Индустрия спонтанного одиночества |
Одними из первых заявили о себе как о сайтах для новых знакомств сайты для знакомств обычных (дейтинги). Например, Badoo еще пару лет назад стал называть себя системой поиска новых людей, общения и развлечений, основанной на геолокации. О том же говорит и новый дейтинговый стартап Tinder.
"Мы никогда не стремились быть сервисом знакомств. Это сервис социального исследования, помогающий представить друг другу двух людей, - говорит Джастин Матин. - С развитием продукта, мы находим новые способы его применения, мы делаем маленькие дополнения, которые помогают людям общаться неформально, не только с целью дейтинга".
("We never intended it to be a dating platform. It’s a social discovery platform, facilitating an introduction between two people," says Mateen. "As the product evolves, we’re moving into different uses for it, doing little things that will allow people to interact socially in ways other than dating." - "Tinder: the ’painfully honest’ dating app with wider social ambitions".)
Но, соединяя одиноких, такие проекты для всех прочих остаются дейтингом либо timekiller-сервисом на базе флирта. И никак не клубом, который связывает пользователей на другой основе. К "чистым" сайтам social discovery правильно относить сервисы, которые пытаются, не привлекая внимания к личной жизни, свести незнакомцев, независимо от способов "сведения". Это может быть геолокация (HighLight; умерший Sonar; не стартовавший, по сути, Yatown), формирование сообществ по интересам, площадка для встреч офлайн, встречи профессионалов из одной отрасли (LetsLunch), и другие. В конце 2011 года был вал подобных презентаций на TechCrunch, да и сейчас поток не увял (Hunear). Тема знакомств именно для любых целей (а не amour / sex), безусловно, горячая, хотя говорить о реальных успехах проектов еще рано. Она будоражит умы многих предпринимателей, а инвесторы присматриваются и даже понемногу вкладывают деньги.
Из российских стартапов в эту сферу пытались пролезть похожие на американский Yobongo групповые чаты Squeek и не успевший толком запуститься Yolki.
Более серьезные деньги стоят за moments.im. О последнем нам известно не столько благодаря продукту, сколько из-за интервью его сооснователя Егора Данилова, экс-директора по продуктам ivi.ru. Он, правда, ушел оттуда, и дальнейшая судьба Moments туманна. В октябре 2013 релизнулся Yep, отпочковавшийся от приложения для секса Pure. Примерно в тот же период появились голосовые знакомства Zang, которые тоже можно использовать не только для дейтинга.
Когда мы обдумывали несколько лет назад наш "МетроСмайл" - еще на базе мероприятий для своей компании - мы зашли с другой стороны и попытались разобраться в принципиальных вопросах, которые было бы здорово прояснить, прежде чем вообще лезть в social discovery.
Мы пошли от практики: сначала работали в офлайне, организовывали встречи, в том числе - рядом с домом. Начинали с юго-запада Москвы - с мест, где родились и выросли. То есть "территориальные знакомства" мы тестировали очень хорошо. Для проверки гипотез долго разрабатывали сайт (без мобильного приложения), он в полуоткрытом режиме существует чуть больше года. Мы так или иначе опросили больше 8500 человек, получили больше 1100 регистраций, через внутреннюю афишу прошло больше 1000 анонсов, включая те, которые создали сами участники.
Во время тестов мы получили ряд интересных результатов, которыми хотим поделиться. Надеемся, материал станет почвой для размышлений, поможет рано или поздно при наличии немалых ресурсов сделать проект (возможно, в формате только мобильного приложения), который решит проблему "новых знакомств", разобщенности в большом городе и бог знает, чего еще.
Мы будем называть эту нишу индустрией спонтанного одиночества. Это значит, что:
- в конкретный момент времени человеку стало скучно (одиноко);
- одиночество возникло само собой, из-за внутренних причин, разбираться в которых никто не собирается;
- человек хочет решить эту проблему немедленно.
Привычный подход для современных ресурсов - максимальная открытость. Регистрацию упрощают, требуют минимального заполнения полей в анкете, предлагают добавить связи с соцсетями. Делают все, чтобы побыстрее втащить юзера на сайт, неважно насколько целевым или качественным он окажется.
Такая модель считается "обкатанной", оправдавшей себя. Соответственно, для новых стартапов в сфере social discovery тоже кажется логичным ее использовать.
И тут вылезают сложности. "Помойка", в которую моментально превращается сайт с открытым доступом, - плохое место, чтобы знакомиться.
Новый проект при небольшой раскрутке может быть погребен под горой мусора (фейки, боты, спам, неадекваты...) уже в первые недели существования. Деградация произойдет моментально, и вы не сможете на это повлиять (Chatroulette, Футубра, Wannafun и пр.).
Значит, надо придумать нечто на другом уровне.
Знакомство - стресс, оно предполагает коммуникацию с неизвестным человеком. Всех же учили в детстве, что с незнакомыми следует общаться осторожно? И здесь то же самое. Люди не хотят знакомиться там, куда, образно выражаясь, любым порывом ветра занесет грязь.
Сайт social discovery должен дать атмосферу комфорта, в которой "новое знакомство" станет если и не естественным, то хотя бы чем-то менее напряженным, чем в обычной жизни. А чуть позже - и вообще нормальным.
Напрашивается идея о том, что надо предъявлять к аудитории определенные требования, фильтровать ее сразу. То есть создать первичную базу из вменяемых людей, за которыми не требуется присматривать с десятком модераторов и полицией.
Вывод. На сервисе social discovery нужно:
- убрать коннекты от сайтов, не следящих за качеством пользователей;
- никаких фейков, спамеров и т.п. "липовых" аккаунтов.
- раздавать приглашения и иным образом ограничивать регистрацию.
При этом "держать" команды модераторов экономически нецелесообразно.
Опыт МетроСмайла: Мы нарисовали себе несколько десятков примерных портретов потенциальных пользователей, привлекали их адресно, фактически вручную.
Мы раздавали два вида доступов: "обрезанный" (инвайты) и полный (пластиковые карты). Юзер, который пришел по приглашению, сам инвайты раздать не может, они есть только у владельца карты. Инвайт - это нечто ценное, мы пополняем их число за активность и некое участие в жизни ресурса. А владельцы карт чувствуют принадлежность к "клубу".
Плюсы:
* Шикарная аудитория. Ее нельзя взять в каком-то одном месте, потому что она собрана по крупицам из совершенно разных и не связанных между собой источников. То есть не набор, а отбор пользователей.
* Не надо модерировать сайт. Со времени старта у нас не было ни одной (!) проблемы, связанной с нарушением правил, хамством, разжиганием и т.п. вещами.
Это позволяет ожидать нормальной реакции и при разговоре о возможном сотрудничестве с качественными партнерами (арт-местами, арт-объединениями и пр.). Мы ставим события от Винзавода, Московской консерватории, предпремьерные показы, фестивали кино. Работать с нами не стыдно.
Минусы:
* Не факт, что такое решение можно назвать хорошо масштабируемым. Ручное привлечение - это адски тяжело. К сожалению, в принципе не существует кладезя, из которого можно вынуть качественный трафик. Все открытые группы в соцсетях загажены фальшаком.
Где сидят адекватные люди, которые не против интересных знакомств и не особо одиноки? - Нигде и одновременно везде.
Многие из тех, кто ведут активную жизнь, никак не отражают ее публично, не отмечаются на мероприятиях и пр. Помнится, мы поддерживали весной концерт, там присутствовало несколько сотен человек. У организаторов были списки пришедших; потом мы сопоставили их с теми, кто отметился как участники на странице события ВКонтакте. Пересечение было максимум 15-20%. Те, кто пришли, не отметились в ВК; те, кто отметились, не пришли. Причем публика отличная. Значит, этих людей надо "ловить" как-то еще, а не покупать рекламу в левых пабликах.
На "сарафанное радио" особо рассчитывать не стоит. Оно в сфере social discovery работает как обычно - то есть, плохо. Даже среди нашей аудитории (мало того, что целевой, так еще и активной), инвайты под раздачу берут ~ 25% юзеров. Их друзья активируют примерно половину инвайтов. Ну, будет какой-то у вас прирост 12-15%, но не более.
Виральность связей "друг - друг" в соцсети на деле почти нулевая. Поиграть в фермера реально, но прийти на сайт social discovery - нет. Если вы пишете в бизнес-плане расчет на конверсию от персонажа со 100-150 друзьями в соцсети, вынуждены вас разочаровать, там полный "глушняк". Конверсия будет болтаться около 0. Нам каждый день валятся от друзей приглашения на разные сайты, все научились их вытирать, не читая.
С вопросом о комфорте связан и тот факт, что социально-сетевая идентификация для social discovery сайта не годится. Человек в подавляющем большинстве случаев не хочет общаться на сайте "новых знакомств" под своей фамилией. Проекты, которые якобы подбирают стоящие кандидатуры для знакомств, вроде HighLight, забирают слишком много данных из Facebook, подвергая анализу всю активность (общие друзья, лайки). На наш взгляд, на сайтах social discovery должна быть некая приватность. Люди поигрались в соцсети и теперь реже хотят выставлять жизнь напоказ.
Убрать информацию, связанную с работой (карьерой) - тоже правильное решение. Хотя Hunear, например, регистрирующий коннектами с LinkedIn, и стартапы, рассчитанные на знакомства по сфере деятельности, с нами бы поспорили.
Получается, мы должны усидеть на двух стульях: предоставлять определенный уровень "качества" людей, но при этом не деанонимизировать их для посторонних. Опыт МетроСмайла: у нас достаточно имени и никнейма. Юзеры воспринимают это "на ура", огромное количество хороших отзывов. Конечно, в поле "никнейм" можно указать и фамилию, но такой возможностью за все время воспользовались чуть > 3%.
Мы полагаем, этой выборки достаточно для того, чтобы забыть об идее коннектов, как о "дурном сне". История с коннектами как-то затянулась. В оборот вовлекается груда информации, ненужной, а зачастую вредной для знакомства. Как говорила одна наша коллега: "Не говори мне, кто твой друг, лучше покажи своих тараканов. Представь меня каждому из них прежде, чем маме с папой". А это лучше выясняется при личном общении, чем при анализе социального графа левыми алгоритмами.
В новом поколении проектов для знакомств человек имеет право остаться неузнанным для большинства. В повседневной жизни мы же не ходим по улице с неким профилем-описанием, который каждый может читать, даже когда мы спим. Сайт - публичное пространство, соответственно, веками развивавшиеся поведенческие практики и сформировавшиеся на их основе шаблоны публичных действий остаются теми же. "Кому хочу, тому и раскрываю себя". Это должно происходить как акт индивидуальной воли.
Очень интересный кейс получился на МетроСмайле с позиционированием по территории проживания или нахождения. Геолокацию в том или ином виде кто только не пробовал. В чистом виде, без навесов в виде скидок и пр., подобные сервисы или функции не достигли того уровня, на который рассчитывали их основатели (Facebook.Places, AlterGeo, МирТесен, купленная тем же ФБ Gowalla, Соседи.ру, итд.).
Проекты social discovery всегда включают возможность познакомиться с теми, кто находится рядом, в перечень своих достоинств. Badoo так принципиально ставит это краеугольным камнем, также как и Yep ("здесь и сейчас") и прочие мобильные приложения.
Но есть серьезная проблема: геолокация - не достоинство для юзера, не потребность, не первая необходимость. Возможно, это вообще неработающая штука, никому реально не интересная. На тестировании мы неоднократно получали отзывы вроде "я не хочу общаться с теми, кто с моего района, видеть не могу эти лица".
Самонадеянно рассчитывать и на таргетинг районных заведений. Одно дело, если бы речь шла о семейных кафе в итальянской провинции. Совершенно другое - увеселительное заведение в спальном районе. В некоторые из них мы бы даже заходить не советовали, не то что делать партнерки.
Опыт МетроСмайла: На МетроСмайле предусмотрен раздел для "новых знакомств" по территории проживания - так называемая "Территория метросмайла". Это - "активная" рисованная карта московского метро, где можно посмотреть события и юзеров, которые отметили станцию, как свою.
Через полгода после запуска сайта мы взяли в работу гипотезу о "геолокации": "Люди охотнее идут на контакт с теми, кто проживает/находится по соседству".
К этому времени у нас был следующий средний показатель конверсии (вроде "средней температуры по больнице"):
* из общего охвата в несколько тысяч контактов 12% проявляло интерес к проекту;
* регистрировались и заполняли профили чуть больше половины из них - примерно 6,7% от общего числа). Мы полагали, что, если уточнить выборку, добавив территорию, показатель поднимется.
За месяц работы по данному направлению мы лично контактировали с ~1300 человек из нашей целевой аудитории (Москва, 19-27 лет; те, кто родился в Москве или давно здесь живет). Вот они, столь любимые маркетологами "молодые, активные жители мегаполиса, которые получили (получают) высшее образование".
Мы привязывали рекламное сообщение (приглашение) к улицам и районам проживания. В основном, были западный и юго-западный округа Москвы. Плюс, подстраивались в сообщении индивидуально.
И получили на выходе конверсию интереса - 3,7%, а участие (регистрация) - в 1,6% (!). В четыре с копейками раза меньше, чем в среднем.
Более того, если брать шире, по некоторым оупенерам у нас была конверсия вообще в 20%. Даже, выйдя "в лоб", написав нечто вроде "Привет, хочу тебя пригласить на МетроСмайл", ничего не объяснив, и то толку было больше, чем вводить геолокацию.
Таким образом, выводы, весьма опасные для рынка social discovery как мобильного приложения с геолокацией, подтвердились. Сама по себе апелляция к территории проживания без привязки к чему-то еще (выгода? общий интерес? страсть?) в настоящее время не близка пользователю, не вызывает никакой заинтересованности, не имеет ценности.
Мы считаем, что лобовой подход - "давайте объединимся (познакомимся) просто потому, что живем недалеко", - обречен. Всем наплевать как на то, что рядом кто-то находится, так и на любые попытки наладить общение по этой теме.
Территория может быть неким вторичным фактором, на который обращают внимание потом, после того, как первый контакт уже удался на другой основе. Например, удобнее ездить развлечься в соседний район, а не через весь город. И то далеко не факт. Скажем, в Москве нет жесткого разделения жителей по районам, как в крупных городах США (Бронкс, Гарлем и т.п.). Отсюда и район как ограниченная среда не воспринимается.
Точная геолокация никуда не годится, так как многие пользователи хотят сохранить анонимность. Но отмечать, скажем, район и больше контактировать с окружающими, пускай и не раскрывая местонахождение, пользователи могли бы.
Здесь есть простор для стартапов, но надо думать, чем такую активность обставить. Нужна какая-то история вокруг, fun, чтобы геолокация заработала и для "новых знакомств".
Довольно сложный вопрос: равняется ли social discovery явному (по сравнению с соцсетью) выходу в реальный мир? Есть ли тут противопоставление онлайна и офлайна?
Обычно сервисы social discovery пытаются выставить всё в таком виде, будто с их помощью произойдет резкий всплеск активности - "реальные люди, реальные знакомства и т.д.". Все помнят рекламные баннеры со счастливыми компаниями, яркими барышнями, которые, видимо, упадут ниц перед владельцем мобильного телефона.
Но действительность далеко не так красива. Если посмотреть доступные кейсы - в них не увидишь больших победных историй "развиртуализации" пользователя.
Средний человек инфантилен, любит готовые решения. Конечно, удобно, чтобы тебя водили за руку, приглашали на вечеринки и пр. Но самостоятельная активность, требующая мужества, будет довольно скромной. По нашей практике что-то организовывает в офлайне (совместное посещение концерта, например) ничтожно малое количество участников, 5% или меньше.
В этом плане странно ожидать "движухи" от человека, который просто скачал приложение, не сотворив с собой больше ничего и оставшись ровно тем же самым, "спонтанно одиноким" юзером. Не получится разом перевернуть сознание так, чтоб все вдруг перестали сидеть в соцсетях и прокрастинировать, удалили аккаунты и вышли в офлайн, став открытыми для "новых знакомств".
Есть пользовательские и человеческие привычки (формальная замкнутость, обособленность). Нам с ними бороться, это - дело не одного дня.
Организация офлайн-событий самим сервисом
В продолжение предыдущего пункта стоит поговорить о возможном участии площадки в "развиртуализации" юзеров. Пару лет назад этим озадачились дейтинговые сайты, где это направление развилось как реакция на замедление роста активности в онлайне.
Так, Match.com с 2012 года пошевелил аудиторию - начал организовывать вместе с партнерами офлайновые вечеринки Stir Events. Аналогичные тусовки попробовал делать и популярный дейтинговый сайт OK Cupid.
Интересный заход сделали в стартапе Grouper: они отказались от профилей и сводили участников в формате "три на три" для совместного распития алкоголя в баре. Отечественная Мамба заявляла о запуске функционала "Стрелки", "Встречи", "Свидания" для тех же целей.
Но в сравнении с онлайн-активностью масштабы офлайна несопоставимо малы.
Из универсальных проектов комментаторы любят приводить в пример монструозных размеров площадку основателя eBay Пьера Омидьяра - meetup.com. Но там нет social discovery. Это инструмент для профессиональных организаторов, где всегда берутся деньги за создание события. Такой, с позволения сказать, eBay, только "про людей".
Больше подходит для иллюстрации "Нью-Йоркский МетроСмайл" Дэйва Червини, предлагающий развлечения фактически на каждую неделю, правда, для скромного круга участников.
Из российских проектов можно вспомнить скромную инициативу Aloha Club, там уже почти ничего не происходит. Упоминавшийся выше Yep, похоже, взял формат Grouper (с той же ценой в 20$) и сделал несколько небольших встреч 3×3. Профессиональные тематические встречи по отраслям проводит Business Family.
Из элитных тем - ASmallWorld.net, FaceGallery и новая тусовка на Красном Октябре с приложением для айфона Сhateau de Fantomas (25 тысяч рублей за годовое членство) от создателя MainPeople Ованеса Погосяна.
И, пожалуй, всё.
Тема офлайн-мероприятий на постоянной основе не прижилась по весьма прозрачным причинам. Это тупиковый путь, он никак не провоцирует юзера на самостоятельное действие, а от организатора требует танцев с бубном, отвлечения ахового количества ресурсов, так еще и с непонятным "выхлопом".
На МетроСмайле нами неоднократно организовывались мероприятия (экскурсии, выезды, игры и пр.), но их нельзя рассматривать как главную активность админов.
Мы полагаем, что сайт не может брать организацию офлайн мероприятий на себя, выполняя роль аниматора на турецком курорте, а должен подталкивать к тому, чтобы участники развлекались совместно сами.
Кто мог бы сделать хороший сайт social discovery?
Существующие проекты social discovery (включая и наш "МетроСмайл") пока можно называть первыми ласточками. В их реализации есть недостатки, да и сама концепция social discovery как "нового знакомства" для любых целей (поиск компании, совместные походы на мероприятия, даже amour) - "сырая" и пока не доказала свою жизнеспособность.
Есть неподтвержденное подозрение, что сайты social discovery на самом деле призваны решить несуществующую потребность. Не исключено, что никакой нужды в новом знакомстве нет, а, значит, здесь нельзя сделать успешный проект в принципе. Мы не можем исходить из предположения, что люди действительно хотят знакомиться, даже когда наверняка знаем, что им одиноко.
Наш опыт пока ни подтверждает, ни опровергает это допущение. С одной стороны, конверсия в регистрацию по разным оупенерам у нас больше 25% никогда не была. Иными словами, такая потребность немассова, есть лишь у меньшинства.
С другой стороны, даже в тестовом варианте база в несколько сотен "живых" участников за счет попеременной активности держит сайт на плаву при любых раскладах. Одиночество такого рода периодически свойственно человеку, значит, в той или иной форме идея social discovery пользователю может быть близка при ином, более масштабном исполнении. А 25% вполне хватит для прибыльного бизнеса.
Так что ставить крест на концепции мы бы не стали. Есть ряд вопросов, которые надо осмыслить, что-то попробовать, возможно, на основе существующих сервисов иного характера.
Пофантазируем, кто мог бы это сделать, окромя соцсетей и дейтингов (хотя и им не мешало бы почиститься от ботов и проституток и технические навыки направить не на создание мигающих favicon-ов, а на что-то продуктивное).
В первую очередь, операторы электронных билетов. На их рынке бешеная конкуренция, хорошие деньги, нет монополиста, но есть общая задача - увеличить продажи, то бишь, повысить посещаемость событий. При этом их клиенты хотя бы минимально активны, т.е. иногда выползают из дому.
Но посещаемость не растет из ничего. Активных так или иначе взяли на карандаш. Как заставить их выбираться из дома чаще? Как достучаться до тех, кто вообще никуда не вовлечен (а таких, по исследованиям, примерно треть)?
Значит, логично попробовать изменить контекстную среду, в которой потенциальный потребитель пребывает.
Если предположить, что мероприятия поодиночке посещает мало народу, тогда надо содействовать созданию компаний, облегчать совместные походы, а внутри уже продвигать свои билеты. Когда у человека больше увлечений, знакомств, то немало и поводов сходить на концерт с новыми товарищами.
Пока фантазии игроков билетного рынка хватает на то, чтобы следить за конкурентами в плане дизайна и технического функционала, увеличивать предложение (хотя куда ж еще, и так у всех одинаковые площадки стоят) и раскручивать группы в соцсети за счет бесплатных билетов.
Таким подходом резко продажи не увеличить. Надо выстраивать свое компактное сообщество и внутри предлагать не халяву за перепост в ленту, которую никто не читает, а реальные, пускай и небольшие, льготы и плюшки за настоящую офлайновую активность.
Например, у нас был опыт с концертом One Republic. Хотя особо поклонниками данной группы никто не был, но собрали на МетроСмайле компанию около 20 человек, купили недешевые билеты. То есть спрос сформировался на ровном месте, лишь из идеи "а давайте сходим тусовкой".
Те интервью, которые мы видели, позволяют утверждать, что операторы из числа склонных к инновациям вполне могли бы попробовать нечто подобное.
Что-то сделать в сфере social discovery способны сайты, где есть возможность вычленить "интересующихся новыми людьми" посетителей и слить трафик не на сторону, а в свое сообщество.
Например, подобное могло бы быть на The Village, где в обсуждениях уже есть "тусовка" и довольно оживленная болтовня, но нет тех, кто специально занимается развитием этого направления.
Еще вариант - Surfingbird. Сергей Шалаев в прошлом году упоминал (пускай и контексте некоего районного дейтинга) про ситуацию, когда "есть огромная аудитория, которой может быть интересен контент портала, но нет доступа к этой аудитории". Если представить, что в рамках сбора контента подсовываются события людям и люди друг другу, то может быть сформирована более лояльная аудитория, чем просто любители почитать и полистать картинки.
Нам кажется, агрегаторам мероприятий вроде kudago или 2do2go это направление, напротив, неинтересно, потому что они работают как СМИ. Т.е. им нужен трафик неважно откуда, чтобы откручивать рекламу, а формирование сообщества вокруг афиши если и делается, то больше "для галочки".
Для сравнения: группа ВКонтакте "Куда сходить в Москве - KudaGo" насчитывает больше полумиллиона участников, а ее же коммьюнити для совместных "вылазок" - 350 человек, меньше 0,1%. По нашему мнению, редактору портала при текущей модели монетизации не важно, ходит ли кто-то на те события, которые так массово отбираются в ленту, или лишь бездумно делает перепост.
Из мобильных приложений нам нравится Zang. Хотя он развернут в сторону дейтинга, но подход выбран здравый. Грачик Аджамян задумывал его как противовес существующему на сайтах знакомств "свинарнику", значит, он также задумывается о качестве аудитории. Здесь - один шаг до расширения функционала за пределы дейтинга.
Например, компания ребят пришла в Екатерининский парк, играют в карты и звонят через приложение каким-нибудь барышням поблизости. Так что, если пройти "chicken-egg conundrum" с юзерами, не набирать неизвестно кого (ибо не пойми с кем народ не пойдет никуда и даже отвечать на "дзэнг" не станет), то - почему нет?
Либо новый игрок, который всё учтет и придумает нечто крутое.
Идея о следующем поколении социальных сервисов, наконец, докатилась и до Рунета. Хотя мы отстаем на пару лет, уже наклевывается переход к чему-то принципиально другому, чем социальные сети или обычные дейтинги.
Задача борьбы с "одиночеством в широком смысле", на наш взгляд, существенно серьезнее, чем проблемы поиска одноклассников, одногруппников, коллег или девочек на одну ночь.
Она потребует, во-первых, интересных технических решений и, во-вторых, изменения пользовательского поведения: от прокрастинации и имитации активности к более частому реальному общению и действиям в офлайне.
Помощи от лидеров рынка ожидать не приходится. Одинокий человек - отличный потребитель, сайты старой формации заточены на такого. Несмотря на заявленные цели, их монетизация напрямую зависит от количества времени, которое пользователь проводит на сайте. Юзера всеми силами приучают к виртуальным действиям (перепосты, лайки и пр.), бесполезным для жизни.
А покуда так, у social discovery есть шанс найти свой путь к сердцу.
Мы рассчитываем на появление проектов другого формата. Они предложат настоящее сочетание онлайна и офлайна, а именно: поймут, чем занимается человек за пределами Интернета и совместят его активность с онлайном так, чтобы он получил от нее выгоду, которую можно ощутить и даже потрогать.
