Когда земля не считалась круглой,
А небосвод был еще хрустальный,
И ты была молодой и смуглой,
Такой красивою и печальной,
Что каждый мимо-проезжий рыцарь
Плевав на данные им обеты,
Спешил скорее в тебя влюбиться,
Оповестив половину света
О даме, чья красота сравнима,
Лишь только с солнечным светом чистым.
Но как-то всё проезжали мимо
Те идиоты-идеалисты.
А ты ждала и ждала чего-то
Пока весь мир не пошел насмарку.
Потом устроилась на работу,
Купила где-то себе овчарку.
Гуляя с нею по парку летом
Ты повстречала мужчину с таксой.
Он оказался твоим соседом.
Потом вы с ним расписались в ЗАГСе.
И жили долго, любя друг друга,
Хотя и был он простолюдином,
И говорил, что земля, мол, круглая,
Чтоб встречаться на ней любимым.
Ты соглашалась легко и сразу,
Лаская нежно родное тело.
И от рассыпавшихся алмазов
Над вами небо всю ночь звенело.

Надо накопить деньжат,
И купить себе пинджак,
Палку с загнутым концом,
И толстенное кольцо,
Чтобы видел весь народ,
Господин какой идет.
Чтобы барышни гурьбой
Семенили за тобой,
И, ведя друг с другом спор,
Предлагали Беломор.

Надо денежек скопить,
И пинджак себе купить,
Вставить беленький платок,
И какой-нибудь цветок,
На себя адикалон
Вылить маленький флакон,
Чтобы дамы все подряд
Западали на тебя,
Улыбаясь до ушей,
Забывая про мужей,
И бежа, бегя, бегом,
За тобой и пинджаком.

И с любовью, и с надеждою,
Льются радостные строки и
Вещи у нее то - нежные,
Люди у нее то - легкие.
То наивная, то дерзкая,
То по-детски неуемная.
В жизнь Ирина Богушевская
Видно - по уши влюбленная.

Заражая весь мир заразою
Прется разное насекомье:
Гады, суки, фасетноглазые,
Спекулянты, урла, ворье.

Рожу кривят свою кривую,
Морщат нажранные зады.
На копеечку нетрудовую.
Каждый хочет нажраться в дым.

И буржуйством подученный подло,
Саблей острой белогвардейской
Комаришко из ихней кодлы,
Паука разрубает зверски.

И в кабак сразу прется гордый,
С опупевшей своею мордой,
Чтоб отметить скорей кончину
Революции гордого сына.

Кукиш вам - а не пряник сладкий,
Тяжела трудовая рука.
Мы рабоче-крестьянской пяткой
Отомстим за смерть паука!

kontrrazvedka ждет "перевода" дяди Степы, Мухи-цокотухи и Мойдодыра)). Ну, вообще-то я трепетно люблю наших классиков. Да и вряд ли перевод может оказаться лучше оригинала. Поэтому только одно короткое чуковско-михалковское:

Однажды муха, подсобрав деньжат,
Решила пир отгрохать, чтоб на славу.
Соседи к ней толпой бегут, жужжат,
В три горла жрут, понятно же - халява.
И разговоры за столом весьма
Духовно-насекомого полета:
- Подайте мне вон тот кусок дерьма!
- А мне вон ту котлетку из помета.
- Какое бесподобное гавно.
В какой его купили вы клоаке?
А кончилось, известно всем давно -
Из-за хозяйки безобразной дракой.
Мораль сей басни, выведем всерьез:
Мещанского терпеть не в силах духа,
Не пожалеем даже дихлофос,
(Хоть и самим он нужен, чтобы нюхать).

Напиши скорее, как живешь?
Слишком мы не виделись давно.
А у нас вчера был первый дождь.
Небольшой такой, но все равно.
Он в стекло тихонько постучал
И затих бессовестно потом.
Я на кухне допивала чай,
Вспоминала, как это - вдвоем.
Довоспоминалась - просто жуть,
Стало жалко так себя, но вот
Даже не с кем хором мне всплакнуть.
Дождик от меня ушел и тот.
А потом опять тебя ждала,
Это мой обычный ритуал.
Ты пиши скорее, как дела?
Почему так долго не писал?
А когда сидишь одна в тиши
Быстро мокнет носовой платок.
Хоть о чем, пожалуйста, пиши.
Я читать умею между строк.

Не пушист он, не пернат он,
И не сядешь голым задом.
Или сядешь, но визжа
На уродского (ежа)

Кто огромный и могучий
Навалил такую кучу?
В ней дерьма немало тонн.
Все понятно. Это (слон).

Что за гад передо мной
Смачно харкает слюной,
Оплевал весь встречный люд
Этот долбанный (верблюд)

Что скажите за дебил
Мне в ботинок напрудил
Так противно и вонюче,
И сидит и не мяучит? (Кот)

На садовую дорожку
Выползла дерьма лепешка.
Присмотрелся: муха-бляха,
Это ж, братцы (черепаха).

Шел на важное я дело,
Сверху дождик капнул белый.
Мне б винтовку, да патроны,
Чтоб не гадили (вороны).

Помнишь, как мы целовались в той аудитории?
Пахло немного известкою и математикой.
Впрочем нас мало тогда привлекали теории,
Больше тянуло испробовать силы на практике.
Кто-то великий с портрета глядел укоризнено,
Как мы целуемся в приступе дикой беспечности.
Сами собою сходились пределы капризные,
Чтобы стрелою сорваться потом к бесконечности.
Падали звезды в окошко, тихонечко таяли,
Напоминая, что близится сессия зимняя.
Но до нее было времени много ли, мало ли.
Пересекались в пылу параллельные линии,
Падала в обморок сумма углов в треугольнике,
Чувствуя, как наши жизни в науке загублены.
Хоть мы с тобою и не были даже любовники.
Так, поцелуи. Да надпись на парте облупленной.
Поомнишь, смеялись, мол вырастем лауреатами,
Будут тогда шантажировать надписью вечною.
Даже не жаль, что не стали. Не в том виноваты мы.
Жаль, что потом не пришлось целоваться до Млечного.

