Мне не надо сосисок уродских,
Я их с детства еще не терплю,
А люблю макароны по-флотски,
И капусту морскую люблю.
Мне на суше и душно и тяжко,
Мне на суше совсем уж никак,
Я ж в душе полосат, как тельняшка,
И по ветру лечу словно барк.
Чтобы море кипело сердито,
Чтобы ветер лицо обдувал,
Чтобы все, что еще не открыто,
Самолично я всем открывал.
Но прошли времена флибустьеров,
Время песни другие поет,
И исчезла инкогнита Терра
И любимый мной парусный флот.
Мне ж осталось лишь горькие стоны,
Испускать по ушедшему дню,
И по-флотски любить макароны,
И капусты морскую фигню.

От бурь житейских и невзгод,
От захлестнувшей душу хмари
Нас ангел не убережет,
Лишь утешением одарит.
С губ поцелуем смоет стон,
Согреет душу лаской слова
Шепнув, что жизнь дает лишь то,
Что мы принять уже готовы.

Мы друг друга ругали и маяли,
То ли в шутку, а то ли всерьез.
Звезды сыпались с неба и таяли,
Метя щеки дорожками слез.
Помнишь летом гуляли по лужам мы,
Целовались везде без стыда?
А сейчас все зимою простужено,
И покрыто коростою льда.
А сейчас дни проносятся пятнами,
И опять снежных сумерек стынь
Принимает в объятия ватные,
И сминает нас будто листы.
То бросает в бездонные омуты,
То хоронит под тяжестью плит,
Но душа, холодами не тронута,
Нас спасает из этой петли.
Ангел мой, не держи зла на грешного,
Пусть зима нас запутала, но
Все-равно мы навечно помешаны
Друг на друге с тобою давно.

В конвертах, временем измятых,
Приходят письма к нам назад,
Полоской штампа виновато
Краснея «выбыл адресат».
Куда? Ответ один и тот же -
Храня молчания обет,
Приходит писем к нам все больше,
Опять отправленных себе.

В белой мути, в белой мУке,
В белой россыпи стекла,
Задыхаясь, дышишь в руки,
Возвращая боль тепла.
Город, холодом залитый,
Опустел, ослеп, оглох.
А вокруг пушится сыто
Стен кирпичных белый мох.
Посреди планеты мерзлой
Ты один как-будто. Лишь
Льдинки звезд сверкают остро,
Задевая спины крыш.

Средь холода зимы на плоскости бумажной,
Друг друга грели мы теплом едва дыша,
На лицах чистый снег тончал и таял влажно,
Струился змейкой с век на щеки неспеша.
И было так тепло, и было так красиво,
В дыханье тихих слов так ластило весной,
И холод ледяной таился нас пугливо.
И ты была со мной, и ты была со мной.

Вот у них там все не так,
Там у них все даже очень,
И культурнее бардак,
И теплее дни и ночи,
Там у них, не как у нас,
И у нас, конечно хуже.
И туда я хоть сейчас,
Но кому там буду нужен?
Здесь то я необходим,
И ответим мы сурово:
Фигу-дрыгу с маком им
Там, а не меня родного.

Тебе не подкину ни правды, ни лжи,
Не дам ни малейшего повода
Метать в меня горьких упреков ножи,
Душить меня ревности проводом.
Я буду сурово и гордо молчать,
Записан тобою в злодеи.
Ну, что тут такого. Вернулся я в пять
Утра. Но вернулся ж. К тебе я.

Не мечтаю о коне,
(Конь – зверюга есть такая),
И хотя он (конь) по мне,
О коне и не мечтаю,
Потому что для коня,
Я скажу вам по секрету,
Нет конюшни у меня,
Потому коня и нету.
А была бы - вот тогда,
В миг конюшню эту я бы
Тут же сразу бы продал,
Чтоб купить себе коня бы.

За окошком темно и пусто,
Только лишь отраженье меня.
Рассыпается с легким хрустом
Лепесток сгоревшего дня.
Сохранить его я не в силах,
Что сгорело – ушло навек,
Рассыпается все что было,
Черной солью мешаясь в снег.
А толпа молчаливой букой
Мимо чешет с лицом чужим.
Проходите, топчите буквы,
Что в слова уже не сложить.
Что разбито – не сделать целым,
За окном пустота и темь.
Завтра снова все будет белым,
Что напишет мне новый день?

