Не секрет, что в связи с обострением конфликта между Японией и Китаем в Восточно-Китайском море усилилась и их борьба за влияние во всем мире. Помимо глобальной  пиар-битвы из-за разногласий о принадлежности архипелага Дяоюйдао / Сенкаку, Япония и Китай все больше соперничают за влияние в различных регионах мира: в Юго-Восточной Азии, Африке и Европе.

Их борьба за лояльность России, которую часто упускают из виду, была не менее напряженной. И не зря: Россия является важнейшим государством, чья верность и преданность стоит многого.

Много было написано о быстром улучшении китайско-российских связей при Си Цзиньпине. Значительно меньше внимания было уделено возможностям улучшения российско-японских связей, открывшимся при Синдзо Абэ. Как и его китайский коллега, став снова премьер-министром, Абэ встречался с Владимиром Путиным больше раз, чем любой другой глава государства. Сюда входит и исторический визит Абэ в Москву в апреле 2013 года, который был первым посещением России действующим премьер-министром Японии за десять лет.

Встречи на высшем уровне между Абэ и Путиным дали обоим лидерам возможность уполномочить своих подчиненных на поиск компромисса с целью положить конец многолетнему территориальному спору по поводу Северных островов (Курильские о-ва в России). Кроме того, после поездки Абэ в Москву обе стороны начали проводить переговоры в формате два плюс два (с участием министров обороны и иностранных дел), которые впервые прошли в Токио в ноябре прошлого года. Это не тривиальный момент: Япония ведет переговоры в формате два плюс два только с двумя другими странами – Австралией и Соединенными Штатами, и Япония у России – единственный партнер в Азии, с кем она ведет переговоры в подобном формате. Более того, Россия приветствовала большее присутствие Японии в Арктике при том, что негласно пыталась удержать Китай подальше от этих вод.

В значительной степени усилия Абэ добиться расположения России – как и его ухаживания за странами АСЕАН – обусловлены ухудшением положения Японии по отношению к Китаю. Эта реальность была еще раз подчеркнута Абэ в его интервью газете «Уолл Стрит Джорнел» на прошлой неделе, которое было сфокусировано на желании продолжать улучшение отношений с Россией, несмотря на аннексию Москвой Крыма (что сильно напугало Японию). В ходе интервью Абэ подтвердил, что по-прежнему хочет посещения Путиным этой осенью Японии, и дал понять, что Токио сможет облегчить России возвращение в «Большую восьмерку» в ближайшем будущем. Тот факт, что интервью состоялось буквально после того, как Россия и Китай подписали сделку по газу, не оставлял сомнений в том, как Россия влияет на региональные расчеты Абэ.

Количество внимания, которое Абэ и Си уделили улучшению отношений с Россией, отражает потенциальную важность Москвы в балансе сил в Азии, а также тот факт, что её нельзя твердо отнести к одному из лагерей. Значение России в Азии является многогранным. И Китай, и Япония, например, домогаются России за её запасы энергоресурсов и в качестве места вложения выгодных инвестиций. Она также является значительной военной силой.

Но в контексте китайско-японского спора вокруг островов Сенкаку / Дяоюйдао наибольшим значением России следует признать геостратегическое. В частности, Россия является ключом к способности Китая проецировать силу на морское пространство. Из-за протяженной границы с Китаем и наличия значительной военной мощи Москва в случае, если будет враждебной по отношению к Пекину, вынудит Китай перепланировать свои военные ресурсы в пользу сухопутных войск за счет военно-морского флота и военно-воздушных сил.

Действительно, бурное развитие Китаем своих военно-морских и военно-воздушных сил стало возможным только благодаря способности Пекина уладить большую часть споров по сухопутной границе в 1990-х и начале 2000-х годов. Одной из основных причин, почему Си искал расположения России так сильно, является понимание того, что способность Китая иметь преимущество в своих морских спорах напрямую зависит от его умения поддерживать теплые отношения с Россией. В качестве одной из главных целей Китая в морской экспансии Япония видит завоевание Пекином верности России как способа получить господство на море и в воздухе.

Конечно, Россия, в конечном счете, обречена, и её вряд ли можно считать наиболее важной третьей стороной в китайско-японских разногласиях. Многие другие страны будут решающими в установлении китайско-японского баланса сил в Восточно-Китайском море. Большинство из них, однако, уже прочно закрепилось на одной стороне спора.

Например, в то время как Китай сделал все возможное, чтобы вбить клин между Японией и США, Пекин, в конечном счете, понимает, что никогда не сможет переманить на свою сторону США от Японии. Аналогично, Синдзо Абэ провел пропагандистское наступление в направлении Индии, но даже без этого Дели никогда не будет на стороне Китая, учитывая их историческую вражду и текущие пограничные споры. И хотя морские страны АСЕАН, такие как Вьетнам, никогда не смогут быть полностью независимы от Китая, учитывая их близость и экономическую зависимость от него, их территориальные споры с Китаем означают, что стратегически они никогда не будут на стороне Пекина. То же самое касается и Тайваня.

Россия, с другой стороны, остается свободной, и за неё можно побороться. Вне всякого сомнения, долгосрочные стратегические интересы России лежат с Японией, хотя бы потому, что Токио не сможет угрожать безопасности России или её ключевым интересам таким же образом, как это неизбежно сделает растущий Китай. Тем не менее, ряд других важных факторов могут быть использованы Китаем для того, чтобы отлучить Россию от Японии.

Первый заключается в экономической привлекательности Пекина. В то время как Япония надеется приобрести большие объемы российских природного газа и нефти, огромный размер китайской экономики делает невозможным для Японии тягаться на равных с Китаем в покупательной способности, особенно в ситуации, когда Китай богатеет, а убыль населения Японии ускоряется. И с точки зрения потенциальных источников инвестиций, например, прямые инвестиции одного китайского Гонконга уже превосходят японские.

Второй – это уже история. Хотя в новейшие времена Россия перессорилась и с Китаем, и с Японией, последняя по-прежнему остается наиболее известной в коллективной памяти России. Это почти наверняка из-за того, что имперская Япония была сильнее, чем царская Россия и ранний Советский Союз, в то время как маоистский Китай всегда значительно уступал Советскому Союзу. Кроме того, напряженность в российско-японских отношениях длилась гораздо дольше, чем китайско-российские трения. И это относится не только к первым 45 годам XX века, но и ко второй половине века, когда Япония была сильно связана с главным конкурентом Советского Союза – Соединенными Штатами Америки.

Японский альянс с США также ставит её в сравнительно неблагоприятные условия с Китаем в борьбе за лояльность России. Это было в полной мере продемонстрировано в последние месяцы в ходе углубления кризиса на Украине. Учитывая спор Японии с Китаем, она должна сохранять благосклонность Америки. Это заставило Токио принять, по крайней мере, символические санкции против России – также, как это сделали все остальные страны G7. Более того, огромное военное присутствие США в Японии сделало её мишенью для российских провокаций в ходе углубления кризиса. Наоборот, напряженность в отношениях с США по поводу событий в Европе сделала Китай еще более незаменимым для России, по крайней мере, в краткосрочной перспективе.

