Днохоло так, ен подапает буз на буз,
Мозором жерет жоку слонво блейса
Тен лис ежу пертеть, тяпис таус,
Но дано тижь, девь тен гродуго темса

Над Россией небо матово,
Дождик меж берез помятых,
Хоть похоже на Канаду,
Только все же не Канада.

Словно впавший в безумие райдер
Обернувшийся призраком численным
Сквозь бурлящие килобайты
Прорываюсь я в поисках Истины.
Ошалел от перезагрузок я,
И изжогою мучит сомнение,
Что Инет – это просто иллюзия,
Чье-то странное сновидение.
Чьи-то тени едва лишь касаются,
Голоса их скользят обесцвеченно
Вот и ночь за окошком кончается,
Можно паузу сделать до вечера.

Снова душу холода
Жалят смертоносные.
Виновата, как всегда,
Наша власть несносная.
Нет ведь, чтоб принять декрет,
Ради населения,
Что зимы в России нет,
И пора - весенняя,
Что им, гадам, тяжело,
Сделать нам хорошее?
Голосуем за тепло
Всею нашей кожею.
Уходите холода!
За такую хартию
Сразу вступим навсегда
Мы в любую партию.

Когда вдруг рухнет к твоим ногам
Очередной поэт,
Будет улыбка твоя легка,
Словно бы лунный свет,
Губ коснется его едва
И соскользнет во тьму,
Где замерзшие спят слова,
Не ведая горьких мук.
Где мгновения, как века,
В облаке снежной ржи,
Где давно повзрослевший Кай
Слово не смог сложить.

От восторга угорая,
Из очей давя слезу,
Я войду в ворота рая,
Или, может быть, вползу.
Грянет хор многоголосый,
И слуга смиренный ваш
В рай вползет нагой и босый,
Словно на нудистский пляж.
Даже, если хор не грянет,
(А, чего греметь ему?),
В рай вползу по мере крайней,
Избегая адских мук,
Потому что, кто ж нормальный,
Хочет сам гореть в аду?
Так что поздно или рано
В рай я все-таки войду.
Ну, а если рая двери
Мне не светят - бросив ум,
Откажусь тогда от смерти
Я. Ом мани падме хум.

На корабль я попал,
На корабль бумажный,
Хоть совсем не Хейердал,
Не Сенкевич даже.
Я ходил на корабле,
Бороздил просторы,
И в тропическом тепле,
И в ледовом море.
Я ходил в девятый вал,
И ругался щедро,
Но при этом не плювал
Слюни против ветра.
А теперь вот я пришел,
Выхожу на берег,
Я совсем уже нашел
Мир своих Америк.
Нетерпенье не тая,
Захожу я в гавань -
Здравствуй, милая моя,
Я свершил свой плавань.

Время мчится резвой белкой,
Растекается по древу,
Мельтешат по кругу стрелки,
То ли вправо, то ли влево.
А дорога вьется ниткой
То ли криво, то ли косо,
Вдоль оскалены калитки,
А за ними – лай барбосов.
Громыхают цепи туго,
Скалит зубы демон песий,
И уже во всей округе
Не найти поющих песен.
И уже во все Отчизне,
Не найти манящей нивы.
А цветы грядущей жизни.
По подъездам хлещут пиво.

Навеяно Канителькой
"Пора уже всем хорошим людям собраться и убить всех плохих" (c)

Надо людям быть добрее,
Милосердней надо быть,
Террористов и злодеев
Всех под корень перебить,
Чтобы больше эти кобры
Ради гадовских идей
Обижать не смели добрых
Замечательных людей.
Ведь когда мы если вместе
А не порознь как один,
Всех злодеев по лбу треснем,
И навеки победим,
Вот тогда наступит всюду
Счастье с самого утра,
И добрее станут люди,
Чем сегодня и вчера.

Словно тополь я статен, и нежен, как мох,
Страстен словно огонь да полымя,
Я вполне адекватен, и, в общем, неплох,
По сравнению, скажем, с другими.
Пусть пока что сижу у героев в тени,
Пусть привычно встаю на колени,
Ты меня только с теми с кем нужно сравни,
И увидишь, как я несравненен.
И тогда ты навеки и сразу поймешь -
Даже солнце не может без пятен,
Ну, а так-то я в общем, и в целом хорош,
А местами, так даже приятен.

