«Мною всю жизнь движет зависть. Я завидовал красивым - и стал обаятельным, я завидовал умным - и стал неожиданным. Завидовал талантливым - и стал гениальным». (Сергей Параджанов)



В районе Ватных (Манташевских) рядов, в Сололаки, что в Старом Тбилиси, находится памятник Сергею Параджанову, установленный в честь 80-летия маэстро, в 2004 году. Автор памятника Важа Микаберидзе, на сегодняшний день, живущий в Италии. Данный памятник создан по легендарной фотографии Юрия Мечитова.




Та самая фотография Юрия Мечитова

Кто такой Сергей Параджанов?! Если вкратце, то он - советский кинорежиссёр и сценарист. Народный артист Украинской ССР (1990) и народный артист Армянской ССР (1990).

Сергей Параджанов родился 9 января 1924 года в Тифлисе (Тбилиси) в семье антиквара. Эта профессия была потомственной в роду, и его глава — Иосиф Параджанов надеялся, что его дети придут по стопам своих предков. Сам он был одним из богатых людей дореволюционного Тифлиса и помимо антикварного магазина владел еще несколькими заведениями, в том числе и публичным домом под названием «Семейный уголок». В доходном бизнесе мужа участвовала и его супруга Сиран, которая лично отбирала девиц для борделя. Девушек туда привозили из Франции.

Когда грянула революция, Иосиф лишился почти всего своего богатства, однако антикварный бизнес не бросил. Скупка и продажа ценных вещей оставались главным делом в его жизни. Однако времена были уже иные, и власти совершенно иначе смотрели на занятие Параджанова-старшего. В конце 1920-х годов его арестовали в первый раз, а затем «ходки» на зону стали для него чуть ли не ритуалом. 

В 1942 году Сергей Параджанов окончив среднюю школу, стал студентом Тбилисского института инженеров железнодорожного транспорта. Однако прошел всего лишь год, и Параджанов понял, что поступил опрометчиво. Любовь к искусству взяла свое, он бросил железнодорожный институт и поступил сразу в два творческих вуза: на вокальный факультет Тбилисской консерватории и в хореографическое училище при оперном театре. 

В 1945 году он перевелся в Московскую консерваторию в класс профессора Нины Дорлиак. Параллельно с учебой в консерватории Параджанов в 1946 году сдал вступительные экзамены на режиссерский факультет ВГИКа. Сначала он учился в мастерской Игоря Савченко, а после его смерти - у Александра Довженко. Это был талантливый курс, на котором учились многие в будущем известные режиссеры советского кино А.Алов, В.Наумов, Ю.Озеров, М.Хуциев, Ф.Миронер, Г.Габай, Н.Фигуровский, Л.Файзиев и Г.Мелик-Аваков. Ученики этого курса принимали активное участие в съемках фильмов своего учителя И. Савченко «Третий удар» в 1948 году и «Тарас Шевченко» в 1951 году.

Параджанов окончил ВГИК в 1951 году. Его дипломной работой была короткометражная лента «Андриеш» (так звали пастушка из молдавской сказки). Спустя четыре года Параджанов вместе с режиссером Яковом Базеляном снял на киностудии имени Александра Довженко полнометражный вариант того же сюжета с тем же названием.

Обращение Параджанова к теме молдавского фольклора было не случайным, это перекликалось с его личной судьбой. Дело в том, что во время учебы во ВГИКе Сергей влюбился в Нигяр, девушку-татарку, которая была родом из Молдавии. Их знакомство произошло случайно. Зайдя в ЦУМ, Сергей в парфюмерном отделе вдруг увидел девушку, которая произвела на него сильное впечатление. Чуть ли не в тот же день Сергей пригласил ее на свидание. Их роман длился несколько месяцев и закончился браком. Однако их счастье длилось недолго. Нигяр происходила из патриархальной семьи, в которой царили весьма суровые нравы. Когда в Москву приехали братья девушки и узнали, что она без ведома родственников вышла замуж, они потребовали у Параджанова крупный выкуп. У студента Параджанова таких денег не было. Финал этой истории был трагичен: родственники потребовали от девушки, чтобы она бросила нищего мужа и вернулась с ними на родину. Но та отказалась. И тогда родственники поступили с ней согласно своим патриархальным нравам — сбросили ее под электричку.