Таким образом, в то время как стратегические интересы России в Азии в перспективе лежат ближе к Японии, чем к Китаю, существует ряд препятствий, которые будут замедлять и, в конечном счете, могут не допустить российско-японский союз. В любом случае, идеальным вариантом для России будет уклонение от союза с каждой из сторон, и вместо этого следовать трехсторонней политике, которая вынудит обе соседних страны из кожи вон лезть, чтобы заполучить лояльность России. До сих пор Путин справлялся с этой задачей с несвойственным изяществом.

Внешней политике США под руководством Барака Обамы недостает «красной нити». В своей вчерашней речи президент постарался объяснить, почему прагматизм в современном сложном мире вполне может быть преимуществом, и почему с военными авантюрами пора завязывать. 

В те времена, когда Барак Обама только стремился стать самым могущественным человеком в мире, он считался большим просветителем. Однако за годы своего президентства он, похоже, растерял эту способность. И ни в одной другой области это не заметно так хорошо, как во внешней политике. 

«Красная черта» в Сирии? Ее давно уже замело песком. Военный переворот? Где-то (например, в Таиланде) он недопустим, но где-то еще (например, в Египте) такое развитие событий не считается чем-то ужасным. Роль Америки в мире? Ее действия настолько зависят от ситуации, что складывается впечатление, будто это две разные Америки. 

С учетом сложной политической обстановки, складывающейся сейчас в мире, наверное, не каждое из этих критических замечаний совершенно справедливо, но американской общественности кажется, что внешней политике Обамы недостает не «красных черт», а «красной нити». Это очень серьезный недостаток, если учитывать этакую идеалистическую риторику президента. Поэтому в своей вчерашней речи перед выпускниками военной академии в Вест-Пойнте президент постарался разъяснить свою позицию.

При этом, однако, в ней заметны некоторые противоречия. Так, Обама сказал, что Америка «всегда должна играть ведущую роль на международной арене. Если мы этого не сделаем, то это сделает кто-то другой». Кроме того, президент «всем существом» верит в «избранность» своей страны, которая дает ей право играть особенную роль в мировой политике. 

В то же время президент постоянно добавлял различные «но» и «если». Так, по его словам, лидерство означает, в частности, сотрудничество с союзниками, а также использование дипломатии и санкций. Особенное положение Америки не означает, что отдельные страны могут ставить себя выше международно-правовых норм и заключенных договоров. И даже если США являются крупнейшей военной державой в мире, американцы должны понимать: «То, что у нас есть молот, еще не значит, что все проблемы вокруг являются гвоздями, по которым мы должны бить». 

Если переводить эту доктрину под названием «Да, но…» на язык реальной политики, то она означает: Америка стала осторожнее и постарается в будущем не попадать в песок конфронтаций, в котором она рискует увязнуть. «Мы должны подвергать все наши действия простой проверке: в конечном итоге мы не должны создавать себе больше врагов, чем мы уничтожаем на поле боя». Надо сказать, что если бы администрация Джорджа Буша действовала столь же осторожно, то мир столкнулся бы с гораздо меньшим количеством проблем. «Со времен Второй мировой войны самые большие ошибки США допустили не из-за своей сдержанности, а из-за ввязывания в военные авантюры», - констатировал Обама. 

Но если времена авантюр остались в прошлом, то что же придет на их место? Критики утверждают, что это будет медлительность. Обама же отвечает, что это будут прагматизм, сотрудничество и многогранность политики США. В качестве примера можно привести Египет: из интересов безопасности и по причине важности мирного договора между этой страной и Израилем сотрудничество с Каиром после насильственной смены власти там было решено не прекращать. В то же время Вашингтон, по словам Обамы, оказывает на египетские власти давление, чтобы те учитывали стремление народа к реформам. 

В контексте украинского кризиса Обама с удовлетворением констатировал, что США проявили свое лидерство и встряхнули весь мир с тем, чтобы он сумел что-то противопоставить российской пропаганде. Результатом этого стали президентские выборы в минувшее воскресенье. С Ираном, благодаря санкциям и переговорам удалось достичь предварительного соглашения, за которым может последовать окончательное урегулирование конфликта по поводу его атомной программы. 

«Когда возникают кризисы, трогающие нас за душу или ведущие мир в неправильном направлении, (…) мы не должны действовать в одиночку», - предостерег Обама. Возможно, этот, центральный аспект его речи указал на то, в каком направлении он будет развивать американскую внешнюю политику. По его словам, США должны быть лидерами, но при этом идти вместе с союзниками и ориентироваться по своеобразному «моральному компасу». 

Но этот путь будет долгим, и, идя по нему, американцам нужно будет  запастить терпением. А то, насколько быстро можно сбиться с этого пути и пойти в никуда, показывает конфликт в Сирии. Там не может быть «простых военных решений», констатировал Обама и заверил, что продолжит поддерживать оппозицию. Однако он не сказал ничего по поводу возможных поставок оружия, о которых в последние дни было довольно много спекуляций. 

Таким образом, Обама упомянул в своей речи довольно много промежуточных достижений, но промолчал по поводу долгосрочных решений, которые можно было бы назвать его успехами, кроме вывода войск из Ирака и предстоящего ухода из Афганистана. Поэтому у его критиков по-прежнему есть поводы упрекать президента в том, что его прагматический идеализм не только сам по себе является противоречивым, но и скрывает его безразличие в вопросах внешней политики. 

Однако будет ли это по-прежнему играть хоть какую-то роль ближе к концу второго президентского срока Обамы в 2017 году? «Мы снова сконцентрировались на важнейшем источнике американской силы: на растущей экономике, которая открывает для нас новые возможности», заявил президент в самом начале своей речи. Его посыл своим последователям заключается именно в этом, а не во внешней политике.

Египетские выборы никогда не отличались высокой явкой: этому показателю редко когда удавалось перевалить за 50%. После революции в стране в 2011 году все призывы проголосовать на выборах и референдумах по конституции привлекли на избирательные участки в среднем 25 миллионов человек из 53 миллионов избирателей. Волеизъявление народа в Египте обычно проходит в два дня из-за большого числа избирателей. Под президентские выборы было отведено 26 и 27 мая, но затем им решили дать еще один день из-за… низкой явки.  

