Зимняя депресия, вдали
От меня броди во тьме оврагов.
Организм не хочет слезы лить.
Организму хочется подарков.
Выморозил душеньку до дна
Снежный голод, завывая низко.
Организму хочется вина,
Организму хочется изысков.
А во рту миндалью жжет цинизм,
И тоскует в горле вой собачий.
Не горюй по лету организм,
Спички есть – перезимуем значит!

Я гляжу в несбывшееся завтра,
И тоска меня снедает чуть:
Я уже не буду космонавтом,
Я уже не этого хочу.
Повзрослел, заботы одолели,
Изошли туманом миражи.
Нет, не буду я уже Гастелло,
Хочется до пенсии дожить.
Сузились в одну дорогу дали,
И не помню уж в какой момент.
В детстве был же так потенциален.
А сейчас, спасибо, что потент.

И вверху я и внизу я
Самый Бэтмен из мышей,
Всех когда-нибудь спасу я,
Папов, мамов, малышей.
Чтобы мир на всей планете,
Чтобы, значит, нет войне.
Чтобы взрослые и дети
Благодарны были мне.
И тогда повсюду сразу
Счастье будет среди дня.
И в конце концов, заразы,
Снимут фильму про меня.

Не боясь ни врагов, ни ангины,
Как сошедший с экрана блокбастера,
Я отважен, как воин старинный,
На гравюре японского мастера.
Осознание силы духовной,
И умение видеть лишь главное,
Путь держу в Беспредельное словно
Я – катана (не путать с путаною!).
На щеках злой отваги румянец,
А в глазах безрассудство отпетого.
Одевайте кольцо мне на палец!
Не боюсь я ни капли вот этого!

Нынешнее время так жестоко,
Пропадает в городе пиит,
Выходить боится на дорогу,
Где звезда с звездою говорит.
Ведь пока таращишь зенки в сферы,
Ощущая аполлонов зуд,
Налетят прокрусты и мегеры,
Части тела тут же оборвут.
Что поделать, если жизнь такая?
Замыкай все двери на запор.
Где-то там звезда с звездой болтает,
Только, кто услышит разговор?

Не носят мужчины колготки,
Не носят шиньоны и косы,
А носят мужчины пилотки,
Лопатки саперные носят.
Мужчина – он сильный и зоркий,
Не прячется в юбке у мамки,
Он долго потел в гимнастерке,
Носил не носки, а портянки.
Теперь он мужик без вопроса,
Повсюду его уважают.
А косы пусть женщины носят,
И разных младенцев рожают.

Был бы я не лыком шит,
Чем-нибудь покруче,
Я бы подвиг совершил,
Громкий и могучий.
Чтобы вздрогнул весь народ
От моей затеи,
Чтобы все за мной вперед,
Искренне потея.
Чтоб кричали от души
Женщины на пляже:
«Он, смотри, не лыком шит!
Лыка он не вяжет!»
Чтобы все на всей Земле
Или во Вселенной
Пели гимны только мне,
Громко, вдохновенно.
Вышел скромно бы тогда
На балкон пустой я,
И сказал бы: «Господа,
Право же не стоит.
В каждом спит из нас герой,
Только поищи-ка,
Каждый шит на свой покрой
Вовсе не из лыка.
В общем, все мы хороши!»
Так сказал бы дерзко,
Был бы я не лыком шит,
А, к примеру, леской.

О, дайте, дайте денег мне,
Уж я найду, как их потратить,
Куплю тебе чулки и платье,
Себе куплю я портмоне.
Я с портмоне, как сэр буржуй,
А не какой-то бедный мачо.
Туда я деньги положу,
И ни копейки не потрачу.
Ведь если всё спущу в песок,
Останусь я совсем без денег,
И не куплю уж от Кардена
Тебе ни платьев ни носок.

Дожую я дня огрызок,
Тихо пиво пососу,
Иностранный телевизор
Скрасит вечера досуг.
Что еще для счастья надо,
Если день уже зачах? -
Пива пенная прохлада,
И ведущая в очках.
Будь же ты честна со мною,
Расскажи мне тет-а-тет,
Про правительство родное,
Про какой-нибудь секрет.
Расскажи с улыбкой ясной
Про любви безумный миг,
И про то, что жизнь прекрасна,
Несмотря на то что – фиг.

Нет, не зря Иван Сусанин,
Путь закончил свой земной,
Но зато у нас ведь с вами,
День в году есть выходной.
За столы вся Русь засела,
Всюду радость, крики, смех.
За такое, скажем, дело
Помереть совсем не грех.
Был крутым ты, Ваня, перцем.
Хоть и взял тебя погост,
Вечно жив ты в нашем сердце,
За тебя наш первый тост.

А кредит все чегой-то не дают, хотя семь дней, уже прошли, как в сказке. (не в смысле, что было хорошо как в сказке, а прошло как в сказке - 7 дней и 7 ночей)
Короче, надо пошаманить.

И в душе довольно юный,
И снаружи молодцом,
Поборюсь еще с Фортуной,
Улыбнусь я ей в лицо.
У нее мускулатура,
У меня – один пигмент,
Но она ведь баба–дура,
И слаба на комплимент.
Ей скажу со страстью шибкой,
Повторю сто тысяч раз:
«Как чиста у вас улыбка,
Как прекрасен нос и глаз»
Буду нежный с ней и милый
С головы до самых пят,
Чтобы нос не воротила,
Не показывала зад.
И, возможно, сразу, точно,
И, наверное, тогда
Мне дадут кредит бессрочный,
То есть даже навсегда.
Если ты с Фортуной сладкий,
И она к тебе сладка,
Потому что женщин всякий
Хочет нежности глотка.