Рунет, опять же, только догоняет Силиконовую долину и в понимании того, кто должен социальные сервисы проектировать.
Как говорил Василий Гатов: "В конце 2008 года... западные исследователи пришли к выводу, что инженеры, которые являются движущей силой индустрии стартапов, плохо понимают сущность коммуникации. Зачастую они уверены в том, что смогут навязать людям некие потребности, которые после этого помогут удовлетворить с помощью собственных разработок".
Social discovery сайты будут делаться не гиками, а социально адаптированными людьми, которые в состоянии завести новое знакомство и понять, как помочь другим жить так же. Они разберутся, откуда берется "спонтанное одиночество", и создадут сервис для его уничтожения.
Придется отойти от "подсасывания" графа из Facebook и растраты ресурсов машин и команд на постоянную аналитику тепловых карт и прочих вещей. Это не должно быть поручением компьютеру взять всех возможных людей рядом и выбрать по одному ему известной методике якобы подходящую компанию.
А что-то умное и тонкое.
Мы перейдем от бесконечного обмена фотографиями и текстами с одноклассниками к чему-то содержательному. От поиска информации - к поиску людей. Наполняя существование пользователя целой группой новых ощущений и принося радость и эмоции от взаимодействия с новыми знакомыми в офлайне.
У социальных сетей и дейтингов ушел, наверное, десяток лет, прежде чем они стали естественными и привычными.
Пора двигаться дальше.
Иван Медведев, кандидат юрид. наук,
руководитель проекта - городского сообщества Московского региона МетроСмайл
----
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
"Дорогая редакция": что Иван Колпаков написал о Lenta.ru |
"Дорогая редакция" — это ещё не вышедшая книга, сборник воспоминаний бывших сотрудников Lenta.ru под редакцией Ивана Колпакова. Поскольку рецензии нужны для того, чтобы ответить на вопрос “стоит ли читать книгу”, раскрою интригу сразу: конечно, да. В ней есть много смешного. И много грустного.
И много познавательного. Когда разные люди рассказывают об одних и тех же событиях — это всегда очень познавательно. Например, Антон Носик пишет, что Лента вошла в Рамблер “на свою беду”, а Вячеслав Варванин, бывший в Lenta.ru директором по развитию, считает, что с Рамблером Ленте очень повезло: “Созданная на деньги ФЭПа с задачей подержать Владимира Путина на его первых президентских выборах, она очень быстро перешла в собственность холдинга «Рамблер», после чего на долгие годы забыла о самой возможности вмешательства в редакционную политику со стороны руководства или рекламного отдела”.
Впрочем, книга — это не столько история Ленты, сколько история России и Рунета за время существования Ленты. В ней можно найти и воспоминания очевидца Норд-Оста (“редактор ночной смены аккуратно записывал полученные от меня сведения, а потом... дожидался, когда о том же самом сообщат информагентства и только после этого давал информацию на сайт со ссылкой на корреспондентов других изданий”), и эмоциональный рассказ о суде над Pussy Riot (“пресс-секретарь суда заявила, что журналистам запрещается использовать в своих текстах прямую и косвенную речь всех участников процесса”).
Главные сюжеты, о которых пишут практически все — это особенности коллектива, знаменитый редизайн-перезапуск 2013 года, покорение социальных сетей, конец эпохи в 2014 году и та боль, которую испытывали, видимо, все сотрудники Ленты от того, что их издание считают агрегатором, а их самих — рерайтерами-паразитами.
С этим связана другая драма: новости были тем, ради чего создавалась “Лента” и ради чего ее читали, новости были солью и сутью, альфой и омегой — а всем или почти всем в редакции хотелось красивых длинных авторских колонок и спецпроектов. Которые относительно мало читались и стоили много денег. Что, как известно, не мешало дорогой редакции их всё же производить.
В рамках борьбы с “комплексом агрегатора” Антон Носик сформулировал концепцию “информационного фильтра”. “Это очень удачное определение «Ленты», поскольку именно в умном выборе и ранжировании новостей заключался один из секретов успеха”, пишет Варванин. Такова была одна из ежедневных рутинных закавык "агрегатора"" связанная только с заголовками: "Кучу проблем создавали несостоявшиеся убийцы, потому что «убийцами» называть их уже нельзя, слова «покушенец» в русском языке нет, а все человеческие альтернативы невероятно громоздки". Одна из сотен.
Про то, кто и как работал в Ленте, в книге написано много и с большой любовью. Совершенно прекрасен рассказ Варванина о ранних текстах вакансий, о собеседованиях и о “девочке-дебиле” (человеке, который делал скриншоты с телеэфира), которой долго и успешно работал мальчик, “похожий на девочку меньше, чем кто-либо в редакции”. Прекрасны и рассказы тех, кого собеседовал Варванин. Совершенно прекрасна матерная глава Дмитрия Ларченко (редактор "Медновостей" и автораздела Ленты), которая совершенно не страдает ностальгической душевностью остальных авторов.
Благодаря рассказам о редизайне 2013 года окончательно понимаешь, что судьба Ленты драматична до кинематографичности. Крайне рискованый перезапуск. Новая концепция, новое всё — внутри и снаружи. Год подготовки. Полный успех, подтверждающийся статистикой. А через год — увольнение Галины Тимченко (её главу полностью выложили в открытый доступ). Так и хочется ввернуть что-нибудь пафосное про подстреленных на взлёте. Если брать не конец, а начало — тоже интересно: наплывом аудитории свежезапустившаяся Лента была обязана терракту 1999 года в Москве со 109 погибшими.
Юрий Сапрыкин в предисловии к книге говорит, что ее “можно читать как учебник профессии”. На самом деле за практической информацией о том, как делать интернет-СМИ, лучше обратиться к другим источникам. “Дорогая редакция” может научить разве что тому, как делать Ленту.ру — то есть, издание, которому в современной российской медиасфере просто не осталось места.
Хотя, рецепт правильного заголовка от Варванина, пожалуй, останется верным до тех пор, пока не перестанут существовать заголовки.
Людмила Кудрявцева
|
|
Путь из ЮАР в краудфандинг |
Год назад, в сентябре 2013 года в ЮАР Марк Каримов стал одним из сооснователей краудфандинговой платформы Trevolta, которая должна помочь путешественникам воплотить свои фантазию в реальность, здесь каждый может попробовать собрать деньги свою поездку мечты.
Дорога дальняя - от идеи до бизнеса
Никита Истомин: Как и когда родилась идея подобного сервиса? Почему вы решили заняться краудфандингом?Марк Каримов: Идея родилась в сентябре 2013. Я довольно давно следил за некоторыми путешественниками и заметил тренд: они все чаще стали привлекать спонсоров для своих поездок. Кто-то создает собственный сайт и собирает деньги через PayPal, кто-то делает это через IndieGogo или Kickstarter. В то же время краудфандинг стал настолько огромным, что начал дробиться на нишевые сайты: краудфандинг одежды, благотворительных дел и т.д.
Так, со временем, идея сформировалась в голове, и мы решили её протестировать и посмотреть - будет ли людям интересно в таком участвовать. Мы зарегистрировали домен, создали splash-page и выделили $10 в день на рекламу в Facebook. Через пару дней мы заметили, что 50% тех, кто приходит на сайт, оставляют свой e-mail. Мы поняли, что мы на правильном пути.
- Какие были трудности в создании Trevolta.com? Была ли помощь со стороны? Инвесторы?
- Нас поддерживают порядка 10 местных инвесторов (Angels and VCs), они вложили $180,000 USD. Наибольшая трудность - это развивать этот бизнес из ЮАР. В первую очередь, мы - глобальный бизнес: 35% наших пользователей из США, 23% из Европы, 20% из Азии. Африка (весь континент, а не только ЮАР) - это 3%. Большинство партнеров, с которыми мы работаем со стороны спонсорства, - из США, а это значит постоянные звонки по скайпу в 7-10 часов вечера (когда в США утро).
Вторая сложность - прием платежей. Чтобы работать со Stripe, нам нужен банк в США. Поначалу пришлось использовать личный счёт в Bank of America, который через некоторое время заблокировали за "подозрительную активность". Бизнесу из ЮАР открыть счет в США практически невозможно (разве что у тебя завалялось где-то лишних $50,000, которые необходимо положить на счет при открытии). Ну а потом и PayPal заблокировал нас и попросил SSN (Social Security Number). Так как мы компания, а не частный аккаунт - разъяснения, что мы в ЮАР и у нас нет SSN, не помогли, пришлось привлекать партнеров из США, чтобы разблокировать аккаунт.
Со стороны стартап-экосистемы тут, в ЮАР, тоже довольно все сложно. Экосистема в зачаточном состоянии, у нас есть только пара толковых Business Accelerators и столько же толковых VC, которые вкладывают деньги в стартапы. Сам процесс невероятно долгий и сложный. Такие инструменты как convertible notes никому не известны. В то же время нам невероятно повезло с инвесторами, мы нашли общий язык довольно быстро, хотя попотеть тоже пришлось, конечно.
В данный момент мы находимся в процессе перевода компании в США - уже зарегистрировали Trevolta LLC и начали общаться с потенциальными инвесторами. Это процесс долгий, но в 2015 планируем уже там обосноваться.
Первые шаги - привлечь 100 тысяч пользователей за день и положить хостинг
- Вы выбрали стратегию начального привлечения пользователей через инвайты. Оправдала ли она себя и сделали бы вы так еще раз, если бы пришлось открывать схожий ресурс?
- Для нас эта стратегия сработала прекрасно. Я хотел бы подробнее осветить этот вопрос и поделиться нашей стратегией, так как с её помощью нам удалось зарегистрировать порядка 400 тысяч пользователей.
Как я сказал выше, конверсия 50% была огромным сигналом для нас, что наш ресурс можно раскрутить с помощью viral mechanics. Нам потребовалось порядка двух недель, чтобы найти правильную комбинацию слов и calls to action. Первой успешной комбинацией была страница, на которую пользователь попадает, когда оставляет свой e-mail.
Сначала мы сделали форму, через которую пользователь мог отправить e-mail и пригласить своих друзей для формирования команды. Это не сработало - люди отправляли e-mail двум-трем друзьям, из которых может быть один присоединялся, а потом не приглашал никого, потому что он уже был приглашен в команду. Тогда мы сделали две кнопки - поделиться в твиттере и в фейсбуке, чтобы одним из первых получить доступ к сайту, когда мы запустим бету. Тогда люди стали делиться ссылкой в социальных сетях, и мы увидели первый скачок.
После этого мы предложили вложить $50 в каждый проект, если он у пользователя первый и если он пригласит как минимум четырех человек (так как наша комиссия 5% и минимальная сумма сбора $1000, нам это ничего не стоило). Таким образом мы зарегистрировали первых 70 тысяч человек, большинство из которых были из Индии (что было очень странным, поскольку мы не таргетировали Индию вообще никак и нигде).
После этих 70 тысяч регистрации стали стихать, а мы задались вопросом - всё ли это, или можно еще спровоцировать скачок? Когда мы начали получать e-mail с вопросом "как скоро я получу доступ?", родилась идея применить "очередь" для доступа к сайту. Мы поделили всех зарегистрированных на три группы - чтобы быть в первой группе, которая получит доступ к сайту, необходимо пригласить как минимум четырех человек, вторая группа - пригласить трех человек, третья группа - двух или одного человека. И тогда это все взлетело - в рекордный день мы зарегистрировали 105 тысяч человек (1,2 регистрации в секунду)!
Мы хостились у Media Temple, и в четверг вечером, когда мы сидели и распивали вино и смотрели на статистику, они нам позвонили и мило попросили убираться с их серверов, потому что их мэйлинг сервис не выдерживает нашей нагрузки. Они дали нам 2 часа на то, чтобы либо поставить каптчу (они не верили, что это реальные люди регистрировались на сайте), либо свалить, так как через 2 часа она выключат e-mail.
Каптча для нас была бы самоубийством. Любое препятствие для выполнения действия пользователя выливается в его уход. Каптчу не всегда получается прочитать, каптча всех бесит, каптча просит тебя что-то там кому-то доказать. Мы, конечно, мониторили базу, чтобы убедиться, что там не набор идиотских e-mail адресов, также мы видели что люди посещают вебсайт по реферальным ссылкам, которые генерируются для каждого пользователя.
В четверг, в 8 вечера, после пары бокалов вина довольно непросто придумать план по переезду. Как и обещалось, через 2 часа они вырубили наши транзакционные e-mail (то есть те, которые пользователь получает после совершения тех или иных действий, а не общая рассылка), и мы начали получать сотни писем от пользователей, спрашивающих - почему мы оставили свой e-mail, но не получили подтверждения. После этого база данных Media Temple тоже накрылась - звонки в техподдержку были звонками в никуда, они совершенно никак не могли нам помочь. В итоге, за пару дней мы переехали в облако на Azure (по партнерскому соглашению с нашими предыдущими инвесторами). Так мы там и живем.
В общем, для нас эта стратегия была наилучшей, после этого о нас много где писали, разбирали стратегию по частям. Какие-то сайты пытались эту стратегию применить, но довольно безрезультатно. Конечно, клоны повсплывали, тоже зарегистрировали немало пользователей, но они до сих пор не запущены (и сомневаюсь, что будут). Я полагаю, наше предложение резонировало с огромным числом интернет-пользователей. Все хотят путешествовать, и как можно дешевле. Сомневаюсь, что та же стратегия сработала бы для онлайн-магазина, к примеру.
Еще один важный момент - мы также с самого начала зарегистрировали Facebook и Twitter аккаунты, и предлагали фолловить нас после регистрации. Наши онлайн-сообщества не были бы такими большими, если бы мы начали их пиарить после непосредственного запуска сайта. Сейчас на Фейсбуке у нас 40 тысяч пользователей, Твиттер - 7 тысяч.
Вот наша страница-очередь:
А вот статистика за Октябрь 2013:
Нишевый краудфандинг
- Как возникло такое название? Какие варианты были еще на этапе создания ресурса?- Название родилось через 30 минут после идеи, и домен был зарегистрирован в тот же день. Просто думали, что звучит как "Travel", и почему-то John Travolta возник в голове. Поменяли одну букву в фамилии, и вперед. Через 3 месяца кто-то нам сказал, что если поменять буквы местами в слове Trevolta, получится "travel to", что очень нас удивило и порадовало.
- Какую комиссию вы берете с проектов?
- У нас есть два типа сборов - Fixed и Flexible. Fixed метод предлагает пользователю собрать всю необходимую сумму, которую он задал при создании проекта, либо всем вкладчикам будут возвращены деньги. В fixed мы берем 5% комиссию. Flexible позволяет пользователю собрать меньше установленной цели, но тогда мы берем 9% (либо 5% если он все-таки цели своей достиг). Мы принимаем PayPal и кредитные/дебетовые карты.
- Как можно вывести собранные деньги?
- PayPal и wired transfer. Это позволяет нам работать практически со всеми странами.
- Что авторы проектов согласны делать за предоставленное финансирование?
- В основном, предлагают прислать сувенир или открытку из страны в которую они едут, кто-то предлагает задизайнить что-нибудь, или выполнить любое пожелание (в рамках разумного).
- Кого вы считаете своими конкурентами? Что отличает вас от них?
- Kickstarter и Indiegogo можно считать конкурентами. Нас отличает то, что мы привлекаем спонсоров поучаствовать в проектах. Кроме того, мы создаем сообщество путешественников - мы не просто краудфандинговая площадка, мы стараемся создать коммьюнити, чтобы пользователи возвращались за контентом. У нас есть блоги, персональные страницы и т.д.
- Какие самые интересные проекты уже были в системе?- Один из самых первых проектов - группа друзей из США купила машину скорой помощи, которую отправили на пенсию за выслугу лет, и отправились на ней в Аргентину, чтобы отдать благотворительной организации, которая нуждается в таком транспорте. Недавно один парень из Греции отправился через всю Африку с целью задать один вопрос всем, кого он повстречал на своем пути - "Что у тебя сегодня вызвало улыбку?" ("What made you smile today?") - его проспонсировал Samsung.
Сейчас интересный проект из Индии собирает деньги, чтобы отправиться на tuk-tuk (моторикше), который был оснащен солнечными панелями, в Англию, и по пути рассказывать в школах о вреде выхлопных газов, а также сажает деревья между делом - этот проект широко освещался в СМИ, а недавно Арнольд Шварценеггер его упоминал в своем твиттере.
Пожалуй, самый интересный проект, которому мы решили помочь и работаем с менеджерами очень плотно, это перевозка до 100 носорогов из ЮАР в Ботсвану. В ЮАР последние годы носорогов начали убивать тысячами с целью наживы на их рогах, сейчас это животное на грани исчезновения - каждые семь часов в ЮАР становится на одного носорога меньше. В данный момент их осталось порядка 6,000. Очень известная в узких кругах пара видеографов дикой природы Dereck и Beverly Joubert попросили помочь собрать необходимую сумму на дислокацию, и этот проект тоже уже привлек огромное внимание СМИ. Trevolta создана для путешествий, поэтому этот проект очень интересно вписался в нашу модель.
- Треволта помогает находить финансирование в разные проекты: и сугубо личные, такие как пересечь Америку и велосипеде, и с какой-то идеей. Например, социальной или по сохранению природы. Какие из проектов наиболее успешны?
- Наиболее успешны те проекты, в которых автор отправляется в путь не ради себя, а ради какого-то хорошего дела. Глупо считать, что кто-то предложит тебе деньги, чтобы ты смог в отпуск на море съездить. А вот если ты волонтером куда-то собрался, устанавливаешь мировой рекорд, или делаешь что-то неординарное, шансов у тебя гораздо больше.
- Кто может стать спонсором любого проекта?
- Кто угодно.
- Есть ли у вас официальные контракты с крупными спонсорами?
О: Спонсоры смотрят на проекты по отдельности, поэтому контракты мы ни с кем не заключаем, так как проекты все разные, подход к ним разный, отдача от них разная. В отличии от спонсорства проектов, мы также запускали пару кампаний с международными компаниями, в этом случае, конечно, мы заключаем контракт. Так South African Airways (SAA) предложило нашим пользователям 4 билета в ЮАР - необходимо было записать небольшое видео, поясняющее что свобода означает для тебя (автора) - в результате SAA получило отличный контент из 41 стран, который они будут использовать в ТВ-рекламе.
- Сколько открытых проектов сейчас в системе?
- Порядка 1600.
- А сколько заявок было подано с момента создания сервиса? Какой процент успешных проектов?
- Мы не допускаем очень малое количество проектов, меньше 1%. Насчет успешности - сложный вопрос, так как зависит от того, что считать успешным. Мы считаем, что если кто-то планировал собрать три тысячи долларов, а собрал только шестьсот - это успех, так как авиабилет, считай, окупился. В этом случае порядка 20% можно считать успешными. Сложно дать точную статистику, так как очень много проектов собирают деньги месяцами (через 3 месяца можно реактивировать проект).
- Сколько сейчас пользователей на сайте? Какая у вас посещаемость?
- Посещаемость меняется в зависимости от того, какие кампании мы запускаем в каком месяце. В худший месяц порядка 50 тысяч уникальных, в хороший около 100 тысяч. Так как мы еще очень молодой проект, мы учимся на отзывах и , нам есть куда расти.
- Из каких стран чаще всего подают заявки?
- США и Европа в основном.
- Насколько большой сейчас штат сотрудников компании?
- Нас в данный момент шестеро, в скором времени будем искать дополнительную IT-силу (в ЮАР с этим проблема, будем пробовать удаленку).
Туристы - это не путешественники
В: Какое лично Ваше путешествие вы бы назвали самым интересным?О: Несколько месяцев назад я сорвался в Бразилию в одиночку, перед ЧМ - это было очень спонтанным решением, нужно было разгрузить мозги и отдохнуть. Капаринья (местный алкогольный напиток) очень в этом помог, однако мне необходим был отпуск после такого отпуска. Встречать рассвет на пляже Копакабана с девушкой, зная, что в любую секунду тебе могут приставить нож к горлу (Рио де Жанейро в этом плане похлеще ЮАР будет) - добавляет адреналина в кровь. :)
В: Какие у вас планы по улучшению сайта?
О: Планов полно. Мы узнали очень много о предпочтениях наших пользователей, их ожиданиях и нравах. Теперь мы работаем над Trevolta 2.0 (она, кстати, будет на русском тоже). Наша миссия всегда была сделать путешествия более доступными и дешевыми, и краудфандинг лишь только один способ как этого можно достичь. В новой версии мы предоставим дополнительные инструменты и больше возможностей для спонсоров стать вовлеченными в проекты. Пока больше сказать ничего не могу. Ну, разве что будет еще и мобильное приложение.
В: Находите ли вы новых друзей через сайт, общаетесь ли с кем-то, кто создал свою кампанию на Треволте? Путешествуете вместе?
О: Я получаю достаточно много писем от пользователей, и очень интересно иногда почитать как они свою жизнь связали с путешествиями. Наиболее мне запомнился парень из США, письмо которого было скорее криком души и желанием выговориться - он рассказал как отправился в кругосветку, плавал с дельфинами, наблюдал северное сияние, выжил в схватке с волками, получил невероятное количество эмоций и опыта, что книгу можно написать. А в конце концов дом, который он сдавал, был покинут съемщиками, он был не в состоянии покрывать кредит, банки и суды начали его искать, в результате он потерял абсолютно все и сейчас живет с матерью где-то в Марокко, не в состоянии свести концы с концами. К сожалению, он не ответил ни на мое первое письмо, ни на мое второе письмо через 6 месяцев - я очень часто думаю о нем и надеюсь, что все у него хорошо.
Периодически мы встречаемся с путешественниками, которые путешествуют через Йоханнесбург. Очень люблю путешественников - они люди без социального статуса, без предвзятостей и предрассудков, это как отдельная каста людей, в которую мы все обращаемся как только отправляемся в путь. Туристы не такие - между туристом и путешественником огромная разница.
|
|
Здесь будет город-техносад |
Недавно вошедший в состав России Крым называют не только будущей столицей внутреннего туризма, но и будущей русской Кремниевой долиной (уже второй, если считать Сколково). На развитие региона направлены заметные средства, а по поводу его перспектив стать вровень с Барселоной и Сан-Франциско высказались уже даже ленивые. Крымские IT-компании, тем не менее, в условиях политической турбулентности переживают не лучшие времена. В то же время стартап-сообщество смотрит в будущее региона с заметным оптимизмом.
IT-компании: аутсорсеры и не только
Основная масса украинских IT-компаний - аутсорсеры, которые разрабатывают программы и приложения для зарубежных заказчиков, в основном, западных. То же касалось до недавнего времени и компаний в Крыму. Смена юрисдикции не могла не повлиять на региональный бизнес и, в частности, IT-отрасль, но оценки этого влияния заметно разнятся.
"На данный момент перемены сказались негативно на всём бизнесе в Крыму, - уверен основатель студии tadatuta Владимир Гриненко. - Отсюда уменьшение количества заказов. Есть проблема с банками, есть проблема со старыми контактами (крымчане массово поменяли номера телефонов, работать с заказчиками с материковой Украины стало сложнее), есть целый ряд других проблем, которые косвенно сказываются на нашей деятельности. Ряд компаний, которые занимались аутсорсом в Крыму, вынуждены были совсем закрыться".
Совладелец другой студии с офисом в Севастополе И.Б., рассказывает, что в его бизнесе пока существенно ничего не поменялось. В его компании меньше двадцати человек, она занимается разработкой ПО для клиентов, до 90% которых - западноевропейские и американские компании. Большинство клиентов сотрудничает со студией год и более, никто из них не отказался от её услуг, а некоторые даже предлагали посильную поддержку.
На поиск новых клиентов И.Б. присоеднинение Крыма к России тоже пока не повлияло. По его словам, самая существенная проблема сейчас - смена банковской системы. "Украинские банки ушли, пришли русские, в том числе разнообразные мелкие, и уровень развития процессов отстаёт лет на 10, - рассказывает И.Б. - Знакомый мне рассказывал, что для получения платежа, надо раза три или четыре физически сходить в банк и чуть ли не объяснительные писать, что за клиент и что за деньги он собирается от него получить. Думаю, это было одной из причин для SoftServe закрыть севастопольский офис. Мы пока продолжаем получать деньги в украинские банки и потом переводим их в Крым".
Хотя проблем для бизнеса пока нет, И.Б. решил принять превентивные меры. "Мы принимаем решение перенести наше юрлицо на материк. Для этого мне придется получить прописку на материке, закрыться как севастопольский предприниматель, заново открыться как, например, киевский, встать на учет в киевской налоговой службе, открыть в каком-то банке себе счет юрлица, как предприниматель из Киева".