35% явка

Источники дают разные данные, но в период с утра понедельника до вечера вторника явка на различных участках составила от 35% до 40%. Информационная борьба двух участвующих в первом туре кандидатов, лидера либерально-демократической партии Хамдина Сабахи и маршала Абдул-Фаттаха Ас-Сиси (3 июля тот свергнул власть «Братьев-мусульман»), оказалась совершенно неравной, и все ждут победы ас-Сиси. Об этом последние несколько недель пишет вся международная пресса. Похожие настроения воцарились и на египетской улице. Для предсказания результатов этих событий вряд ли требуется пророческий дар с учетом той беспрецедентной пропаганды, которую развернул 59-летний маршал. На улицах развешаны многометровые афиши, а повсюду крутятся ролики с призывом к людям идти голосовать. В таких условиях многие ждали длинных очередей на участках, особенно в столице Каире. Кроме того, армейский и государственный лидер дал несколько многочасовых интервью. 

«Нет» «Братьям-мусульманам» 

Он нравится женщинам, христиане признательны ему за свержение экстремистов и пусть даже молодежь не слишком любит его, это не особенно важно. Такой вывод можно вынести для себя из программ египетских телеканалов с их каждодневными ток-шоу. Некоторые предрекали даже, что «народ выйдет на улицы, чтобы сказать «нет» «Братьям-мусульманам». Все известные телеведущие призывали людей пойти на выборы. Тем не менее, во вторник вечером избирателей было почти не видно, в связи с чем власти решили ввести третий день голосования. 

Реакция не заставила себя ждать. Хотя телеканалы уже не раз выражали недовольство низкой явкой избирателей после 2011 года, результаты первых дней граничат с настоящей катастрофой. «Информационный класс» явно нервничает, предлагает ввести штрафы для уклонистов и бросается в них оскорблениями. Сейчас легко можно услышать сравнение не пошедших голосовать граждан с террористами, которые хотят возвращения «Братьев-мусульман», разговоры об их участии в заговоре по разрушению египетского государства. Нет никаких сомнений, что после трех лет утомительных политических потрясений армейский командующий, который сделал стабильность осью своей избирательной кампании, явно ждал большего.  

Провал пропаганды? 

После свержения «Братьев-мусульман» 3 июля 2013 года маршал ас-Сиси окружил себя доходящей до истерии пропагандой. Печенье и футболки с его изображением, снятые специально для него видеоролики и даже свадебные платья в цвете хаки (отсылка к военной форме) - для формирования образа спасителя родины годятся любые средства. Более того, без конца его продвигают даже спутниковые телеканалы (как государственные, так и частные). Таким образом, нынешняя неявка была воспринята высшими государственными кругами так остро, потому что там ожидали массового притока людей в результате пропаганды. У руководства просто в голове не укладывается, что пропаганда в конечном итоге так ничего не дала.  

Избиратели не ощущают, что кто-то представляет их интересы 

Многие исследования говорят о том, что 60% египтян «молодые» люди, то есть те, кому меньше 40 лет. Эта молодежь была главной движущей силой восстаний 2011 и 2013 годов, а сейчас не видит, чтобы кто-то реально представлял ее интересы. Таков главный вывод из нынешней неявки. Ас-Сиси решил выставить свою кандидатуру без четкой предвыборной программы, а Сабахи, который в 2012 году занял третье место в президентской гонке с 4,5 миллиона голосов, в конечном итоге серьезно разочаровал молодежное революционное течение. Как бы то ни было, отношение к нему все же несколько лучше. Пусть у него практически нет шансов на победу, он все равно - выходец из рядов оппозиционеров, и поэтому молодежь испытывает к нему больше доверия. Хотя это и не означает, что она будет слепо верить ему, потому что ему нужно еще многое показать и доказать. Но, как сказал активист Тарек Шалаби, для поддержки Сабахи есть вполне законные причины.  

Ас-Сиси - лидер контрреволюции 

Как мы уже отмечали, низкая явка на выборах представляет собой бойкот, неявную форму протеста. И дело тут не только в том, что люди не ощущают, что кандидаты представляют их интересы. Египетские активисты выступают против армии, чей командующий претендует на высший пост в исполнительной власти. Египетская армия держит в руках бразды правления страной, и в первую очередь ее экономикой. Но это еще не все. 

Да, с 30 июня по 3 июля прошлого года 25 миллионов египтян на самом деле вышли на улицы с протестом против «Братьев-мусульман», а после четырех дней демонстраций армия ответила свержением президента. С тех пор почти 1 100 сторонников этого движения погибли во время демонстраций, а саму организацию объявили террористической, что в целом не вызвало у большинства особого недовольства. Тем не менее, 529 человек (а потом и еще 683) были приговорены к смертной казни (хотя после кассационного обращение первых 529 это число сократилось до 37), а количество задержанных демонстрантов и активистов всех политических течений подошло к 5 000. Недавно в общественном мнении вызвало настоящий шок дело Махиенура эль-Масри, которому дали три года колонии строгого режима. Этот левый активист, который участвовал в борьбе против Мубарака в 2011 году и протестах против Мурси в 2012 и 2013 годах, виновен лишь в том, что незаконно устроил демонстрацию с требованием судить забивших до смерти юного революционера Халида Саида полицейских. Поэтому сегодня перед нами встает такой вопрос: как можно осудить активиста за демонстрацию, если нынешняя власть вышла из точно таких же демонстраций?   

Для революционной молодежи этот вопрос остается открытым. Особенно спорным он будет выглядеть, если вспомнить то, как представленная ас-Сиси армия жестоко разгоняла демонстрации в 2011 и 2012 годах, когда Верховный совет вооруженных сил направлял страну по пути «демократического переходного процесса». Скольких активистов затоптали и забили до смерти? Возможно, не меньше, чем за год президентства Мурси. Особой поддержкой армия не пользуется даже среди христианского электората: он не забыл о событиях в Масперо, когда десятки демонстрантов оказались под гусеницами танков, потому что решили защитить свою церковь. Быть может, этот отражающий самые разные мнения бойкот послужит уроком для политической элиты Египта, которая так и не нашла решения для проблемы бедности, безработицы, загрязнения, образования и экономического кризиса. В любом случае, ас-Сиси уже сказал, что «разочарован» реакцией народа на выборы. Наверное, он так и не понял, что народ разочарован куда сильнее его самого.

Давид Борек: О европейских выборах не только в Чехии, но и во всем ЕС мы будем говорить теперь со вторым чешским президентом Вацлавом Клаусом. Здравствуйте.

Вацлав Клаус: Добрый вечер.

— Несколько недель назад Вы сказали, что выборы не дают шанса на большие революционные перемены в Европе, поэтому Вы несколько преуменьшали их значение. Вы были правы? Мы видим, что в некоторых странах тектонические сдвиги в принципе произошли.

— Не знаю, эта оценка шире, здесь есть много аспектов. Я считаю довольно странным для Европы (и не знаю, не намеренно ли это), что нигде нельзя ясно увидеть, как прошли европейские выборы. Хотя уже прошло более суток.

