«Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги». Историки и ныне спорят об истинном авторе этой знаменитой фразы: то ли Наполеон, а может, забытый итальянский кондотьер и французский маршал Тривульцио или иной армейский деятель бурного военного прошлого Европы. Бесспорен лишь смысл сентенции.

Вскоре после начала войны был создан «Фонд обороны», куда люди сдавали свои сбережения и ценности, а рабочие отчисляли ежемесячно свой одно- или двухдневный заработок

Не случайно вскоре по окончании войны министром Вооруженных сил СССР стал не кто-то из маршалов, а главный финансист Советского Союза. Тогда на посту руководителя военного ведомства самого генералиссимуса Сталина сменил генерал-полковник Николай Булганин, до мая 1945 года возглавлявший Государственный банк СССР.

В условиях Великой Отечественной войны глава советского Госбанка (Булганин возглавлял его с конца 1938 года) стал заместителем наркома обороны и входил в состав Ставки Верховного главнокомандования. Одним словом, даже лидеры сталинского СССР, стремившиеся в теории построить общество и экономику без денег, понимали, что рубль на войне – такое же оружие, как танки и бомбы.

Рубль в отступлении

Война – это всегда удар по финансовой системе. С 22 июня 1941 года наступление агрессора ударило по ней и в прямом смысле – за первые полгода войны была захвачена или уничтожена четвертая часть всех банковских отделений и филиалов страны.

Рубль тоже нес боевые потери. Только за лето 1941 года 8 советских фронтов из 16, по неполным данным, оставили при отступлении на захваченной нацистами территории 44 млн рублей, и еще 45 млн было сожжено, зарыто в землю, захвачено противником или утрачено. И это только потери наличных рублей, числившихся за войсковыми частями. Общие потери рублевой наличности, оставшейся на оккупированной территории, были куда больше.

В 1941 году финансовый отдел Народного комиссариата обороны каждые две недели составлял ведомость о потерях наличных денег в частях действующей армии. Архивы сохранили эти документы, передающие ужас тех дней. Сводка от 1 сентября 1941 года, в частности, сообщает о потере 146 тыс. рублей в 605‑м артиллерийском полку 162‑й стрелковой дивизии – начфин полка оставил ящик с деньгами во время отступления при переправе через реку, за что военный трибунал приговорил его к 10 годам заключения. Тот же документ сообщает о потере 600 тыс. наличных рублей в 127‑й стрелковой дивизии – машина с деньгами была расстреляна немецкими танками, сопровождавшие их военные финансисты погибли.

Николай Булганин, глава Госбанка СССР, во время войны стал заместителем наркома обороны, а в 1947 году возглавил Министерство вооруженных сил СССР

С 7 октября 1941 года специальным приказом потеря наличных денег в войсках была приравнена к потере боевого оружия. Так рубль официально стал вровень с винтовками и пушками. А спасение наличности и банковской документации стало делом не менее важным, чем эвакуация в тыл промышленных производств.

Трагический июнь 1941 года вспоминает Григорий Боркин, тогда 10‑летний сын главного бухгалтера Бобруйского городского отделения Госбанка, которого начало войны застало в пионерском лагере далеко от города: «По тогдашним правилам главный бухгалтер, главный кассир и управляющий Госбанком должны были жить на территории банка. Когда я пришел домой, отец расплакался от радости. Он не мог оторваться от работы, чтобы съездить за мной, – банк готовился к эвакуации. Военные патрули останавливали в городе первые попавшиеся грузовые машины и отправляли эти машины в Госбанк. К 26 июня кроме банковской «эмки» в нашем распоряжении оказалось еще 5 грузовых автомобилей. В эти машины все служащие и технические работники Госбанка во главе с управляющим и главным бухгалтером грузили банковские активы. Мы с братом тоже помогали чем могли. Бумажные деньги нам не доверяли, мы таскали бумажные мешочки с мелочью, кстати, довольно тяжелые.

Мешков не хватало, поэтому деньги, облигации и прочие ценные бумаги стали складывать в противоипритные костюмы (специальные шелковые, проклеенные олифой костюмы на случай химического нападения), которых почему-то оказалось много. Туда заталкивали деньги, ценные бумаги, и эти мешки, напоминающие по очертаниям человеческие тела, грузили в машины.

