Прочитал книгу Льва Николаевича Толстого «Воскресение».

Суть истории такова : молодой помещик соблазнил девушку-горничную Катюшу из поместья своих тетушек, уехал и забыл про неё. Прошло больше 10 лет и он встретил её на суде, где он был в числе присяжных, а она на скамье подсудимых. И её невиновную приговорили к каторге. И тут этот помещик Дмитрий Иванович Нехлюдов понимает, что именно он виноват в том, что она дошла до такого состояния и он решает изменить свою жизнь таким образом, чтоб облегчить её судьбу. В это время он очень хорошо узнает многие проблемы заключенных и понимает всю бессмысленность тюремной системы. В этом описании видно критичное отношение автора к формальному и обрядовому служению в церкви : "И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило в голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно все то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание, и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил молитвы в храмах, а велел молиться каждому в уединении, запретил самые храмы, сказав, что пришел разрушить их и что молиться надо не в храмах, а в духе и истине; главное же, запретил не только судить людей и держать их в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу. Никому из присутствующих не приходило в голову того, что все, что совершалось здесь, было величайшим кощунством и насмешкой над тем самым Христом, именем которого все это делалось. Никому в голову не приходило того, что золоченый крест с эмалевыми медальончиками на концах, который вынес священник и давал целовать людям, был не что иное, как изображение тон виселицы, на которой был казнен Христос именно за то, что он запретил то самое, что теперь его именем совершалось здесь. Никому в голову не приходило, что те священники, которые воображают себе, что в виде хлеба и вина они едят тело и пьют кровь Христа, действительно едят тело и пьют кровь его, но не в кусочках и в вине, а тем, что не только соблазняют тех «малых сих», с которыми Христос отожествлял себя, но и лишают их величайшего блага и подвергают жесточайшим мучениям, скрывая от людей то возвещение блага, которое он принес им. Священник с спокойной совестью делал все то, что он делал, потому что с детства был воспитан на том, что это единственная истинная вера, в которую верили все прежде жившие святые люди и теперь верят духовное и светское начальство. Он верил не в то, что из хлеба сделалось тело, что полезно для души произносить много слов или что он съел действительно кусочек бога, – в это нельзя верить, – а верил в то, что надо верить в эту веру. Главное же, утверждало его в этой вере то, что за исполнение треб этой веры он восемнадцать лет уже получал доходы, на которые содержал свою семью, сына в гимназии, дочь в духовном училище. Так же верил и дьячок и еще тверже, чем священник, потому что совсем забыл сущность догматов этой веры, а знал только, что за теплоту, за поминание, за часы, за молебен простой и за молебен с акафистом, за все есть определенная цена, которую настоящие христиане охотно платят, и потому выкрикивал свои «ломилось, помилось», и пел, и читал, что положено, с такой же спокойной уверенностью в необходимости этого, с какой люди продают дрова, муку, картофель. Начальник же тюрьмы и надзиратели, хотя никогда и не знали и не вникали в то, в чем состоят догматы этой веры и что означало все то, что совершалось в церкви, – верили, что непременно надо верить в эту веру, потому что высшее начальство и сам царь верят в нее" 

Здесь же в тюрьме Нехлюдов встречает людей, сосланных только за то, что они вместе читали Евангелие : 

" Да неужели существуют законы, по которым можно сослать человека за то, что он вместе с другими читает Евангелие? – Не только сослать в места не столь отдаленные, но в каторгу, если только будет доказано, что, читая Евангелие, они позволили себе толковать его другим не так, как велено, и потому осуждали церковное толкование. Хула на православную веру при народе и по статье сто девяносто шестой – ссылка на поселение."  

Намерение Нехлюдова ехать за Катюшей Масловой в Сибирь и жениться на ней. Это его желание и его любовь к ней воскрешают в Катюше все, что было утрачено в последние годы. Его жертвенная любовь к ней меняет её образ жизни. В ней воскресает ответная любовь к нему, и именно поэтому она отказывается выйти за него замуж... Заканчивается эта история тем, что уже в Сибири, Катюша получает помилование, которое Нехлюдов испросил у самого государя-императора. Катюша соглашается выйти замуж за другого ссыльного, который полюбил её :

"Вот этот-то человек и имел решительное влияние на Маслову тем, что полюбил ее. Маслова женским чутьем очень скоро догадалась об этом, и сознание того, что она могла возбудить любовь в таком необыкновенном человеке, подняло ее в своем собственном мнении. Нехлюдов предлагал ей брак по великодушию и по тому, что было прежде; но Симонсон любил ее такою, какою она была теперь, и любил просто за то, что любил. Кроме того, она чувствовала, что Симонсон считает ее необыкновенной, отличающейся от всех женщиной, имеющей особенные высокие нравственные свойства. Она хорошенько не знала, какие свойства он приписывает ей, но на всякий случай, чтобы не обмануть его, старалась всеми силами вызвать в себе самые лучшие свойства, какие только она могла себе представить. И это заставляло ее стараться быть такой хорошей, какой она только могла быть. " 

Это решение Масловой освобождает Нехлюдова от данного им обязательства и в этот момент в его руки попадает Евангелие, которое он начинает читать : «Говорят там разрешение всего», - подумал он и, открыв Евангелие, начал читать... С этой ночи началась для Нехлюдова совсем новая жизнь не столько потому, что он вступил в новые условия жизни, а потому, что все, что случилось с ним с этих пор, получало для него совсем иное, чем прежде, значение. Чем кончится этот новый период его жизни, покажет будущее...

В романе отражены многие взгляды самого автора. Мне стала более понятна вся глубина размышлений Льва Николаевича о реалиях того времени и о Евангелии, способном изменить человека.