф предыдущих испоганенных листов куда деть? Выбросить? Это надо иметь большую силу воли. Утомительная цельность — выгодное, но очень скучное существование.



Как говорил кто-то у Чехова все болезни от нервов. А нервы — это что? Нервы — это стрессы.

А стрессы — это что? А стрессы — это жизнь. Поэтому я всю жизнь стараюсь себя обезопасить иронией. Но всё-таки с годами накапливается огромный запасник негатива. Поневоле что-то остаётся в осадке и уже не вымывается ни иронией, ни юмором, ни скепсисом, ни цинизмом. Это превращается в такую корку, которую не размочишь ничем.

Большой театр, Русские сезоны, МХАТ — за декорациями и костюмами знаменитых постановок стояли люди, чьи работы хранятся в коллекциях крупнейших музеев России. Русская живопись и русский театр начала века — это почти одни и те же имена.

Константин Коровин: поэт Русского Севера на сцене Большого


Эскиз декорации (Площадь в Новгороде) к опере «Садко» Н. А. Римского-Корсакова (авт. повторение), 1912 год, Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства © Public domain

Импрессионист, певец Русского Севера — и тридцать лет главный художник Большого театра. Константин Коровин пришел в Большой театр в 1899 году сначала «в виде опыта на шесть месяцев», а уже через несколько лет стал главным художником Императорских театров. К этому моменту он был не только признанным живописцем, но и человеком театра: еще в 1880-е оформлял спектакли для Частной оперы Саввы Мамонтова — «Аиду», «Кармен», «Лакме». Вслед за ним в Большой перешел и Шаляпин, за что Мамонтов долго был в обиде на друзей.

Послушай,
люди не умирают —
они становятся самыми красивыми закатами:
огненно-красным, нежно-розовым, сине-голубым.
И в момент, когда ты падаешь,
тебя незаметно подхватывают
те, кто при жизни был очень тобой любим.



Люди не умирают —
заходят в наши сны, когда мир утих,
поздним вечером или под утро, в пять.
Чтобы изредка
на секунду
хотя бы в них
мы имели возможность их обнять.

Мне понадобилась справка из психоневрологического диспансера. А там НАРОДУ!!! Разговорилась со своим братом, пожаловалась... Oн и говорит: «Когда придёшь, спрашивая, кто последний, близко-близко к лицу людей наклоняйся, сядешь, начни раскачиваться и тяни тихонько звук У-У-У. Потом начни с хрустом чесаться и неожиданно резко взглядывать на соседей. Поверь, тебя пропустят без очереди!»



Конечно, я братцу сказала, что он дурак, пошла в диспансер... но картинка прочно поселилась в моей голове. Уже задавая вопрос, «кто последний» я начала улыбаться во весь рот и, видя настороженность в лицах, икать и хмыкать, сдерживая смех. Села, понимаю, что не могу ничего поделать, смеюсь.

10. Библиофобия

Библиофобия — необычный страх перед книгами и чтением. Кто-то боится содержания книги, кто-то — держать ее в руках, а кто-то — даже просто находиться в библиотеке. Некоторые могут бояться читать вслух — у них это вызывает дрожь, потливость и даже слезы. Школьники, страдающие библиофобией, иногда пропускают занятия, чтобы избежать стресса. Лечение бывает трудным, если не установлена ​​основная причина: возможно, кто-то был вынужден все время читать, когда был ребенком, или у него наблюдались проблемы с обучением, и ему было трудно читать вслух.

Подтипы этой фобии: «мифобобия», боязнь ложных утверждений, и «метрофобия» — боязнь поэзии. А еще есть абиблиофобия, фактически полная противоположность библиофобии — это когда боишься, что книг для чтения не хватит.

Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Нy и я тоже. Что я — не человек. Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь. А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут жe напрягается, подобрал живот и широко улыбнулся. Oн-тo yж точно меня нe отпустит без… — еще нe знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом нa фоне туалета. Нy, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду.

Ювелир Лидия Куртель не устает радовать своих поклонников самыми необычными, самыми впечатляющими ювелирными работами. Ее фантазия, действительно, безгранична.

Не нужно рассказывать, почему этот фильм стал культовым. Одним из любимейших фильмов советской эпохи. Легендарным и грандиозным. Выдержавшим жестокую проверку сменой формаций и рыночной экономикой. Его смотрят, снова и снова, по всем каналам, в интернете, с любой серии и любого эпизода, на который случайно попали - и уже до конца.


Александр Герасимов, «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов в Кремле». 1938 год. Холст, масло. 296 × 386 см Государственная Третьяковская галерея, Москва.

«Место встречи изменить нельзя» - мы знаем его наизусть и цитируем его текст, уже связывая с нашей собственной жизнью, желая взбодриться, пофилософствовать или даже просто пошутить. По моментальной, острой узнающей реакции на первые музыкальные фразы этого великого кино - «затаённый, вкрадчивый» инструментальный мотив, написанный джазовым композитором Геворгяном - опознаем «своих» посреди средневековой европейской площади, на шумной тель-авивской улице и на далеком карибском острове.