— Я не хочу сейчас рекламировать этот сайт, но на iDNES.cz все достаточно наглядно.

— Я думаю, не очень. Я должен начать с поздравлений в адрес настроенных критически к Евросоюзу партий, которые добились успеха. Будь то мой хороший друг Найджел Фарадж в Великобритании, или г-жа Ле Пен во Франции, с которой я не знаком, или Датская народная партия, выигравшая выборы с лозунгом: «Больше Дании — меньше Евросоюза». Таким образом, какой-то сдвиг в ЕС произошел (к сожалению, противоположный тому, что произошло здесь). Однако эта перемена слишком мала и маргинальна, она не приведет к радикальным изменениям. Здесь я никакого шанса не вижу. Сильные, так называемые проевропейские партии, если их правильно называть по-чешски — пробрюссельские партии, будут перевешивать евроскептиков в одном голосовании за другим.

— С другой стороны, что сейчас в таком случае должно произойти, чтобы какие-то следующие европейские выборы, на Ваш взгляд, стали этим потенциалом революции или принципиального ускорения или перераспределения политического спектра?

— Это хорошо, что Вы говорите о революции. Хорошо, что избиратели дали определенный сигнал. Мне становится смешно, когда некоторые аналитики здесь, и г-н премьер Соботка (Bohuslav Sobotka), говорят, что выборы выиграли пробрюссельские (он говорит проевропейские) силы или партии. Это просто бессмыслица. Его партия получила 14% голосов 18% избирателей. Кто хоть немного умеет считать, что 14 на 18 или 1,4 на 1,8 означает, что г-н Соботка и его социал-демократы (ČSSD), самая сильная партия в Чехии, получили 2,5% голосов всех имеющих право голосовать граждан.

Или так: выборы выиграли те, кто на них не пошел. У нас таким образом одержали победу 82% граждан, не пришедших на участки. Эти люди дали ясно понять, что Европейский Союз их не интересует, что они знают, что у Европейского Союза и демократии нет ничего общего, и поэтому Европарламент — игрушка, которая на самом деле не имеет вообще никакого значения. Так что результат выборов, по сути, для любой дальнейшей, будущей жизни в Европе не так важен. Думаю, это очень серьезный сигнал, и каждый, кто хотел, его услышал. 

— С другой стороны, у Европы уже, кажется, седьмой непростой год. И здесь, и особенно к югу от Альп, сложная социальная ситуация. И все равно в некоторых странах действительно была перерисована политическая карта в том смысле, что главные партии потерпели неудачу. Вспомним Грецию, вспомним Францию, вспомним Великобританию. Но в остальных странах более или менее основные, главные партии сохранили свои передовые позиции. Что происходит, что случилось?

— Я не согласен. То, что они удержались, это одно. Но — по поводу отделения юга от остальной Европы — я думаю, что многие ждали, что критика ЕС усилится в обедневших из-за евро странах, как, например, в Греции. Этого можно было ожидать. Но тектонические сдвиги (вы использовали этот термин) произошли и на экономически успешном севере Европы. В таких странах, как Дания, Финляндия, Швеция и даже Великобритания, заметно усилились позиции еврокритических партий, что должно быть шоком для тех, в чьих руках находится власть в Брюсселе. Они ждали, что их будут критиковать Греция и Болгария (или им подобные), но не Швеция, Финляндия, Дания.

— А что Германия? Это, если можно так сказать, главный казначей европейской интеграции (я имею в виду немецких налогоплательщиков). Вас задело то, что там выборы не закончились каким-то принципиальным прорывом в смысле переписывания политической карты?

— Во-первых, я очень рад, что мой хороший знакомый г-н профессор Луке со своей «Альтернативой для Германии» добился успеха.

— Но это не были 20 — 30%.

— От нуля к 6,5% — это не такой плохой результат. Но главное, как Вы можете произносить слова «главный казначей Европейского союза»? Германия — это, наоборот, страна, которая на Европейском Союзе и особенно на существовании евро больше всего заработала и все еще продолжает прилично зарабатывать. Поэтому неслучайно выборы в Германии прошли так, как они прошли. Германия — главный победитель последнего десятилетия в Европе. Эти мелочи, которые Германия дает Греции, второстепенны по сравнению с общим эффектом.

— Я предложу историческую параллель. Итак, 100 — 200 лет назад. Венский парламент, Рейхсрат, значительная доля сил, выступавших за автономию и федерализацию. Тогда это имело несколько иное значение, чем сейчас. Это были силы, которые, скорее, хотели более свободной Австро-Венгрии. Они были способны достаточно часто координировать друг с другом свои действия. Поляки из Галича, младочехи, немецкие консерваторы. Нынешние еврокритики и евроскептики в состоянии создать что-то типа альянса автономий, альянса защитников национальных государств? Или они будут выступать друг против друга?

— Сначала давайте подождем и посмотрим, что они будут делать, когда придут в Брюссель. Может быть, они начнут говорить что-то другое, не то, что они утверждали до выборов, потому что представители этих партий не хотели заранее связывать себя с тем, что может произойти в той или иной стране. Я знаю, что Найджел Фарадж говорил о «ядовитых» основах партий г-жи Ле Пен и г-на Герта Вилдерса в Голландии. Но Фарадж говорил это до выборов и перед своим избирателям. Посмотрим, что будет, когда все встретятся в Брюсселе. Я не риску предположить, как они будут действовать вместе.

— А можете ли Вы очертить линию, за которой сопротивление федерализации Европы уже становится шовинистским, националистическим, антисемитским анахронизмом?

— Думаю, это как раз одна из тех мистификаций, которые сейчас появляются. Сегодня по электронной почте я получил статью главного редактора одного американского журнала. Я с этим человеком на прошлой неделе встретился в Нью-Йорке. Он в статье задает себе этот вопрос: должно ли мешать то, что эти экстремистские, иногда слишком самоуверенные (и политически некорректные) партии добились такого успеха. И он отвечает, что, если консервативные (или классически либеральные) политические партии перестают быть консервативными, они предают свои идеалы. Потом избиратели вынуждены «look elsewhere» — смотреть куда-то еще. И люди нашли другие партии.

— А Вы бы поддержали альянс г-на Фараджа, например, с венгерской партией «Йоббик»?

— Пусть это они решают сами. Но я бы советовал обращать внимание на то, что на самом деле представляют эти партии, а не только на то, что о них пишут основные СМИ, заранее настроенные против этих партий. Я был бы к ним более справедливым. Некоторые их представители не настолько безумны, как это может показаться после прочтения того, что о них пишут. Но я не могу сказать, договорятся они или нет. В любом случае я боюсь, что их настолько мало, что все равно господа социалисты Щульцы и так называемые христианские демократы Юнкеры (впрочем, большой разницы между ними я не вижу) пожмут друг другу руки и сметут со стола все, что будут предлагать евроскептики.