Обращение Параджанова к молдавской теме было данью памяти любимой девушке, которую Параджанов не забыл до конца своих дней. Хотя внешне его личная жизнь после этой трагедии складывалась вполне благополучно. В середине 1950-х годов, будучи в Киеве, он женился на украинке, два года прожившей в Канаде, - Светлане Щербатюк. Элегантная, красивая, она вполне могла быть фотомоделью. У них родился сын, которого назвали Суреном. Белокурый, как и его мать, мальчик внешне мало что взял от своего отца, который его обожал. Но жить в семье с Параджановым было сложно. Он был человеком непредсказуемым, странным, и многие его причуды воспринимались людьми как безумие. Соседи Параджанова по Тбилиси, когда он чудил, обычно говорили: «Сумасшедший на свободе». 

Светлана Щербатюк так и не сумела приспособиться к причудам своего мужа и в 1961 году, взяв с собой сына, покинула его дом. Но Параджанов навсегда сохранил в своем сердце любовь к этой женщине. Рассказывают, что когда он впервые увидел в Киеве известную актрису Вию Артмане, то грохнулся перед ней на колени, произнося восторженные слова восхищения. Внешне Артмане была очень похожа на его бывшую жену Светлану Щербатюк. И эта женщина оставила след в творчестве Параджанова: она снималась в автобиографической ленте «Исповедь» в образе молодой супруги, а один из эпизодов сценария был посвящен ее золотому локону.

На момент своего развода Параджанов успел снять в Киеве фильмы «Первый парень» в 1959 году и «Украинская рапсодия» в 1961 году. Третий фильм Параджанова вышел на широкий экран в 1962 году. Он назывался «Цветок на камне». Его действие разворачивалось в строящемся шахтерском городке. В нем на стройке с энтузиазмом работали комсомольцы, в жизнь которых врывались пришлые люди - члены религиозной секты, которые заманивали к себе девушку Христину. Однако шахтерам - Арсену, влюбленному в Христину, и Люде, в которую влюблен бригадир молодежной шахты, - удавалось вырвать девушку из рук сектантов. «Цветок на камне» вызвал серьезные нарекания со стороны руководителей украинского кинематографа, и его прокат был ограниченным - отпечатали всего лишь 158 копий фильма. При этом картину посмотрели 5 миллионов зрителей. Таким образом, за десять лет своего пребывания в кинематографе Параджанов снял четыре фильма, которые не принесли ему ни славы, ни почета. Ни один серьезный специалист в области кино не мог предположить, что режиссер, снимавший эти ленты, может достичь чего-то большего. И вдруг произошло чудо - в 1966 году Параджанов снял на киностудии имени Александра Довженко картину «Тени забытых предков». Фильм, ставший одним из самых ярких событий советского кино первой половины 1960-х годов.


Фильм Параджанова был удостоен приза на Всесоюзном кинофестивале в Киеве в 1966 году. И все же на Западе (там фильм демонстрировался под названием «Огненные кони») интерес к нему был гораздо большим, чем на родине. В 1965 году он был удостоен премии Британской академии, призов на фестивалях в Риме и Мар-дель-Плате. Всего за два года проката за рубежом фильм собрал на различных международных фестивалях 28 призов, наград и дипломов, став одной из самых известных советских картин. 

В 1966 году Параджанов приступил к новой работе — по собственному сценарию он снял фильм «Киевские фрески», посвященный событиям Великой Отечественной войны. Стоит отметить, что руководители украинского отделения Госкино отнеслись к желанию Параджанова снять фильм о войне с большой настороженностью. Они прекрасно понимали, что художник времен «Первого парня» и «Украинской рапсодии» в Параджанове навсегда умер, и на свет родилось нечто новое и совершенно для них непонятное. И такой Параджанов им уже был не нужен. В итоге после первых проб «Киевских фресок» чиновники обвинили режиссера в химерном и мистически-субъективном отношении к событиям Великой Отечественной войны и дальнейшие съемки запретили. Именно тогда Параджанов окончательно осознал, что в Киеве ему работать больше не дадут. И он переехал в Ереван, где на студии «Армен-фильм» ему пообещали создать все условия для работы. Там он снял документальный фильм «Акоп Овнатанян», а в 1968 году приступил к съемкам художественного фильма «Цвет граната». 

Фильм Параджанова был весьма скептически воспринят руководителями Госкино. Они не поняли новаторских идей режиссера, однако вслух в этом не признались. Они скрыли свое непонимание под расхожей формулировкой «народу такое кино не нужно» и фильм почти четыре года лежал на полке. И только в 1973 году его выпустили в прокат, однако Параджанов к этому уже не имел никакого отношения. Он отказался монтировать картину, и за него это сделал режиссер Сергей Юткевич. Таким образом, на сегодняшний день существуют две версии фильма: авторский, который почти никто не видел и находится в запасниках «Арменфильма», и фильм Юткевича, который вышел в прокат. 

