Поцелуй меня, и с Богом,
Время вышло, как не жаль,
Ухожу по всем дорогам,
Расползающимся вдаль.
Ухожу по всем тропинкам,
Но не жди прощальных слез,
То в глазу моем соринка,
Ветер видимо занес.
Нам и так досталось много –
Ночь и звезды, свежий стог,
Ухожу по всем дорогам,
Или вовсе без дорог.
Ни к чему нам ждать друг друга,
Ухожу, пока тепло,
И пока дурною вьюгой
Нам любовь не занесло.

От меня души засовы
Запираешь, ну и пусть.
Мышкой ласкового слова
Незаметно проберусь
Подгрызая стены ловко
Покраду твою печаль
Избегая мышеловки,
Что ты ставишь по ночам.
И поймешь однажды ясно,
Услыхав мой грозный шаг,
Что засовы все напрасны
От влюбленного мыша.

Посиделки под водку на кухне
Оборвались единомоментно,
Форум, чат, новостная лента,
Остальное в таком же духе.
Виртуальные бабки и тётки,
Бег за рейтингом, кто тут крайний?
Вдарить с лучшим бы другом водки…
Только он как всегда в оффлайне.

Зимних сумерек привычно
На шажок раздвинув стены,
Тишину прочиркнул спичкой,
Создавая центр Вселенной,
Оживив на стенах тени,
Приумножив их свечами.
Может, Бог, а, может, гений,
Или человек случайный.
Или… Впрочем, важно ль это?
Сквозь полночье зимней скуки
Скоро день втечет рассветом,
Смыв со стен теней потуги.

Попал, попал я в ваши сети,
Ни для кого ведь не секрет -
Нет вас прекраснее на свете,
(В Playboy-e тоже, кстати, нет)
Мне нет нигде теперь покоя,
От чувства плавятся мозгИ,
Я ради вас… и все такое…
Всему на свете вопреки.
И я добьюсь от вас ответа,
Прям и упорен, словно рельс,
Ведь я красивей всех на свете
(Красивей даже, чем в Men's Health)
Возьму я замок ваш нахрапом,
Мы вас осадой изнурим.
Взгляните ж на меня хотя бы,
(Но вы читаете Maxim)

Заблудиться в словах твоих нежных,
Разделить этот мир на двоих,
На просторах зимы белоснежной
Заплутать на тропинках твоих.
Сквозь туман бесконечный снежинок
Снова рваться вперед безогляд,
Я согласен на все, лишь скажи мне,
Подари мне улыбку и взгляд.
Подари мне заветное слово,
Ариадны заветную нить.
Средь ветров и морозов суровых
Согревает нас право любить.

Вечер сумерками стек
По оборванным обоям.
Газа синий лепесток,
Чая пенье горловое,
В кружке ложечкой постук,
Размешаю пара клочья,
Заливаю пустоту
Чая черным многоточьем.
Так растапливают лёд
Посреди зимы лукаво.
Ты не сахар и не мёд,
Сердцу моему – отрава.
Выпью честно и до дна,
Ни секунды не жалея,
Пустота моя полна,
Но еще чуть-чуть налей мне
Вожделенье теплых рук,
Ласку пьяную ладоней,
Сладострастие агоний
Перед вечностью разлук.

Вы отказали в ласке мне,
Хотя был ласки я достоин,
Ведь был верхом я на коне,
И со щитом, великий воин.
Вот если был бы без коня
И на щите – понятно сразу
За что отвергли вы меня.
Я б не обиделся ни разу.
А вы отвергли нас за что?
Ведь так с конем мы гарцевали.
Он, как и водится, в пальто.
Я, как и водится, в зерцале.
Но вы свой воротили взгляд
От наших грив и наших вздохов.
Да вы на кой сдались мне ляд?
Мне и с конем вполне неплохо.
А вам же, право, всё не то,
И кони, и щиты, и люди.
Вы сами, знаете, в пальто,
И неказисты ваши груди.
Не бойтесь, вас уже огнем
Не потревожу, так и знайте.
Я ухожу один. С конем.
На нем. К другой совсем. Прощайте.

Вот уже сколько и зим и лет
С недовольною миной
Ползаю за другими вслед
По тропе муравьиной.
Мир надежен, устроен быт,
С солнышка стерты пятна.
Вправо, влево шагну с тропы
И поскорей обратно.
Могут ведь наказать рублем.
Что муравей без денег?
Вот и бегаю день за днем,
Как и весь муравейник.
Но тускнеют лишь краски дня,
Вечер тоскою душит:
Кто я? Муравей или тля?
Или чего похуже?

Все нижесказанное не совпадает с мнением редакции, и может быть, даже ей противоречит. Даже.