— Вы несколько недель назад сказали, что испытываете противоречивые чувства в связи с этими выборами. Потом Вы сказали, что Вам ничего не остается, кроме как, наконец, голосовать за Гражданско-демократическую партию (ODS). Я не хочу быть бестактным и спрашивать, за кого Вы голосовали. Но я спрошу иначе: что Вы думаете о результатах ODS? Что они значат для ODS, партии, которую Вы основали уже почти четверть века назад?

— Когда я думал, что для меня может быть главным сигналом этих выборов — я говорю о выборах в Чехии, — первый вывод, к которому я пришел, заключался в том, что с нашей политической сцены полностью исчезли правые. Два мандата ODS и один мандат Петра Маха (Petr Mach) — это фактически тотальное исчезновение правых. Для человека, который буквально вылепил правых после ноября 1989 года, это печальный результат.

Еще один вывод: произошла огромная фрагментация нашей политической сцены. Семь партий делят 21 мандат, в среднем — три на одного. Никто из них не одержал явной победы. Это огромная перемена, и я не могу этому радоваться. Возможно, я рад, что проиграла Партия зеленых. Когда я здесь минуту назад слушал г-на Лишку, я думал, что они уже навеки ушли в историю, что эта партия уже никогда ни на одних выборах не будет среди победителей.

— И все же — за кого Вы голосовали?

— Я, конечно, Вам этого не скажу, но я пытался поддержать тех, кто на Европейский Союз (не на Европу!) смотрит критическим взглядом и кто фанатично не соглашается со всем, что приходит из Брюсселя.

Интервью бывшего президента Чешской Республики Вацлава Клауса «Чешскому телевидению» от 26-го марта 2014 года.

Адъюнкт-профессор психологии Маркус Йокела обнаружил, что умные живут дольше, и район проживания не влияет на состояние здоровья.

Знакомая ситуация в кабинете адъюнкт-профессора Маркуса Йокела: «Опять открытие, которому не обрадуются», — говорит Йокела с одновременно смущенным и восторженным смешком.

Йокела заметил, что район проживания не влияет на состояние здоровья человека.

В жилых районах с хорошей репутацией действительно живут в среднем более здоровые люди. Это объясняется тем, что именно такие люди переезжают в такие районы.

С помощью статистических программ Йокела проанализировал данные, собранные в Австралии, где в течение десяти лет собирали самые разные сведения о 20 000 человек.

За время исследования часть населения переехала из одного района в другой, но индикаторы их здоровья и благосостояния остались прежними.

«Я сам этому удивился. Как обществовед я предполагал, что район проживания имеет хоть какое-то влияние. Такие результаты заставляют исследователя взвесить свою позицию. Перед фактами приходится смириться».

Йокела — странная птица в мире психологии. Он ищет истины не в голове индивидуума, а в массах. Он проводит проспективные исследования десятков тысяч людей.

Он также собирает результаты различных областей науки в единую статистику. На основании обширного материала можно достовернее, чем раньше, трактовать действительность.

Статистическая психология или, как сейчас более модно говорить, «исследование больших данных» заинтересовала мировую науку в 2000-е годы.

В первую очередь этому способствовало развитие вычислительной техники. Во вторых, сформировался материал для исследования больших данных — так, например, 18 000 родившихся в 1958 году британцев достигли того возраста, когда об их жизни стало возможным сделать кое-какие выводы.

Благодаря данным, собранным в Великобритании, Йокела обнаружил, что проблемы с поведением в семнадцатилетнем возрасте предсказывают преждевременную смерть.

«Ожидаемый результат, но не приговор. Ведь семнадцатилетнему еще взрослеть и взрослеть».

«Каждый имеет свое мнение насчет результатов психологических исследований. Их считают или само собой разумеющимися — или бесспорно неправильными».

Особенно интеллект вызывает эмоции. Замечено, что у коэффициента интеллекта (ай кью) в детстве есть прочная связь со смертностью: чем выше ай кью, тем дольше жизнь.

Результат частично объясняется классовым происхождением. Смышленые преуспевают в школе. Они устраиваются на чистую работу в офисе, и их доходы позволяют им пользоваться услугами частного врача.

Но это не объясняет все.

Исследователи больше всего склоняются к тому, что если нервная система бойко справляется с интеллектуальными тестами, скорее всего она мастерски справляется и с неподчиненными сознанию действиями, такими как пищеварение и гормональная деятельность.

Находка Йокела подтверждает эту теорию. Он обнаружил, что также ай кью братьев и сестер предсказывает риск получения сердечного заболевания, заболевания кровеносной системы или ишемического инсульта.

«Люди склонны делать из результатов гуманитарных исследований политические выводы. Это затрудняет диалог».

Метод Йокела, при котором он собирает воедино многие исследования, в последние годы стал все более и более популярным в кругах психологов. Они испытывали кризис от того, что опыты, проведенные с меньшей выборкой нельзя больше повторить.

Цитируя лозунг этой области науки, «эффект Моцарта слабеет». Совсем недавно были полностью уверены, что музыка Моцарта положительно влияет на развитие мышления младенцев. Потом заметили, что на это годится любая музыка, а потом, что вообще-то любой другой стимул.

«У исследовательского сообщества появляется все больше готовности к принятию „нулевых результатов“, при которых между исследуемыми вещами не находят интересной связи», — говорит Йокела.

Он способен все время подвергать сомнению собственные результаты. Сейчас он собирается протестировать, относятся ли выводы, сделанные на основании австралийских материалов о том, что район проживания не влияет на здоровье, и к финнам, немцам, британцам и американцам.

«Может быть, структура населения Австралии отличается от других стран, или в собранных данных есть что-то специфическое».

Утро пятницы в Санкт-Петербурге. Экхард Кордес (Eckhard Cordes) на пять минут выходит на сцену мировой политики. В помещении, где кондиционеры активно охлаждают воздух, собралось примерно 200 человек — руководители в сфере экономики, политики, телевизионные команды. В углу расположились два синхронных переводчика в звуконепроницаемых кабинах. Кордес сидит на подиуме, рядом с Владимиром Якуниным, главой «Российских железных дорог». Кордес, Якунин и еще пять приглашенных гостей должны высказать свое мнение о том, каким образом сделать Россию более привлекательной для зарубежных инвестиций и обеспечить приток в Россию большего количества денег. Каждому гостю предоставлено пять минут для того, чтобы высказать свое мнение. «Улучшить инфраструктуру», — говорит один из них. «Подготовить больше специалистов», — говорит другой. Присутствующие зевают.

Затем следуют пять минут славы Кордеса. Он поднимается, поправляет галстук и откашливается. «Кредиторы напуганы, — говорит он. — Ситуация на Украине является тяжелым бременем для экономики. Мы можем только тогда инвестировать средства в Россию, когда тучи, сгустившиеся над экономическими отношениями, рассеются». Сгустившиеся тучи — это кризис на Украине и санкции, которыми Запад угрожает России. 