"Все эти действия предпринимаю сейчас потому, что не знаю, какое будущее ждет украинских предпринимателей, оставшихся с крымской регистрацией. Если будет указание банкам остановить их деятельность, это застанет меня врасплох, поэтому иду на этот шаг самостоятельно. Кроме того, смена прописки позволит мне и в глазах клиентов (нынешних и будущих) стать не крымской компанией, а киевской, что также должно убрать сомнения, работать с нами или нет. Мало ли, выйдет запрет работать с крымскими компаниями - хочу перестраховаться.Уходить в российскую юрисдикцию и быть в нормальном правовом поле - это возможный путь, можно зарегистрироваться как индивидуальный предприниматель где-то в Краснодаре, не в Крыму. Но я там ничего не знаю, а украинское правовое поле знаю, для меня переходить в российскую юрисдикцию смысла нет. К тому же по некоторым разговорам сложилось ощущение, что, например, американцы настороженно относятся к российским аутсорсерам".
"На наших отношениях с партнерами политические перемены никак не сказались, - рассказывает генеральный директор разработчика игр gaijin.ru Антон Юдинцев. - Вот количество украинских игроков в нашем проекте сократилось - у людей другие заботы совсем, а в некоторых регионах Украины серьезные перебои с интернетом и вообще электричеством".
"Да, нам пришлось людей переоформлять теперь уже в российскую компанию и переходить на зарплату в рублях. Заодно и повысить её всем сотрудникам, поскольку это общая ситуация для Крыма сейчас - выросли пенсии, зарплаты и прочее. В целом, ничего сложного, все работают как работали. Вообще-то, если речь идет только о Крыме, то для онлайн-игр ситуация стала лучше - повысилась платежеспособность населения, проще стало принимать платежи".
Сказать что-то конкретное о том, готовы ли российские IT-компании появляться в Крыму или расширять своё присутствие там, пока сложно. Например, новостей об открытии местных офисов пока не так много. Известно, что компания R-Style Softlab открыла офис в Севастополе - он будет "специализироваться на разработке программного обеспечения, его внедрении и сопровождении в банках, расположенных на территории Крымского и Южного федеральных округов". Кроме того, в регион пришёл "Союз-Телефонстрой".
Компания Яндекс на вопрос о перспективах своего симферопольского офиса ответить отказалась, и достоверно неизвестно, планирует ли она его расширять или, наоборот, сворачивать. Тем не менее, в офисе есть открытая вакансия.
Стартапы, инвесторы и инфраструктура
Стартапы и инвесторы, судя по всему, смотрят на Крым с надеждой. Многочисленные сейчас климатические беженцы рассчитывают, что Крым станет неким Таиландом, но заметно ближе, без языковых барьеров и с ещё меньшей морокой с визами. Работы, впрочем, в этом направлении предстоит ещё немало: стартап-экосистема здесь ещё только зарождается.
"Сейчас все заговорили о создании Кремниевой долины в Крыму, - говорит директор ФРИИ Кирилл Варламов. - Давайте вспомним, как возникла Кремниевая долина - в результате создания серьёзной инженерной школы на базе Стенфордского университета и мощного потока оборонных заказов от правительства США".
"Если рассматривать проект по созданию аналога долины в Крыму серьёзно, то в идеале необходимо создать хороший университет с сильными инженерными факультетами, специализирующимися на передовых областях исследований. При этом желательно с кафедрами от ведущих Российских корпораций, которые будут реально рассматривать НИОКРы на базе этого ВУЗа как основу своего научно-технического развития и использовать эти результаты.
Также необходимо создание свободной экономической зоны с налоговыми преференциями для высокотехнологичных стартапов, чтобы опять же ведущим корпорациям было выгодно делать свои небольшие дочерние компании, специализирующиеся на коммерциализации НИОКРов".
Естественно, нужны будут и акселераторы, и фонды, и помещения под технопарки и коворкинги. То есть параллельное выстраивание всех элементов экосистемы по развитию интернет-предпринимательства. Это очень серьёзный, многолетний проект, но в нашей стране делали и более масштабные проекты. Однако, на мой взгляд, следует сфокусироваться на одном или нескольких направлениях для получения более быстрых и значимых результатов".
ФРИИ пришёл в регион ещё в апреле, а осенью, по словам пресс-секретаря фонда Марии Лапук, планирует открыть там акселератор. Интерес к региону проявляют и организаторы конференций: именно здесь планируется провести первый "РИФ-Крым" в рамках конференции "Спектр". Инвестор Евгений Гордеев в марте написал оптимистичную колонку о прекрасном будущем Крыма и продолжает придерживаться этой точки зрения - у Крыма все шансы стать Кремниевой долиной России.
"Конечно, мы ещё только в начале пути, но развитие экосистемы уже заметно, - уверен основатель акселератора Ant Lab и представитель ФРИИ в Севастополе и Крыму Алексей Александров. - Готовится запуск программы Школа "Спринт", ИТ-олимпиады, школы ИТ-Старт в начале октября. Мы инициировали создание Севастопольской ассоциации программистов и планируем начать со стандартизации требований к программисту".
"Компании здесь в основном аутсорсинговые, заказчики у них на Западе, и требования хоть и высокие, но разношёрстные. То же касается и зарплат. И то, и другое нужно сбалансировать. То, что инфраструктуры здесь пока нет, это правда: нет технопарков, не пришли фонды, нет культуры предпринимательства".
"Зато есть база специалистов - как уже состоявшихся, из числа сотрудников студий, так и нынешних и вчерашних студентов местных технических ВУЗов. Есть очевидное желание идти в IT и предпринимательство, есть интерес к вакансиям - от разработчиков до менеджеров и маркетологов. Кроме того, аутсорсинг и IT были традицонно устойчивыми сферами в украинской экономике, очень популярными, а в Крыму к тому же сейчас не особенно есть куда идти работать".
"Крым сейчас - очень интересное место, мы ещё внукам будем рассказывать, что видели это всё своими глазами, - делится ощущениями Алексей Кистенев, основатель "ИТ-Слободы". - Это как приехать в Россию пятнадцатилетней давности. Только теперь тот скачок, который сделала Россия за двадцать лет, здесь можно сделать гораздо быстрее, за 3-5 лет".
"Есть федеральная целевая программа по развитию региона, есть инвесторы, которые хотят развивать Крым, есть преимущества, которые не отнимешь политическим режимом. Самые перспективные направления - туризм, виноделие, приборостроение, судоремонт и, конечно, IT".
"Предпринимательская культура здесь неразвита - в основном те, кто занимается IT, аутсорсеры и часто вовсе не делают своих продуктов. Мы видим это на примере своих мероприятий - к технологическим интерес выше, чем к предпринимательским. Экосистема только зарождается, и задача инфраструктурных организаций, в том числе Слободы, - развивать её. Мы верим, что Крым и Севастополь сейчас одно из лучших мест в России для этого".
В каких условиях приходится работать
Естественно, всё вышеперечисленное не происходит в вакууме - именно поэтому точки зрения временами противоречивы. Перспективы бизнеса и IT-отрасли в Крыму сейчас во многом зависят от двух важных параметров: законодательства и инфраструктуры.
С юридической точки зрения Крым сейчас переходит от украинской системы права к российской. Полуострову дали времени до конца года, с 1 января 2015 российские законы должны окончательно вступить в силу. Основной документ, регулирующий этот процесс, - принятый 21 марта Федеральный Закон "О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики Крым и городе федерального значения Севастополя". Именно он определяет порядок изменения гражданства у жителей Республики и другие важные вопросы. С конца марта в системе исполнительной власти РФ существует и специальный орган - Министерство по делам Крыма.
"Конечно, до 1 января всё подготовить и с 2015 года полностью перейти на российское законодательство невозможно, - считает юридический консультант Сергей Аветиков. - Точнее так - принудительно всё украинское отменить можно хоть завтра, но реальность от этого пострадает. Все попадут в ситуацию "виновности", когда вроде по закону надо дышать жабрами, а всю жизнь дышали ртом. Крайне удобно для современной российской правоприменительной практики - все изначально виноваты, но наказывать можно только нужных".
"Китай, например, оставил Гонконгу переходный период в 50 лет, при этом ни британцы, ни китайцы далеко не дураки... Я не думаю, что такой короткий срок назначили намеренно - на мой взгляд, скорее те, кто все эти переходные положения придумывали, не имели ни квалификации достаточной, ни времени, чтобы проанализировать международный или исторический опыт".
В августе Правительство РФ утвердило ФЦП "Социально-экономическое развитие Республики Крым и г. Севастополя до 2020 года". Можно понять, почему этот документ вызывает оптимизм у предпринимательского сообщества. Во-первых, на развитие Республики выделена немалая сумма денег: общий объем финансирования составит 681,2 млрд рублей, из них денег федерального бюджета - 658,2 млрд рублей. Во-вторых, хотя программа и делает ставку пока только на общий уровень экономического развития региона и его туристический потенциал, количество индустриальных парков уже входит в число индикаторов и показателей успешности программы. Например, Никифоров уже пообещал Севастополю внушительный технопарк.
Региональные власти готовы сделать даже больший акцент на развитии IT, чем федеральные. И.о. главы Республики Крым Сергей Аксёнов, например, в своей статье предлагает делать ставку на развитие высоких технологий. В частности, он предлагает разместить в регионе "современные предприятия в области связи и микроэлектроники", а также крымский технопарк и крымское отделение РАН. Планируется, что особая экономическая зона на территории новых регионов будет способствовать привлечению инвесторов.
С точки зрения транспортной, бытовой и прочей инфраструктуры Крым находится примерно на уровне российских регионов. Так, например, на улицах много киосков, хаотичной рекламы, нет тротуаров, часто нет урн - но вот качество дорог, хоть и не самое лучшее, всё же повыше, чем, скажем, в Сибири.
"Когда приезжаешь в Крым из региона (я - из Томска), первое впечатление очень благоприятное, - рассказывает Кистенёв. - После столиц, наверное, картинка будет казаться менее приятной, а уровень развития невысоким. Смотря с чем сравнивать. Но за те три месяца, что мы строим здесь коворкинг, состояние инфраструктуры уже успело улучшиться. Например, когда мы приехали, невозможно было расплатиться карточкой или снять денег через банкомат, приходилось везти с собой наличные. Сейчас это гораздо доступнее. Везде был роуминг, а теперь пришёл МТС, и хотя мобильный интернет пока только через Edge, сотовая связь с другими российскими регионами гораздо удобнее и доступнее. Других операторов ждут с недели на неделю. В здании коворкинга у нас протянуто оптоволокно, с отличной скоростью. В квартире, где мы живём, стабильный кабельный интернет, которого вполне хватает для бытовых нужд".
"Чем больше технопарков и любых других инициатив, тем больше сюда потянется людей, - уверен Кистенёв. - Больше людей - больше мероприятий, больше взаимодействия и, в конечном счёте, больше идей. Уже сейчас есть не только оформленные планы государства по финансированию региона, но и внимание частных инвесторов, а значит, есть почва, на которой может вырасти предпринимательский сектор".
Катерина Романенко, "ИТ-Слобода"
----
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
Как заработать на одной и той же аудитории дважды |
Антон Мажирин - сооснователь самой крупной российской биржи фрилансеров free-lance.ru. Запущенный почти десять лет назад сервис в 2007 году продал по 20% DST Юрия Мильнера и HeadHunter, хотя денег, по признанию Мажирина, им вполне хватало. Оставшиеся 60% поровну поделили Мажирин и еще один сооснователь - Василий Воропаев, который в 2009 году занял должность гендиректора.
В октябре 2012 года случился "черный день free-lance.ru" - Воропаев внедрил на сервисе правила, по которым деньги по всем сделкам должны проходить через free-lance.ru с отчислением процентов в пользу биржи, а чтобы исполнители и заказчики не могли обмениваться контактами и договариваться о деньгах вне ресурса - была введена драконовская модерация всей переписки, вплоть до личных сообщений. Позже Мажирин назовет эту историю "самым неудачным изменением рынка фриланса в России в отдельно взятом проекте".
Мнения насчет будущего free-lance.ru расходились у Мажирина и Воропаева так сильно, что последний в конце концов покинул компанию: Мажирин и акционеры, выкупившие долю Mail.ru Group, сняли его с поста генерального директора. Новые акционеры - Виталий Мартьянов и Артем Бектемиров - выкупили у Мажирина 10% компании, а позже - и все 30% Воропаева.
С уходом Воропаева в феврале 2013 года в компании все относительно тихо. Мажирин вернулся руководить free-lance.ru. Нововведений, на которые ругается половина Рунета, не наблюдается. В апреле 2013 года компания купила домен fl.ru - и получила новое имя.
В декабре 2013 года у FL появился первый дочерний проект: конкурсы для дизайнеров отселили на отдельный сайт Dizkon.ru. Проект обзавелся отдельным юрлицом и даже отдельным генеральным директором - Максимом Россошанским. А вот владельцы остались все те же - Мажирин, Бектемиров и Мартьянов.
В апреле 2014 года Мажирин опять отошел от активного руководства компанией, оставив ее на Владимира Тарханова, бывшего коммерческого директора. А сам взялся за следующий дочерний проект FL - Fotogazon.ru. На этот раз - фриланс-биржу для дизайнеров.
Roem.ru поговорил с Антоном Мажириным о том, зачем FL запускает новые проекты и чего от них ждет.
|
|
Сегалович: фильм-воспоминание. Расшифровка |
Расшифровка ролика в текст: telefabrique.
Я согласен как бы, я не критикую ни разу потому, что я сам нифига не киносценарист. Я недавно участвовал в постановке. Я режиссер. Ну такой локальный, домашний.
Сегалович from Yandex on Vimeo.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Фильм воспоминание.
Такого же первого сентября только 77-го года познакомились и сели за одну парту потому, что наши папы были знакомы. Привели нас в одну матшколу. И дальше сидели, четыре года мы были вместе потому, что все интересы близкие, семья его близкая.
Довольно сложно рассказывать об Илье потому, что по сути мы с ним 15 лет вместе сидели за соседними столами. И вместе работали. И 15 лет - это целая жизнь. И когда вас просят вспомнить что-то из жизни... Ну вот прошла жизнь, там идут какие-то обстоятельства, вы там каждый день встречаетесь, что-то вместе делаете и поэтому что-то вспомнить одно, что-то особенно яркое, это не так просто.
Мы с ним поговорили про поиск. А у меня первое задание было выяснить кто что про этот поиск еще сделал кроме Комптека. Илюша мне часа два рассказывал про то, как поиск устроен, про морфологию и что-то такое. В процессе питья чая и прочее. Потом я звонила в несколько мест, которые этим занимаются и у них спрашивала, как оно что бывает. Таких мест было три или четыре. Два места после нашего разговора предложили мне прийти и пособеседоваться по вопросу устройства на работу. Поговорив два часа с Илюшей я была уже такой крутой специалист в области этой темы. Она была такая новая и он мне так все хорошо рассказал, что они просто заценили мое глубокое знание, это было очень смешно.
В школе Сегалович, между прочим, учился программированию, а я пошел на электронику. У нас было две специализации, ну как в обычных школах там машинопись и что-то еще. В матшколе у нас было две специализации — программирование на Алголе и электроника — паять паяльником схемы. И я решил, что программирование мы еще выучим где-нибудь, мы же математики, а паять нигде не научишься и я два года паял схемы, а Сегалович на Алголе программировал в школе.
Через формочку на сайте я отправил письмецо о том, что я студент, я хочу на полставочки поработать в вашей компании. Тут же отвечает на формочку Илья Сегалович сам, говорит: "Вот у нас есть три задачки, выбирай любую, приходи к нам".
Илья как-то так по периферии пробегал, довольно быстро и в какой то момент сказал: «О, читал твои письма на рассылке — стиль!»
Ну я знал кто это, но еще ни разу не видел. Он заходит в комнату, уже все стоят, сидят, кресел как всегда не хватает. Кто-то там по периметру. И там между стеной и столом проектора было пространство. Он так подошел. Лег прямо на пол, задрал руки за голову и начал слушать презентацию. И для меня конечно это был шок. Ну во-первых я еще неделю или две только работал в компании (2006 год). …что создатель компании может просто так прийти, лечь на пол и не было такого, что ему надо обязательно стул предложить. И он сам такой, что… это было очень естественно и свободно.
С ним было очень легко сойтись и я всегда чувствовал себя страшно непринужденно в этом вопросе, всегда с ним разговаривал. Вообще Илья задавал такой дух в компании в том смысле, что он всегда был очень дружелюбен. Никогда не демонстрировал дистанцию.
Там, где вот слева, там где первый экран, второй экран, можно вот все отодвинуть и там знаешь что — закладки. Это так удобно!
31-го июля 1981 года был день полного солнечного затмения на земле. Это вдоль всей средней полосы России шло. В Новосибирске особенно было полное. И в эту ночь надо было что-то решить. Нас уже не приняли в университет и надо было идти дальше в какие-то другие места. И решалась судьба кто куда идет. Мы сидели в квартире у его тети. Там был мой папа, его папа. Спорили куда идти, в итоге Сегалович решил, что он идет…. Наши папы оба геологи, мой геолог-нефтяник, а его - геолог-рудник. Первого августа 1981 года, после этой бессонной ночи Илюша пошел в геологоразведовательный институт, там лучшее место для геологов-рудников, а я понес документы в «Керосинку» на геологию. Мы оба продолжили идти на геологию, но уже в разные места. Сегалович изучал нормальную геофизику, химию, физику, ходил там с геологами «в поля». Жили мы в общежитии рядом. Это был второй этап нашей жизни, когда мы ходили на дни рождения вместе, ходи там в гости по вечерам. Он знал мою общагу, я знал его общагу.
Однажды был случай, когда ко мне пришли гости, можно я расскажу эту историю? Это потрясающе. Причем мне было 19 лет. А может быть 18… Нет 19, второй курс. И ко мне пришла куча народу и почему-то люди думали, что я такой «рубаха парень», душа компании и ко мне можно прийти, даже если ты меня не знаешь. Ко мне пришла куча народу, которых я вообще не знал. И меня это ужасно напрягло. Не в смысле, что я встал и сказал «Уйдите отсюда немедленно». А в смысле, что я во-первых жил в общежитии, у меня не было мамы папы, я был грустный и печальный, а тут пришли какие-то не знакомые мне люди. А я привык встречать день рождения в кругу семьи. Меня это весьма огорчило. Но самое огорчительное было даже не это, а то, что в тот момент, когда мне нужно было встать и произнести какую-то веселую речь, вот наподобие той, которую я сейчас должен произнести, очаровать всех окружающих. Что-то легкое, какой-то там грузинский тост, при чем еще более изящный, чем говорят грузины. И вместо этого я встал и… Ну вот… ммм… нууу… И вот так 20 минут! Я пытался сказать что-то, но я ничего не смог сказать. Я покрывался красными пятнами. Я сел и понял, что у меня день рождения разрушен, друзей у меня нет, жизнь кончена и вообще все ужасно. И вот сейчас повторяется то же самое, то есть я приближаю себя к состоянию, когда я ничего сказать не смогу.
Все считают, что Илюше легко давались любые публичные выступления. На самом деле нифига не легко. Перед абсолютно любым публичным выступлением он нервничал так, как многим вообще не снилось. Он начинал нервничать за два дня. Он начинал ходить злиться. Его трясло до последнего момента. Но он выходил на сцену, вставал и вот прямо было видно, как первые минут пять он въезжает в тему, что вот ему туго дается, он подбирает каждое слово. Он думает над языком, он не уверен в том, как он говорит по-английски, что он говорит, что он сейчас будет рассказывать. А потом его начинало просто нести… И вот он вживался в свой сценический образ человека, который рассказывает о чем то очень крутом. Это всегда было заметно — его переключало. И после этого все проходило всегда «на ура».
Мы какое-то время с ним даже квартирку снимали вдвоем. Это был один из таких не понятных периодов. Вот тогда помню его с грустинкой. Как это бывает — задумался, и загрустил.
История около магазина «Москва» на Ленинском проспекте. Меня отловила цыганская девушка. Это был 82-83 год, дефицит полный. И стала предлагать какие-то маечки, расписанные Мальборо, в пакетиках. И вот «Купи маечка, купи маечку». И я поддался и ладно, черт с тобой – куплю. Она увидела, что я из кошелька деньги достаю и началось: «Вот еще пять маечек, еще десять маечек». Я не успел оглянуться, как я купил штук пять-семь, не знаю – много. Ну столько, сколько человек не носит. Я понял, что я отдал всю стипендию. И я как идиот с этим к Сегаловичу притащился в общежитие и говорю: «Вот у меня такая история, я остался без стипендии». И он организовал всех ребят. Каждый пришел покупать себе по маечке. Вся общага купила себе по маечке. Прямо выручил.
Вообще он очень переживал за людей. Весь Илья — это его отношение к людям. Он всегда ценил в людях их достоинства. Выискивал в людях их достоинства, которые может быть и сам человек в себе не видел. И за счет этого эти люди становились как-то сильнее, как-то росли в жизни.
Конечно он очень добрый человек. По умолчанию добрый и хорошо думающий о людях. И при этом стопроцентно честный и всегда промолчал бы, чем сказать не заслуженную какую-то похвалу.
Он был очень мягкий, вряд ли он мог кого-то обругать. Ни ребенка, ни программиста. Поскольку он не умел ругать детей, он не умел ругать программистов тоже. Он мог сказать что это не правильно, но не ругать человека.
Это нельзя как-то доказать. Это просто чувствуется с самого начала, что это очень добрый человек. И очень просто в общении и интересный, но главное добрый. К нему можно спокойно подойти и поговорить и нет никакого барьера и нет никакого чувства, что он великий человек и с ним нельзя просто так… с ним можно просто так.
Илья с Аркадием вернулись с IPO. Это был первый день после их приезда. Я встретился с Ильей перед входом в офис, подошел к нему и говорю: «Илюш, ну расскажи как это, что ты теперь чувствуешь?» И он с обычной своей улыбкой говорит: «Да фиг знает – штаны те же, ботинки те же – ничего не поменялось».
Помню забавную историю на этой самой кухне, когда мы пошли туда, чтобы о чем то поговорить и заодно попить чаю. Илюша, как это обычно бывает, наливает чай на всех. Он ставит две кружки, кладет пакетики, заливает кипятком. Я смотрю на свою кружку, а там как-то маловато кипятка. Я ему говорю: «Тебе что жалко? Ты воды то долей». Он доливает, смотрит на меня, говорит: «Так хорошо?» Я говорю «Да». «Твой уровень толерантности 24 миллиметра. Я это уже давно понял, так можно замерять уровень толерантности». У всех есть какой-то предпочитаемый уровень чая в кружке и обычно люди к этому относятся очень чувствительно. Ну и дальше вопрос: «Когда ты начинаешь чувствовать, что тебе уже достаточно?» То есть он о каких-то таких забавных вещах думал, которые обычно в голову не приходят.
Одна гусеница — две гусеницы в сторонке. Просто видео, понимаешь, ряды такие. Летят десять самолетов и один в сторонке. А потом идут десять Яндексоидов и один в сторонке. У нас эта штука запускается завтра утром. Мы не найдем сегодня десять гусениц! А как было бы круто, согласись.
У нас на столько рабочее взаимодействие протекало конфликтно, что мы встречаясь говорили: «Слушай, ну что мы все время ругаемся?» Он говорил: « Я же тебя очень люблю!» Я говорил: «Да и я тебя тоже!»
Был сложный момент, когда мы ехали домой на его синем фургончике и он очень переживал, он говорил: «Может случиться так, что нужно кого-то уволить, а я не могу никого уволить». И перечислил пофамильно все 12 человек, которые в это время работали программистами. «Ну вот этот, ну как его можно уволить? Никого нельзя уволить». Он очень переживал, что делать в этих обстоятельствах.
Илья всегда исходил из предположения, что все люди хороши, мы просто их неправильно применяем.
Создал некоторую штуку и дальше «Эй, идите все сюда, вот как тут клево, тут можно всякие штуки делать. Давайте кто может вот это, это, это… А ты чего? Ты можешь на флейте играть. Нет, флейта нам пока не надо!» Вот этого «пока не надо» никогда не было. Все, кто кругом встречался, они прибегали и делали каждый что хотел и умел. Большое количество усилий уходило в какие-то побочные ветки, за-то в тех местах, где другой бы просто затормозил, человк получал возможность как-то раскрыться и производил довольно уникальные вещи.
Познакомился с кем-то на какой-нибудь конференции. Очень быстро въезжал в то, чем человек занимается и уже сразу же знакомил его со следующим человеком: «Вот посмотри, тут такой человек, он такими интересными вещами занимается!» Пересказывал это так, что сам человек начинал думать какими, оказывается, интересными вещами он занимается. Вот это отношение ко всему и ко всем… Не знаю, я никого больше такого не встречал.
Сложно назвать это качеством, наверное это некое чувство, его можно описать наверное как любовь, которая проходит через все те вещи, которые делает Илья. Если ты делаешь что-то — ты делаешь это с любовью, более качественно, меньше рассчитывая на какой-то возможный профит в ближайшей перспективе, но с гордостью за тот продукт, который получается.
Удивляло, что человек — визионер очень высокого полета, он на самом деле думает не про то, что будет через десять, двадцать или сколько-то лет, но и про ток, как в почте надо ставить после двух минусов два пробела или не надо ставить два пробела, для того, чтобы почтовый клиент мог определить, что это подпись. Вот какие-то такие, совсем мелкие штуки.
Илье было не все равно! И это принцип, что тебе не все равно, что тебя окружает и на работе и вообще в мире, он в такой театральной манере доносил до каждого. И если что-то заметил, что тебя на прямую не касается – пойди и убери, пойди и сделай, пойди исправь или найди кого-нибудь, кто это может исправить.