Похоже, что зима таки началась. Мокрая и ветренная. Тьфу.

Не успеешь моргнуть глазом,
Не успеешь глотнуть кофе,
Не успеешь пустить газы -
А уже наступил пофиг.
Осень лижет щеку ветром,
Кружит вальс в золотой охре,
И целует тебя щедро,
Но тебе всё уже по хрен.
Потому что зима рядом,
Беспощадны ее иглы.
Обложил бы тоску матом,
Но в душе уж царит «фигли»

Я самурай не по годам,
И отпрыск самурая,
Плюваю я в лицо врагам,
И в спину им плюваю.
А кармы вертится кольцо,
И сердце болью душит:
Плюваю я врагам в лицо,
Они ж мне – прямо в душу.
Но вера в честь сильней всего,
А я – на ейной страже,
Еще посмотрим кто кого,
И кто чего покажет.
И вот тогда, и вот тогда,
Тогда вот прямо сразу,
Умрут враги все от стыда,
Как-будто от заразы.
А я помою пальцы рук,
Пройдусь по камнесаду,
Подарят гейши мне досуг.
Мне ж этого и надо.

По утрам ты спишь так сладко,
Сладко так ты утром спишь,
Как в обертке шоколадка,
Словно в памперсе малыш.
Я склоняюсь над тобою
Уходя на фронт работ,
Как забойщик над забоем,
Как над картою Пол Пот.
И улыбку самой близкой
Я целую с губ твоих,
Словно сладкую ириску,
Как Петрарки нежный стих.
Ухожу я весь объятый
Благодарностью к судьбе,
Словно я такой женатый,
Словно даже на тебе.

Перевод часов, сбитый график сна, начало трудовой недели - других причин нижеизложенному вроде не вижу.

Из проулков кривых и мокрых,
Из прогнивших насквозь подвалов
Прыгнул зверь, разбивая стекла,
И вгрызаясь во что попало.
Ночь взметнулась в испуге птахой,
День укрылся стеною стужи,
По чащобам людского страха
Зверь метался сжирая души.
Он метался от двери к двери,
Хрипло выл, чей-то срок отмеря,
Лишь ответив таким же зверем
Можно было спастись от зверя.
Быть героем – погибнуть глупо -
Кто ж нормальный, скажи, захочет?
Потому вот и скалю зубы
И учусь подвывать по-волчьи.
Без вопросов несет по руслу,
Иногда лишь внезапно скрутит:
Отчего же так в мире тускло?
И куда подевались Люди?
А потом сквозь туман окурков,
Задыхаясь от злобы ало,
Вырываешься из проулков
И прогнивших насквозь подвалов.

Заявляю сразу прямо,
Это правда, а не лесть:
Ты была моею самой,
Ты моею самой есть.
От Москвы и до Парижу,
От земли до облаков,
Женщин я других не вижу,
Впрочем, как и мужиков.
Потому что ты такая,
Как сказать я не могу,
Лишь от радости скакаю,
Улыбаясь на скаку.

Переполнена чаша терпения,
Сколько можно терпеть эту боль?
Словно ранняя почка весенняя
На ноге распустилась мозоль.
Молодая, но уж здоровенная,
Надо сразу признать – удалась.
Ведь она часть меня несомненная,
Даже может, не худшая часть.
Развиваю усиленно душу я,
Защищаю свобод институт.
Отчего ж эту часть я не худшую
Невзлюбил с самых первых минут?
А она, мстя за холод презрения,
Платит той же монетой в ответ.
Не сложились у нас отношения,
Но и выхода кажется нет.
Так и мучаем глупые души на
Заостренных камнях Бытия.
С точки зренья мозоли натруженной.
Несомненно, мозоль – это я.

На базаре народ в раздоре,
Все собачатся за алтынный,
А корабль уплывает вскоре,
За кормой оставляя след.
Ты глядишь из окна гостиной,
Как сливается небо с морем,
Как лохматит прибой седины,
И качает волной корвет.

Может к черту отбросить просто
Всю торговлю что горло душит,
И пойти на корабль матросом,
Навсегда позабыв тоску,
Ведь погибнуть в тайфуне лучше,
Чем, зарывшись в стакане носом,
Хрипло выть про «спасите души»,
Упиваясь на берегу.

Но уходит корвет под бризом,
К горизонту, где солнце щурит
Теплый взгляд, и солены брызги,
И натянута чувств струна,
Ты же молча в гостиной куришь,
Зная, что ожидает в жизни
Только в мутном стакане буря,
С видом на море из окна.

В городе по новостям прошел сюжет о сайентологах. Вроде как у них толь открытая лекция, то ли закрытый шабаш. Странно. Мне почему-то казалось, что в России они тоже запрещены. Видимо ошибался.

Со всех сторон учителя
Спешат. Их знания туманны,
Родили их такие страны,
Где никогда не буду я.
Они несут мне весть о том
Как можно быстро стать богатым,
Ведь ждут повсюду горы злата,
Хоть в них и верится с трудом.
Но так и есть. В конце концов
В подлунном мире все возможно.
Разбогатеть не так уж сложно
В стране извечных дураков.

Наступила вдруг дата,
Что датей даты нет,
В эту дату когда-то
Родилась ты на свет,
Так и плаваешь в свете,
Канителькой в Ли.Ру,
Получай же приветик
Деньрожденный от Ру.
Пусть тебя встретит чудо,
Поцелует свежо,
Пусть всегда и повсюду
Ангел обережет.
И счастлива, как в храме,
Пусть провоет семья:
«Пусть всегда будет мама!
Пусть всегда буду я!»