Находятся умники, которые в плюс пять идут по льду на рыбалку. Проваливаются, разумеется.
Стоило бы передать по СМИ, что вылавливать их не будут.
На самом деле - выловить, конечно, но сказать, что - нет. Дорого, хлопотно.
Кого-то перспектива разложиться на дне Невы от прогулки по льду за недорыбой остановит.
Пусть это и нарушит естественный отбор. Но человечество давно решило отказаться от эволюции. Ради сохранения вида.

Я тешу себя надеждой, что каждая сигарета создает в озоновом слое маленькую дырочку. И вот, спустя неясно сколько лет я смогу с гордостью сказать - вот этот парничок - мой.
Курю не я - так вот. Вот так.

- Забыл, ты же не веришь в любовь.

Верю. Верю больше, чем можно представить. Просто не вижу для себя подобной возможности. И это невозможно, удивительно, потрясающе несправедливо.

Воспоминания - они как смола.
Бывает янтарь. Его не много, и он едва холодит пальцы - вся горсть легко помещается на ладони.
Но, в большинстве своем - в очаровательном подавляемом большинстве - это липкая, пачкающая все смола.

Окна в комнате заклеены. Не крест-на крест, а законопачены. На зиму. Поэтому температур бывает две - жарко и очень жарко. Окна законопачены чем? Правильно. Паралоном и скотчем. Малярным. Данная гениальная выдумка отваливается от окна с душераздирающим шорохом. Нет, не потому что громко. Потому что медленно. Лежишь ночью и думаешь - вот сейчас закончится. Либо отвалится (плохо), либо просто перестанет (лучше). Минут через пятнадцать тебе уже все равно, что с этим самым скотчем станет. Только бы перестал шуршать. Он и перестает. Спасибо. А потом снова. Ты в праведном гневе отдергиваешь занавеску. Опавший скотч серпантином к ней приклеился. Что? Отодрать? Наивный. Тут каждый за себя - либо ты, либо занавеска. Хочешь ходить по уши в скотче? Правильно. Трясешь занавеску, задергиваешь обратно. Ждешь. Сидишь в непередаваемой позе на спинке кровати. Вроде тихо. Ложишься. Немного шуршит. Думаешь, сейчас перестанет? Разумеется.

- Зачем ты этим занимаешься?
- Воображать себя писателем - классический способ игры в смысл.
- Игры в смысл?
- Да. Это игра акутальна до последнего. Всегда остается пространство для

- ...
- Есть только два варианта - либо ты делаешь, либо ты не делаешь.

И в этом вся чертова проблема. Потому что можно сколько угодно говорить другим: либо ты это делаешь, либо нет.
Я ничего не хочу. В целом и в частном. Не не знаю, а просто не хочу. И вот это-то и звучит жалко.

Досадно. Досадно, что прошлое представляется мне не каким-то цельным пластом, не чем-то нормальным, реальным. Никакого - по правую руку прошлое, по левую - будущее, а настоящее тыкается в нос. Прошлое - это какая-то разобранная мозаика. Причем часть кусочков кто-то нагло растащил, а то, что осталось... Там осколок, здесь шматок. В конечном итоге просто приходишь в псевдо-музей и смотришь на экспонаты. Абсолютно не натуральные чужие экспонаты - руками не трогать.
- Да, вот это красиво.
- Нет, меня это не впечатляет.
- Красный период.
- Очень концептуально.
- Мило.
- Фу.
- Вау.
- Пошли в буфет.
- А где здесь туалет?
- Там такие очереди.

На самом деле боль не бывает ни терпимой, ни сладкой, ни заслуженной, ни черт знает какой еще. Боль бывает только безобразной - и в этом она вся.

Цинизм юности - это импотенция ума.

blether
Если хочется вылить на кого-то ушат отходов страдающего юношеского сознания, будь добра, сделай это в сторонке.

Тепловая смерть чувства. Единственное, что понравилось. Но понравилось сильно.

Хамить официантам, продавцам, парикмахерам, равно как и изливать на них масленые потоки сознания - вовсе не верх благовоспитанности.