Он сделает какую-нибудь… ну как говорят про детей «нашкодит», но улыбнется и ты не можешь ругаться. Даст какой-нибудь комментарий плохой, который идет в разрез, но улыбнется и ты можешь простить ему все. Это врожденное. Это не отдать не перенять.
Мы уже близко, мы приближаемся к короткому и энергичному спичу о смыслах, тайных пружинах и прочих причинах и следствиях.
Илюша очень системный человек. На всех уровнях. Он не любил ничего сделанного руками, а любил только сделанное алгоритмами. Поэтому он не любил каталог, которым я занимался, а любил поиск, потому, что там не руки, а алгоритмы.
Я сначала помогал Илюше форматировать дискеты. Международный классификатор изобретений занимал десять дискет. Допустим сто клиентов, надо много диске отформатировать. Вова Иванов их там царапал специальным образом, чтобы они были защищены от копирования. Илюша сначала их вставлял, вставлял, потом ему надоело, он написал файл, который форматирует их сам. Потому он сделал еще что-то, потом все переписал и так пошло.
У Ильи была любимая мантра. В начале 2000-х он постоянно говорил и показывал всем одно и то же. «Ничего работать не будет». А вторая: «Прогресс не остановить». Это весь Илья.
Илюша был такой лакмусовой бумажкой. Если ты приходишь и начинаешь рассказывать что-то, что находит в его душе какой-то отклик, то с большой вероятностью ты больше трех минут не проговоришь. Дальше начинает рассказывать Илюша и начинает рассказывать больше, чем ты хотел бы рассказать ему сам.
…и вот он зацепился за какую-то деталь и хочет о ней рассказать, а ты не врубаешься, что это за деталь. И вот он начинает зачитывать тебе этот абзац и вроде смешно или интересно, но ты не представляешь себе картины.
Типовое общение с ним выглядело так: он рассказывает тебе какую-то гениальную идею, рассказывает очень зажигательно. Ты проникаешься этой идеей, думаешь «Офигеть, клево, именно это и надо делать!» Ты собираешь людей, рассказываешь им, ты начинаешь это делать, ты двигаешься вперед, ты строишь какой-то продукт, с твоей точки зрения гениальный, прорывной продукт, ты показываешь Илье, Илья говорит: «Что это? Это нужно было три года назад!» И вот эта реакция «Это нужно было три года назад» обычно означала, что мы сделали то, что надо!
Начал его слушать, следить за тем, что он говорит ровно вот в этом режиме, что это не то, что происходит сейчас, а то, что он говорит в настоящем времени – это он рассказывает про будущее.
Он составлял списки тех дел, которые нужно сделать в компании, тех сервисов, которые нужно создать. Тех сервисов, которые нужно исправить, развить. И эти списки рассылал по коллегам и дальше для нас для всех была такая проблема сделать что-то на уровне реализации. К сожалению я должен признать очень многие из идей Ильи так и остались на бумаге, в письмах электронных, на страничках в интернете. И на самом деле еще не поздно. Еще многие идеи не реализованы. Была даже такая шутка «Никогда не поздно сделать то, что Сегалович рекомендовал сделать два года назад».
Встречаешься случайно, едешь в лифте например и он говорит: «А ты знаешь что в ШАДе (School of Data Analysis), например, не хватает Computer Vision? Надо обязательно в третьем, четвертом семестре его включить». «А кто бы мог прочитать?» «А вот Витя Лимпицкий бы мог прочитать!» И после этого возникает годовой курс.
Он очень возбуждался от каких-то ярких идей. Например в момент разговора он мог зацепиться за что-то и ему казалась эта идея на столько хорошая, что он мог переключить тему и очень горячо и эмоционально про это говорить и рассказывать и убеждать. Это было страшно интересно, но иногда контрпродуктивно. Я на многих совещаниях занимался тем, что нужно было Илью в русло приводить. Нужно было сначала дать ответную эмоциональную реакцию, что я понимаю, что ты сейчас говоришь, это офигенно, но давай сейчас вернемся к исходной теме.
Да он вообще энергичный очень. От него энергия прет. Он отдает эту энергию настойчиво, прямо «На тебе мою энергию!» Это касается всего, он действительно заряжал всегда, он зал заряжал. Он заряжал людей, которые были около него.
Хорошо было, что не надо было объяснять. То есть понятно, что будет так и так. Чувствовали одинаково, это было главное отличие. Было приятное чувство, что не надо разговаривать, что где-то на другом уровне. В завязке не вербальной.
Мы не говорили о будущем Яндекса. Мы просто жили. Мы говорили о конкретных делах, которые надо сделать.
Наверное обычная история, когда ты пересекаешься с человеком в лифте, на лестнице, идешь по коридору. Тебя ловит Илья и говорит: «Слушай, вот здесь я думал про такую-то штуку. Почему вы ее еще не делаете? Давайте подумаем про нее срочно, прямо сейчас!» И в этом смысле Илья был кладезем идей свежих, которые может быть были не все своевременные или не укладывались в рамки существующих продуктов. Нам надо было их развивать отдельно и встраивать в те процессы, которые происходили в компании. Поэтому наверное многого и не донесли. Чего не хватало — менеджера, выделенного на Илюшины задачи, то есть если бы ему дать несколько проектных менеджеров, которые бы могли за ним бегать и записывать и превращать то, что он говорит в продукты. Может быть не все бы они были успешными, но как минимум с душой.
Он часто очень оживлялся в сторону того, что «А давайте сделаем еще и это…» Я долгое время к этому скептично относился. Ну надо же понимать, что всего сделать нельзя, а потом отказался такие вещи понимать. На самом деле у него был такой авторитет, что до сих пор в компании делаются какие-то вещи, потому, что их хотел Илюша и раз он хотел, то надо сделать, а зачем они нам – это мы сейчас поймем.
А зачем это нужно, это хороший вопрос, философский. Мы пока не знаем на него ответа и попытаемся дать ответ в ближайших телепередачах.
Понятно почему другой человек так говорит. Да, так… Это продолжение мысли, которую я думал вчера. Там как-то на один этап меньше коммуникационная цепочка, короче, понятнее, это было очень сильно… то, чего не хватает очень.
В организме есть орган, называется сердце. Можно сказать что сердце гоняет кровь по организму и поэтому все остальное живет. И мозг и руки и мышцы, кровеносная система работает. Но это такое, техническое описание процесса. У меня за прошедший год сложилось такое ощущение, что Яндекс во многом потерял то самое сердце.
Что-то пропало, такой источник легкости бытия Сегаловича. Он создает ее. И даже вот он сейчас ушел, все равно фактура осталась. Мне хочется очень чтобы это держалось дольше. Не знаю сумел я высказать это или нет.
Хорошо было. Было очень хорошо. Как-то хорошо и правильно. И весело. И глубоко… Вот…
Илья, Илюша, iseg.
Друг и отец, клоун и эрудит, программист и основатель. Человек, которого помнят.
|
|
Чтобы манипулировать прессой, нужно просто делать за репортёров их работу |
У журналистов, как и во многих других профессиях, есть свои нормативы выработки и KPI: сколько текстов они пишут, как эти тексты читаются. Журналисту нужно выдавать какой-то объем материала каждый день, а если его новости будут плохо читать, то он будет бледно выглядеть на фоне «жгущих напалмом» коллег. Новостей, в свою очередь, бывает много, а бывает мало: бывают дни, когда одна за другой идут резонансные новости, а бывают, что писать совсем не о чем.
Умелый пиарщик или ньюсмейкер, используя разные приёмы, может вызвать в журналисте ревность к другим изданиям, дух соперничества, чувство своей исключительности, чувство «легкой» темы и так далее. Одним из таких приемов является предоставление «эксклюзива».
Если вы регулярно читаете деловую прессу, то наверняка знакомы с оборотами в духе «источник, близкий к акционеру», «представитель компании, пожелавший остаться анонимным», «источник, близкий к ЦБ» и, наконец, «источник в Администрации Президента». Именно такие источники составляют основу деловых новостей, о которых вы не узнаете с сайта компании-нюсмейкера или органа государственной власти.
С «источниками» есть два нюанса: они могут быть раскрыты и их информация должны быть более-менее достоверной.
Российский закон о СМИ предписывает журналистам раскрывать свои источники по требованию суда. Учитывая это и особенности российской судебной системы, нет сомнений, что все источники могли бы быть раскрыты, если бы такое желание появилось у влиятельных людей (а деловая пресса чаще всего пишет именно о таких). Тем более смешно представить, что в Администрации Президента есть какой-то источник, который систематически рассказывает прессе то, чего пресса знать не должна.
Что касается достоверности, то лучшим источником является сам фигурант или государственные надзорные и регулирующие органы.
Объединяя эти свойства надежного и не требующего раскрытия источника, можно сделать вывод, что самый надежный и безопасный «источник» — это сами фигуранты: они дают информацию из первых рук и не станут требовать раскрыть самих себя. Может оказаться, что бОльшая часть эксклюзивов — это случаи, когда фигурантам новости нужна публикация, но они по каким-то причинам не хотят выступать от своего имени. В других случаях влиятельность стороннего источника (такого, как ЦБ) позволяет не беспокоиться о «наездах» фигурантов новости.
Вместе с тем, существует ряд событий, к информации о которых имел доступ довольно широкий круг лиц, но эта информация не попадала в СМИ раньше времени.
Можно вспомнить недавнее продуктовое эмбарго: как выяснилось, последствия ограничения импорта продовольствия обсуждались членами правительства с участниками сельскохозяйственного рынка в ходе консультационных встреч, но информация об этом не попала в СМИ до подписания указа Путиным. Можно вспомнить сделку по покупке «Яндексом» портала «Авто.ру» или сегодняшнюю новость про поглощение ADFOX.
Выходит, что информация контролируется и дозируется, когда это нужно. И также контролируемо «сливается» — так появляются любимые журналистами «эксклюзивы». Эксклюзивы нужны не только инициирующим новость фигурантам, но и публикующим их СМИ, которые в таких случаях становятся единственным источником новости, за счет чего повышают свою цитируемость и собирают трафик.
Помимо эксклюзивов, у пиарщиков и ньюсмейкеров есть целый арсенал отработанных манипулятивных приёмов работы с прессой. Это уже упомянутые сливы эксклюзивов, заблаговременная рассылка новостей и продуктов доверенным изданиям с условием не публиковать новость до определенного времени, сватовство экспертов, классно написанные и проработанные релизы (когда кажется, что фактуры и так завались, и больше ничего исследовать и добавлять не нужно) и просто выстроенные тёплые отношения с конкретными репортерами.
Журналистов и издания практически непрерывно обвиняют в продажности. Те, в свою очередь, при любой возможности пытаются упомянуть, что денег за публикации не берут. Однако, вовсе не обязательно платить деньгами, чтобы манипулировать СМИ, рынком и общественным мнением. Нужно просто делать за журналистов их работу! Давать журналистам то, что необходимо им для успеха в профессии. И таким образом незаметно формировать свою новостную повестку, контролировать тональность, и получать от утративших бдительность журналистов обратную связь.
Артем Куроптев, редактор Roem.ru.
|
|
Переплатить за лид и не продать (+) |
Девяносто девять из ста российских коммерсантов видят потенциал увеличения выручки в росте ценника и в увеличении входящего потока заявок (лидов).
"Нет звонков? Ок, сейчас купим рекламы и пойдет дело!", - рассуждают они. Реклама дорожает? "Ничего, цены поднимем!", - продолжают они. А если уже не поднимается, если уже до скидок дошло? Реклама уже стоит неприлично дорого, рекламные агентства одурели от наплыва клиентов, а мы все работаем на "Яндекс".
Лишь один из ста задумается, а может стоит дорожить теми, кто уже обратился? Может стоит перезвонить и напомнить о себе? Тем более, что качество работы с заявками позволяет не только увеличить продажи, но платить больше за привлечение новых клиентов и получить попутный рост количества входящих лидов.
Когда мы говорим про одного из ста, мы не преувеличиваем. Мы четыре года продаем amoCRM - простую онлайн-систему для работы отделов продаж, которая помогает не терять обратившихся клиентов. И десятки тысяч отделов продаж, прошедших через нас, позволяют нам быть столь категоричными.
Мы решили провести небольшое исследование и показать, как продавцы недвижимости на ровном месте сливают свои продажи.
Мы взяли десять наиболее популярных ключевых слов в "Яндексе" по теме недвижимости и обратились в 18 компаний, которые покупают этот трафик дороже остальных. Если компания покупает платные клики, посетителей, - значит она хочет увеличить продажи, значит ей нужны новые клиенты. Интересно, как эти компании дальше работают с лидами, которые только что задорого купили, - со своими потенциальными покупателями?
В список исследуемых сайтов попали:
Для точности эксперимента мы сделали два параллельных замера с разными легендами и от имени разных покупателей. Мы воспользовались тремя разными каналами коммуникации: позвонили по телефону, написали email и заполнили форму заявки там, где она была. Мы специально не стали ограничиваться простым звонком, чтобы у исследуемых точно остались разные средства связаться с нами, а в письмах и заявках точно были наши контактные данные.
Задача исследования - проверить, кто из исследуемых попробует что-то продать, а не будет просто отвечать по телефону на входящие звонки. Кто совершит второй и третий контакт с потенциальным клиентом? Кто перезвонит? Какой процент покупателей дорогущей рекламы будет активно работать с полученным лидом?
Ситуация оказалось намного хуже наших ожиданий: лишь одна из 18 исследуемых компаний перезвонила второй и третий раз. Остальные привлекают посетителя, заманивают на сайт, получают звонок, и... выбрасывают лид.
Мы не просто не получили вторых или третьих контактов, нам даже не всегда отвечали в первый раз.
Никто не предпринимает никаких попыток работать с лидом, почти нигде нет очевидной цели или скрипта звонка (редко кто уговаривает, например, приехать на просмотр).
Лишь в семи из тридцати шести звонков у нас взяли номер телефона, чтобы иметь возможность перезвонить в будущем. Мы пытались сами предлагать записать наш номер, но и это не сильно помогло - его просто не брали.
Напомню, мы обращались только в те компании, которые покупают самую дорогую в "Яндексе" рекламу для привлечения клиентов свой сайт. Мы были тем самым дорогим лидом, который так называемые менеджеры продаж просто "сливали".
Можно было бы понять ситуацию, если бы мы встречали какое-то особое желание продавать, однако чаще продавцы были слабые, неразговорчивые и просто называли цену и отвечали на вопросы, будто мы звоним не в отдел продаж, а в городскую справку "09". Ах, да! Многие, почувствовав заинтересованность, предлагают самому клиенту записать их "мобильный номер", чтобы звонить уже "напрямую".
( аудиозапись на саундклауде ).
Все результаты нашего исследования приведены в сводной таблице:
Теперь, когда в следующий раз кто-то будет говорить вам о проблемах с продажами недвижимости, обязательно скажите ему, что:
Уже после исследования мы поговорили с единственной компанией, которая тест не провалила и вышла второй и третий раз на контакт с потенциальным клиентом, и совершенно не удивились узнав, что они пользуются CRM-системой. Удивительно, но от роста продаж компании отделяет простейшее решение, внедрение которого потребует пары дней и небольшого изменения процессов.
Ведь, все что требовалось от исследуемых:
Но все, кроме одной компании, готовы вкладывать деньги в рекламу и терять лиды, пренебрегая этими простейшими шагам.
Михаил Токовинин, CEO & сооснователь amoCRM
--
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
Какофондия: почему проект, продавший технологию "Одноклассникам" и "ВКонтакте", обходится без инвестиций фондов |
Все началось с гранта Сколково, который мы получили в конце 2010 - начале 2011 года. У нас был некий технологический прототип, который можно было показывать. Мы пытались его презентовать, но мало кто понимал, что это такое. Под грант Сколково мы нашли еще инвесторов, которые дали денег, и начали научно-исследовательскую деятельность, длившуюся примерно год с небольшим.
После этого у нас кончились деньги.
Изначально мы свою деятельность рассматривали сквозь призму того, что мы делаем огромный сервис для людей, которые будут этим пользоваться. Миллиарды фотографий, триллионы рублей. Но жизнь оказалась более жесткой. Выяснилось, что никому из людей это все нафиг не нужно, никто не хочет искать. И если даже хочет искать - точно не хочет платить. Построение бизнеса, когда пользуются одни, а платят другие - в теории интересно, но, если честно, на практике не видел никого, у кого бы это работало. И кроме того, это требует безумного количество денег на сетапы и так далее.
Тогда я начал заниматься тем, что умею хорошо делать. А именно - продавать решение на рынке B2B. Мы нашли одного заказчика ("Одноклассников"), другого, третьего. И с ноября 2013 года мы cash-positive - зарабатываем себе на жизнь сами и инвесторы нам не нужны. В 2014 году мы заработаем $800 тысяч долларов - в десять раз больше, чем в 2013 году. Рост выглядит солидным из-за "магии маленьких чисел" - очень уж небольшая выручка была в прошлом году, но как минимум, мы опробовали бизнес-модель.
Долгое время мы не могли зарабатывать, потому что должны были закрыть свои обязательства перед Сколково - закончить R&D, отчитаться по деньгам, и только потом можно было заниматься бизнесом. Короче говоря, все было против нас. А теперь мы всех отодвинули в сторону и нам никто не мешает.
Я 20 лет продавал решения для учета, управления бизнес-процессами, страхования, лизинга. Ты приходишь и видишь, что все люди являются экспертами по построению информационных систем. Я шесть лет отучился в институте по этой специальности, но вокруг меня люди, которые, по их словам, разбираются в теме в миллион раз лучше. Потому что это перестало быть чем-то из ряда вон, все считают, что все просто. Это такое commodity от информационных технологий.
А когда ты приходишь решать задачу вроде "автоматически сравнить два фильма и понять, является ли один копией другого" или "внутри видеопотока найти логотип "Сбербанка" с точностью до доли секунда, 24 часа в сутки, 50 каналов одновременно", то люди прекрасно видят, что их мозгов или банального понимания не хватает. И если ты позиционируешь себя как человека, который умеет решать такую проблему - просить и получать деньги гораздо проще, чем если ты ставишь 1С с параллельным учетом в МСФО и РСБУ.
Как только технология становится commodity, продавать ее становится неинтересно, невыгодно и очень муторно. А пока это эксклюзивная штуковина - продажи идут отлично.
Инвесторы - они же вообще ни в чем не разбираются. Говорить про то, нравится инвесторам какой-то проект или не нравится - это иллюзия, с которой живут люди, считающие, что с инвесторами надо разговаривать.
Я считаю, что это пустая трата времени.
Инвестор - это финансовый спекулянт. Он дает вам деньги под проценты от вашего бизнеса. Глядя на Facebook и WhatsApp, все живут какими-то странными ощущениями, типа, "Хорошо, я продам за $100К 20%, но все равно, в конце, я получу $100 млрд". Но надо понимать, что современный российский венчурный инвестор - это авантюрист, который ничего не имеет за душой, фонд у него пустой и денег у него нет, он их взял у кого-то в долг. Единственное, что он умеет - надувать щеки, сидеть в жюри на стартап-конкурсах и рассуждать о вещах, в которых он ничего не понимает.
Если вы посмотрите на портфели ведущих фондов, которые себя мнят крутыми, вы увидите, что лучше бы они эти деньги пожертвовали детям. Вот я смотрю на один очень известный фонд (Михаил решил не упоминать имя фонда. Но фонд очень известный - Roem.ru). Там сидят два человека. Один ни на чем не в состоянии сконцентрироваться, потому что он скачет с одного бизнеса на другой, а второй никогда не был предпринимателем.
Лучше сначала стать cash-positive, даже на ранних стадиях, а потом вы увидите, что инвестор в своей массе жалок и смешон. Он ничего не может предложить, а все его рассказы оказываются пустой болтовней.
Если их мерить деньгами - все они не состоятельны.
"Стартап" - это рыночный фетиш. На самом деле, есть только бизнес. Он должен зарабатывать деньги, как угодно. А история "стартапа" рассматривается в очень извращенной форме: сначала мы возьмем у кого-то денег, а потом мы эти деньги куда-нибудь потратим и за счет этого куда-нибудь фантастически вырастем.
Я в бизнесе 20 лет. Все это время работаю в области ИТ, делаю компании, которые оказывают разные услуги, что-то продают, автоматизируют - заводы, пароходы, страховые компании. В России, в Америке. И чем больше я смотрю на стартаперскую историю, тем меньше я в нее верю. Если у тебя есть, что делать - надо зарабатывать и либо расти, либо продаваться. Мне кажется, так правильнее.
Я им всем сразу говорю: "Я хочу, чтобы в момент, когда мы с вами стали разговаривать о чем-то, вы бы мне показали десять кандидатур на позицию генерального директора компании в США". Если фонды говорят, что они могут дать бизнесу что-то кроме денег - класс, пусть докажут. Пусть покажут кандидатов. Их кандидаты, или их партнеров - не важно.
Все встают и уходят. Ни у кого нет вариантов.
На самом деле фонд - это классное времяпрепровождение. Вы привлекаете у кого-то деньги. Обещаете, что через семь-восемь лет вы эти деньги отдадите, зарабатывая не меньше 20% годовых. Дальше вы говорите, что чтобы фонд существовал, он должен тратить 2% своего капитала в год на операционную деятельность.
Подняли $50 млн у какого-нибудь пенсионного фонда или олигарха. И после этого на троих положили себе зарплату по $200 тысяч в год, еще можно потратиться на поездки. Офис небольшой сняли - большой же офис нам не нужен, мы ж не будем в офисе сидеть, мы будем ездить по стартап-конференциям, щеки надувать, сидеть в жюри. А через 7 лет или ишак умрет, или эмир сдохнет.
А когда начинаешь общаться с фондами, выясняется, что денег ни у кого нет. Ну, возможно, есть у Руны. Утверждается, что деньги есть у Алмаза, но это не венчурный фонд - он не вкладывается самостоятельно ни во что. Приходит на очень поздних стадиях, он скорее private equity. А больше, в общем-то, и никого. Остальные рассказывают, что они вкладывались-вкладывались, но сейчас они не инвестируют.
А большинство стартапов делают игрушечные машины и самолеты на резинке от трусов.
Слово "продукт", на мой взгляд, используется для того, чтобы запутать мозги и чтобы у людей было ощущение большой важности, которой нет. Как ни назови, вопрос один - можете вы это продать или нет?
Наша работа с клиентами - как пошив по индивидуальному заказу. Для каждого нашего крупного клиента мы все равно делаем заказные вещи. Да, мы продаем им лицензию, да она стоит миллионы рублей год, но после этого мы выстраиваем наши отношения с клиентами, следим, чтобы то решение, которое мы дали, были максимально эффективным и использовалось.
Любая повторная продажа проще, чем поиск нового клиента на рынке. Нам важно "залезть внутрь" нашего заказчика, чтобы мы могли понимать, что ему нужно и предлагать что-то новое. Вот это, собственно, задача бизнеса. А разговоры про продукт-непродукт - отвлекают.
Это хорошо говорить, когда у вас ничего нет. Или перед инвестором. Они про это любят рассуждать. Обычно за обедом. Поесть и поговорить "про продукт".
Это должны быть люди умные, максимально вовлеченные в то, что вы делаете. Должна быть какая-то разумная, светлая идея у вашей компании, чтобы она мотивировала персонал.
Организация должна быть максимально горизонтальной с точки зрения коммуникаций и взаимоотношений. У вас не должно быть жополизов и "пассажиров", которые пришли в компанию переждать тяжелые времена и получать зарплату.
Я думаю, что большинство народа в такой компании - люди в возрасте от 20 до 35 лет. Не старше. И с этими людьми надо уметь разговаривать как с равными. Надо понимать, что все они могут быть с большим приветом с точки зрения эксцентричности, они могут быть тяжелыми интравертами. Но с ними надо выстраивать отношения, выстраивать отношения внутри команды.
Многие вещи, которые характерны для обычного офиса - веревочные тренинги, поездки весело поквасить на природу - вызывают улыбку и непонимание у людей, у которых "много масла" в голове. Для них являются важными совершенно другие вещи. И это очень хорошо.
Выстраивание команды - это кропотливый процесс. Нужно, с одной стороны, постоянно искать умных и талантливых людей, а с другой - совершенно безжалостно расправляться с теми, кто очутился в компании по недоразумению.
Основных показателей результата два: текучка и адекватная реакция людей на форс-мажоры вроде непредвиденной задержки зарплаты. Если текучесть маленькая или ее вообще нет, то взаимоотношения с людьми становятся совсем другого уровня и другого класса. Люди адекватно себя ведут, на них можно положиться. Люди верят тебе, а ты веришь им. Это построение отношений не на принципе "я начальник, ты подчиненный", а на доверии и понимании общей цели.
В моем случае за последние два года мы не потеряли ни одного из 18 сотрудников. Это произошло после того, как я сумел избавиться от тех, кого мы набрали неправильно.
По возможности ты, конечно, стремишься как к денежной, так и к неденежной мотивации.
Неденежная мотивация - это то, что ты можешь человеку дать кроме денег, с точки зрения работы. Ты можешь делегировать свое доверие. То есть доверить ему больше, чем ты обычно это делаешь, по сравнению со всеми остальными. Люди это очень хорошо понимают.