В дороге произошел трагический случай. Один из милиционеров, охранявших банк, умолял управляющего отпустить его домой, чтобы забрать внучку, посадить ее в машину, на которой мы будем уезжать. Управляющий был человек весьма жесткий, и он категорически запретил ему покидать территорию банка. А у этого милиционера никого, кроме внучки, не было, а у нее – никого, кроме него, и когда 28 июня мы попали под Смоленском под бомбежку, он застрелился. Мы сидели в кузове грузовика рядышком, и, когда он начал заваливаться, я инстинктивно попытался его удержать, схватив за рубашку. После этого я сутки ехал рядом с трупом. Я почему-то запомнил сумму, которую мы эвакуировали, – 36 миллионов рублей. Это были не только деньги и облигации, но и валюта. Полных пять грузовиков…»

Почти месяц этот караван с деньгами под бомбежками уходил из окружений. Спасенные из Бобруйска деньги сдали в отделение Госбанка только в Калуге. «Надо сказать, что эпопея сдачи денег в Калуге так просто не закончилась, – вспоминал спустя полвека Боркин. – Из центра много раз посылали письма с требованиями немедленно отчитаться, почему итоговая сумма не совпадает на 24 рубля 17 копеек… Из-за этого управляющего Бобруйским отделением и моего отца вызвали в Москву для отчета».

Рубль в окопах

Только за первую неделю войны на фронт было мобилизовано 5 млн граждан СССР, а численность армии превысила 10 млн человек. Всех их было необходимо снабжать не только патронами и снарядами, но и деньгами. За первый месяц войны специалисты из Генштаба и Госбанка разработали систему финансовых расчетов в действующей армии.

К августу на фронте появилась сеть «полевых отделений» и «полевых касс» Госбанка СССР. К концу 1941 года таких военных банков было уже 598. Например, все финансовые расчеты по обороне столицы проводило специальное «Отделение Госбанка Московской зоны обороны».

«Полевые отделения», работавшие при воюющих армиях, перемещались вместе с линией фронта. По архивной статистике, только один из таких военных банков с 1941‑го по 1943 год 39 раз менял место расположения, пройдя по военным дорогам 3,5 тыс. километров.

Зачастую вместе с войсками в окружении оказывались и полевые банки. Так, «полевая касса Госбанка № 187» в декабре 1942 года попала в окружение вместе с частями Калининского фронта. В штыковую атаку на прорыв начальник полевой кассы и ее главный бухгалтер – старший лейтенант Иванов и лейтенант Литасов – шли с мешками денег за спиной. Наличность и финансовую документацию удалось вынести из окружения, за что «банкиры» в лейтенантских погонах были награждены медалями «За боевые заслуги».

Напомним, что в годы войны за успехи в боях солдаты получали не только ордена и медали, но и премии, выдача которых была регламентирована целой системой приказов. 

В документах военных лет такие выплаты именовались «премиями по результатам боевой работы».

С 1941 года за каждый вылет на бомбардировку Берлина всем членам экипажа самолета платили премию по 2000 рублей. Летчик-истребитель за сбитый вражеский самолет получал 1000 рублей премии. Все годы войны за потопленный вражеский эсминец или подлодку летчику полагалась премия в 10 тыс. рублей. Но самыми высокооплачиваемыми были летчики-испытатели – в случаях особо опасных испытаний новой или трофейной техники им выплачивались премии в 100 тыс. рублей.

Боец воздушно-десантных частей за каждый прыжок с парашютом в боевых условиях получал премию в размере месячного оклада по званию. Тем же, кого в 1944 году для помощи местным партизанам сбрасывали на парашютах в Югославию, перед таким десантированием на почти неизбежную смерть давали месяц отпуска и авансом 25 тыс. рублей премии. Такая же сумма полагалась командиру подводной лодки за потопление вражеского линкора, а рядовым матросам подлодки после такого успеха полагалось по 500 рублей.

Накануне Курской битвы вышел отдельный приказ Наркомата обороны № 0387 «О поощрении бойцов и командиров за боевую работу по уничтожению танков противника» с подробными расценками разнообразных премий, от 200 до 1500 рублей, полагавшихся бойцам разных родов войск за подбитую вражескую технику.

