Выходные дни предстоят жаркие: на воскресенье назначены митинги в поддержку решения о раскрытия границы ДНР и ЛНР с Россией. Надо сказать, что для Донбасса, по которому безжалостно прошёлся 1991 год, эта проблема – одна из самых острых: Украина-Антироссия сделала всё, чтобы разделённый по живому народ не мог общаться друг с другом.

В Советском Союзе было немало территорий, более интегрированных в жизнь соседней республики, чем своей собственной. В качестве очень яркого примера приведу западную часть Тарасовского района Ростовской области: в советские годы добраться в Луганск (тогда ещё – Ворошиловград) было намного проще, чем даже в райцентр. Даже за экстренной медицинской помощью его жители обращались в Станично-Луганское: это было ближе и надёжнее, чем везти заболевшего в станицу Митякинскую или тем более – Тарасовский. Дело в том, что с автодорогами в этом районе Придонцовья – настоящая беда: с востока асфальт уложен только до Митякинской, дальше на запад идёт грунтовка, проходимая не для всех машин и не при всякой погоде.

Зато в сторону Луганска вела железнодорожная линия Миллерово–Дебальцево, по которой шесть раз в сутки ходил самый длинный в мире состав пригородного поезда, насчитывавший семнадцать вагонов, ведомых тяжёлым магистральным тепловозом. Кроме него по участку каждые сутки проходило ещё по две пары местных и дальних пассажирских поездов, а также четыре пары товарных составов, что являлось серьёзным показателем для однопутной неэлектрифицированной дороги с малым числом разъездов. Старожилы вспоминают, что найти свободное сидячее место в вагоне было нелегко даже на конечных станциях: расписание было привязано к началу и концу смен на заводах самого восточного областного центра Украины, дававшего работу нескольким тысячам жителей Тарасовского района.

Кроме рабочих этим поездом ездили также студенты, дачники и грибники: ещё сто лет назад Северное Придонцовье было одной из крупнейших песчаных пустынь Европы, но после того, как на протяжении первой половины ХХ века его засадили сосной для борьбы с распространением песков, оно превратилось в благодатнейшую курортную местность. Поэтому в советские годы запад Тарасовского района считался одним из самых престижных дачных пригородов Ворошиловграда. В эпоху поздней перестройки к их числу добавились и богомольцы: на российской стороне, в сорока минутах ходьбы от разъезда 122-й километр, находится святой Ильенский источник. Его возникновение легенда связывает с праведным Филиппом Луганским: возвращаясь из паломничества в Палестину, он посадил в склон песчаной дюны принесённую со Святой Земли веточку Мамврийского дуба. Веточка прижилась, из неё выросло могучее дерево, в корнях которого забил родник. Сегодня эта святыня, хоть и числится в Ростовской епархии, но куда больше почитается луганчанами.

Распад единого государства стал настоящей катастрофой: паромная переправа через Северский Донец, действовавшая между Митякинской и Кружиловкой и обеспечивавшая автомобильное сообщение Тарасовского с Луганском, оказалась нежизнеспособной в новых экономических условиях. Резко сократились железнодорожные перевозки: с обоих сторон оставили по одному пригородному поезду, которые встречались на российском пограничном разъезде 122-й километр. В 2010 году и они прекратились.

Те, у кого имелась регистрация в приграничных районах, могли ездить друг к другу через местные переходы «Гарасимовка» — «Можаевка» и «Югановка» — «Маноцкий», а вот всем остальным требовалось делать огромный двухсоткилометровый «крюк» через Миллерово или Каменск-Шахтинский. На это требовался целый день и по деньгам выходило в десять раз дороже, чем если бы ехать напрямую. Как результат – резко участились всевозможные нарушения пограничного режима вплоть до нелегального перехода людьми границы: не у всех есть время, а, главное, деньги на соблюдение формальностей. Правда, в такие праздники, как Рождество и Пасха двумя вышеназванными переходами иногда разрешали пользоваться и другим жителям смежных областей, заранее записавшимися в соответствующие списки, но погоды это исключение не делало. Кроме того, работа этих пунктов пропуска сильно зависит от уровня воды в пограничной реке Деркул: весной во время разлива мосты и часть прибрежной инфраструктуры на несколько недель оказываются под водой.

В результате сёла на западе Тарасовского района оказались поставлены на грань выживания, обыденностью стали заброшенные дома и усадьбы: некому приезжать. Прекращение товарообмена лишило людей источника дохода: раньше к приходу дизель-поезда на разъезде 122-й километр собирался оживлённый рынок, на котором можно было рассчитаться и гривнами, и рублями. Даже «скорую» не всегда вызовешь: качество покрытия у украинских операторов мобильной связи здесь намного лучше, чем у российских.

18 октября 2011 года президенты России и Украины в Донецке подписали соглашение об упрощённом порядке пересечения государственной границы. С этого момента приграничной территорией стал считаться весь регион (в нашем случае – Ростовская и Луганская области), а не просто районы, примыкающие к границе. Движение на границе этом участке границы оживилось, но по причине низкой организованности исполнительской инфраструктуры между Станично-Луганским и Тарасовским районами до сих пор не восстановлены ни паромная переправа, ни автомобильное сообщение, ни движение столь необходимого людям пригородного поезда. Единственным транспортом от Луганска до границы остаётся вечно переполненная маршрутка, а на той стороне границы вообще не на что надеяться, кроме попутной машины.

Этот пример – яркий, но не единичный, а скорее даже печальное правило. Появление границы между Россией и Украиной полностью уничтожило угледобывающую отрасль в городе Донецке Ростовской области, так как она полностью зависела от оставшейся на другой стороне границы железнодорожной станции Изварино. Примерно в то же время аналогичная участь постигла градообразующие предприятия Новошахтинска, ориентированные на вывоз антрацита через украинскую территорию и его потребление украинскими электростанциями.

В Донецкой области столь же опустошительное разорение постигло Амвросиевский район, намного более тяготевший к Таганрогу, чем к Донецку. После проведения границы вначале отменили электричку Таганрог–Иловайск, оставив неудобный пассажирский поезд, где билет до ближайшей российской станции стоил дороже, чем от Амвросиевки до Львова. Люди недоумевали, почему за какие-то несчастные 15 км через границу тариф исчисляется в швейцарских франках по какому-то непонятному алгоритму, а потом пересчитывается на гривны по грабительскому курсу. Сейчас на том направлении даже межгосударственный автобус ходит не каждый день: хочешь попасть из Донецка в Таганрог – три маршрутки поменяешь как миленький.

Там же на границе есть такое село Авило-Успенка. Однажды в нём довелось лицезреть похоронную процессию: гроб привезли на привокзальную площадь, после чего на руках перенесли его по пешеходному мосту над железной дорогой к другому катафалку. А всё потому, что в 1925 году границу между УССР и РСФСР провели по улицам села. А в 1991 году автодорога оказалась на украинской территории.

Поэтому народ Донбасса хочет, чтобы эта линия, прочерченная политиками, как можно скорее стала достоянием истории.