В последние годы первого пребывания в Италии, в 1832г К.Брюллов написал знаменитую "Всадницу", грациозно сидящую на великолепном скакуне. Скромную воспитанницу графини Ю.Самойловой — Джованину, художник осмелился изобразить так, как до него изображали только титулованных особ или прославленных полководцев.
Задумав написать «Всадницу», Брюллов поставил перед собой задачу создать большой конный портрет. В нем он использовал мотив прогулки, позволившей передать фигуру в движении.
На всем скаку останавливает всадница разгоряченного коня. Уверенная ловкость амазонки вызывает неподдельное восхищение у подбежавшей к балкону маленькой девочки, как бы призывая зрителя разделить ее восторг.
Возбуждение передается лохматой собаке ожесточенно лающей на вздыбленного коня. Взволнован и пейзаж с накренившимися от пробежавшего ветра стволами деревьев. Тревожно по небу бегут перистые облака, беспокойными пятнами ложатся на землю пробивающиеся сквозь густую листву лучи заходящего солнца.

Изображая юную девушку — Джованину и ее маленькую приятельницу — Амацилию Пачини, Брюллов создал вдохновенное полотно, воспевающее радость жизни. Очарование «Всадницы» в непосредственности того оживления, которым проникнута вся сцена, в смелости композиционного решения, в красоте предгрозового пейзажа, в блеске палитры, поражающей богатством оттенков.

В большом полотне Брюллов сумел органически увязать декоративность решения с правдивостью непосредственного наблюдения. «Всадница» по праву может быть названа образцом портрета-картины в искусстве первой половины XIX века. В этом своеобразии творческого замысла нельзя не видеть выражение смелой воли художника, нарушающего установленные традиции. Самый облик юной всадницы приобрел некоторую условную обобщенность.

Несравненно живее, чем всадница, — девочка, держащаяся за металлические перила (Амалциия Пачини — вторая приёмная дочь Ю. Самойловой).

Экспонированный в 1832 году в Риме портрет Джованины вызвал оживленный обмен мнений. Вот что говорилось, например, в одной из опубликованных тогда статей:
"Русский живописец Карл Брюллов написал портрет в натуральную величину девушки на коне и другой девочки, которая на нее смотрит. Мы не припоминаем, чтобы видели до этого конный портрет, задуманный и исполненный с таким мастерством. Конь... прекрасно нарисованный и поставленный, движется, горячится, фыркает, ржет. Девушка, которая сидит на нем, это летящий ангелочек. Художник преодолел все трудности как подлинный мастер: его кисть скользит свободно, плавно, без запинок, без напряжения; умело, с пониманием большого художника, распределяя свет, он знает, как его ослабить или усилить. Этот портрет выявляет в нем многообещающего живописца и, что еще важнее, живописца отмеченного гением".

Некоторые итальянские критики отмечали безжизненность выражения лица юной всадницы.
В появившейся в том же году статье, приписываемой Амбриозоди, говорилось:
«Если что-нибудь может показаться невероятным, так это то, что прекрасная наездница или не замечает бешеность движений лошади, или, от излишней уверенности в себе, совсем не затягивает узды и не нагибается к ней, как, быть может, было бы нужно».

«Упущение» Брюллова, замеченное современниками, находило отчасти объяснение в тех задачах, которые он ставил в этот период перед искусством большого портрета-картины.

Создателя «Всадницы» можно было бы заподозрить в неумении передать экспрессию лица, если бы не образ маленькой девочки, в порыве восторга прильнувшей к решетке балкона. На ее остреньком личике так жива игра чувств, что сразу отпадают сомнения в блестящих дарованиях Брюллова-портретиста. К началу 1830-х годов Брюллов занял одно из ведущих мест в русском и западноевропейском искусстве. Его слава выдающегося мастера портрета была закреплена «Всадницей».

"Всадница" была приобретена для галереи П.М. Третьякова в 1893 году в Париже, как портрет Ю.П.Самойловой. Считалось, что это она изображена а роли всадницы.
Позже искусствоведы доказали, что это та самая картина, которую художник в списке своих работ назвал "Жованин на лошади", и что на ней изображены две воспитанницы Самойловой - Джованнина и Амацилия. Установить это помогло сопоставление изображенных на "Всаднице" девочек с ними же на других брюлловских полотнах.

Это датируемый 1834 годом "Портрет графини Ю.П. Самойловой с воспитанницей Джованниной и арапчонком" и "Портрет графини Ю.П. Самойловой, удаляющейся с бала с приёмной дочерью Амацилией ", начатый в 1839 году во время их приезда в Петербург.
Повод ошибаться в том, кто представлен в образе всадницы, дал сам художник. Хотя девушка и выглядит моложе Самойловой, которой в 1832 году было около тридцати лет, но кажется старше девушки-подростка, какой Джованнина изображена рядом с графиней на этом брюлловском портрете 1834 года. Кстати, это не единственное недоразумение, связанное с определением героини "Всадницы".


В 1975 году знаменитый оперный театр "Ла Скала" выпустил книгу, посвященную выдающимся певцам, чьи голоса звучали с его сцены. "Всадницу", представили как "Романтический портрет Малибран" из Театрального музея "Ла Скала". Имя Марии Фелиситы Малибран-Гарсия, сестры Полины Виардо, принадлежит одной из самых ярких легенд в истории оперного искусства. Виртуозно владея дивным голосом, обладая горячим темпераментом и даром актерского перевоплощения в сочетании с соответствовавшей романтическому канону женской красоты внешностью - стройной фигурой, бледным лицом под иссиня-черными волосами и большими сверкающими глазами, она, казалось, была создана для воплощения на сцене героинь музыкальных драм.
Страстная любительница верховой езды, Мария Малибран скончалась от ушибов, полученных при падении с лошади. Ей было двадцать восемь лет. Безвременная кончина закрепила родившуюся еще при жизни певицы легенду: один миланский адвокат, подаривший Театральному музею "Ла Скала" гравюру с картины "Всадница", счел, что на ней изображена Малибран.

Директор Театрального музея профессор Джанпьеро Тинтори сказал: "Понимаю, что вас смущает. Когда, приехав в Москву, я посетил Третьяковскую галерею, то понял, что светловолосая всадница (в жизни Джованнина была рыженькой) не может изображать жгучую брюнетку Малибран. Я говорил об этом тем, кто подбирал для книги иллюстрации, но они лишь добавили к слову "портрет" эпитет "романтический", то есть представили картину как некую фантазию на тему увлечения певицы верховой ездой".