И когда ты говоришь "Я не занимаюсь микроменеджментом. Вот тебе дело, вот результаты, к которым ты должен прийти" - человек совершенно по-другому к этому относится. Он начинает раскрываться и гореть на работе. Да и вне работы. Это очень круто.
И внутри коллектива возникают какие-то собственные движения, самоорганизация. Люди начинают устраивать собственные семинары для других, приходят сторонние лекторы, сторонние слушатели, которые потом говорят: "Мы тоже хотим здесь работать, у нас есть идеи". Мне это очень нравится.
Единственное, что от меня просят - чаще давать обратную связь. Больше рассказывать сотрудникам, что говорят клиенты, что они хотят с точки зрения бизнеса, технологий, и куда мы дальше собираемся двигаться.
С одной стороны, это в новинку. С другой стороны, каждое твое неправильное действие может иметь слишком далеко идущие последствия. И об этом надо тоже помнить.
Я сравниваю прежде всего с проектным бизнесом. Взяли проект - сделали, взяли - сделали. С опытом, вам достаточно издалека посмотреть на заказчика, чтобы примерно понимать результат.
А в высокотехнологичной компании ситуация другая. Большинство проблем, с которыми приходится сталкиваться, никто не понимает, как решать, сколько понадобится времени и денег на их решение. И здесь каждый раз нужно быть очень самокритичным при принятии любого решения. Двигаемся вперед или двигаемся назад, кто что делает, что получается, как разговаривать с клиентами, как им сказать, что все хорошо, как им сказать, что все плохо, что им можно обещать, что им нельзя обещать.
Это похоже на циклические виды спорта - ты должен иметь большую выносливость и силу воли. Большую часть гонки ты делаешь на выносливости, но побеждаешь - только на морально-волевых качествах.
40% диагнозов, которые ставятся на основе биопсии, - неверные. Это в мире, в России цифра еще выше. Люди с самого начала получают неправильный диагноз, их неправильно лечат, с этим связана, в том числе, та летальность, которая сопровождает раковые заболевания.
Уменьшение этой цифры приведет к тому, что люди будут чаще выживать.
Сидит человек и смотрит в микроскоп - так сейчас определяют форму рака. Людей, которые умеют это делать - очень мало. А разновидностей раковых опухолей очень много. Начав этим интересоваться, мы услышали такие истории, что у меня волосы на голове дыбом вставали. У ребенка берут анализы, говорят - "рак желудка". Удаляют полкишечника, потом выясняется, что рака не было.
Как я могу продать команду, которая может решать такие задачи?
Опыт показывает, что получается немного по-другому.
Есть компания, которая умеет что-то делать. Чтобы ее продать нужно найти очень-очень целевого покупателя. Либо надо понимать, что компания будет работать дальше и просто зарабатывать деньги - займет свою долю рынка и будет приносить своим инвесторам копейку.
Все хотят, с одной стороны, бежать в сторону продажи, а с другой стороны, я понимаю, что в России вырастить что-то на продажу - малореально. Потому что непонятно, кто это купит. А для того, чтобы продать компанию в Америку, нужно еще всю компанию перевести в Америку. А как ни странно, далеко не все хотят куда-то уезжать, и это само по себе станет серьезным препятствием для закрытия сделки. Это тоже отклонение от первоначального плана, который есть у всех.
Мы в какой-то момент сознательно ушли со сцены, перестали выступать и сосредоточились на работе с клиентами. За год мы достигли очень хороших результатов. Выстроили хорошие отношения с "Одноклассниками", начали работать с "ВКонтакте" и Red Bull. Кроме собственно работы с изображениями и видео, мы научились работать с огромными массивами данных, которые есть внутри социальных сетей.
"Одноклассники" четко сказали: "Здесь слишком много науки. Мы умеем зарабатывать деньги на соцсети, зачем нам лезть в обработку изображений, видео, если точка нашего роста - это соцсети?"
Я смотрю на это на все и понимаю, что еще пять-семь заказчиков - и можно очень хорошо сущестовать, работать с интересными людьми, получать деньги, заниматься интересными технологиями, писать статьи, подавать патентные заявки. Еще следующие 5-7 лет я бы с удовольствием этим позанимался. У меня нет большого желания все это продавать.
IPO - это, пожалуй, не моя история. Может, кому-то это интересно, мне нет. У меня есть еще миллион других увлечений. Жизнь интересна тем, что всегда можно переключиться с одного на другое: семья, дети, путешествия, спорт. Есть множество вещей, которыми хотелось бы заниматься, кроме работы.
Мне интересно перевезти офис в Испанию, чтобы сотрудники могли жить в более ласковом климате. А офис продаж устроить в Москве и Сан-Франциско. Вот это было бы круто. А продать "Яндексу", Мейлу или Гуглу... не знаю. В настоящий момент этот вопрос меня не интересует.
Михаил Погребняк, CEO Kuznech
-—
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
Пять вещей, которые гарантированно убьют ваш бизнес в первый год (engineer edition) |
Все это время я занимался Амплифером — нашим (Марсиан) первым собственным продуктом. За три года мы «пивотнулись» несколько раз, то становясь прибыльными, то снова убыточными, переходили на другие рынки, меняли целевую аудиторию.
Не существует универсального рецепта, как построить прибыльный бизнес без рисков, но я вот выяснил, что делать точно не нужно. Потому, что если ходить по этим граблям, вы легко прибавите лишний год до операционной безубыточности.
Вести несколько проектов одновременно — практически безотказный способ потратить пару лет своей жизни зря.
Кроме случаев, когда вы собираете первую версию продукта на коленке, совмещая с основной работой — практически невозможно работать над несколькими проектами одновременно. Бизнес на старте требует полной отдачи и концентрации, и делить себя на несколько проектов — то же самое, что не работать ни в одном из них.
В 2012 я уделял много времени Брейнвошингам и Марсианам, и Амплифер развивался медленно и не в ту сторону. Вместо продаж, маркетинга и разработки Амплифера в полную силу, я «управлял проектом». Мы делали дизайн, поставляли фичи, но продуктом как пользовались пять человек — так и продолжали пользоваться. Проект был убыточным все это время.
Закончилось тем, что мы сделали интерфейс (прототипы) админки с отличной командой, (Спасибо, Кирилл! Вы классные!), затем — дизайн админки с офигенным дизайнером, затем — сверстали его целиком, и только потом, прикручивая к движку, поняли, что большая часть этого дизайна, верстки и интерфейсов нам не нужна. Она попала сразу в мусорное ведро, вместе с моими тремя месяцами и несколькими тысячами долларов, потраченных на зарплаты и дизайнеров.
Стартапы — это не дешево, это не развлечение вечером на час в день, это не то, где за идею вам принесут денег и посадят в акселератор. Запустить новый бизнес с нестандартной бизнес-моделькой — чертовски сложно. Не надо думать, что вы сейчас параллельно работе два месяца что-то поделаете и начнете зарабатывать $30K в месяц — этого не произойдет.
Стартаперы вообще любят концентрироваться на простых для них частях процесса, игнорируя сложные (и важные). А все ачивки дают как раз за сложные.
Никто не хочет продавать, пока продукт не готов — пока не исправлены последние баги или пока что-то не протестировано. Моя проблема была ещё в том, что музыканты — ребята с другой планеты, идти общаться с ними вообще не хотелось. Был случай, когда меня послали на х** (буквально) на десятой секунде разговора с одним из самых известных попсовых продюсеров формата первого канала.
Так вот.
Во-первых, ваш продукт при первой продаже всё равно будет сырой, сколько бы вы его не допиливали на собственные деньги. Во-вторых, первый клиент купит все равно не ваш продукт, а ваше обещание решить его проблему и ваше участие, личное.
Эти два факта означают, что первые продажи можно строить без продукта вообще, без единой строчки кода.
Идти и продавать обещание улучшения. Продавать, что за полгода вы построите решение боли клиента. За предоплату. Это единственный известный мне правильный способ первой продажи B2B продукта. У вас продукт для фитнес-центров? Соберите таблицу с 20 центрами и звоните им. Продукт для супермаркетов? То же самое.
Я вот из-за недостатка собственного внимания и стеснения продавал мало, и можно посчитать конкретную сумму денег, в которую мне обошелся этот опыт. This fucking hurts.
После преодоления страха про продажи — казалось, что я делаю правильную штуку, продаю. Nope.
Я ещё раз наступил на грабли с простым и неважным и сложным и важным. Сложно было сделать то, что я раньше не делал — посчитать рынок и экономику на одного покупателя, простым — идти продавать, не посчитав.
В итоге, юнит-экономика одного покупателя-музыканта сулила нам огромный LTV, но CAC был около $2500 и отбивались покупатели только через 8 месяцев. И я с такой юнит-экономикой продавал.
Если вы не протестировали канал и закачали в него свои ресурсы (деньги, время) — скорее всего, вы масштабируете убытки.
В следующий раз, когда вы не изучив поведение людей в вашем сервисе захотите залить ещё $10К в рекламу — подумайте дважды. Может, лучше потратить неделю, вооружиться Mixpanel и понять, как поднять конверсию в два раза?
Мы очень быстро благодаря ФРИИ проработали несколько гипотез о нашей потенциальной аудитории, попробовали три продукта, придумали четвертый и пятый, остановились на очень простом продукте для маркетологов и смм-менеджеров, а один продукт пока даже не начинаем делать.
Почему пришлось сменить три идеи за шесть месяцев и откуда вдруг такая скорость, если я три года пилил сервис для музыкантов?
Во-первых (пункт 1), я отключился от всех проектов, кроме Амплифера и стал работать в три раза быстрее, а во-вторых — (пункт 3), я перестал делать то, что приводит к убыткам и сконцентрировался на нашей задаче как бизнеса — приносить прибыль как можно скорее.
А как можно скорее у вас купят то, что просто внедрить — выкашивая стоимость интеграции в бизнес клиента, стоимость продажи с нашей стороны, время продажи и радикально увеличивая объем рынка и получив новый канал доступа к рынку, мы получили 1 000 пользователей за месяц (против 300 пользователей за 2,5 года), из которых 20 стали платить за следующие три недели. Их средний чек сильно меньше среднего чека за первые наши продукты, но это не важно — это можно поставить на поток.
Продукт с огромным функционалом, который нужно внедрять и настраивать хотя бы пару часов скорее всего хуже продукта, который делает в 10 раз меньше вещей, но всё ещё решает задачу клиента и который настраивать не надо вообще.
Сколько денег я потратил, чтобы выучить это правило — я вообще боюсь считать.
В разработке роль менеджера — принимать решения о том, что делать дальше,какую фичу пилить, и в общении с клиентами. Разработчики не видят вашу работу, если вы не ведете блог или табличку с метриками. Вы даете им задачи и видите результат, но они не всегда видят результат вашей работы.
Простой способ повысить сплоченность и мотивацию команды — писать подробную статью о том, как дела в проекте раз в неделю и приглашать всех обсудить метрики бизнеса.
Что приятнее, работать на самовлюбленного идиота, который весь день торчит в фейсбуке, или работать на человека, который за неделю привел 7 новых клиентов, провел 16 встреч, выслал 10 предложений, и написал три статьи, и обсуждает их с вами?
Теперь про бизнесовую причину. Мы в Амплифере сейчас зарабатываем меньше, чем нам бы хотелось. И знаем, сколько мы хотим для радости. Я отметил для себя, что хочу поднять прибыль за 90 дней. Но если я не буду смотреть на свой план и текущее состояние дел каждую неделю, как я пойму, как у меня дела?
Успех не приходит одним днем, и прибыль не прыгнет от $10 до $30K долларов за сутки. Это долгий путь, и отмечая каждую неделю прогресс, вы будете держаться на плаву, видеть своими глазами, за что и на что вы тратите свое время.
Об авторе:
Нат — разработчик, предприниматель, директор «Амплифера» и менеджер по развитию бизнеса в «Злых Марсианах». Пишет про стартапы, продажи и разработку продуктов в Фейсбук, Твиттер и блог.
|
|
Как купить Боинг? (+) |
Одной из следующих новинок стриминга Zvooq будет приложение для прямого выхода музыкантов на собственную фанатскую аудиторию - Fanatic. О расширении номенклатуры "Звука", за счёт множества именных апликаций, стало известно в середине августа 2014. Тогда стриминг получил очередные $20 млн. от своих старых друзей-инвесторов и впервые упомянул новый тип приложения. Сейчас Fanatic находится в стадии экспериментов.
Roem расспросил Zvooq о сути приложения и выяснил, что музыкантам могут (если могут) предложить конкурирующие стриминги и ВКонтакте.
Интересно, что очень популярный у слушателей ВК не имеет строгого офера для музыкантов. По словам Георгия Лобушкина, сеть просто рассказывает музыкантам о площадке: «и если им нравится, то они регистрируются» [или, как минимум, фотографируются в стеклянной башне дома Зингера]. Стратегия специализированных музыкальных стримингов отличается от стратегии ВК. Roem опросил Zvooq, Deezer и Яндекс.Музыку.
Что такое Fanatic?
Fanatic — это приложение, которое сейчас находится на этапе исследования и проектирования. Его идея в том, чтобы теснее связать артистов и слушателей, которые уже являются пользователями Zvooq. По мере того, как растёт наша база пользователей, мы более плотно будем сотрудничать с артистами, и они смогут предлагать своим поклонникам всё больше интересного. Поначалу это будут специальные плейлисты и эксклюзивные треки, но нам не терпится перейти к следующему этапу, где мы сможем предлагать куда больше возможностей. Цель — помогать артистам в том, чтобы их фанаты получали самое лучшее: то, что взывает к стопроцентному внутреннему потребителю, который есть в каждом из нас... Это те вещи, на которые человек сам захочет потратить деньги и будет благодарен артисту за предоставленную возможность. Такого рода мышления очень не хватает сейчас музыкальной индустрии.
Кто будет поддерживать экземпляры Fanatic, посвящённые тому или иному артисту — сами артисты, вы сами, может быть сообщество фанатов?
Сложность для артиста состоит в том, что у него ОГРОМНОЕ число каналов, которые нужно поддерживать, и, как правило, не так много времени. Так что наша первичная задача состоит в том, чтобы привести к артисту аудиторию. Поначалу контент, вместе с возможностями монетизации в виде билетов, будет исходить от нас; впоследствии, возможно, мы будем привлекать самых «фанатичных» фанатов. На первых этапах мы будем работать с артистами, с которыми у нас уже выстроены отношения. Что мы хотим доказать тем самым артистам: чем больше времени ты проводишь в приложении, тем больше поклонники соревнуются за твоё внимание, и тем больше денег ты можешь заработать. В этом должна обязательно быть видна причинно-следственная связь.
Есть ли у Fanatic пересечения со «Spotify for Artists» и его музыкантскими опциями, a la предсказание возможных хитов, продажа маек и кепок и другими?
В нём есть такие элементы, но ведь невозможно предлагать мерчандайз или билеты всем, везде и всегда. Есть привязка к физической локации, но мы живём в цифровое время, время сетей. Поэтому мы и должны использовать силу сетей для создания дохода. Хороший пример индустрии, которая этому научилась, — это игровая индустрия (только взгляните на самые быстрорастущие по доходу приложения на мобильных телефонах).
Наша задумка — работать на ниве общественной конкуренции, показывать топовых фанатов, давать артисту возможность увидеть, что вот в этом конкретном городе у него большая фанбаза, и туда стоит поехать с концертом... А пользователям мы даём особые бейджи и отметки за определённые достижения и как свидетельства преданности артисту, которыми они могут похвастаться перед друзьями. Кто знает, возможно, даже специальные еженедельные онлайн-сессии с десятью топовыми фанами; мы пока что экспериментируем с предложением.
Так же, как и в играх, мы будем предоставлять пользователям возможность «срезать углы» к этим этапам и меткам, конечно, не бесплатно. Самым преданным фанатам не о чем беспокоиться: всё, что можно купить за деньги, можно получить и простыми действиями. Просто слушайте музыку своего любимого артиста на Zvooq — пока готовите, спите или читаете roem.ru ;-)
В Deezer есть ряд инструментов для исполнителей Deezer4Artists, позволяющих создать подлинный (проверенный) аккаунт исполнителя, управлять и персонализировать страницу исполнителя в Deezer и обновлять информацию в ручном и автоматическом режиме.
Эти инструменты становятся доступны после получения статуса Deezer Certified Account. Для этого исполнителю надо связаться с нами, например, с русской редакцией Deezer (russia@deezer.com) и мы поможем подтвердить подлинность аккаунта и использовать его для получения расширенных возможностей по управлению страницами.
С помощью приложения Deezer Pages можно персонализировать страницу: добавить фотографию и фотозаголовок, а также описание/биографию исполнителя на множестве языков, добавлять ссылки на свои страницы в соцсетях и делиться своими плейлистами.
В перспективе планируется добавить страницу с дополнительной информацией об исполнителе, например, концертные даты, но сейчас это не является приоритетом, особенно в свете набирающих популярность сервисов типа Bandsintown.
Примеры таких страниц можно посмотреть у групп Justice, Portugal.The Man. Также часть страниц обновляется сотрудниками крупных лейблов.
Deezer Uploader поможет добавить различный аудиоконтент на страницу исполнителя, причем это могут быть не только музыкальные треки, но и аудиоинтервью, анонсы и т.п.
Deezer Analytics позволяет получить детальную информацию о прослушиваниях, как альбомов, так и отдельных треков в разрезе по географии (вплоть до городов) и времени, а также среднее время прослушивания треков исполнителя, количество плейлистов, содержащих треки исполнителя, используемые платформы и т.п.
Помимо этого у нас есть различные редакторские и социальные инструменты:
Все эти сервисы достаточно хорошо показали себя в Европе, Тихо-Азиатском регионе и Латинской Америке, где позиции Deezer сильны.
Мы всегда с радостью относимся к идее сотрудничества с музыкантами и готовы использовать наши инструменты для взаимовыгодного сотрудничества.
Примечание: Яндекс.Музыка существенно обновилась в конце июля 2014 — сервис прибавил в социальности и дал «рекомендации» конечным пользователям. Вероятно, множество планов есть и по отношению к музыкантам — однако, традиционно для Яндекса, компания планы не комментирует. Ниже только факты.
Яндекс.Музыка — уже эффективный канал для артистов, которые с ее помощью могут представить свою музыку широкому кругу пользователей, нескольким сотням тысяч человек ежедневно. При этом возможностей подключения к сервису очень много. Мы сотрудничаем со многими агрегаторами (Believe Digital, «Райтском», Creative Media, The Orchard, Ingrooves, CD Baby), поэтому если артист хочет размещаться, кроме Яндекс.Музыки, на других площадках, он может просто один раз залить треки. Артисты, которые еще не сотрудничают с лейблами и дистрибьюторами, могут приходить к нам напрямую, через простой интерфейс — сейчас через эту форму подключились авторы примерно 600 заявок [прим. Roem: Яндекс платит им за прослушивания].
Для каждого исполнителя на Яндекс.Музыке создается страница с его контентом — туда можно включить и официальные страницы, и соцсети, это дополнительное представительство в интернете для музыкантов.
Треки из каталога Яндекс.Музыки отображаются не только на сервисе, они могут появляться и в колдунщиках в результатах поиска Яндекса. Это помогает привлекать аудиторию поиска Яндекса к легальному контенту на Яндекс.Музыке.
Как приятный бонус, правообладатели могут использовать статистику о прослушивании их треков на Яндекс.Музыке, которую мы предоставляем.
Roem уточнил о какой именно статистике идёт речь? Является ли она профессиональным аналитическим инструментом класса Яндекс.Метрики? Яндекс ответил, что на сегодняшний день — нет, не является: «это просто количество прослушиваний своих треков на Яндекс.Музыке за тот или иной период с разбивкой по странам».
На сервисе постоянно проходят эксклюзивные премьеры новой музыки — это дополнительный промо-инструмент для музыкантов, у которых выходит новый альбом. В таких случаях он получает промо-поддержку Яндекс.Музыки как крупнейшего по аудитории легального музыкального сервиса в рунете, и это помогает продажам альбома после премьеры. Премьера последнего альбома Moby состоялась на Яндекс.Музыке, а позже он лидировал в чартах продаж.
В некоторой степени у нас есть и инструмент для взаимодействия исполнителей с фанатами — любой исполнитель может разместить на страницах со своими треками кнопку Яндекс.Денег, с помощью которой пользователи могут его поддержать.
Неофициально источники предполагали, что сервис стартует в РФ осенью 2014 года. Любопытно, что Spotify не только развивает те или иные опции для музыкантов внутри собственной платформы, но и привлекает сторонние компании для оказания профессиональных услуг. Так аналитику и предсказания будущих хитов делает Next Big Sound, а продаёт в интересах музыкантов майки-кепки интегрированный со Spotify сервис BandPage.
Популярные в узких кругах легенды о Spotify гласят, что хорошая статистика помогает музыкантам найти идеальные города для живых выступлений, и сделать тур там, где слушатели «заждались» — причём точки на карте могут быть самые неочевидные. Другая легенда гласит, что Iron Maiden купила свой Boeing 757 вовсе не на солидную британскую пенсию или с роялти — а лишь за счёт продажи чёрных маек. Так что профессиональные услуги для музыкантов привлекают внимание к сервисам хотя бы городскими легендами, пусть даже Boeing, в конце концов, оказывается не в собственности, а лишь зафрахтованным у британского авиаперевозчика чартером.
Стриминги опросил last.fm юзер illyn.
----
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
Тилль Файда, Adblock Plus: Борьба с блокировщиками — это путь в никуда (+) |
Появление Adblock Plus вызвало негативную реакцию в среде бизнес-сообщества. Представителей компаний, покупающих и размещающих рекламу можно понять - площадки убеждены, что потеряют деньги, поскольку сервисы, подобные нашему, будут ограничивать показ навязчивой рекламы, а рекламодатели опасаются снижения охвата своих кампаний.
Все это приводит к тому, что бизнес зачастую негативно относится к Adblock Plus. Некоторые площадки даже пытаются просить своих пользователей, установивших блокировщик, отключить его при заходе на сайт. Для этого они определяют наличие у пользователя блокирующего расширения браузера, а затем показывают баннер с просьбой отключения Adblock Plus. Иногда угрожают заблокировать контент на странице, пока это не будет сделано.
Часто так поступают различные медиа. Кому-то, как например, изданию "Цукерберг Позвонит", не удается добиться результата, а у кого-то, как, например, у портала Sports.ru, получается заставить пользователей выключить блокировщик, чтобы они могли продолжать видеть навязчивую рекламу. Мы уверены, что это путь в никуда.
В рекламе как таковой нет ничего плохого, но когда она навязчива и неприятна, это несет в себе целый ряд минусов для посетителей сайтов (да и для самих площадок).
Во-первых, закрывая всплывающие окна и пытаясь найти нужную информацию, похороненную под рекламными баннерами, пользователь тратит свое время, а скорость загрузки страниц падает до предела. В результате пользователи остаются недовольными и зачастую не могут решить свою проблему с помощью конкретного сайта, больше на него не возвращаясь. Так погоня за дополнительными доходами от рекламы превращается в потерянного клиента.
Во-вторых, реклама в мобильных браузерах и приложениях увеличивает расход батареи до 23% от общей потребности приложения в энергии - это доказало исследование Microsoft Research и UC Berkeley в апреле 2013 г. Соответственно, пользователь, который мог бы находиться на сайте или пользоваться брендированным приложением, не делает этого из-за того, что его устройство просто выключается!
Другой важный момент - блокировщики предотвращают сбор информации об интересах пользователей и защищают от слежения. После разоблачений Сноудена многие люди задумались о безопасности в сети, и долг любого ответственного бизнеса - дать им возможность самостоятельно защититься. Наш продукт хорошо для этого подходит - исследование Стэнфордского университета, кстати, признало фильтры Adblock Plus самыми эффективными из всех существующих решений. В результате всего вышеперечисленного пользователи интернета крайне негативно относятся к рекламе в сети. Не так давно мы провели опрос в Великобритании относительно рекламы в Facebook. 22% респондентов признались, что им действительно надоела навязчивая реклама, еще 38,9% она докучает, но пока не раздражает всерьез. Хуже всего пользователи воспринимают всплывающие окна - они не нравятся 80,8% опрошенных, - а также мобильную рекламу (78,9%) и рекламные видеоролики (64,3%). Самым распространенным комментарием в произвольной форме стало категоричное "Ненавижу рекламу!".
На самом деле эффективность навязчивой рекламы невысока - это подтвердило проведенное нами исследование - по его результатам, статичная реклама запоминается пользователями на 36% лучше, чем "кричащие" анимированные объявления. Раздражающая реклама называлась "устаревшей" на 200% активнее, чем статичная - результаты говорят сами за себя.
