Братчанка Веселина Черданцева уже почти полгода воюет в ополчении на юго-востоке Украины. Она снайпер, командир диверсионно-разведывательной группы (ДРГ), целиком состоящей из мужчин с украинским гражданством. До июня 2014 года работала в Санкт-Петербурге в школе по обучению обращению с боевыми ножами. А потом увидела новость орасстреле украинской армией автобуса с детьми и поехала добровольцем в Донбасс.

За эти полгода она получила три осколочных ранения и вернулась в строй. Американские журналисты сняли про нее и ее группу фильм, который, как надеется Черданцева, «должен прорвать информационную блокаду» в США. Корреспондент «Русской планеты» связалась с Веселиной после Дня народного единства, который та впервые за много лет встретила не на Русском марше.

– Скажите, какие настроения в зоне боевых действий?

– По моим ощущениям, сторонники украинской власти настроены настолько непримиримо, что в случае их победы ни о каком мире с Россией речи быть не может. Их ненависть кажется прямо животной. Я, к сожалению, в этой войне потеряла несколько украинских друзей — имею в виду тех, кто встал на сторону бандеровцев. Не все, конечно, эту сторону приняли: большинство встало на защиту мирного населения от агрессии нового «правительства». Но, признаюсь, меня поразила непримиримость и нетерпимость, которую недавние друзья, выбрав противоположную сторону, стали проявлять по отношению ко мне. Буквально желают страшной и мучительной смерти, «словить пулю» и так далее.

В наших рядах по отношению к той стороне я такой ненависти не замечаю. Да, мы можем в шутку что-нибудь такое сказать: «”Укроп” нынче не уродился — ГРАДом побило». Настоящее чувство ненависти ополченцы испытывают разве что к конкретным лидерам, приведшим страну к войне: Ярошу, Яценюку — вот к ним бы добровольцы с удовольствием наведались лично с самыми плохими намерениями.

Я оговорюсь: в моей группе служат не русские добровольцы, а местные украинские ополченцы. Поэтому, когда я приехала этим летом в Новороссию, у меня не осталось никаких сомнений, что я — на правильной стороне. Со мной вместе воюют бывшие мирные жители, которых вынудили отправиться на войну, чтобы защитить свои семьи.

– Какими источниками Вы пользовались, когда следили за ситуацией из России? Как решили, кому можно доверять?

– В основном искала информацию в соцсетях, читала различные группы во «Вконтакте». У меня много друзей и знакомых из самых разных городов Украины: Донецка, Краматорска, Мариуполя. В основном ориентировалась на сообщения лично знакомых мне людей. Так и составила для себя общую картину.

– Веселина, есть стереотип, что в военных действиях на Украине участвуют люди, которым особенно нечего было терять. Те, кто не устроился в мирной жизни. Кто ваши сослуживцы?

– В основном парни — бывшие шахтеры. Представители наиболее мирной профессии, которых, как известно, очень трудно раскачать на какие-то агрессивные действия. Но у каждого из них есть семья, ради которой он и взял в руки оружие. Сейчас я бы не назвала этих ребят мирными. Они уже стали профессионалами, мы с ними как следует потрудились над военной подготовкой, тренировки и сейчас идут постоянно. Некоторые из них так втянулись, что хотят и дальше связать свою жизнь с военным делом.

– Где вы сейчас находитесь и какие задачи стоят перед вашей группой?

– По понятным причинам точное месторасположение я назвать не могу. Скажем так, нахожусь на юго-востоке Украины. Одна из основных задач — удерживать открытым «коридор» между Горловкой и Макеевкой.

– Кто вас ждет дома?

– В России остались родители. Они, конечно, как любые родители, волнуются, но сильно вида не подают. Они во всем меня поддерживают. Отец у меня сам военный, в отставке, ветеран Афгана. Мою позицию в этой войне полностью разделяет.