Перелистывается,как разговорник в тонкой обложке,девочка в платье-кантри.
Падает гроздьями гулких слов,льётся дежурной патокой:
Здравствуйте-до свидания,очень приятно-спасибо,без сахара--
И так недели внахлёст, килограммами меряя диссонансы.
Вывихи сердца упорно прячет и лечит джином и ананасами--
Почти всегда выжигает горло.Почти всегда--не напрасно.
И месяц пришел,бархатный,бежевый--такой,что копи тепло и топи камин.
Ночью так снежно,как будто Бог вечером рассыпал свой кокаин...
Она тем же вечером сонно щурится,пьёт свой несладкий джин.Ей третью
Неделю не спится,не курится--болеет простудой и,собственно,им.
Он громкий,высокий,глаза бездонные,слушает только Гершвина...
И так объясняет закон Ома,что физика пахнет черешней.
Она про него улыбается смело и мнится себе грешной.
Выворачивается,как верба,пушистым наружу девочка в платье-этно.
Влюблена так,что закладывает уши.Еще чуть-чуть-- рванет извержение Этны.
Ананасы в джине уже не спасают,вывих сердца-диагноз ошибочный.Там--
Перелом,неудачный,критический,а вы к ней с уколом и шиной.
Он шелестел,как листва в августе,плакал о чем-то несбыточном.
Три дня целовал,на четвертый признался,что спутали-поспешили.
Три недели скулила побитой собакой,плакала,материлась.Девочка в платье-хиппи.
А потом успокоилась,закурила и,в общем,почти смирилась,почти забыла.
За четыре дня поменяла кожу,купила белила.Закрасила ими его имя-хватило силы.
И месяц пришел--такой влажный,шелковый,льется из-под руки.
А вечерами она важное отстирывает от тоски.