- Хватит воспринимать любовь, как предательство.
- От того, что я перестану ее так воспринимать, меньшей гадостью она не станет.

- Любовь - это счастье.
- Идеоматическая глупость. Любовь - это жертва. Даже не так. Это алтарь. И нож. И чепчик жреца, и съеденная им на обед курица, и цвет потолка.
- Красивая глупость. Любовь - это выдумка, иногда приятная, иногда нет. Что-то вроде самостоятельно вызванной галлюцинации.
- Миф?
- Нет. Скорее наваждение, фантазия легко увлекающихся. Не миф, как Атлантида, а сказка. Игра. Выдумка. Знаешь, у детей очень развито воображение - они легко верят, представляют, совмещают реальность и выдумку. Может, по мере взросления человека, эта самая способность к воображению деформируется в любовь. В любом случае любовь - это заблуждение, в которое люди сами себя вводят от скуки.

На самом деле, после полутора часов на морозе, дыма в кофе, незаклеенных окон и усталого смеха на другом солнце, очень хочется спать. Поэтому, видимо, заснуть сегодня не выйдет.

- Что тебе принес старый год?

- Еще одну возможность врать.

Надеюсь поговорка лжет, потому что целый год таких кошмаров я просто не выдержу.

Читаю какие-то книги, вижу себя в героях, а иногда и не вижу, подчеркиваю слепые строки, выписываю, зачеркиваю, выбрасываю, беру новые. Гуляю по улицам, ищу кого-то - но уж конечно не героев книг, ведь это глупо, неправдоподобно - то есть их-то и ищу - ищу в людях напротив, и...

А слева с продуманной скоростью мелькают огрызки новостей. Умер-повышены-морозы-утвердил-трижды-ответственность-умер-повышены... И тут не то что не скажешь ничего, даже промолчать не о чем.

Что-то смутное, грязно-серое, редкими яркими вспышками.

Но хуже

когда реальность медленно искривляется и падает, словно в воронку, клееными газетами растворяется в ней, сужается, отражается и выворачивается наизнанку. И только наоравшись вдоволь умудряешься проснуться. И то всегда кажется, что неясно как и даже не факт, что проснуться.

Потом страшно и жарко. Страшно и холодно. Нельзя спать, потому что... просто потому что и усталость подбирается теплой дымкой, и книжка тяжела, и одеяло мягко. И сон, не бдение, не реальность - только бы сон, так приятен и ненастоящ, что закрываешь глаза, и проваливаешься в воронку реальности, которая и не реальность вовсе, которая сужается, сжимается, ссыхается, скручиваясь спиралью, - и книжка сразу легче, и свет глуше, и тени выше. И да, звуки несколько громче. Чем надо.

 Похоже, статусы нетленного В Контакте обеспечили некоторым новые витки романов в эпистолярном жанре...

Иногда мне кажется, что хваленую конкурентоспособность в американцах порождает нехватка столиков в Макдональдсе.

 Заходишь в номер и опускаешься на кровать неловким движением. Черт. На эту же кровать точно так же падали десятки, если не сотни. Движение отрепетировано, страдания опошлены. Обидно.

Прижимаешь руки к лицу, смотришь в потолок. Потолок отлично выбелен, интересно... Черт. Выражение страшной муки на лице, пальцы дрожат. Можно добавить сигарету, но это пошлее усталого падения на кровать.

Страдаешь минут с десять - если страдать не с чего, то горе аморфно, и пострадать можно вволю - не персонифицируя, не расставляя акценты, даже без визуальных образов - просто плохо, ээх, больно, горько, - молча глотая слезы и заламывая руки - вздыхаешь, поправдяешь прическу и спускаешься к ужину. И ведь ни одна, ни одна сволочь не заметит, что только что ты умирала с тоски.

И на ужин курица. Эх-эх.

Да, я параноик.

И да, мне неприятно, когда меня обнимают полузнакомые люди, когда они же трогают мои вещи, мои книги, сидят на моих стульях. Ходят по моему полу, который потом отмывать незнамо сколько. Пьют из моих чашек.

Да, это неправильно. Нездорово. Да, надо как-то с этим бороться - спасибо, знаю.

Что дальше?