По последним прикидкам ученых,
С чистыми воротничками на шее,
Пацаны не хужее девчонок,
Даже, может быть, в чем-то лучшее.
Тратим мы на них лучшие годы,
Деньги и пацанское тело,
А что они там рожают кого-то,
Это их право и личное дело.
А нам все пудрили мОзги по детству,
Мол, женщина – это загадка природы,
Хорошо, что ученые перцы,
Рассказали нам правду про роды.
Роды… – нашли тоже чем похваляться,
Знаем теперь эти сказки и были.
А вы молотком попадали по пальцу?
А вы два года в армии были?
Пили ректификат обреченно?
Я вступлюсь за породу нашу:
Пацаны не хужее девчонок,
Даже лучше. Быть может. Даже.

«таракан может вынести дозу радиации в 1000 раз больше чем человек»

До горизонта Земля будет выжженна,
Черным огнем, как потопом залитая,
Но тараканы, наверное, выживут,
Натренированы вечною битвою
С родом людским из-за зоны влияния
В кухне, где стольких уж тапком накрыло.
Смысл людского существования -
Лишь выживание прямокрылых

Были вы как ангел белокурый,
Я же черен был, как дьявол сам,
Часто воспитательница-дура
Нас по разным ставила углам.
Из угла на вас тайком взирая,
Видел я как вы полны огня,
Видел, вы красивая какая,
Из угла взираете в меня
С этаким кокетливым прищуром,
Чем-то шевеля из подполы.
Жаль, что воспитательница-дура
Ставила нас в разные углы.
Может, все сложилось бы иначе,
Закружилось вальсом наяву…
Кончилось вдруг детство. Тихо плачу.
Воспиталку дурою зову.

Холодно и жутко,
Льдом сверкают звезды.
Не пришла маршрутка,
Видимо замерзла.
Где-то в чистом поле,
Или в грязной будке.
Холодно до боли,
Не пришла маршрутка.
Люди дышут носом,
Паром выдыхают,
А вокруг торосы,
И зима лихая.
А движенья траффик
Нулевой до стона.
Вымерзнем так на хрен.
Динозавры словно.

А где-то посреди эпохи,
Посередине мирозданья,
Соединялись наши вздохи
И выдохи в одно дыханье,
Внизу вдали остались крыши,
Людской молвы голодный ящер,
Еще чуть-чуть взлетели выше,
И пролились дождем творящим,
И напролет летели сутки,
Мгновенья искрами летели,
И было так тепло и жутко,
Как только в детстве на качели.

Вечер окна зашторивал пледом,
Ритуал был наивный и древний,
Кофе, джаз, огонек сигареты,
Нитка дыма из банки консервной,
Составленье словесного паззла
Откровенья случайною встречей,
Вечер окна тенями замазал,
Чтоб никто не мешал в этот вечер.
.....
А потом через годы напиться
Вдруг наткнувшись в архиве событий
На такие любимые лица
Тех, кого уж успел позабыть я.

И до чего же мы дожили?
Кто бы сказал нам заранее…
Сначала вымерли ежики,
От вечного недоедания.
От страха по веткам прыгая,
Срывались и бились кучею,
И вымерли свиньи дикие,
И кабаны вонючие.
Бобры со скалы попрыгали,
И затерялись в вечности.
А скунсы себе хихикали,
И терли злорадно конечности,
Пока в них не ткнули ножиком,
Не задушили проводом.
Жалко вот только ежиков,
Подохших недавно с голоду.

Резко вдарила под дых
Скоротечность выходных.

Не успеешь щелкнуть глазом,
Шмыгуть носом и т.п.
Понедельник уж зараза
Поселился на тебе.
Чем уже его не лечим -
Суетою дел горящ,
Понедельник – вечно вечен,
Выходной же – преходящ.
И одну лишь радость можно
В понедельнике найти -
Испытанье это Божье,
К воскресенью на пути

Еле добрались до работы. Автобус так и не пришел. Ехали на тачке. Чуть не отмерзли ноги. Опоздали минут на сорок. Когда же весна? (я даже от нового года готов отказаться)


Плавят глаза морозы,
Режут когтями рот.
Я не глотаю слезы –
Слезы – голимый лед.
Пар изо рта роняя,
Выплюнул вдаль подъезд,
В плотный туман пихаю
Свой неподъемный крест.
И непослушно тело,
Рвется домой назад.
Вместе с зимою белой
В душу вползает ад.

В кладовке немало пыли
На полках и по углам,
Здесь раньше добро хранили,
А нынче лишь только хлам.
А, может, лежат здесь годы,
Куда-то ж они ушли?
И пожелтевшее фото,
В щекочущей нос пыли.

Крошкой сыпал белый снег
Падал белым хлебом,
Заблудился человек
Меж землей и небом.
Заблудился человек
Дня и ночи между,
Манной падал белый снег,
Заметал одежду.
Заносил дороги след
Мёл скрипучим мелом,
Много много много лет
Сыпал белым белым.
Мириады белых мух,
Мелких снежных ядер.
Человек ушел во тьму
Белую, как скатерть..