После выступления Кордеса пара слушателей в зале начинают аплодировать, другие недовольно морщат нос. Один из присутствующих говорит: «Мы здесь для того, чтобы говорить об экономике, а не о политике!»

63-летний Кордес раньше был членом правления фирмы Daimler, позднее — главой компании Metro, а сегодня он руководитель Восточного комитета немецкой экономики (Ost-Ausschusses der Deutschen Wirtschaft). Обычно его работа состоит в оказании помощи немецким предприятиям при открытии своих филиалов в Восточной Европе. Но после аннексии Путиным Крыма, когда кризис на Украине угрожает перерасти в гражданскую войну, а Запад обсуждает вопрос о введении дополнительных санкций против России, у Кордеса появилась еще одна функция: на этом форуме он является неофициальным посланником федерального правительства. Тайный дипломант, выдающий себя за бизнесмена.

Подиумная дискуссия, на которой выступает Кордес, является частью Санкт-Петербургского международного экономического форума, который ежегодно в начале лета проводится в России при участии президента Владимира Путина. Своего рода российский ответ на Всемирный экономический форум в Давосе. В течение трех дней в Санкт-Петербурге встречаются менеджеры и политики со всего мира — обсуждают вопросы, связанные с российской экономикой, подписывают договоры, пьют шампанское. Богатые гости должны хорошо чувствовать себя в родном городе Путина, они должны доверять России, должны рассматривать эту страну как место для надежных инвестиций. Девиз этого года — «Укрепление доверия в эпоху преобразований».

В прошлом году на форуме присутствовали генеральные директора американских концернов, главы компаний Visa и General Electric, а также члены правления Siemens и Deutsche Bank. Путин пригласил Запад на большой праздник, и ни один из важных гостей не остался дома. Приехала даже Ангела Меркель. Она и Путин говорили об общих подходах, о соглашении о свободной торговле. Казалось, что Россия и Запад — друзья.

В этом году никто из важных гостей не заявил о своем намерении принять участие в путинском мероприятии. Американское правительство сообщило о том, что оно считает неуместным участие в связи с кризисом на Украине, и все видные главы американских концернов отказались от участия в форуме. Также никто не приехал из представителей компаний, входящих в индекс Dax-30. Пара человек, которые хотели принять участие в форуме, прямо перед началом изменили свое решение или направили на него своих заместителей. Экхард Кордес оказался одним из немногих представителей Запада, оставшихся верными Путину в этом году. «У Путина великолепная память, — говорит один из знающих людей. — Тот факт, что Экхард Кордес даже в сложное время поддержал его, он никогда не забудет».

В немецких средствах массовой информации Кордес вынужден объяснять свое присутствие на экономическом форуме. В России, напротив, его хвалят. Важным событием на конференции будет выступление сегодня вечером Путина, «до него еще четыре часа», говорит Кордес и потирает руки. Он будет сидеть в пятом ряду, недалеко от бывшего канцлера Герхарда Шредера. Такого внимания к себе в прошлые годы Кордес не ощущал.

После подиумного выступления у него берет интервью телеканал ARD, и Кордес говорит ту фразу, которую он в течение предыдущей недели каждый день повторял по нескольку раз в выступлениях по радио и по телевидению: «Как раз сейчас, во время кризиса, важно говорить друг с другом и поддерживать диалог». Он произносит эту фразу столь убедительно, как будто делает это в первый раз. Он неплохо играет свою роль посредника.

Кордес обладает теплым, твердым голосом, и у него приятная улыбка; в разговоре с ним чувствуется, что он серьезно относится к собеседнику. Он произносит фразы типа «Меня это совершенно не беспокоит», когда его критикуют, а также такие слова, как «скандал», когда он говорит об отношениях между Соединенными Штатами, Евросоюзом и Россией. Всего несколько секунд ему нужно для того, чтобы переключиться с серьезного тона на шутливый. 

В понедельник на прошлой неделе, за четыре дня до его выступления в Санкт-Петербурге, он присутствовал на «переговорах по выработке позиции» в ведомстве федерального канцлера. Советники Меркель по вопросам безопасности объяснили ему в доверительной беседе позицию федерального правительства в отношении кризиса на Украине. Это был своего рода брифинг перед поездкой в Россию. Это был тот момент, когда поездка Кордеса превратилась в инструмент.

Федеральное правительство рассчитывает на то, чтобы с помощью карательных мер заставить Россию изменить свою позицию. Евросоюз и Соединенные Штаты договорились о трех уровнях. Все санкции, которые были введены до сих пор, относились к первому и второму уровню. Пара десятков лиц были затронуты ими — крупные предприниматели и политики из близкого окружения Путина. Они не могут теперь посещать страны Евросоюза или Соединенные Штаты. Их счета там заморожены. Они не имеют возможности заключать сделки с американцами.

С того момента, как Запада стал угрожать введением более жестких санкций, все больше капитала утекает из России, а рубль продолжает дешеветь. Если Путин не признает результаты воскресных выборов на Украине, то будут введены санкции третьего уровня. В этом случае наказаны будут не отдельные лица, а целые отрасли российской экономики.

Около 350 тысяч рабочих мест в Германии зависят от торговли с Россией. И, соответственно, 254 тысячи рабочих мест в России обеспечивают немецкие фирмы. Дополнительные санкции могут представлять собой угрозу для этих рабочих мест и привести к потере многих миллиардов евро, Германия также зависима от поставок российской нефти и газа, Россия покупает немецкие автомобили и оборудование. 

Кордес — бизнесмен. «С точки зрения экономики, санкции не имеют никакого смысла», — говорит он. Однако Кордес также не хочет направить сигнал о том, что якобы все в порядке с политикой Путина в отношении Украины. О том, что даже такое нарушение принципов международного права, как аннексия Крыма, якобы не может подорвать отношения между Германией и Россией. Кордес находится в сложном положении — на него давят как экономические интересы, так и политическая мораль. Но где проходит граница между моралью и бизнесом? «Преимущественное право принадлежит политике. Если правительство вводит санкции, то мы их поддерживаем», — говорит Кордес. 

Ответив на вопросы корреспондентов телеканала ARD, Кордес выходит из павильона, проходит через контроль безопасности и оказывается на территории ярмарочного комплекса. Он направляется к бару Mercedes Bar, открытому павильону со стоячими столиками и приятной музыкой. Женщины здесь в обуви фирмы Louboutin, мужчины — в сшитых на заказ костюмах. 30-градусная жара, в баре молодые люди с большими усами готовят коктейль Bellini. Кордес пожимает руки нескольким знакомым. «А как дела у той пары», — спрашивает Кордес и указывает на два черных холмика в человеческий рост, стоящие на сцене. Фирма Mercedes как раз в это время представляет два своих новых автомобиля: S63 AMG Coupé, а также новую модель V-класса.