По дорогам злым и скользким,
Сквозь морозы и леса,
Я свои таскаю кости,
Кожу, ногти и власа.
Ветер морду жалит снегом,
И толкает больно в грудь,
Я бреду куда-то слепо
А, точней, куда-нибудь.
Потому что где-то тама,
Может даже, впереди,
Ждет меня в прекрасном дама,
Чтобы взамужи пойти,
Чтобы мне еще полцарства,
Чтобы из последних сил
Не испытывал мытарства,
А блаженное вкусил.
Станет солнце сразу всюду
Щекотать подмышки мне,
И тогда я счастлив буду
Со щитом и на коне.
Позабуду сердца раны.
Что оставили козлы,
И уже бродить не стану
По дорогам разным злым.

От мороза и радости синий,
Позабыв про покой и уют,
Я пою твое имя отныне,
Как по радио песни поют.
Я пою твое имя отважно,
Весь дрожа от макушки до пят.
Пусть певец, что скрывать, я неважный,
Но зато я пою про тебя.
Ты как теплое синее море,
Как шуршащий в полях мотылек,
Я пишу на ближайшем заборе
Сотню раз только имя твое.
Чтоб увидел случайный прохожий
Что на нашей огромной Земле
Ты лишь мне несравненно дороже
Всех валют мировых и рублей.

Даже смутился аж,
Но не издал ни стона,
Лишь заиграли марш,
Как его… Мендельсона…
Строен словно свеча
Стоял на ногах я еле,
Но даже не закричал,
Когда мне кольцо надели.
Свадебный грянул туш,
Счастье взошло на роже,
Я же тебе же муж,
Ты же жена мне тоже.
Так что теперь один
Путь нам под ноги катит -
Будем мы до седин
Спать на одной кровати.

Поздней ночью, в утро раннее,
Лежа или на бегу,
На законных основаниях
Целовать тебя могу.
Захочу и в щечку чмокну я,
Или даже прямо в нос,
Так что ты, голубоокая,
Принимай меня всерьез.
И законные любовники
Можем рядышком мы спать.
Все! Не буду спать на коврике!
Мне положена кровать!

В окончаньи рабочей недели
Из последних был выбит я сил,
И кольцо мне на палец надели,
Чтоб его я на пальце носил.
Чтобы видели в женском народе,
Набежавшем с различных сторон,
Что товарищ уже не свободен,
Несмотря на призывы ООН.
Прогремели небесные трубы,
Фотовспышкой сверкнула звезда,
И почти непослушные губы
Прошептали предательски «да».
Ни слезинки из глаз не упало,
Нам, мужчинам, привычней молчать,
А на пальце полоска металла,
И ужалила паспорт печать.

Где-то средь белой пустыни
(Или средь белых пустынь),
С давней поры и поныне
Бродит печальный пингвин.
Радостей лета не зная,
Бродит в мороз и пургу,
Как корабли утопают
Лапки босые в снегу.
Смотрит застуженным взглядом,
Вечно замучен и тих,
Нету пингвинихи рядом,
Некому яйца нести.
И, засыпая на льдине,
Спит он в холодном поту.
Снятся пингвину пустыни
И страусихи в цвету.
Снятся ему папуаски
Теплых и южных морей.

Это печальная сказка,
Плачьте давайте скорей.

Вот тебя моя рука,
Легкая, как танец.
На руке торчит слегка
Безымянный палец.
Одиноко так торчит,
Пропадает, братцы.
Он уже созрел почти,
Чтоб окольцеваться,
Чтоб свой оставить след
В жизни непременно,
Ради жизни на Земле
И во всей Вселенной.

Вот я - такой вот, как я есть,
Сейчас, а не такой как ране.
Который перед вами здесь
Стоит, держа руку в кармане.
А вы здесь смотрите в меня,
Но в голове у вас при этом,
Каким был я когда-то, где-то,
Тем, кем уже оставлен я.
А вы пришли смотреть его,
Гремят аплодисменты в зале,
И вижу, что и до того
Вы ни хрена меня не знали.

Да, кстати, насчет равновесия
Вспомнились вирши красноярского поэта Левченко - вот они про это самое равновесие и есть

На запотевшем окошке я нарисую цветок,
Рядом с цветком бабочку, хрупкую и изящную,
А потом подумаю и слово “говно” добавлю,
И на душе все как-то уравновесится.

Ну, и для равновесия, значитца

Ночью в небе матово
Заблестели звезды,
Словно небо плакало,
А потом замерзло.
И в хрустящей тишине
Как на паутинке,
Вдруг спустилась в руку мне
Звездочка-снежинка.