А ноги все: домой, домой,
Хоть в кровь уже мозоли сбиты.
Кратчайшей, то бишь - по прямой,
Согласно выкладкам Евклида.
Домой, домой, из пункта Б,
Перечеркнув собой преграды,
Куда глаза глядят - к тебе,
откуда все координаты
Ведут начальный свой отчет,
Где между молнией и громом
В испуге ткнешься мне в плечо,
И шепчешь, шепчешь горячо:
Как хорошо, что ты есть дома.

А еще скоро сынулёк подрастет. Надо будет ему всяческие сказки да загадки глупые читать. Или вот самому напридумывать.

Он пример для всех отцов.
У него меж ног яйцо.
Важный, словно Хо Ши Мин.
Угадали кто? (Пингвин)

Черно-белый, словно туча,
А еще такой вонючий.
В руки взять его боюсь
Потому-что это... (скунс).

Что за глупая скотина
Губит рощу на плотину
И строительство норы.
Это гадские... (бобры).

Янек рубится в эдвенчур.

Берется кольцо от пирамидки и начинает кликаться на все подряд - на машинку, на шарик, на книжку. Где-то срабатывает (положил на книжку), где-то нет (на машинку не кладется).Срабатывание вызывает само-бонус в виде бурных аплодисментов. Эх, что будет, когда до шутеров дорастем?

И уже спешит из глубин холодных
Губ, вливаясь тут же в родную стаю
Слов таких же плоских и хладнокровных,
Как акулы белые, что кусают
Все, что под тупым приключится носом:
Человека, рыбу или покрышку,
И едва качается знак вопроса
На который клюнул я, как мальчишка.
На наживку взглядов и интонаций,
Зная, что давно ничего не светит,
И с привычной болью с крючка срываться,
Чтобы вновь в твои возвращаться в сети.

Пробираясь в толпе между курток и мятых плащей,
Понимаю внезапно, как долго не видел я лиц.
Словно время - всего лишь течениие мимо вещей,
Оставаясь в пределах очерченных телом границ.
А любовь - бесконечная пытка прорваться вовне,
С каждой новой попыткой больнее. И день ото дня
Где-то там в отражении мира на яблочном дне
Ты уходишь все дальше и дальше, стирая меня.

Я извиняюсь, сорри,
Что далеко сейчас.
Что между нами море
Надвое делит нас.
Что не случилось нечто
Хоть и могло, могло,
Если бы мы навстречу,
Если бы мы назло.
Много различных "если"...
Если бы до весны
Не позабыли песни,
Не растеряли сны.
Эхо печально вторит:
"Видно не в этот раз"
Кроме того - есть море,
Что разделило нас.

С витаминами в организме скудно.
Так обычно после зимы корежит -
Раздраженье скапливается подспудно,
От себя, от жизни, от белой кожи,
От першенья в горле - так надоело.
Поскорее хочется дунуть к морю.
Невозможность этого - то и дело
Раздражение умножает втрое.
Вариантом: тупо напиться в стельку,
Раз под сотню этот проверен способ -
Помогает. Только вот как-то мельком,
До похмелья. Дешево, но непросто.
ПОтому что снова сглотнет пучина
Раздраженья - жадной голодной пастью.
А причина - дефицит витаминов.
Плюс нехватка в лимфе любви и счастья.

Я становлюсь жаден
(Жаден - не значит скуп)
До от ногтей царапин,
До перемятых губ.
До глубины зеленых
Глаз, где струит грех.
Досыта, до стона,
Рвущегося вверх.
До в темноте света -
Сквозь лабиринт нить.
Разве же всё это
Можно и не любить?

По весенним законам почти что любую люблю.
Сила тяжести словно стрелою стремятся к нулю.
Истончается робость, пьянеют от света глаза.
Не сорваться б - не в пропасть, а в тающие небеса.
По весенним законам земли обнажается пуп,
Без конца, неуклонно растет притяжение губ.
И уже не поймешь, как же может так быть наяву.
И сплетается дрожь, и роняет с размаху в траву.
По весенним законам царит лишь весенний закон:
Кто еще не влюбленный - сегодня же будет влюблен,
И в сумятице дней и ночей, этот сладостный крест -
Всё сильней и сильней притяженье земли и небес.

А когда заболит внутри
Раз уже не в первый,
Начинаешь больше курить -
Потому что нервы.
Потому что достала плеть
И приелся пряник.
Начинаешь словно хмелеть
От воды, что в кране.
И все больше больше молчать,
И в бинокль слёзный
Начинаешь вдруг замечать,
Как же небо звёздно.

А весна уже проникает в души,
Через кожу, через глаза и уши,
Проникает в кровь, будоражит мысли,
И походку делает, как у рыси.
А в ларьках цветочных рябит от кружев,
И куда б ни шел - отраженья в лужах
Возвращают солнечное сиянье
И вгоняют тут же в столбом стоянье.
И стоишь, глотая голодным взором.
А весна уже проникает в поры.
От забот пустых очищая лица,
Впору пьяным быть, хохотать, влюбиться.
Воспарить над крышами, ветром звонким,
И студенткам юным трепать юбчонки,
И губами в девичью щеку греться.
А весна уже проникает в сердце.