Еще меньше известно, что в годы войны деньги выплачивались ополченцам и даже партизанам. В 1941 году за добровольцами, вступившими в народное ополчение, сохранялся их прежний средний заработок, который выплачивался по месту работы семьям. Помимо этого, ополченцам ежемесячно полагались «полевые деньги»: рядовым – 20 рублей, командному составу – от 30 до 75 рублей.

В августе 1942 года Народный комиссариат финансов, Народный комиссариат обороны и Центральный штаб партизанского движения разработали подробную инструкцию о выплатах бойцам за линией фронта. Командирам и комиссарам партизанских отрядов полагалось ежемесячное пособие не менее 750 рублей, командирам партизанских рот – 500 рублей. Рядовому партизану полагалось 300 рублей, а вступившим в партизаны подросткам, которые до войны не работали, а только учились, – 100 рублей. Партизанские «зарплаты» были даже больше, чем в действующей армии, где рядовой боец получал 30 рублей в месяц, сержант – 100, офицерский состав – от 300 рублей и выше.

Интересно, что на оккупированной территории немцы сохранили советский рубль в качестве платежного средства, лишь приравняв 10 рублей к 1 марке, тем самым занизив существовавший до войны курс в 5 раз. На захваченной территории СССР гитлеровские вла-сти организовали 30 банков, так называемых кредитных касс, занимавшихся финансовым обеспечением оккупации.

Рубль в тылу

Только за первый год войны в массовой эвакуации от наступающего врага были задействованы 1,5 млн железнодорожных вагонов, которые вывезли на Восток 1523 промышленных предприятия и почти 17 млн человек. Среди эвакуированных были и почти 800 отделений и контор Госбанка СССР, сотрудникам которых пришлось не только спасать ценности, но и восстанавливать всю систему финансовых расчетов эвакуированных предприятий.

В условиях потери связи, перемещения на тысячи километров и утраты документов это было нетривиальной задачей. К февралю 1942 года Госбанк СССР, разослав по всей стране «специальных уполномоченных Госбанка» с особыми правами, сумел восстановить систему безналичных расчетов, успешно работавшую до конца войны.

Только за первый год войны на Восток было вывезено 1523 промышленных предприятия

Когда началось освобождение оккупированных территорий, работники отделений Госбанка из тыловых районов массово направлялись в разоренные города Украины и Белоруссии – возрождение мирной жизни было невозможно без восстановления системы денежных расчетов. К 1 января 1945 года число местных учреждений Госбанка даже превысило довоенный уровень.

Война навсегда изменила и пол основного банковского сотрудника. Если до 1941 года свыше половины всех бухгалтеров, банковских и финансовых работников СССР составляли мужчины, то к 1945 году они составляли уже лишь пятую часть. С тех пор бухгалтерия и касса стали фактически женским царством.

Война с инфляцией

К 1945 году через военную службу прошло почти 35 млн человек. И со всеми уходящими на фронт полагалось рассчитаться по зарплате, кроме того, им причитались пусть небольшие, но постоянные выплаты как военнослужащим и немалые (по довоенным ценам) ежемесячные пособия их семьям.

Одно лишь это могло вызвать всплеск инфляции и кризис финансовой системы. Советские «банкиры» победили эту опасность при помощи целой системы продуманных мер. Например, с 23 июня 1941 года по 1 января 1944 года в СССР выдача наличных денег с частных банковских вкладов ограничивалась 200 рублями в месяц. При этом на вклады, открытые уже после начала войны, такое ограничение не распространялось.

Отдельные примеры показывают фантастическую цену войны в рублях. Так, например, стоимость только собранных и возвращенных промышленности стреляных орудийных гильз за один только 1943 год составила по ценам того времени 738 млн рублей (или свыше 300 млрд в ценах 2015 года).

Сразу после 1945 года советские экономисты и статистики подсчитали прямой ущерб, нанесенный разрушениями в ходе боев и действиями оккупантов, – 679 млрд советских рублей, или 128 млрд американских долларов в довоенных ценах. Если очень упрощенно пересчитать эту сумму на начало 2015 года, то получится цифра 4,5 трлн долларов.

Но это только прямой ущерб от военных разрушений. Вместе с военными расходами (включая расходы на армию, производство оружия и снаряжения, эвакуацию промышленности и т. п.) эта цифра вырастет в 3 раза – до почти 2 трлн советских довоенных рублей, или до 357 млрд довоенных долларов. В современных долларах это уже будет порядка 13 трлн.

http://politvzor.ru