Или я не догоняю - или просто торможу.
Набрел на электро-библиотеку со странным предупреждением (выделение мое):

"Если вы являетесь автором или изобретателем, правообладателем, представителем правообладателя чего-либо и не являетесь сторонником распространения любой доступной информации, а также препятствуете любому распространению информации, вам запрещен доступ на данный сайт, вы не можете просматривать HTML код данного сайта и скачивать любые доступные здесь документы"

Ночь тихонько уползла,
Нет и слЕда,
Утро брызнуло в глаза
Горстью света,
Сквозь замерзшее стекло
Прикоснулось.
Стало в комнате светло,
Ты проснулась.
Руки сонно развела
Прошептала:
«Ах, как сладко я спала,
Ах, как мало»
И смывая все грехи,
Понемножку
Льется свет с волос твоих
Мне в ладошку.

Живем меж правдой мы и обманом,
Когда-то лучше, когда-то хуже.
А смысл жизни он так туманен,
Иначе, на фиг он был бы нужен?

«При работе с ПК пользователь вынужден часто щуриться, чтобы чётче рассмотреть детали изображения на экране или уменьшить его яркость. Это может привести к астенопии (зрительному утомлению) и сухости глаз. Таким образом, для глаз вредны не только ЭЛТ-дисплеи, но и ЖК... …При максимальном напряжении зрения частота моргания снижается 4 раз в минуту. Сама по себе такая тенденция не опасна, однако в результате недостаточного увлажнения глаз у пользователей возникает чувство сильного дискомфорта, «песка в глазах»»

Источник: http://www.cnews.ru/news/top/index.shtml?2005/12/02/192669

Мне врачи сказали: хватит,
Мол, сознательно моргайте
Глядя в черных букв плясанье
В элт-дисплеях и ЖК,
Бессознательно моргаю,
Потому что полагаю -
У меня моргать с сознаньем
Не поднимется рука.

К замерзшей земле прижимается дым,
И стелется низко и цепко,
С деревьев свисают лохмотья седин,
Сгибая озябшие ветки.
И город как замер, охрипло дыша,
В объятия зимние пойман,
А с мятого неба летят неспеша
Огромные белые комья.

От зимы спасая тело,
Душу, сжатую в комок,
Чай хлебаем оголтело,
Ну, почти что кипяток,
Кружку держишь, как награду,
Второпях сжигая рот,
А кусочек рафинада,
Тает, как весенний лед.

Чай хлебаем оголтело,
Учащая сердца стук,
И тепло бежит по телу,
Согревая все вокруг.
Кружка ставится пустая
На потертое сукно.
И зима тихонько тает,
Отступая за окно.

Где-то от меня вдали
Ходят в море корабли.
А на них, в рот сунув трубки,
Капитаны бродят в рубке.

Могут видеть капитаны
Сквозь подзорную трубу
Экзотические страны,
Негритянскую гурьбу,
Субтропические зори,
Волн бушующих каприз,
И как я смотрю на море,
Сухопутный, словно крыс.

Был когда-то я ребенком,
Плакал слезы очень громко,
И раздетым нагишком
Под столы ходил пешком.

С той поры промчались годы,
Стал я строен и высок,
И одет по писку моды,
И басистей голосок.
И волос пригладив комья,
Гордо вот что вам скажу:
Не хожу под стол пешком я,
Скромно я под ним лежу.

Ну, и что мне делать с вами?
Вечно спорить не резон.
Мед бы вашими устами,
Да, для меда не сезон.
Легкомысленной особе,
Чей имеете вы вид,
Мне неловко петь про топи
И превратности любви.
Я признал уж пораженье,
Но пока что спорю вслух,
Вы смеетесь, возраженья
Отметая, словно мух.
Пыла вашего пожаром
Окружен со всех сторон,
Отбиваюсь, но не яро.
Вот и рухнул бастион.

К себе сильнее гнет Земля,
Земля к себе сильнее тянет,
Когда в кармане нет рубля,
И нет его в другом кармане.
Рубля отстутствие – к беде,
К несчастью даже, право слово,
Но нет следа его нигде,
Точнее есть, но у другого,
И этот друг, то есть другой,
Звенит рублем другим на зависть.
И по фиг, раз он гад такой.
Еще ведь гордость у меня есть.
И наплевать на все рубли
В чужом, а не моём кармане.
Мы тоже б их иметь могли,
Хоть не имеем, как ни странно.