В 1965—1968 годах Параджанов вместе с другими известными деятелями украинской науки и культуры, протестуя против массовых политических арестов в Украинской ССР, обращался в высшие партийные и государственные органы с требованием разъяснить причины преследований украинских интеллектуалов и выступал за проведение открытых судебных процессов, которое должно было бы обеспечить справедливость рассмотрения дел. В 1968 году его подпись под Письмом 139 интеллектуалов против незаконных политических процессов стояла первой. Неоднократно высказывался за соблюдение свободы слова в печати. Став объектом преследований, пытаясь избежать ареста, был вынужден выехать в Армянскую ССР.

17 декабря 1973 года кинорежиссёр был арестован в Киеве, куда приехал к заболевшему сыну, по обвинению в мужеложстве с применением насилия (статья 122 Уголовного Кодекса Украинской ССР, части 1, 2). Согласно материалам дела, сам Параджанов не скрывал своей ориентации от окружающих. Однако среди близко знавших Параджанова людей мнения расходятся. Одни считают, что гомосексуальность имела место, другие отрицают это. В качестве веского аргумента второй версии (гетеросексуальной ориентации Параджанова) высказывается мнение, что Параджанов по своей психологической сути был «провокатором», любителем эпатажа.

В итоге Параджанов был приговорён к пяти годам заключения. Содержался в Лукьяновской тюрьме и колонии в Алчевске.

По словам очевидцев, первое время в неволе Параджанов был раздавлен, сломлен и унижен. Над ним издевались все - и начальство колонии, и некоторые из заключенных. Вдобавок ко всему у Параджанова было плохое здоровье - у него болело сердце, мучил диабет. В колонии ему сделали операцию на легком. Но, даже пребывая в этих нечеловеческих условиях, Параджанов оставался верен себе. Невзирая на насмешки других заключенных, он собирал на тюремном дворе выброшенные кем-то цветы, делал из них гербарии и отсылал в письмах друзьям. Однажды он подобрал крышку от кефира и гвоздем выдавил на ней портретик Пушкина. Зэки, обнаружив у него этот «медальон», похабно пошутили на этот счет, но не отобрали. Спустя десятилетие этот «медальон» попал к режиссеру Федерико Феллини, и он отлил из него серебряную медаль. С тех пор награждают лучший фильм на фестивале в Римини этой «медалью».

Благодаря международной кампании протеста (обращения подписали Франсуа Трюффо, Жан-Люк Годар, Федерико Феллини, Лукино Висконти, Роберто Росселлини, Микеланджело Антониони, Андрей Тарковский, Михаил Вартанов и Луи Арагон, который лично обратился к Брежневу) Сергей Параджанов был освобождён 30 декабря 1977 года. Ввиду запрета жить на Украине Параджанов поселился в Тбилиси. За гражданскую позицию и за преследования, которым он за неё подвергался, Параджанова называли «армянином, родившимся в Грузии и сидевшим в русской тюрьме за украинский национализм».

Выйдя на волю, Параджанов долгое время сидел без работы. В кинематограф его не звали, хотя за годы своего бездействия он написал несколько сценариев (всего с 1968-го по 1982-й годы - 17). Однако ни один из них так и не был востребован. 

Зная характер Параджанова, его друзья понимали, что рано или поздно что-то обязательно должно произойти. Либо ему, наконец, дадут работу, либо он сотворит что-то из ряда вон выходящее. Подтвердилось последнее.

В октябре 1981 года Параджанов оказался в Москве у своих знакомых. Несмотря на то, что те обставили приезд Параджанова всеми необходимыми мерами предосторожности, старались держать его в секрете, это не помогло. Вскоре о том, что Параджанов гостит в столице, стало известно многим, в том числе главному режиссеру Театра на Таганке Юрию Любимову. И он пригласил Параджанова к себе в театр, на генеральный прогон спектакля «Владимир Высоцкий». Так как с покойным поэтом и артистом Параджанова при его жизни связывали дружеские отношения, отказаться от этого приглашения он посчитал неэтичным.