Впечатление о том, что мы против рекламы во всех ее проявлениях неверно. На самом деле, мы за разумный компромисс между предпочтениями пользователей и интересами рекламодателей и вовсе не хотим лишить сайты источника дохода. Реклама вполне может помогать найти полезный сервис. Но необходимо избавиться от раздражающей рекламы и сделать интернет удобнее и безопаснее. Для достижения этой цели мы разработали концепцию "допустимой рекламы" и завели в открытом доступе обновляемый "белый список", в который занесены сайты с ненавязчивыми рекламными объявлениями, отвечающие нашим критериям допустимого. В частности, эти площадки отказываются от ярких мигающих баннеров, видеороликов и других раздражающих форматов - список требований постоянно дорабатывается. Чтобы внести свою рекламу в "белый список", достаточно подать заявку на нашем сайте. Если рекламный контент соответствует принципам "допустимой рекламы", он будет допущен к показу без проблем.
Мы запустили инициативу по популяризации допустимой рекламы не просто так - перед тем, как сделать это, мы опросили пользователей Adblock Plus, и 75% из них заявили, что не имеют ничего против рекламы, если она не будет раздражающей. Соответственно, мы знаем и то, какую рекламу они считают допустимой, а значит - можем донести это знание до рекламодателей. "Допустимая реклама" - это компромисс, который позволит рекламодателям сохранить охват своих кампаний, интернет-площадкам по-прежнему зарабатывать на рекламе, а пользователям - обезопасить себя и сделать веб-серфинг приятным занятием.
Тилль Файда, cоучредитель и управляющий директор Adblock Plus.
----
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
Атмосфера цепи |
|
|
Клиентский сервис веб-студий на этапе предпродажи (+) |
Предыстория: наши потенциальные клиенты часто удивляются до шока. Прям не могут сдержать эмоции ни в письме, ни в телефонной трубке. И повод для этих эмоций, как нам долго казалось, довольно нелеп: люди удивляются, что мы мгновенно реагируем на их бизнес-запрос. Проще говоря, быстро отвечаем на письма или сразу перезваниваем.
Казалось бы, ну что тут такого, все так делают, правда?
Пришло письмо от потенциального клиента - ответь. Быстро.
Ясно же, что счет идет на минуты и что именно сейчас, а не завтра утром человек держит задачу в фокусе внимания и готов о ней разговаривать предметно. И что уже через полчаса ваши шансы заключить сделку резко понизятся, а через два дня и вовсе сойдут на нет.
Ага, конечно. Все так делают. Хе-хе.
В общем, мы пошли исследовать рынок.
Для начала — смежный и даже в чем-то дружественный нам рынок питерской веб-разработки (production и прочее digital-сопровождение бизнеса). Иначе говоря, толпу веб-студий с самого верха парочки отраслевых рейтингов.
Что нам сейчас говорят веб-студии в своих маркетинговых активностях? Что сайт должен служить целям бизнеса, что важно организовать продажи через интернет-каналы, что клиенту должно быть удобно — ну и всякое такое пафосное, дальше сами придумайте.
Ну ОК. Давайте посмотрим, как организованы продажи через интернет-каналы у самих веб-студий. Как именно они обрабатывают заявку, поступившую с сайта (и стоящую, кстати говоря, ощутимых рекламных денег). Забегая вперед: и обрабатывают ли вообще.
Поясним, зачем нам это надо. Дело в том, что мы немножко сходим с ума по клиентскому сервису. И прямо места себе не находим, когда потенциальный клиент не может через интернет-каналы получить хотя бы человеческое отношение от потенциального же исполнителя. А поскольку просто так грустить-печалиться смысла особого нет, мы пытаемся в случаях проседания сервиса найти способы вытянуть этот сервис на приемлемый уровень.
В коммерческих проектах мы повышаем уровень digital-обслуживания на предприятиях b2c-сектора (ы-ы-ы, какие буквы умные, фиг поймешь, что написано). Но судьба веб-рынка и его клиентуры нас беспокоит ничуть не меньше, чем судьба наших собственных заказчиков.
Короче, захотелось нам поработать зеркалом и тайным покупателем для коллег из веб-студий. Ну мы и поработали. Узнали много нового и интересного.
Цель мероприятия — помочь желающим убрать странности в своей практике предпродажного обслуживания клиентов. Описание эксперимента и обобщенные результаты наблюдений — ниже.
И отправился этот директор на рынок. Узнать, что ему светит, поторговаться и, может быть, в результате всей возни выбрать подрядчика на те работы, которые этот подрядчик сможет ему продать.
Взял один рейтинг питерских веб-студий, взял другой рейтинг, перетасовал и составил списочек потенциальных кандидатов.
Ну и пошел с ними общаться.
1. Сначала написал письмо: мол, так и так, мы такие-то, хотим то и это, что скажете? Кому-то писал через форму на сайте, кому-то (если форма вела себя странно или явно не работала) — по электронной почте.
2. Потихоньку ему начали отвечать. Кто-то почти сразу, кто-то с большой задержкой, а кто-то ну явно не торопился и мариновал нашего комдира даже больше недели.
3. Многие, к сожалению, не ответили вовсе. Но герой нашей истории совершенно не гордый — и некоторых особо симпатичных сам дожал по телефону до первого содержательного контакта.
4. Итак, вот он, вожделенный первый контакт. Что же делать с сайтом? И хотят ли потенциальные исполнители получить контракт? Что чувствует потенциальный заказчик в письме или во время телефонного разговора? Демонстрируют ли его собеседники должный уровень экспертизы? Активны ли в попытках получить заказ?
5. Некоторые разговоры-переговоры, впрочем, больше напоминают допрос: нет конца и края непонятным уточнениям, собеседники путают имя адресата и вообще всячески едят мозг чайной ложкой. К черту таких.
6. Остальные достаточно милы, чтобы довести общение до статуса «Что вам нужно, чтобы принять окончательное решение?». Нужно, как водится, немного: коммерческое предложение, презентация компании, шаблон договора, образцы результатов и хотя бы грубая оценка стоимости работ.
7. Кстати о стоимости. Вопрос деликатный, поэтому интересно: в какую сумму целят продажники веб-студий? Сколько хотят стрясти с нашего героя? Сколько, по их усредненному мнению, «стоит сайт»?
Шкала логарифмическая. Интересно, что медиана ответа на вопрос «Сколько стоит сайт?» — 400 тыс. руб., а вот среднее арифметическое — примерно 500 тыс. руб. (чуть колеблется в зависимости от способа подсчета).
8. Все материалы получены. Ура. Можно принимать решение. Правда, почти сразу комдир, как любой приличный топ, напрочь забывает про сайт за своими текущими делами. Многие ли из потенциальных исполнителей справятся о себе напомнить?
Итак, на поиск и выбор пристойного подрядчика потрачены время и силы. Наш коммерческий директор многое понял про себя и еще больше — про рынок и воронку продаж веб-студий. Нелегкая это работа — выбирать подрядчика.
Такие вот наблюдения за живой природой.
Теперь пришло время открытых вопросов. А может быть, даже прости-господи-советов. У нас и то и другое в закромах родины есть, но торопиться не будем.
Вместо рекомендаций вида «Мы знаем, как вам жить» мы бы хотели узнать мнение коллег. Что вы думаете по поводу прочитанного?
Заранее большая просьба: пожалуйста, не защищайтесь и не рассказывайте, какие вы зайчики. В зайчиках у нас пока не ходит никто. Совсем никто. Да, и те, про кого вы сейчас подумали, тоже не супермолодцы, к сожалению. И мы — не идеал.
Надеемся, эта статья и сопутствующая ей дискуссия помогут желающим интернет-компаниям улучшить свою систему b2b-продаж. И оставлять у потенциального клиента хорошее о себе впечатление. Независимо от того, состоялась ли сделка.
|
|
Снятся ли евангелистам электрические овцы |
Евангелист - находка для бренда. Будь это стартап, транснациональная корпорация или магазин шаговой доступности. Стоит помнить, что бывает как положительный, так и отрицательный евангелизм: десятки окрестных алкоголиков, может, и продвигают винно-водочный отдел соседней "Десяточки", но на бабушек работают слабо, а лиц с нетрадиционным окрасом волос стабильно отпугивают.
Бабушкам нужны бабушки.
Чем занимается традиционный евангелист и в чем его отличие от клиента — «лидера мнений» и «агента влияния»?
Если четко отделять алкоголиков от зерен, то первые, тусуясь на площадке перед магазином, являются лидерами мнений. Как только им начинают предоставлять скидку на водку, шампунь, или сертификат на 1000 рублей в Adwords — бинго! Они превращаются в «агентов влияния». Проще говоря, как только бренд начинает платить своим клиентам (включая неявные механизмы, вроде реферальной системы) — из категории «лидера мнений» они переходят в статус «агентов влияния».
Вернемся к нашим баранам евангелистам.
Евангелист может получать за свои миссионерские усилия деньги, состоя в штате компании. Может получать глубокое моральное удовлетворение в виде лайков. Может не получать ничего, кроме потока оскорблений от тех, кому он проповедует.
Все отличие евангелиста от «лидера мнений» и «агента влияния» в том, что евангелист взаимодействует с критически важной для компании аудиторией, которой требуется одновременно и персонификация бренда и персональная обратная связь, при этом сам являясь частью этой аудитории.
Ключевым фактором для эффективности тут становится соответствие аудитории и евангелиста и его в ней авторитетность. Wannabe-стартапер не продвинет сервис для организации нетворкинга на встречах среди алкоголиков у ближайшего крыльца, IT-специалист, вчера закончивший техникум, не повысит цитируемость отраслевого СМИ про SMM среди чик с губами уточкой.
«From gamers. By gamers», как гласит рекламный слоган компании Razer и еще десятка других. Ты — это то, что ты ешь. Ты продаешь то, чем пользуешься — таким же, как ты.
Очень важный момент: является ли нарколог евангелистом среди любителей выпить? Нет. Он — лидер мнений. Для евангелирования надо быть одним из. Впрочем, под коньячок...
Комиссарское тело
Теперь поговорим о персонификации.Отождествление компании/стартапа/магазина/страны с одной персоной — нормальная практика. Примеры из астральных сфер геополитики и всего такого я опущу, а из нашего рынка можно накидать много: от Юры «Роем» Синодова до Олега «ТКС» Тинькова. В комментариях, уверен, еще с пару десятков человек накидают.
Почему этого мало?
Потому что для того, чтобы это работало так, как нужно, требуется возможность прикоснуться к комиссарскому телу. Лично высказать свое «фу», «фэ» и «большое спасибо». Павел Дуров создавал доступность, щеголяя филологическим образованием в комментариях к статьям на дружественных ресурсах. Олег Тиньков ведет Твиттер.
Они — евангелисты. А вот Элон Маск, несмотря на весь свой образ — не евангелист. Стив Джобс, Билл Гейтс, Марк Цукерберг, прекрасные, но не работающие на «первой линии» стартаперы — все они персоны, основатели: придают и передают себе черты продукта и продукту — часть своего веса. Но евангелистами выступают другие люди.
Альтернативные религии
Итак, в ваших сетях бьется евангелист. Он — представитель своей аудитории. Он пользуется авторитетом.
Так давайте откажемся от всех других способов!!!
Нельзя.
Давайте разберемся — почему. Здесь я перейду к более четкой структуре изложения, расписав причины по пунктам:
1. Евангелист не масштабируем. Он может писать 10 постов в день, но не 100. Он может дать 50 комментариев, но не 500. Он может собрать 100 000 подписчиков, но не миллион. Что еще важнее, числом сильных связей он ограничен (как мы помним, Данбар держит всех нас на уровне 100-200 контактов, которые можно поддерживать одновременно). Если разложить стандартного евангелиста по юнит-экономике, то conversion rate, соответственно, конечная цена лида на его канале у нас будет шикарная. Целевая аудитория, передача части авторитета рекламному сообщению, «догонялки» сомневающихся в комментариях, личном общении и все остальное.
Вот только емкость у канала ограничена.
2. Евангелист непредсказуем. Сегодня густо, а завтра пусто. Евангелист может заболеть, забухать, у него могут начаться проблемы в семье, в конце концов, он имеет право на отпуск. А если он — не наемный, у него просто-напросто могут появиться другие интересы и все — прости-прощай.
3. Евангелиста, чаще всего, не посчитать. Эффективность его, как канала, не померяешь в Google Analytics, если только не обучить его, как мартышку, любую ссылку на что угодно маркировать utm-метками.
Раздавать utm-визитки, кстати, тоже придется.
4. И, наконец, евангелист — штука дорогая и редкая. Не каждый фаундер или сотрудник компании обладает нужной харизмой, наглостью, или любым другим качеством, которое требуется при работе с нужной целевой аудитории. Да что там греха таить, далеко не каждый, кто создает продукт, относится к его целевой аудитории.
Резюмируя
Евангелист не сможет заменить собой рекламу для любого продукта, у которого ЦА — больше 200 человек. Только дополнить.
Сравнивать его эффективность с эффектностью билбордов — все равно, что пытаться вычленить вклад каменщика и крановщика в строительство высотного дома.
Любите евангелистов, цените их, оценивайте, но не пытайтесь использовать вместо таргетированной рекламы.
----
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
Особенности P2P-кредитования в России (+) |
Рынок P2P-кредитования (кредитование физическими лицами других физических лиц на через интернет-сайт) по итогам 2013 года оценивается в 5 млрд долларов. Среднегодовой темп роста в 2010-2013 гг. составил 128% — с $485 млн до $5 млрд.
Самыми крупными площадками, по данным J’son & Partners Consulting, являются америкаснский lendingclub.com с 4 млрд долларов выданных займов, английская zopa.com с 780 млн и китайский renrendai.com с 600 млн долларов.
В России работают: vdolg.ru, credberry.ru; loanberry.ru, bezbanka.ru и WebMoney;
В начале августа запустился еще один сервис — Fingooroo. Создателем и основным инвестором Fingooroo выступила компания I-Teco. Fingooroo является участником посевной программы Maxfield Capital.
О нюансах работы компании рассказывает Эви Скрынник, директор по маркетингу Fingooroo:
На основе собственного опыта мы выделяем несколько моментов в работе P2P-площадок в целом и Fingooroo в частности.
В России нет отдельного регулирования, под которое бы попадало P2P-кредитование. Однако, систематическое предоставление займов по российским законом считается предпринимательской деятельностью и требует регистрации в качестве индивидуального предпринимателя.
Ольга Бенедская, адвокат Коллегии адвокатов «Муранов, Черняков и партнеры» комментирует сложившуюся ситуацию:
Действующее законодательство не относит деятельность по предоставлению займов к банковским операциям, не требует получения для ее осуществления каких-либо лицензий, не определяет субъектный состав заемных отношений и не определяет источники средств, которые могут быть использованы при предоставлении займов.
В том случае, если денежные средства в качестве займа предоставляются гражданином в разовом порядке, он подает налоговую декларацию и платит налог на полученный доход, то никаких претензий к такому гражданину у государственных органов не может быть.
Другое дело, если гражданин систематически предоставляет другим гражданам свои денежные средства в качестве займов в целях получения прибыли. Такая деятельность может быть расценена контролирующими органами в качестве предпринимательской.
В свою очередь если гражданин занимается предпринимательской деятельностью, то он должен быть зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя. Осуществление предпринимательской деятельности в отсутствие такой регистрации может повлечь за собой административную и даже уголовную ответственность.
Вместе с тем, по существу предоставление своих собственных временно свободных денег другим гражданам в долг является одним из способов реализации законного права гражданина на распоряжение принадлежащим ему на праве собственности имуществом — денежными средствами, что по сути является экономической деятельностью, но не является предпринимательской.
Ведь не является же предпринимательской деятельность по размещению своих денежных средств в банковских вкладах и получение процентов по таким вкладам. Представляется, что отличительной чертой выдачи займов как предпринимательской деятельности является кредитование в первую очередь не за счет собственных, а за счет привлеченных денежных средств.
В этой связи интересно то, что в отношении подобного рода «якобы предпринимательской деятельности», а именно в отношении систематического предоставления гражданами в наем принадлежащих им квартир, налоговыми и судебными органами была занята позиция, в соответствии с которой такая деятельность предпринимательской не является (см. письмо Министерства РФ по налогам и сборам от 6 июля 2004 г. № 04-3-01/398 и п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 18 ноября 2004 г. № 23).
Конечную точку в решении этого вопроса сможет поставить лишь законодатель, который установит, относится ли деятельность по выдаче займов физическими лицами к предпринимательской, или же сложившаяся судебная практика, которая в настоящий момент вообще отсутствует.
Кроме того, свое мнение по данному вопросу может высказать и ФНС РФ или же Министерство финансов РФ при обращении к ним с соответствующим запросом.
Перед выходом сервиса на открытый рынок мы открыли МФО. Это решение было обусловлено несколькими причинами:
Для оценки участников площадки мы, помимо присвоения рейтингов, используем промежуточное звено — микрофинансовую организацию. Чтобы на нашей площадке попасть на рынок P2P, заемщик должен заработать хорошую кредитную историю в нашей МФО.
Отсутствие законодательного регулирования влечет за собой и некоторые трудности для организатора P2P-площадки. Например, в период подготовки рекламной кампании Fingooroo, практически все площадки и рекламные сервисы классифицировали нас как МФО или банк. И хотя для того, чтобы физлицо выдало займ другому физлицу, лицензия не нужна, у нас требовали лицензию кредитной организации и ее упоминание в рекламных материалах. В процессе нам пришлось переориентироваться и сделать рекламную кампанию от имени МФО.
Суть сервиса P2P-кредитования заключается в исключении посредников из процесса кредитования для снижения стоимости и роста доходности.
Мы, в Fingooroo, предоставляем технологический сервис и обеспечиваем удобный процесс выдачи-взятия займа для пользователей. За свой сервис мы получаем комиссию с заемщика, 5% от суммы сделки.
Уровень доходности определяется исходя из номинальной процентной ставки, устанавливаемой кредитором при формировании кредитного предложения, кредитного рейтинга заемщика и срока предоставления займа. Средний срок займа в P2P-кредитовании составляет от 1 до 3 месяцев. Кроме того, существует риск дефолта заемщика. Ставки дефолта и доходности связаны напрямую, что иллюстрирует таблица ниже:
| Сумма инвестиции, рублей | Срок инвестирования | Кредитный рейтинг заемщика | Прогнозируемый уровень дефолта (не более чем) | Номинальная процентная ставка, % годовых | Чистая доходность, % годовых |
|---|---|---|---|---|---|
| 100 000 | 12 мес. | Высокий | 20% | 50% | 20% |
| 100 000 | 12 мес. | Средний | 30% | 80% | 26% |
| 100 000 | 12 мес. | Низкий | 40% | 120% | 32% |
(расчеты Fingooroo на основе собственных данных, данных открытых источников и конкурентного анализа)
Уровень дефолтности формируется путем компиляции всех доступных методов оценки платежеспособности заемщиков. Матрица принятия решений включает в себя оценку по всевозможным базам данных, включая БКИ и базы мошенников, скоринговую модель вероятностной оценки заемщиков и многое другое. Оценка заемщиков в компании Fingooroo является самообучающейся моделью. С накоплением собственной статистики модель будет приспосабливаться к специфике рынка. Каждому заемщику по итогам проверки присваивается рейтинг на сайте. На рейтинг также могут повлиять различные виды верификаций, осуществляемые на сайте, и история работы с сервисом.
Также в помощь кредиторам у нас заключен договор с ведущим коллекторским агентством ФАСП, которое в случае возникновения проблем, с первых дней просрочки, осуществляет взыскание в пользу кредитора. Никаких дополнительных затрат и документов это не требует. Деньги, взысканные с должника-заемщика, перечисляются кредитору.
В России P2P-кредитование только начинает формироваться как отрасль, и мы видим большие возможности для развития рынка частного инвестирования и займов.
Улучшить ситуацию с доверием к новому инструменту помогают программы, организованные на базе сообществ, так как уровень доверия внутри сообществ обычно выше среднего.
Fingooroo cтартовал в 2013 году с корпоративной программой компании I-Teco. Суть программы была в кредитовании сотрудниками друг друга по принципу «кассы взаимопомощи» — коллеги помогали друг другу в рамках нашего сервиса. В результате было вовлечено около 3% сотрудников компании, выдано около 1 млн. руб. за 2 месяца. Средняя ставка по займам составила 17%, средний срок займа 1 месяц. Решающую роль здесь сыграл повышенный уровень доверия между сотрудниками.
Подобные корпоративные или похожие социальные программы помогают людям снизить стоимость займа для заемщиков и повысить доходность для кредиторов, а также для компаний служат инструментом лояльности.
Эви Скрынник, директор по маркетингу Fingooroo.
|
|
Про мозговые вирусы (+) |
Как-то я в очередной раз употребил словосочетание "мозговой вирус" (естественно, в разговоре об Украине), и мой собеседник вдруг спросил: это ты просто такую метафору употребляешь или подразумеваешь, что есть какое-то реальное явление, которое можно так называть? Я задумался, и понял, что надо разъяснить мою мысль про ментальный вирус, а значит - и написать статью.
Вот что я ему ответил.
Ну, во-первых, понятие «мозговые вирусы» можно использовать как модель, позволяющую описывать и понимать явления, которые мы наблюдаем на фронтах информационной войны. Происходящее на Украине, как и происходившее во время Арабской весны, первого Майдана-2004, во время Болотной-2012, Перестройки 1985-1991 очень похоже на эпидемию и довольно хорошо описывается именно моделью ментального заражения.
Собственно, само название «вирус», применённое, например, к компьютерным вирусам или «вирусным» рекламным роликам – это именно модель, но модель, достаточно хорошо работающая, обладающая разъясняющей и предсказательной силой. Да, аналогия неполная, компьютерный вирус неживой, искусственный, его сделали люди с некой целью, но сама модель явления, описываемая словами «вирус, контакт, заражение, эпидемия, антивирус, лечение» – вполне рабочая.
А во-вторых, лично я считаю, что, как и в случае с биологическими и компьютерными вирусами, существует и реальное явление «ментальный вирус», представляющее собой внедряемую в умы самостоятельную ментальную сущность, обладающую средствами распространения, внедрения, контроля, защиты от антивируса, дальнейшего размножения и т.п. Эта сущность, как и компьютерные вирусы – искусственного происхождения. Она в основном текстовая, но бывает, естественно, и в формате видео, картинки, комикса, песни и т.п.
Про неё я и хочу поговорить. Мысли у меня довольно очевидные, они сводятся к тому, что феномен ментальных вирусов пора назвать и осмыслить.
Почему вообще возникает аналогия с вирусом и эпидемией? Тому есть несколько причин. Всякий, кто помнит лихорадку «разоблачений» и «наступление гласности» при Перестройке, кто смотрел заседания Верховного Совета СССР, кто читал украинские, да и российские СМИ и блоги во время украинского Майдана-2004, кто сейчас общается с украинскими друзьями или родственниками, может легко заметить несколько чрезвычайно специфических признаков, особенностей эпидемии и поведения заражённых, резко отличающих ментальное поле мозговой эпидемии от от других тем, занимающих общество, например, бурных обсуждений Олимпиады, Чемпионата мира по футболу, Челябинского метеорита и т.п.
Это:
В принципе, мозг человека вроде бы не предназначен для того, чтобы одна идея завладевала им полностью; человек характерен именно неустойчивостью желаний, идеи, мыслей. Мысли обычно бегут через мозг, колеблются, как рябь на поверхности пруда. Часто удержать мысль или настроение – трудно, требует усилий.
Да, сильные эмоции и состояния - творчество, любовь, ненависть, страх, голод и похоть могут иногда захватывать ум человека полностью, но вообще полное и продолжительное «одержание» какой-то идеей, какой-то информационной структурой необычно и подозрительно – особенно если она пришла извне.
Как отличить вирус от просто мыслей и настроений?
На самом деле в уме человека встречается, живёт, развивается, размножается огромный зоопарк разных самостоятельных, по-разному оформленных информационных явлений, часто внешнего происхождения.
Анекдоты, мода, байки, слухи, так называемые мемы, навязчивые идеи, поговорки, цитаты из кинофильмов, интернет-мемы (сакраментальный «Превед», если кто ещё помнит), рецепты блюд или получения «кубиков на животе», вирусные рекламные клипы, популярные ролики с Ютьюба, привязчивые мотивы и песенки.
Эта флора часто размножается, требует распространения - как мода, анекдоты или слухи, от неё трудно часто избавиться, как от грибка на ногах или прыщей; с частью такой флоры мы научились жить, как с любимыми мелодиями, привычками или идеями. Ментальная флора очень разнообразная и многочисленная, её классификация – не тема этой статьи.
Нас тут в первую очередь интересуют такие информационные структуры, которые специально созданы и внедрены в мозг извне с целью управления – профессиональными создателями вирусов.
Ментальные вирусы были всегда, значительно раньше компьютерных вирусов.
Например, шекспировский герой Отелло столкнулся с крайне токсическим ментальным вирусом подозрения в измене, умело посеянным в его уме, что привело к совершенно не виртуальным последствиям.
Голландский трюк с тюльпанами, когда всю Европу заставили возбудиться на пустом месте и переплачивать за луковицы в тысячи раз – это тоже ментальный вирус.
Все мы помним наши перестроечные ментальные вирусы «разоблачений» (60 000 000 расстрелянных в Гулаге, одна винтовка на троих, заградотряды пулемётами гонят штрафбаты на миллионы изнасилованных немок).
