Вы хорошо знаете, что я не знаю!!!

Акшулоз рождена от двух женщин: матери и мачехи. У первой из них огромный, теплый, липкий язык, как у игуаны; во время родов с матерью девушки произошло чудо – прежде Акшулоз из ее чрева вышел плюшевый кенгуру с настоящим маленьким трупиком, зашитым в кармане живота. Бородатые акушерки долго молчали, оторопев от ужаса, потом медленно ощупали рожденное, выстроились одна за другой в похоронную процессию и ушли, зачарованные предвкушением Будущего.
Акшулоз почувствовала, что ее час настал. Она выскользнула с такой скоростью, что чуть не разбилась о кафельный пол – мать вовремя заметила отсутствие пуповины между своим лоном и младенцем и удержала девочку своим длинным языком.
Как только она ощутила вкус кожи Акшулоз, в ее душу вошла страсть, ее ум помутнился, ее сердце оторвалось от сосудов и стало странствовать по телу, как по океану блуждает корабль: его капитан сошел с ума от пения Сирен, а матросы с горя пьяны уже сотню лет.

С тех пор кончик языка матери всегда где-то рядом с Акшулоз – он облизывает ее, поддерживает, щелкает, наказывая за провинность, обнимает, хваля за ум и красоту…

Мачеха Акшулоз ласкает маленьким язычком лишь фильтр тонкой ментоловой сигареты. Ее спутник молод. Ее лоно никогда не зачнет. Она любит Акшулоз, потому что чем-то девушка напоминает собственную ее молодость.
Но она завистлива и зла, как все мачехи. Она говорит Акшулоз: любовь твоей матери – это смерть: ты рождена для жизни. Она говорит Акшулоз: твоя любовь никому не принадлежит, но ты отдаешь ее матери, как долг, процент, неустойку. Она говорит Акшулоз: твое тело создано для мужских ласк, но твоя кожа знает лишь прикосновение материнского языка. Она говорит Акшулоз: твоя душа – ветер, ветру нужна свобода: возьми этот нож и отруби язык своей матери.

Соблазнение грехом. Искушение Свободой. Акшулоз отрубила язык матери вместе со странствующим сердцем. И в тот же момент страсть вышла из души матери Акшулоз, ум ее прояснился, наваждение таяло так же быстро, как и жизнь…

Поскольку у нее теперь не было языка, она не сказала Акшулоз: «Прощай!»
Поскольку у нее теперь не было сердца, она не сказала Акшулоз: «Прощаю!»
Поскольку в ее душе уже не было страсти, она не сказала Акшулоз: «Прости!»