На этом прогоне присутствовали многие деятели литературы и искусства, а также представители Министерства культуры и органов КГБ. Когда спектакль закончился, началось его бурное обсуждение, в которое свою лепту внес и Параджанов. Выйдя на сцену, он весьма толково разобрал все сильные и слабые стороны постановки, дал режиссеру несколько дельных советов. Однако в конце выступления не сдержался. «Юрий Петрович, - обратился он к Любимову, - вы сильно не расстраивайтесь. Если вас за этот спектакль выгонят с работы, то вы не пропадете. К примеру, я уже несколько лет сижу без работы и - ничего. Живу, как видите. Правда, мне помогает сам папа римский, который посылает мне алмазы, а я их продаю...». После этих слов в зале возникло оживление, которое вдохновило Параджанова на еще более смелые заявления. Он разошелся не на шутку и принялся костерить, на чем свет стоит советскую власть, называя ее фашистской. Мол, лучшие люди отечества гниют в тюрьмах и лагерях, а «пыжиковые шапки с Лубянки» никак не могут успокоиться - даже сюда, в театр, заявились. Естественно, что после такого выступления пребывание Параджанова на свободе вновь оказалось под вопросом. Москва потребовала от Тбилиси «разобраться» с Параджановым. Грузинские власти отреагировали на это весьма оперативно. На режиссера вновь завели уголовное дело - теперь его обвиняли в даче взятки. Причем повод к этому обвинению он вновь дал сам.

Самое удивительное, что спустя каких-нибудь два года Параджанову разрешили вернуться в кинематограф. И произошло это в Грузии. Стоит отметить, что незадолго до этого Параджанов обратился к первому секретарю ЦК КП Армении Демирчяну с просьбой разрешить ему снять в Армении народный эпос «Давид Сасунский», но тот ему в просьбе отказал. Вот тогда руку помощи режиссеру протянули со студии «Грузия-фильм». В итоге вместе с известным актером Додо Абашидзе Параджанов снял свой третий шедевр - фильм «Легенда о Сурамской крепости». В основу фильма была положена старинная грузинская легенда о том, как некий юноша по имени Зураб дал согласие замуровать себя в стену Сурамской крепости, чтобы она смогла выстоять против натиска врага.

За пределами отечества фильм имел гораздо больший успех, он был удостоен призов на фестивалях в Трое, Ситсехе, Безансоне и Сан-Пауло.

Благодаря фантастическому успеху фильма за рубежом Параджанову впервые удалось побывать за границей. В феврале 1988 года он отправился в Голландию, в Роттердам, где чествовали двадцать лучших режиссеров мира, «надежду XXI века». 

В последние несколько лет своей жизни Параджанов продолжал активно работать в кино. В 1986 году он снял документальный фильм «Арабески на тему Пиросмани», а два года спустя - художественный фильм «Ашик-Кериб», в основу которого была положена одноименная поэма Михаила Лермонтова. Последняя работа режиссера была показана в 1988 году на фестивале в Венеции. Газета «Монд» по этому поводу писала: «Лучшей витрины перестройки в советском кинематографе, чем фильмы «Ашик-Кериб» Сергея Параджанова и «Маленькая Вера» Василия Пичула, на фестивале в Венеции трудно было желать».

В 1989 году Параджанов приступил к работе над очередным фильмом - «Исповедь», который должен был стать автобиографическим. Однако снять его Параджанов так и не успел. В мае в Тбилиси умерла сестра Параджанова Анна, а спустя несколько месяцев после смерти сестры у самого Параджанова врачи обнаружили рак легкого. В октябре его привезли в Москву и положили в Пироговку. Ему сделали операцию, удалили легкое, но его состояние не улучшилось. Тогда друзья посоветовали лечь в клинику в Париже, в которой за три года до этого лечился коллега Параджанова - Андрей Тарковский. Однако дни Параджанова были сочтены. 

17 июля 1990 года он вернулся на родину - правда, не в Тбилиси, а в Ереван, и спустя три дня скончался. 25 июля Параджанов был погребен в Пантеоне гениев армянского духа, рядом с Арамом Хачатуряном, Вильямом Сарояном и другими деятелями искусства, литературы и науки республики.





P.S. Ниже – предлагаю вашему вниманию отрывок произведения Юрия Воловича «Город у Мтацминды»

«… Именно в таком районе старой Мтацминды в переплетении кривых, удивительно уютных и тихих улочек с беспорядочно выстроенными особнячками, в небольшом переулке имени Котэ Месхи я и родился. Наш переулок, несмотря на то, что в нем всего лишь 13 домов, знают далеко за пределами Тбилиси и даже Грузии. Да, здесь жило немало удивительных, неординарных личностей. Вот дом художника фильма «Покаяние» Георгия Микеладзе, а напротив обитала знаменитая тбилисская проститутка; чуть повыше в гору прoживaл Ило Девдариани, вор в законе, известный больше по кличке «Лимон», это о нем в романе «Белые флаги» написал Нодар Думбадзе. И выше всех, в самом конце переулка, возвышался трехэтажный дом, в одной из квартир которого царствовал великий Сергей Параджанов. Впрочем, для меня он не был кем-то внеземным, просто приятель, сосед, в дом к которому можно было войти в любое время и без стука.