В цифровую эпоху мы ежедневно сталкиваемся с ментальными вирусами и попытками внедриться к нам в мозг в их фактической, реальной, почти физической форме - например, в электронной почте. Скажем, нигерийское письмо 419 – ну, вы знаете, «я вдова генерала Мбумбо, расстрелянного за коррупцию, я бухгалтер Ходорковского, я индийский предприниматель, который хочет вложить деньги в вашу экономику, в общем, помогите тайно обналичить 20 миллионов за комиссию в 20%» – является тщательно разработанным мошенниками мозговым вирусом со всеми его признаками (кроме, пожалуй, инструкций по дальнейшему распространению).
Ещё один известный вид почтовых вирусов - цепочечные письма «передай дальше», это страшилки, предложения богатства, разоблачения (это письмо обошло мир 37 раз, перешли письмо семь раз, Алла Пугачёва переслала 30 писем и на следующий день получила сто тысяч долларов, один человек переслал и было ему Щастье, женщин Востока унижают, расскажем об этом всем, один бизнесмен поехал в чужой город на переговоры, потом его подпоили на вечеринке и вырезали почку, будьте осторожны, распространяется страшный вирус, сообщите в офисе, вот вам антивирус от Микрософта и т.п.). В почте это вызывает веерную пересылку, в соцсетях сейчас это «максимальный перепост», «нажми лайк, если согласен» и т.п.
Дадим неформальное, рабочее определение мозгового вируса:
Назовём ментальным вирусом упорядоченную информационную структуру, созданную искусственно, с целью захвата власти над умами, способную при передаче в виде информационного сообщения того или иного формата (новость, книга, статья, письмо, ролик, фильм, песня, пр.) захватывать внимание неподготовленного субъекта, превращаться для него в навязчивую идею, подчинять себе мышление, структурировать его и делать субъекта восприимчивым к внешнему управлению.Указанные свойства: искусственность, наличие цели, специальная структура, подчинение и управление – очень важны.
Все мы легко можем вспомнить известные примеры ментальных вирусов: например, мода («в этом сезоне все носят полоски и платформы»), крик «Пожар!» в заполненном кинотеатре (по сути, простейший и крайне эффективный ментальный вирус с мгновенным эффектом); дурацкая процедура соления, лизания и запивания при употреблении текилы (тоже очень успешный ментальный вирус, запущенный для поднятия продаж невкусной и вредной кактусовой самогонки), и так далее.
Бывают вирусы маленькие, недорогие в изготовлении (статьи в глянцевом или деловом журнале «Семь способов...», «Девять причин…») и большие, чрезвычайно проработанные (книги, теории, идеологии, революции).
Книги Аллана Карра «Как бросить курить», руководства по похуданию, альтернативные методики здоровья (лечебное голодание, раздельное питание, уринотерапия, способы домашнего лечения рака), псевдопсихология (например, фрейдизм) – это фактически частные ментальные вирусы довольно крупного формата, которые содержат практически все детали настоящего ментального вируса.
Некоторые при удаче захватывают небольшие «рыночные сегменты», как уринотерапия, а некоторые – целые континенты и эпохи, как фрейдизм.
Каждый, кто читал руководства по похуданию (от Монтиньяка или Дюкана), улучшению зрения, модные журналы, книги по отказу от курения, а также бесчисленные бизнес-руководства «Как заработать миллион» или «Гений маркетинга», мог заметить их общие свойства:
Эта довольно чёткая структура и отличает специально созданный ментальный вирус от простой флоры, эпизодически живущей в мозгу.
Анекдоты, слухи, привязчивые мотивчики, хоть и являются по сути ментальным заражением, но до настоящих ментальных вирусов не дотягивают: у них не хватает многих составных частей настоящего вируса. Это скорее – грибки и бактерии.
Всегда ли сработает ментальный вирус, полезно или вредно его действие (скажем, многие таки бросают курить по Карру и худеют по Дюкану), мы сейчас разбирать не будем – нас интересует его функциональная структура.
Я не являюсь (к сожалению или к счастью) специалистом по созданию мозговых вирусов и не могу предложить читателю простую инструкцию, как в домашних условиях изготовить самодельный ментальный вирус из подручных материалов (каковую инструкцию потом, конечно, забанит Роскомнадзор), но кое-что очевидное заметить всё-таки можно.
Будем использовать как модель именно компьютерные вирусы, ибо у них есть главное общее свойство с ментальными вирусами – искусственность, наличие цели и инфраструктуры.
Эффективный ментальный вирус, видимо, содержит примерно те же составные части и элементы, которые мы можем наблюдать в компьютерном вирусе или спаме:
- Цель. У вируса, в отличие от другой мозговой флоры (сплетен, слухов, анекдотов) всегда есть цель, к которой побуждается заражённый реципиент. Это обычно некоторое действие плюс дальнейшее распространение
- Крючок: средства захвата внимания. Это такая же социо- и психотехника привлечения внимания, обращения к насущным проблемам и архетипам предполагаемого реципиента вируса, как в привычном нам спаме: всякие призывы открыть и запустить вирус, обращение к гражданской совести или любопытству (цепочечные письма), жадности (нигерийские письма), страху (за своё здоровье, эрекцию, вес и зрение), якобы формальные обращения из ГИБДД, суда, налоговой и банков, обращение к любопытству или похоти (ШОК! ФОТО) и т.п.
А в ментальных вирусах, вбрасываемых в СМИ, крючки – это расчленёнка, смерть, катастрофы, разоблачения власть имущих, грязное бельё звёзд шоу-бизнеса, вести с войны, и тому подобное.
- Средства доставки: вброс через ботов, фейковые аккаунты, виртуальных пользователей, лидеров мнений, многослойные структуры распространения вроде «Банды Навального» (см. ниже), вброс в контролируемых СМИ (часто с мотивировкой «в сети пишут») и т.п.
- Средства внедрения: воздействие на слабые места читателя, типовые реакции, попытки получить сродство с пользователем, вызвать резонанс – для этого используются неуверенность, страхи, шаблоны, родительские знания по Берну, архетипы, высказывания, которые всякий может отнести к себе и воскликнуть: «точно! Я так и знал! Я тоже так думаю! Это ж про меня!» и т.п.
Примеры таких средств внедрения можно легко увидеть в лексиконе цыганки, которая хватает вас за рукав на вокзале (расскажу будущее, ой, есть у тебя враг, мужа помогу найти хорошего, чтоб жена не изменяла, возьми и держи волос, не выпускай, а то импотентом будешь девять лет!).
Многократные повторения сообщения являются характерным признаком модуля внедрения, хотя встречаются и не каждый раз. Отключение рационального мышления – главный результат этой раскачки архетипов, который позволяет внедриться в сознание.
- Средства перепрошивки (перепрограммирования): новая шокирующая правда, разоблачение общеизвестного, сообщение секретов, шоковые новости, вы не знали, вас обманывали, теперь вы узнаете правду, предсказание будущего, обещание награды: денег, счастья, здоровья и т.п. Для «перепрошивки» у вируса должен быть набор «фактов» и «ценностей» для замены тех фактов и ценностей, которые он выбивает из мозга заражаемого.
- Средства защиты от антивирусов и других вирусов: указание на врагов, разоблачение их «лжи» заранее, набор аргументов на будущее, «не верьте, если вам скажут, что», оптовое принижение и расчеловечивание оппонентов (ватники, колорады, совки, укропы, Гейропа, пендосы).
Алгоритмы защиты должны быть не сложнее двухходовки:
Кто не согласен – тупица или куплен властью! Вы – сурковская пропаганда! Всякий, кто против коммунизма – наёмник капиталистов! Всякий, кто отрицает фрейдизм – скопище половых комплексов! Всякий, кто не любит гомосексуалистов – латентный гомик! Правда глаза колет!
Будущему оппоненту заранее в рамках его «расчеловечивания» – прямо в данном ментальном вирусе или в отдельных «поддерживающих» мемах и вирусах - приписывают ангажированность, проплаченность, «зоологическую ненависть», заговор, жадность, идиотизм и шкурные интересы, чтобы отбить будущую попытку вычистить вирус.
- Управление захваченным объектом: инструкции по выполнению разных действий - пойти на опрос проголосовать, подписать петицию, скачать софт для DDoS, забомбить сайт или госучреждение массовыми комментами или массовой атакой, выйти с утра на митинг/майдан, перевести деньги и т.п.
- Инструкции по дальнейшему распространению: побуждение сделать максимальный перепост, «скажи своё мнение на этом сайте», расскажи всем, веерная рассылка «важной информации», «разоблачения» веером по адресной книге, лайки-шеры-ретвиты.
В общем, если присмотреться к многим «новостям», «постам», «опросам», «твитам», можно под эмоциями, пафосом и риторикой различить эти мелкие стальные колёсики и пружины у них внутри.
Погонщики ментальных вирусов, конечно, берут на вооружение мета-методы, создавая более сложные надструктуры и сценарии из отдельных вирусов, а также уже опробованные технологические приёмы и методы из рекламы и маркетинга – например, серийное повторение, развитие сюжета, всякую драматургию, пары тизер-плизер, приёмы ложной дилеммы, примыкания (Бред Питт на плакате в часах, которые он на самом деле никогда не купит, употребление слов «Россия» и «ракета» в одних и тех же новостях, без смысловой связи между ними), второстепенные поддерживающие каналы (боковые новостные сюжеты, вытаскивание старых сюжетов) и т.п.
Кто из производителей вирусов может и умеет – старается внедрить в вирус методы подпорогового, подсознательного программирования на уровне лексики и грамматики, вообще всяческое НЛП, но это, по-моему, на самом деле не главное. Главное – основные функциональные модули вируса, перечисленные выше.
Источником технологий и кадров для индустрии ментальных вирусов, очевидно, служат рекламщики и пиарщики, и, конечно, Голливуд с его технологиями управления вниманием и эмоциями (вспомните, как вы смеётесь, плачете и замечаете, что героиня забыла сумку – ровно в заданных местах блокбастера).
Конечно, для создания, посева и «монетизации» вируса надо иметь готовую инфраструктуру.
Продолжим использование нашей аналогии с компьютерными вирусами. Как работает индустрия по созданию и распространению компьютерных вирусов? Крайне упрощённо можно представить это дело так:
Есть детальное разделение труда вирусной индустрии (но бывают и интегрированные производственные цепочки). Распространители, аналитики, создатели, погонщики ботнетов, монетизаторы. Жизненный цикл вируса проходит по этой цепочке разделения труда:
Анализ и выбор аудитории. Выбор тех, на кого направлен вирус. Подбор приёмов, драматургии, сценарных ходов. Например, письмо с вирусом в архиве, с темой и текстом
«Исковое заявление (копия).направлено на генеральных исполнительных директоров, юристов компании, на крайний случай пиарщиков, а программиста или дизайнера, например, оно скорее всего не «зацепит».
В приложении копия искового заявления в суд, где ответчиком по которому является ваша организация»
Генерация и проверка. У создателей обычных компьютерных вирусов есть специальное ПО (SDK), генерирующее вирусы (да-да, большинство вирусов сейчас никто не пишет – они генерируются автоматически, а секретными суперхакерами пишутся технологические новинки и сами генераторы). Создатели вирусов выбирают (чуть ли не мышкой) нужные свойства будущего вируса, нажатием кнопки автоматически генерируют вирус, проверяют его на сервере, на который установлены 20-30 самых популярных антивирусов (со свежими апдейтами), если его задетектировали – то генерируют следующий. Если вирус защиту пробивает – обращаются с ним к распространителям для доставки и вброса.
Вброс (посев) производится с помощью рассылок (почтовый спам, инсталляция с другими приложениями, прочее) и встроенной в вирус социотехники (крючков, «цепляющих» пользователя и позволяющих захватить его машину).
Через полдня (условно говоря) ведущие антивирусы уже обнаружили, раздали апдейты баз, детектируют и убивают запущенный вирус, но он уже успел захватить и превратить в зомби десяток тысяч компьютеров, на которых антивирусов нет и не будет.
Эксплуатация. Дальше можно управлять и монетизировать – полученный ботнет с инфраструктурой управления передаётся тем, кто умеет его монетизировать (красть пароли, ПИН-коды, номера кредиток, выполнять DDoS-атаки или распространять спам и вирусы).
Таким образом сейчас генерируется и вбрасывается 20-30 тысяч вирусов в день, три-четыре миллиона в год, всего известно уже свыше 100 миллионов вирусов и троянов. А работающие, свежие антивирусы стоят максимум на 20-30% машин в мире. Лохов, питательной среды, планктона для жизни вирусов – достаточно.
Но такие вирусы - это индустрия коммерческая, бизнес.
Особняком стоят спецслужбы, разрабатывающие очень сложные и дорогие вирусы наподобие «Стухнет», Flame, Duqu (по оценке Лаборатории Касперского, разработка может стоить до 100 миллионов долларов, то есть таких денег, которых нет ни у одной частной хакерской группы), трояны, закладки для своих тайных дел (красть информацию, ломать инфраструктуру, следить за фрау Меркель, сжигать иранские центрифуги).
В индустрии ментальных вирусов тоже есть свой частный сектор (мода, рекламщики, табачники, сектанты, мошенники, пиарщики, бизнес-тренеры и продавцы средств от похудения) и боевой, государственный сектор.
Частные вирусы обычно служат для втюхивания, они заметны, часто примитивны, часто раздражают. У них есть классические места размещения: реклама, спам. Мы к ним уже привыкли , хоть ничего хорошего в этом нет. Это что-то вроде обычной бактериальной флоры – частью привычной, а частью даже полезной.
Есть , конечно, и генераторы ментальных вирусов для частного применения – всем известные форматы демотиваторов, комиксы с подставляемыми репликами, ролик про истерику Гитлера в ставке, сайты анекдотов и приколов и т.п.
Но наиболее изощрён, опасен и наименее заметен государственный слой боевых вирусов, слой информационной войны. Там есть мощная инфраструктура, полная производственная цепочка: аналитики, креативщики, психологи, генераторы вирусов,средства распространения, поддержки, средства вывода в офлайн.
Мы с вами много раз читали про государственные генераторы вирусов, просто не отдавали себе отчёта, что это именно генераторы: например, это полный американский «набор революционера», применённый в Сербии, Грузии, на Украине-2004, в Арабской весне, Сирии. Это набор листовок, текстов, инструкций, логотипов (помните криво нарисованный поднятый сжатый кулак, который не меняется десятки лет?), инструкции по изготовлению коктейлей Молотова, 198 добрых советов Джина Шарпа, одинаковые ролики про солдат «спасибо, что вернулись» для США, Грузии и Украины и т.п.
Только переводи инструкции на сербский, грузинский, арабский, украинский, меняй цвет революции с синего на оранжевый, заменяй выкрик «Так!» на приемлемый в данной стране, шарфики на ленты и повязки, а логотипы, пункты инструкций и картинки можно оставить те же самые – потому что ху кеарс.
Сетями распространения служат, конечно, в первую очередь квазиобъективные, квазисвободные СМИ, а местами первичного вброса, посева – социальные сети, блоги, новостные тизерные сети (те самые ШОК, ФОТО). Первичный вброс отмывается как «новость» в СМИ («в Интернете пишут, что»), и потом, отмытый, он возвращается в соцсети уже как объективная истина – «в газете же написали», потом снова возвращается в СМИ как «в сети пишут, что» и так далее.
Конечно, идеальный вирус со 100% заразностью можно было бы вбросить в одной точке, а дальше уж он сам распространится. Но для большинства вирусов важна первичная плотность посева – она должна быть выше некоторого порога для того, чтобы эпидемия взлетела. Кроме того, одну точку вброса легче потом отследить, вычислить провокатора.
Поэтому обычно вбрасывают сразу во много мест, стараются посеять как можно шире и быстрее.
В социальных сетях машины распространения состоят не только из ботов и виртуальных личностей, но и из десятков тысяч людей, объединённых в концентрические круги, мощные социальные усилители сигнала.
Например, проанализированная нами во время выборов мэра Москвы в сентябре 2013 «Банда Навального» состояла (на то время) из Ядра (110-120 человек), Стаи (400 человек), Тусовки (3-4 тысячи), Стада (40-50 тысяч). На каждом слое были свой социологический состав, своя плотность связей и скорость «репоста».
Эта распространяющая и усиливающая структура (как видим, на каждом слое – усиление сигнала на порядок), которую строили и пестовали несколько лет, служит одной цели: мгновенному распространению вбросов идеологических вирусов из центра структуры на периферию. Любой вброс очередного мозгового вируса позволяет его одномоментно доставить в Твиттер, ФБ, ВК нескольким сотням тысяч пользователей, состоящих в друзьях у Тусовки и Стада.
Есть и другие структуры посева и усиления: кто-то владеет сетью ботов в Твиттере, кто-то ведёт тысячи виртуальных аккаунтов в блогах и делает вбросы через них, у кого-то ботнеты, рассылающие спам и т.п.
А дальше сообщение вируса бесчисленным эхом внезапно начинает наползать со всех сторон на неподготовленного читателя.
Понятно, что не все вброшенные ментальные вирусы «взлетают». На самом деле подавляющее большинство из них никогда не получает широкого распространения, не «цепляет».
Видимо, это процесс принципиально непредсказуемый, как с кассовыми сборами голливудских фильмов, каждый из которых вроде бы делают высокие профессионалы. Нужна удача, момент, стечение обстоятельств, креатив и т.п.
Не все читатели могли заметить в начале 90-х посев понятия «новый русский» - одного из многочисленных ментальных вирусов перестройки в СССР, но все встречались с его последствиями – анекдотами про НР.
Первый вброс, статья о том, что вот есть старые русские – всякие лентяи, иждивенцы, пьяницы,коммунисты, старики, мракобесные бабки, а есть прикольные новые русские – энергичные, молодые, богатые и предприимчивые – появилась, насколько я помню, 8 сентября 1992 года в КоммерсантЪ-Daily. Тут же тему дружно поддержали журнал «Огонёк» и другая либеральная пресса. Было видно, что понятие вводится всерьёз, целенаправленно, профессионально.
Но народ его не принял, отрыгнул этот вирус очень быстро: уже в декабре 1992 года появился первый анекдот про нового русского, а в 1993 они пошли просто косяком.
Вирус – не взлетел, несмотря на усилия либеральных журналистов, а точнее, быстро мутировал в другой, полезный «народный вирус», став темой бесконечных анекдотов про Вована и Коляна в малиновых пиджаках на 600-х мерсах.
Именно из-за невысокого процента удачных вирусов мы видим ежедневно мощный поток фейков, вбросов, «новостей», которые опровергаются через пару часов или пару дней – это идёт постоянный посев вирусов-кандидатов. Делаются они, видимо, далеко не всегда супер-профессионалами, много тут и частной активности, непрофессиональной работы с помощью простых генераторов вирусов.
Важен процент конверсии, средний уровень заражения.
Конечно, наиболее эффективны не чисто виртуальные, а гибридные вирусы, соединяющие офлайновые и онлайновые элементы: медийная кампания плюс реальное событие (кампания в соцсетях по сбору на митинг, сбитый Боинг и немедленная массовая поддержка американской версии в западных СМИ, теракт и т.п).
Дело тут в том, что про реальное событие, бьющее по нервам, гарантированно узнают практически все, СМИ об этом позаботятся. А уж медийно обработать его, повернуть, подать - уже проще.
Удачный мозговой вирус часто цепляет миллионы людей. И дальше его можно «монетизировать».
А в качестве средств «монетизации», применяемых далее к заражённым индивидам, в индустрии информационной войны используются средства для вывода активности заражённых реципиентов в офлайн и получения политического результата. Митинги, акции, флешмобы, выборы, беспорядки, майданы, война.
Надо понимать, что ментальные вирусы, в отличие от естественной мозговой флоры – это биологическое оружие, сделанное профессионалами. Оно работает.
Например, Советский Союз пал именно в результате мозговой эпидемии, применения ментального биологического оружия к не имевшему иммунитета населению СССР. Большинство тех наших сограждан, кто жил тогда, переболели всеми теми вирусами (сбросим коммунистов и заживём, рынок всё наладит, разломаем тюрьму народов, главное – права человека и т.п.). Нам эта мозговая лихорадка хорошо известна.
Мой личный опыт болезни и опыт наблюдения за окружающими больными говорит мне, что иммунитета к мозговым вирусам у человека в среднем – нет. Средний человек беззащитен перед профессионалами.
Средний человек честен и доверчив. Нормальное состояние человека, как его создал Бог – доверие, а не подозрительность.
Для массового читателя и зрителя то, что говорят по ТВ, пишут в газете, говорят «друзья» в социальных сетях – по умолчанию правда. Если эта «правда» имеет крючки и средства внедрения и управления – всё, человек пропал. А вирус – попал.
Вероятность заболеть повышают стресс, страх, неопределённость, быстрое развитие грозных политических событий.
Атомизация общества, оставляющая человека один на один с вирусом, распад защитных слоёв и страт гражданина в современном обществе (соседи, семья, референтная группа, религиозная община, коллеги) также позволяет зомбировать сразу большие массы индивидуумов-атомов.
Конечно, ментальные вирусы чаще всего сообщают ожидаемое, во что готова поверить целевая аудитория. Люди вообще очень склонны больше верить тому, что соответствует их представлениям и ожиданиям.
Поэтому сейчас вирусы идут сериями: общая платформа уже есть, например, средний украинец и типовой российский либерал уже знают, что Путин и Россия – средоточие зла и причина всех их неприятностей, нужно только поддерживать эту убеждённость сериями ментальных вирусов, адресующих с разных сторон злочинность Путина.
Иммунитет к новым вирусам выработать очень непросто.
Более того, во многих случаях иммунитета не возникает и к старым вирусам, у уже переболевших ими.
Например, большинство тех, кто видел Перестройку 1985-1993 годов, в 2011-2012 годах не пошли на площади, не купились на ровно те же самые лозунги (даже старые добрые «привилегии чиновников-87» подняли в 2011 из сундука, отряхнули пыль и пустили в дело). Пошли в основном молодые, кто в начале 90-х ещё и толком читать-то не умел.
Но, нашлось и некоторое количество «эндемиков Перестройки»: истеричных пожилых женщин и заросших диким волосом мужчин безумного вида, 55-65 лет, в которых этот ментальный вирус «разломаем тюрьму народов, сбросим власть и заживём» дремал в состоянии умеренного воспаления все эти годы.
Вглядитесь в фотографии митингов декабря 2011 – среди молодых, «хороших лиц» креативного класса вы увидите вкрапления этих измученных вирусом «ненавижу любую власть в России" старых, седых, лохматых, морщинистых зомби с безумным взглядом.
Бывает и ещё хуже: я слышал совершенно пугающую историю про украинскую пару, работающую на Украине, в 20 км от границы, а на выходные приезжающую отдохнуть в Россию к родителям, в 30 км с другой стороны границы. Ужас этой истории состоит в том, что никакого иммунитета не вырабатывается даже при многократном повторении: эта пара после обработки украинским ТВ и разговорами коллег с понедельника по пятницу приезжает на выходные в Россию абсолютными бандеровцами-фашистами, ненавидящими всё русское, а после двух дней споров с семьёй и русского ТВ утром в понедельник выезжает из России убеждёнными русскими имперцами, ненавистниками западенского фашизма и киевской хунты…
И так каждый раз, как в автоколебательных химических реакциях Белоусова. То стакан с раствором - синий, то мгновенно - красный, потом опять синий, опять красный, без малейшей памяти, никакого гистерезиса.
Приехали сюда – скачали одну прошивку, туда – другую.
«И в год Собаки я - щенок, а в год Змеи - змеёныш, и научился не искать сочувствия ни в ком» (с) М.Щербаков.
Получается, что прав М.Гладвелл, когда пишет про «Теорию разбитых окон», что люди в повседневном поведении и в периоды стресса управляются вовсе не глубинными, устойчивыми структурами сознания, имеющими историю социальной среды и воспитания, а поверхностными воздействиями, слабыми сигналами – но исходящими от всей окружающей среды.
Как же протекает болезнь в заражённом мозгу?
Навязчивая идея. Умственная жизнь больного упрощается, он становится способен говорить ровно на одну тему: ПЖИВ, Украина, банду геть. Остальное его не интересует, работа идёт побоку, семья тоже, заработок, еда, питьё брезжат на периферии сознания на минимальном необходимом уровне.
Дофаминовые циклы. Вероятнее всего, мозговой вирус чисто химически встраивается в некую биохимическую цепочку в захваченном организме и создаёт настоящее, реальное химическое возбуждение. Заражённый мозговым вирусом становится медийным дофаминовым наркоманом – ему нужно прямо с утра ужаснуться, разозлиться, возбудиться, повоевать в виртуальном пространстве, потом успокоиться, ощутить выброс адреналина и гормонов.
Медийная наркомания. Больной испытывает постоянную потребность поддерживать уровень возбуждения, то есть ему нужно постоянно получать дозу ужасов, возмущения из внешней среды, из СМИ и фесбучеков. Как у курильщика – нужно «покурить» новости несколько раз в день, а утром и на ночь – обязательно.
Фактически, это требование ментального вируса, нового хозяина мозга, скачивать апдейты и управляющие инструкции. Как поёт Тимур Шаов:
И вот сижу я, чисто зомби,
У проклятого экрана,
Если я лишусь хоть на день
Фильмов или новостей,
У меня начнутся ломки
Хуже, чем у наркомана,
Дайте дозу - хоть рекламу,
Хоть погоду, хоть хоккей!