Менеджеры обсуждают то, как немецкие средства массовой информации освещают события в России. Они теперь представляют Кордеса как «человека, понимающего Путина» (Putin-Versteher), он появляется на фотографиях в интернете вместе с главой компании Siemens Джо Кезером (Joe Kaeser) и бывшим федеральным канцлером Герхардом Шредером. О нем пишут: «Крупные предприниматели продолжают работать в обычном режиме, без учета морали», «Главное, чтобы в кассах звенели рубли», «Немецкая экономика после произошедшего нарушения принципов международного права не должна продолжать действовать в соответствии с лозунгом "бизнес как обычно"».

Затем из колонок раздается барабанная дробь, все устремляют свои взгляды на сцену, где с автомобилей снимают брезент, и две модели Mercedes начинают сверкать на ярком солнце. Кордес подходит к Coupé, садится в машину, сначала на заднее сиденье, потом — на место водителя. Затем он переходит к модели V-класса, открывает дверцу водителя этого минивэна, закрывает ее, вновь открывает и опять закрывает. «Звук при закрытии дверей похож на звук легковых автомобилей», — говорит он, вернувшись к своим знакомым.

Они обсуждают между собой события прошлого вечера, когда они на катере на подводных крыльях из Санкт-Петербурга направились в расположенный в 30 километрах дворец Петергоф, построенный в 18-ом веке по указанию Петра Великого как российская копия Версаля. В Петергофе Сбербанк, крупнейшее кредитное учреждение в России, устроил прием для 300 гостей, в числе которых был и Кордес. Меню вечера состояло из девяти смен блюд, а еще были актеры в костюмах эпохи барокко и париках, фланировавшие по территории дворца, теноры исполняли арии из европейских опер, а еще там был французский ясновидящий, а когда стемнело и стала приближаться летняя ночь, небо осветилось огнями фейерверка. «Это было вполне в декадентском стиле», — говорит женщина, стоящая за нашим столом. Все кивают головой.

Кордес теперь должен поспешить к своему следующему мероприятию — он дает интервью телекомпании CNBC в Павильоне 7. Интервью с ним проводит человек, который через несколько минут после этого будет брать интервью у Путина. Кордес произносит дипломатические фразы: федеральное правительство хотело бы, чтобы Путин уважал результаты выборов на Украине; в противном случае, как считает Меркель, будут введены санкции.

Кордес говорит спокойно, и создается впечатление, что он доволен своей ролью представителя федерального правительства. После интервью он спрашивает: «Как выглядела моя прическа?» Если подольше послушать Кордеса, то начинаешь понимать, что мнение правительства, которое он представляет здесь в Санкт-Петербурге, не совпадает с его собственным. Он говорит: «Объявленные карательные меры недостаточно продуманы». Только китайцы получат от них пользу, а немцы в долгосрочном плане нанесут себе ущерб. Но его, очевидно, не беспокоит то, что он, выполняя свое задание, должен отставлять в сторону свое собственное мнение. Его новые функции прибавили ему политического веса, которого у него раньше на форуме не было. Вероятно, полученная им новая власть ему льстит.

Через некоторое время он уже сидит в первых рядах зала, и в этот момент модератор дискуссии объявляет: «Приветствуем Владимира Путина!» Российский президент выходит на сцену и произносит свою речь. После этого в дело вступает модератор. Он спрашивает, как Путин оценивает события на Украине. Путин смеется. «Я больше был настроен на обсуждение экономических вопросов, но, если вам так хочется, давайте поговорим и об этой проблеме» Затем он повторяет то, что уже говорил на прошлой неделе: он хочет только мира и стабильности в соседнем государстве. Он говорит, что Россия не несет ответственности за кризис на Украине. Если бы Россия не позаботилась о Крыме, говорит он, то ситуация там была бы еще хуже, чем в восточной Украине, где людей заживо сжигают. 

Модератор задает вопрос, ответ на который Запад ожидает уже несколько дней: «Вы признаете (легитимность) воскресных выборов на Украине?»

«Вот пристал! Сложный человек! Где вы его нашли? — спрашивает Путин, обращаясь к публике. — Мы с уважением отнесемся к выбору украинского народа. Но по закону эти выборы не являются легитимными». Публика в недоумении — некоторые воспринимают ответ Путина как «да», другие как «нет».

Модератор задает еще вопрос: «Что вы думаете о санкциях Запада?» — «Я считаю их противозаконными и несправедливыми. Мы же не несем ответственности за гражданскую войну на Украине! Но мы всегда во всем виноваты. Теперь они еще что-нибудь придумают, — Путин делает паузу. — Совсем недавно в Таиланде было землетрясение с человеческими жертвами. Может быть, мы тоже в этом виноваты?» Аплодисменты в зале.

Затем Путин будет рассказывать шутки про Барака Обаму, а также выскажет свое мнение по поводу слухов о том, что принц Чарльз сравнил его с Гитлером. «Это не королевское поведение», — говорит Путин. Публика хлопает и смеется, наблюдая за бенефисом Путина. Путин мог бы использовать свое выступление для того, чтобы вновь сблизиться с Западом. Для преодоления раскола, который в последнее время наметился в отношениях между Западом и Востоком. Он мог бы вновь завоевать доверие некоторых инвесторов.

«Зачем ему это делать?» — спрашивает кто-то, кто знает его лично. По его мнению, для этого Путин слишком горд. «Чем больше Запад его критикует, тем больше ему нравится выступать в роли злодея». 

«Содержание его речи было ожидаемым», — говорит Экхард Кордес, который после выступления Путина вновь пришел в бар Mercedes Bar и пьет там шампанское. Он надеялся на то, что по возвращении домой сможет сообщить федеральному канцлеру хорошую новость. Он обсуждает со своими знакомыми то, что сказал Путин: признает ли он выборы или нет? Он сказал «да»? Или это было, скорее, «нет»? И есть ли какая-то в этом разница, пока все это лишь слова?

После этого Кордес на самолете возвращается в Германию. Через некоторое время его поездка в Россию может быть подвергнута критике. Его могут облить грязью, как Шредера и Кезера. Его имидж может пострадать. В краткосрочной перспективе может показаться, что поездка в Россию была ошибочным решением. Но в долгосрочной перспективе Кордес будет восприниматься как победитель. Он оказал услугу Меркель, поскольку он представил ее мнение. И Путин, обладающий прекрасной памятью, никогда не забудет, что Кордес и в тяжелые времена поддержал его.

На следующий день после завершения работы Экономического форума в Санкт-Петербурге Путин звонит Меркель и сообщает ей о том, что он признает выборы на Украине. Экхард Кордес выполнил свою миссию. Вопрос о том, может ли Меркель доверять Путину, прояснится в течение ближайших месяцев.