Необыкновенно открытый, Сергей принимал гостей в небольшой комнате, которая одновременно была и спальней, и гостинной, и выставочным залом, поскольку все стены сверху донизу были увешаны старинными иконами и картинами русских мастеров. Большой овальный стол, покрытый черной бархатной скатертью, обычно к приходу гостей сервировался то разбросанными букетиками фиалок, то сочными с налитыми красными зернами гранатами... За этим столом побывало немало славных, талантливых людей. Пожалуй, все известные в те годы артисты, музыканты, художники, поэты, кого судьба или гастроли забрасывали в наш город, нанесли свой визит Мастеру. Масштабы приемов были разными, но, как правило, во всех этих встречах принимали участие и мы, его соседи и друзья.

Об одной из таких встреч, может быть, наиболее ярких, мне и хотелось бы рассказать. Когда в Тбилиси приехал театр на Таганке, Сережа попросил соседей принять участие в создании необычного спектакля. И вот маленький, круто взлетающий в гору, переулок был превращен в сцену с натуральными декорациями. Со всех балконов свисали ковры, а цветы, рассыпанные по всей улице, вели прямо к дому Параджанова. Дворик, посередине которого был маленький бассейн с фонтаном, выглядел волшебным сквозь ворота, на решетке которых висел портрет Сергея, точно напоминание о годах, проведенных им в тюрьме. Здесь же стояли столы, уставленные явствами. А при входе — два огромных пузатых самовара, один — с водкой, другой — с коньяком.

И вот в самом конце переулка останавливается кортеж машин с артистами театра. Из них выходят Любимов, Демидова, Славина, Золотухин, Хмельницкий, Ронинсон — вся труппа, — и вот так вот, с открытыми от удивления ртами, пораженные и онемевшие, они идут в гору к дому Параджанова. Подойдя к воротам, каждый должен был выпить рюмочку из выбранного самовара и взять что-то из фруктов, которые держала на огромном подносе очаровательная девушка. А сам Мастер стоял на балконе третьего этажа и блаженно улыбался. Веселье в переулке продолжалось весь день и ночь с перерывом на спектакль. Бэлла Ахмадулина посвятила этому необычному уличному празднику стихотворение, а Зина Славина на площадке второго этажа станцевала потрясающий испанский танец, изображая Кармен, страстно влюбленную в Параджанова.

К сожалению, в этот день с нами не было Владимира Высоцкого. В Тбилиси он прилетел на следующий день и прямо из аэропорта приехал к Сереже. Он был одет в джинсовый костюм и рубашку с широко распахнутым воротом. В проеме виднелся висящий на толстой серебрянной цепи николаевский рубль. Сережа обнял Высоцкого и тут же, увидев медальон, развел руками: «Володя, миленький, что это у тебя? Хотя, знаешь, подожди минутку. Снимай рубль, у меня для тебя есть что-то посерьезней». Он подошел к старому буфету и извлек из ящика замечательную ручной работы и, вне всякого сомнения, очень дорогую звезду. Оказалось, этот малахитовый с бриллиантами орден был высшей наградой Турции. Параджанов снял рубль с груди Высоцкого и повесил сверкающую звезду: «Уж и не помню, откуда это у меня, но я думаю, что звезда заняла свое достойное место».

Хотя Высоцкий в этот периoд совершенно не пил, он провел за столом целый день, рассказывая о своей последней роли в кино — капитане Жеглове. К сожалению, она действительно оказалась последней для него...

Я думаю, тбилисцы никогда не забудут завершающий день гастролей Таганки. В этот вечер они показывали «Мастера и Маргариту», и когда перед началом спектакля зрители увидели входящих в зал двух великих режиссеров, С. Параджанова и Ю. Любимова, все зрители поднялись, стоя приветствуя своих кумиров. А после спектакля Сергей Иосифович Параджанов вышел на сцену и в знак признательности любимым артистам преподнес свой коллаж, который он сотворил буквально за ночь до того.

Этот коллаж и сейчас висит в фойе театра, как бы напоминая о тех временах, об ушедших актерах и о замечательном, неповторимом человеке и творце Сергее Парaджанове…».