Снизив глобальную роль США, президент Обама поколебал доверие многих союзников к Америке, зато явно ободрил ее неприятелей. Так сейчас считают не только ястребы-республиканцы, но и целый ряд высокопоставленных чиновников от Сингапура до Франции. Втихомолку с этим согласна и часть лидеров демократов в Конгрессе. Однако Обама предпочитает реагировать на сложившийся широкий критический консенсус в своем обычном стиле — не сменой политики, а помпезными речами. 

Выступая в среду перед выпускниками Вест-Пойнта, президент разгромил целую армию воображаемых противников. Он гневно критиковал «тех, кто говорит, что у любой проблемы есть военное решение», «тех, кто полагает, что без военного вмешательства Америка обязательно будет выглядеть слабой», тех, кто хочет «отправить американских солдат на гражданскую войну в Сирии, перерастающую в межконфессиональный конфликт», тех, кто предлагает «вторгаться в любую страну, дающую приют террористическим структурам», а также тех, кто «считает работу в рамках международных институтов и уважение к международному праву признаком слабости». 

Между тем, лишь очень немногие из оппонентов Обамы придерживаются подобных взглядов. Их просто интересует, зачем нужно устанавливать произвольную дату для полного вывода войск из Афганистана, особенно с учетом плачевных результатов «нулевого варианта» в Ираке. Многие также полагают, что необязательно использовать сухопутные войска, чтобы военными мерами прекратить жестокие воздушные удары и химические атаки, к которым прибегает режим Башара Асада. Есть и те, кто утверждает, что Америке не стоит оглядываться на Болгарию или на Кипр, когда речь идет о том, как реагировать на вторжение России на Украину и аннексию части украинской территории. 

Всех этих людей президентское выступление определенно не утешило. Обама в очередной раз повторил — в ужесточенном варианте — идеи, которые он высказал прошлой осенью в ООН. По его мнению, Соединенные Штаты должны действовать в одностороннем порядке только в тех случаях, когда они выступают в защиту узкого круга «ключевых интересов» — таких, как свобода торговли. Когда «возникают кризисы, тревожащие нашу совесть или подталкивающие мир в опасном направлении, мы не должны противостоять им в одиночку», заявил президент. 

Связывая руки США, Обама противоречит позиции всех американских президентов со времен Второй мировой войны. Фактически, он утверждает, что, если никто напрямую не угрожает Америке, мы можем останавливать геноцид или противостоять агрессии только в рамках международных инициатив. Это сделало бы невозможными проводившиеся прошлыми администрациями операции в таких местах, как Сомали и Гаити, а заодно и удар по Сирии, нанести который Обама предлагал в прошлом году. При этом война в Ираке как международная операция вполне соответствует предложенным президентом критериям.

Обама также внес одно практическое предложение: создать фонд объемом в 5 миллиардов долларов для поддержки «находящихся на переднем крае борьбы с терроризмом» стран-партнеров и для помощи им «в подготовке кадров и в наращивании потенциала». Эта инициатива заслуживает поддержки — она может помочь противодействовать новым угрозам, возникающим в таких странах, как Йемен, Ливия, Сомали и Мали. Однако, точно так же, как США нет необходимости вторгаться в каждую страну, где укрываются террористы, не от каждой угрозы можно избавиться, обучая чужие войска. 

Обама также пообещал «усилить поддержку» сирийской оппозиции. Но то же самое он говорил и в прошлом году, хотя так и не выполнил обещанное. Чтобы произвести впечатление на тех союзников США, которых беспокоит внешнеполитическое отступление Обамы, а также на те силы, которые пытаются его использовать, мало одной риторики. Необходимо, чтобы США начали вести себя по-другому.

Марин Ле Пен, лидер ультраправого Национального фронта, вызвавшая эффект землетрясения в европейской политике после того, как каждый четвертый избиратель на выборах в Европейский парламент (ЕП) во Франции отдал свой голос в ее пользу, настаивает на том, чтобы президент Франсуа Олланд наложил вето на переговоры о членстве Турции в ЕС.

В первом после выборов интервью, которое было дано французскому информационному каналу BFM TV, Ле Пен озвучила три требования к Олланду: «Мы считаем необходимым, чтобы президент приостановил процесс заключения США и ЕС соглашения о трансатлантической торговле и инвестициям, наложил вето на переговоры о членстве Турции и национализировал компанию Alstom». Ветирование членства Турции Ле Пен представляла как одно из пяти главных обещаний в ходе своей предвыборной кампании.

В отличие от выборов в ЕП в 2009 году, в преддверии недавно состоявшихся выборов вопрос о вступлении Турции в ЕС довольно часто возникал на повестке дня. Тезис о прекращении переговорного процесса ЕС и Турции Марин Ле Пен озвучивала в программах и митингах, являвшихся частью ее предвыборной кампании. В прошлогоднем интервью газете Zaman французский политик отмечала: «Европейские лидеры дали Турции надежду на присоединение к ЕС, закрыв глаза на то, что подавляющее большинство населения выступает против этого. Я не верю, что у Турции есть будущее в ЕС». Как подчеркивает Ле Пен, критика членства Турции связана не с тем, что это мусульманская страна: она также не поддерживает идею принятия в ЕС балканских государств. Придя к власти после Саркози, выступавшего против членства Турции и заморозившего пять разделов переговоров, Олланд разблокировал один из разделов. В ходе состоявшегося в конце января визита в Турцию нынешний французский президент также высказывался в пользу продолжения переговорного процесса Турции и ЕС, однако при этом он заявлял, что решение о полноправном членстве Турции в союзе примет французский народ в результате референдума.

«Это не только импульсивная реакция»

Политолог Мэри Сесиль Нэйвс (Marie Cecile Naves), сотрудник мозгового центра Different, в интервью Zaman дала оценку нынешнему успеху ультраправых в стране, представляющей собой родину ведущих отцов-основателей ЕС, и подчеркнула, что ультраправые — это устойчивая сила во французской политике: «Теперь голоса в пользу Национального фронта нельзя рассматривать как импульсивную реакцию. Количество тех избирателей, которые верят в идеи партии и желают ее прихода к власти, возрастает. Речь идет о политической стратегии, которая постепенно набирает силу. Ультраправые неизбежно окажут влияние на президентские выборы».

Существует вероятность того, что одной из первых жертв этой политической трансформации во Франции станет процесс членства Турции в ЕС, поскольку, наряду с усилением ультраправых, вес Социалистической партии и «зеленых» (говорящих о необходимости продолжения переговорного процесса с Турцией) ощутимо уменьшился. Предполагается, что в случае создания фронтом «анти-ЕС», составляющим одну четвертую ЕП, политической коалиции, политические препятствия на пути членства Турции в ЕС могут стать еще более серьезными.