Две непересекающихся реальности в голове. Поскольку человеку всё-таки надо как-то жить, в мозгу возникают две реальности, два слоя, между которыми больному нужно переключаться. Разговоры с жителями Украины сейчас позволяют иногда видеть воочию это переключение, которое, похоже, происходит незаметно для зомбированного:
У нас тут всё нормально, спокойно, тишь да гладь, не верь своему Киселёву … оружейные магазины все вымели, пустые полки…нет вообще никаких проблем, никакого мародёрства или бандитов, нет никаких фашистов….мы с жителями квартала начали патрулировать по ночам…выгнали злочинную владу, воров,всё теперь будет нормально, экономика наладится … бизнес, конечно упал до нуля почти, кто ж сейчас будет машины покупать…вашу Россию Запад поставит на колени, заставит газ дёшево продавать …у нас горячей воды нет, все покупают нагреватели, проводка не выдержит…мобилизация – это нормально, надо перебить донецких террористов… мы сына пока отправили в Белоруссию к тётке…
Похоже, что одна, лакированная идеологическим вирусом, реальность служит для общения, особенно с оппонентами, для повседневного существования, чтоб не нервничать, и для получения дофаминов, а для решения реальных жизненных проблем вирус-наездник иногда отпускает своего носителя во вторую реальность, где тому приходится видеть мир как он есть, со всеми его реальными тревогами и ужасами, и принимать реальные решения типа «купить ружьё и патроны», «отправить детей к бабушке в Рязань».
В общем, реализовавшийся в жизни «Конгресс футурологов» С. Лема с его распыляемыми в воздухе галлюциногенами масконами, маскирующими и покрывающими глянцем действительность, и отрезвляторами очуханами, показывающими подложку правды.
Поразительно, что при этом сам больной не замечает этих переходов из одной реальности в другую. Он как бы живёт своим Ребёнком в оптимистической реальности СМИ и соцсетей, где вот-вот наступит Перемога и Одержание, а своим Взрослым – изредка – в реальности роста цен, призыва детей, роста преступности, развала экономики и прочих рисков.
Есть ли у болезни срок? Проходит ли она сама?
Вообще, похоже, при надлежащей подпитке апдейтами галлюциногенов, при непрекращающемся медийном потоке можно держать пациента с помощью одной и той же «линейки» вирусов в возбуждении довольно долго. Буквально годами.
Впрочем, у нас в России эта одержимость вирусами «разломаем СССР», лихорадка 1985-1991 годов всё же прошла – в 1993-1994 годах.
Насколько я помню, потом ещё был период апатии и крайнего нежелания думать о политике в 1996-1998 годах. То есть процесс выздоровления – долгий, если никто не занимается очисткой и реабилитацией мозга больного и засевом его полезной естественной флорой.
Сами по себе ментальные вирусы в среднем довольно неустойчивы, одержимость вирусом без внешней подпитки обычно исчисляется днями или часами. Но надеяться на самоизлечение трудно: сейчас ментальные вирусы - это сериал с кучей сезонов...
Увы, я не могу дать инструкцию, гарантированное лекарство для уже зомбированного гражданина, потому что это всё равно, что пытаться рационализировать чувства для влюблённого.
Что делать частному лицу, простому гражданину, чтобы не заразиться?
Ну, во-первых,необходимо знать, что бывают ментальные вирусы, к которым у вас нет и не может быть иммунитета. Быть осторожным. Помнить, что поток новостей и постов – заведомо мутный, загрязнённый.
Я для себя использую простой Принцип Ашманова: если медиа (СМИ и блоги) на чём-то особенно настаивают, значит – точно враньё.
Во-вторых, нужно уметь распознавать наиболее характерные признаки ментального вируса: крючок, повторения внедрения, побуждение к распространению, побуждение к действию.
В-третьих, необходимо искать и накапливать так называемые чистые источники. Постоянно ничему не верить очень трудно, это утомляет ум и чувства. Нужно составить для себя набор личностей, авторов, источников, которым вы просто верите. Это может быть рубрицированный, маркированный набор: этому автору я верю в этой конкретной предметной области (потому что он уважающий себя специалист в цифровой фотографии, ПВО или сетевых технологиях, например).
Отдельный гражданин может себе позволить по сути только гигиену, а вот государство – и антивирусы.
Что делать государству, против которого ведётся информационная война? Нужно ли развить у себя средства создания и вброса своих вирусов, противовирусов?
Это первое, что приходит в голову. Надо же развить свои структуры вброса, производить противовирусы, инициативно вбрасывать свои вирусы, война же!
Лично мне кажется, что это неправильно.
Против нас – Империя лжи. Она производит и экспортирует ложь в её сорока тысячах видов - варёную, толчёную, мочёную, жареную, пареную, строганую, шлифованную, гранулированную, поставляет палетами и пакетами, фурами и танкерами.
Мы не в силах конкурировать с ней. Для этого нужны специальные люди, выведенные там во многих поколениях - несгибаемые мегапсаки. Нужна огромная машина лицемерия.
У нас нет столько наглости, нахрапа, подлости и лживости. Мы не сможем.
Да, у нас тоже постоянно врут, пиарят, передёргивают, втюхивают, вбрасывают, но кустарно, от случая к случаю, без души и огонька. У них это -наука и искусство, уважаемые занятия, на которые не накладываются культурные табу, красиво врать – это доблесть, о которой уже сняты фильмы наподобие «Хвост виляет собакой».
А у нас это – всё ещё постыдная деятельность, которой занимаются от нужды, по дурно понятой необходимости.
На этом поле мы не выиграем, как не выиграли бы в бейсбол.
В любом случае для игры с гроссмейстерами лжи нужен асимметричный ответ.
Вот пример: клевета в социальных сетях. Предположим, вас оклеветали и продолжают очернять; вы в ответ начнёте клеветать на предполагаемого противника. Поможет ли это вам? Конечно, нет. Потому что это не переключит аудиторию на неприятеля. Даже заставить аудиторию потерять интерес, сказав «а, они там все хороши» - вряд ли получится, а если и получится, вряд ли удовлетворит оклеветанного.
Нет способа отбиться противовбросами. Однако, от клеветы нельзя и отмолчаться. Что же делать?
Увы, с клеветой (то есть с вражеским ментальным вирусом) нет хорошего решения. Инициатива уже у противника. Надо отвечать, молчание не спасёт. Врать и клеветать в ответ – не поможет.
Да, политологи, специалисты по пиару предложат много решений, связанных с манипуляцией и обманом, для переключения внимания, отвлечения, и т.п. В НЛП методов много.
Я лично в эти решения не верю. Я считаю, что нужно говорить правду, хотя она скучнее, отвечать терпеливо, занудно, детально, разоблачать ложь. Я видел случаи, когда это очень помогает – потому что кроме заразительности лжи, адгезивности клеветы, у слушателя также есть сильный спрос на правду.
Да, безусловно, свои средства ПВО, сбивающие только что запущенные вирусы, начинающие взлетать, нужно разрабатывать и использовать.
Мы видели, например, случай, когда журналист Кононенко, «в одно рыло» в 2012 сбил вброс про Патриарха, набиравший силу. Просто Кононенко имел достаточную медийную силу и быстро успел написать детальный трёхстраничный разбор вброса после первого появления вируса. И вброс упал, зашипел и погас.
«10 вопросов министерства обороны РФ» - точно такой же запуск противоракеты с целью сбить опасный мозговой вирус с малазийским Боингом.
Поэтому нужно иметь аналитиков, предсказывающих, предвосхищающих, быстро реагирующих. Быстро выпускающих разоблачения, опровержения, встречные вопросы и т.п. Это понятно.
Но основным свойством такой системы ПВО должно быть то, что она должна работать на топливе правды.
В условиях тотальной лжи, мути, потока фейков у масс возникает очень сильный запрос на правду. Правда приобретает чрезвычайную редкость и ценность. Её издалека видно. Люди её чувствуют, «наводятся» на неё. И вот этот спрос и надо эксплуатировать. Правда может быть очень сильным конкурентным преимуществом.
Огромный успех канала Раша Тудей (который стал главным иностранным каналом во многих странах) показывает, какой есть острый спрос на правду или хотя бы альтернативную точку зрения не только у нас, но и в мире. Даже при том, что скептический зритель предполагает, что РТ заведомо ангажированный, «русский» канал, он всё равно его смотрит, потому что у него уже цинга от CNN.
Если отдельный гражданин должен искать чистые источники, то государство должно заниматься созданием чистых источников – мест, где не бывает неправды. Это принципиально другая идея, нежели создание «своих», бодро лгущих источников. Сайт «Сделано у нас» с потоком новостей о том, что у нас в России построили и запустили- очень хороший пример такого чистого источника, на котором просто не очень есть, где соврать.
Нужно, конечно, генерировать реальные события, позволяющие предлагать, предъявлять, показывать правду. Пример успешной Сочинской Олимпиады, которую по сути просто показывали в телевизоре, и присоединения Крыма, после которых многие либералы, оголтелые противники российской власти, вдруг скачали новую прошивку и обновились до патриотов, показывает, как важно создавать события, а не вирусы.
А поверх этого потока реальных событий нужно подробно, терпеливо сообщать правду, подробно объяснять. Нужно обязательно использовать силу повторения.
Нужно создавать свою, здоровую флору, чтобы вирусам было мало места: учебники, книги, фильмы, праздники, идеология.
В общем, это всё довольно очевидно, и кое-что у нас уже делается.
Неужели прямо вот так вот сидят там где-то какие-то злонамеренные маги и делают ментальные вирусы, выпиливают, собирают, взводят, вставляют батарейки?
Кто эти тихие часовщики, закулисные манипуляторы? Где происходит производственное действие «Хвост виляет собакой»?
Да, делают. Но если даже вы в это не верите (или хотите бравировать «а на меня гипноз не действует»), то модель мозгового вируса, модель эпидемии – работает, выполняет свою объяснительную роль.
Посмотрите на Украину, на их зомбокалипсис, на массовый психоз в масштабе целой страны, не щадящий ни старого, ни малого, ни умного, ни глупого, ни профессора, ни колхозника.
Это эпидемия? Конечно. Есть ли реальный возбудитель? Да, есть, но если вы не хотите в это верить – считайте концепцию мозгового вируса логическим приёмом, мнимой единицей, используемой для нахождения действительных корней уравнения.
Можно ли говорить об информационных войнах, не вовлекаясь в них?
Да, так вот, тут тоже рекурсия. Естественно, эта статья – это тоже ментальный вирус. Вся структура соответствует описанному выше и лежит на поверхности.Однажды года два назад я выступал ночью на центральном ТВ в передаче «Профилактика» Анатолия Кузичева, рассказывал про информационные вбросы в СМИ и соцсетях. На меня немедленно, в ту же ночь, обрушился шквал писем и звонков. Так работает зомбоящик.
В частности, очень ранним утром мне внезапно позвонил старый знакомый, которого я не видел лет десять, и сказал «ты что, не понимаешь, что ты выглядишь как придурок»?
Я ответил, что да, спасибо, мне уже сообщили, а что именно тебе, и что именно не нравится?
- Ну вот, что ты рассказываешь про инфовбросы, а сам по сути в передаче занимаешься тем же самым!
- Ну да, говорю я , это действительно рекурсия, а что ты имеешь против рекурсии?
- Ну то есть ты понимаешь, что ведёшь себя как придурок?
- Ну да, говорю, понимаю, мне об этом уже сказали примерно 5% написавших, то есть сотня-другая респондентов. Но в целом статистика неплохая, остальные хвалят и благодарят.
- А, ты понимаешь, ну тогда ладно, - сказал он, и успокоенный, отключился.
То есть, как говорят в интернетах, я уже захавал ваш моск. Теперь пришло время управляющих инструкций.
Внимание, инструкция: встаньте, сделайте несколько глубоких вдохов, потянитесь, теперь идите и думайте, как не стать зомби, как не пустить в мозг последующие ментальные вирусы.
Мой – можно.
|
|
Конкурсы стартапов в России не нужны |
Почему конкурсы вредны
Самое дорогое, что есть у стартапа - его время. Тратить его на что-то кроме самого проекта - грешно. А если вы всерьез хотите победить в конкурсе, то вам нужно серьезно готовиться - делать презентацию, тренироваться, узнавать кто судьи, что они любят, за какие проекты голосуют. Это большой объем работы и времени, который вы могли бы потратить на проект.
Выигрыш в конкурсе не означает признание и востребованность у потребителей. Иногда возникает подмена понятий - и вы можете сами себя обмануть, считая, что раз вы победили в конкурсе - значит, делаете продукт, который нужен потребителям. И в те моменты, когда его не покупают, вы говорите себе: "Ничего, нужно немного доработать, ведь мы победили в конкурсе, и профессиональные судьи рассмотрели нашу будущую итерацию", а на самом деле идея никуда не годится!
Разработка для конкурса - частая ошибка проектов, когда цикл разработки изменяется из-за того, что нужно добить к конкурсу. Важные для бизнеса вещи откладываются, а доделываются рюшечки, которые могут помочь лишь победить в конкурсе, но не несут реальной пользы для проекта.
Зачем вообще стартапу конкурсы
Какой толк стартапу от того, что он победит или поучаствует в конкурсах? Есть все-таки в них плюсы?
1. Конкурсы дают PR - это очевидно. Участие в конкурсе - это возможность засветиться перед журналистами, познакомиться с ними в кулуарах, дать интервью. А если вы еще и победили в конкурсе, особенно большом конкурсе, то упоминание в СМИ, которым нужны подобные инфоповоды - гарантировано.
2. На конкурсах есть шанс выиграть денежные призы, технику.
3. Часто проекты используют конкурсы как доказательство того, что предприниматель делает все правильно и идет в верном направлении. На начальном этапе, особенно для ребят, которые запускают первый старатап, такая мотивация через валидацию их проекта очень важна и может помочь бежать быстрее.
4. Часто конкурсы используют просто ради тусовки. Поболтать с единомышленниками, найти разработчиков, партнеров. Есть даже класс людей, которые ходят на конкурсы выпить и поесть - у них есть специальный календарь, расшаренный на определенный круг людей, где указаны адреса, время и как попасть на мероприятия.
5. Утопичная, но иногда все-таки реальная возможность найти инвестора. Представители многих фондов ходят на конкурсы, особенно большие, и есть вероятность, что ваша гениальная идея покажется им привлекательной.
6. Конкурсы реально дают возможность получить экспертную оценку от людей из отрасли. Появился класс людей, которые хотят помогать стартапам и дают им оценку.
7. Хорошая метрика для презентации. Если ваш проект на начальной стадии, то метрика "победа в конкурсе" может быть начальной точкой отсчета и внимания к проекту для тех же инвесторов. Главное здесь - не переусердствовать.
8. Лично я использовал конкурсы для одного тайного свойства, который я открыл после того, как принес первую выигранную статуэтку в офис. Когда разработчики пишут код месяцами, а у вашего проекта есть пользователи, но их еще мало, и вы почти не спите и фигачите, не получая реального фидбека от рынка, то эта статуэтка становится неким флагом, лучом света для ваших партнёров, сотрудников. Она говорит о том, что вы с ними все делаете правильно. Они начинают работать еще на 10% эффективнее, чем в обычном режиме. Не стоит думать, что метод даст 300% прироста, если вы выиграете 30 конкурсов, но прирост в 30% вполне реален. Вдумайтесь, вы быстрее на треть!
Почему конкурсы в России вредны вдвойне
1. Непонятные бюджеты. На многих конкурсах в России разыгрывают деньги и ценные призы. К сожалению,на организацию мероприятий (особенно государственных) тратятся огромные средства, а самый большой приз - один миллион рублей (и тот, как правило, делят на три первых места). Для сравнения, на западе организация конкурса - относительно бюджетная, зато призы - дороже и они позволяют проекту сделать хороший рывок. Участвовать в российских конкурсах ради финансовой выгоды - бредово, и может стать небольшим подспорьем разве что для проектов на ранних стадиях.
2. Непонятные судьи. Часто победу проектов определяют люди с непонятным бэкграундом. Что это за человек? Почему он здесь сидит? Понимает он хоть что-то в стартапах и тех нишах, где эти стартапы работают? Может он дать осмысленную оценку или пришел поторговать лицом? Ответы часто не в пользу "экспертов".
3. Непонятные метрики. Конкурсы редко внятно афишируют, по каким критериям судят. Выручка, стадия, интересность идеи? К сожалению, как судья я все чаще слышу на конкурсах: "Ой, давайте дадим первое место этому проекту, им это поможет, а вот этому не дадим, так как у них все хорошо!" Это, черт возьми, конкурсы и должны побеждать лучшие, а не те, кому нужна помощь. Или не называйте "это" конкурсом, а честно признайте "выбором проектов для благотворительной помощи".
4. Непонятные правила подачи заявок. В одном конкурсе бывают разные номинации с разными критериями и регулярно организаторы не могут четко объяснить, для кого предназначен тот или иной раздел. В результате, в некоторых категориях скапливается много мусора.
5. Неструктурированная информация об участниках не позволяет судьям на системной основе рассмотреть проекты на потоке. Из-за этого анализ участников становится сложнее, а главное - непродуктивно растет время работы судей с проектами.
6. Самое важное - судьям иногда дают очень мало времени для оценки стартапов. Не хватает времени, чтобы отсмотреть проекты качественно.
Характерный пример: когда я был судьей в крупном федеральном конкурсе, за последние два дня я отсмотрел 120 (!!!) проектов. Я почти не спал эти два дня, так как днем работал, а ночью разбирал стартапы. На финальной сессии было 750 проектов и выбрать из них лучшие 50 для вывода в финал было нереально. Каждый судья отсмотрел не более 150 проектов и выделить что-то из этой массы было просто невозможно. В результате, отбор последних проектов проходил следующим образом: мы бегали глазами по таблице и выискивали знакомые названия, периодически выкрикивая "Ооо, я знаю этот проект / приходил за инвестициями / я про него читал / видел статью / попадался мне на оценке / прикольный / я им пользовался". И на основе этого выкрика остальные судьи уже в реальном времени смотрели, что это за проект.
Зачем делают такие конкурсы
Конкурсы устраиваются из разных побуждений, но все их можно сгруппировать в несколько больших и понятных направлений:
1. Распил денег. К сожалению, это так. Выделили денег - нужно провести активность - вручить кому-то миллион, а еще десять положить в карман.
2. Отчитаться за активность. Без распила - деньги выделили, деньги потратили. Конкурс прошел. Люди довольны. Заказчики довольны. Value не очевиден.
3. Заработать деньги на спонсорах. Как можно больше людей, экспертов. Это ужасно, на самом деле, как часто в конкурсах побеждают либо спонсоры, либо дружественные спонсорам проекты. В некоторых конкурсах есть даже "публично-тайный прайс-лист" на победу.
4. Показать себя экспертом через собственный конкурс, рейтинг стартапов.
5. Сделать конкурс, чтобы победить самому, помочь победить друзьям или дружественным проектам.
6. Просто ради "фана"
7. Социальная функция улучшения инвестклимата
8. Устроить себе воронку для поиска объектов для финансирования
В зависимости от того, в какой конкурс вы попадаете - вы и получите соответствующий эффект. К сожалению, негативных впечатлений много больше, чем позитивных. Участвовать в конкурсах или нет - решать, конечно, вам. Но перед тем, как тратить время ответьте себе на вопрос: "Зачем?!"
Вячеслав Семенчук, CEO MyApps, CEO LifePay
Roem.ru спросил у Дмитрия Калаева, директора акселерационных и образовательных программ ФРИИ, что он думает по поводу конкурсов.
Поддерживаю аллергию к конкурсам у Славы Семенчука. Я давно стал настороженно относиться к стартапам-конкрусантам. Например, среди инвесторов "притчей во языцех" есть несколько имен и названий стартапов, которые собрали все, что только можно, но так и не сделали ни одной попытки продать продукт.
Если у тебя есть время на участие в куче конкурсов, значит, ты недостаточно уделяешь внимания развитию бизнеса. Надо делать бизнес, а не ходить по конкурсам! Получить правильный PR или встречу с инвестором можно и нужно не за счет конкурса.
Пример настораживающих иконостасов побед в конкурсах можно посмотреть у этих ребят.
Одновременно хочу отдать конкурсам должное. На определенной стадии развития стартапа может иметь смысл один раз за стартап-карьеру принять участие в одном из топ-конкурсов. В такие я бы записал WebReady, Startup Village, "Стартап Года". Но не во всех сразу, достаточно только в одном - инвесторы и PR-тусовка там одинаковая. И никогда не тратьте время на конкурсы типа "Инновации и устойчивое развитие Северного Зауралья"
Зачем могут быть полезны конкурсы:
1. Вместо похода по всем инвесторам ногами один раз засветиться на конкурсе и собрать все контакты. Но не стройте иллюзий - ходить ногами все равно потом придется, но контакт будет уже легче.
2. Мотивировать команду для сверхусилий, когда почувствовали, что запал начинает ослабевать.Чего точно не стоит ждать от конкурсов:
1. Что инвестор будет руководствоваться вашей победой в конкурсе для принятия инвестиционного решения.
2. Что оценка вашего стартапа вырастет из-за победы в конкурсе. Может вырасти, но не из-за победы, а если получите несколько инвестпредложений.
----
От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.
|
|
Роскомнадзор и закон о блогерах: «В деталях вместе с отраслью разбиремся на ходу» |
Несмотря на то, что под действие "закона о блогерах" попадает довольно большой пласт пользователей и юрлиц, работающих в Рунете, Роскомнадзор уверяет, что у него нет задачи "пересчитать всех". Закон принимался в рамках "антитеррористического" пакета и главные заинтересованные в нем - МВД и ФСБ, которые не будут разбираться с каждым блогером или форумом в сети.
"Если подходить к закону буквально, то нам пришлось бы переписывать все 800 млн сайтов в интернете, - говорят в Роскомнадзоре. - Конечно, это никому не нужно".
Теперь Роскомнадзор и тебя посчитал
1 августа Роскомнадзор по адресу http://97-fz.rkn.gov.ru/ запустит сайт, на котором интернет-сервисы смогут самостоятельно зарегистрироваться как организаторы распространения информации.
Регистрироваться не обязательно, пока сервис не получил уведомление от Роскомнадзора, подчеркивает Ампелонский. Хотя в основном законе говорится о необходимости организатора отметиться в реестре, этот пункт конкретизирован в подзаконных актах. Но если уведомление получено - вписываться придется, иначе ресурс ждет блокировка.
"Мы рассчитываем, что после запуска реестра крупные игроки отрасли придут регистрироваться сами, - говорит Ампелонский. - А за ними уже потянутся и остальные. Инициативный порядок приветствуется, но не обязателен".
Зарегистрироваться в качестве организатора могут как организации, так и физлица, как российские, так и зарубежные.
Кроме идентификационной информации об организаторе, нужно указать адрес конкретного сервиса, контактные е-мейлы его администраторов и хостинг-провайдера. На каждого организатора может быть зарегистрировано несколько сервисов. Вводимые данные будут перепроверяться по открытым данным и по информации, наработанной Роскомнадзором по другим реестрам - чтобы исключить фальшивые и некорректные заявки.
Скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты
Основные обязанности организаторов - собирать и хранить в течении шести месяцев информацию о своих пользователей и передавать ее МВД и ФСБ по запросу. Список необходимой информации и порядок ее хранения перечислены в одном из подзаконных актов, который будет опубликован на 97-fz.rkn.gov.ru.
Хранить, в частности, необходимо:
- идентификатор пользователя,
- IP-адрес при регистрации и всю регистрационную информацию,
- время и IP-адреса входа пользователя в сервис, информацию о платных условиях и детали платежа,
- данные об переписке между пользователями.
В отдельный пункт закона вынесено, что содержание переписки не должно фиксироваться.
Данные собираются только для "российских" пользователей. Под это определение попадают пользователи, которые:
- зарегистрировались или авторизовались с российскими IP-адресами
- зарегистрировались по российским документам
- судя по геоданным сервиса находятся (даже временно) на территории России
- при регистрации или в ходе работы с сервисом указали свой телефон, который относится к телефонам России
- о которых МВД или ФСБ знает, что они находятся в России
Для каждого такого пользователя данные хранятся на территории России в течение шести месяцев после того, как он перестал входить в одну из перечисленных категорий. Или в течение шести месяцев после того, как он перестал использовать сервис так, что о нем есть какую информацию сохранять.
У организаторов, которые 1 августа уже фактически работают, есть шесть месяцев, чтобы организовать работу в соответствии с требованиями закона. Новые организаторы, которые запустятся после 1 августа, по букве закона, должны начать свою работу не раньше, чем обеспечат хранение информации и возможность выдавать ее силовым структурам.
И швец, и жнец, и на дуде игрец
Ряд площадок может попадать под определение и организатора, и блогера, отмечают в Роскомнадзоре.
Например, Roem.ru и "Спутник и Погром". На обеих площадках есть комментарии - функционал, который позволяет пользователям общаться друг с другом, а значит, обе они считаются организаторами. И если у силовых структур возникнут вопросы о пользователях площадок, то отвечать их владельцы будут именно как организаторы.
С другой стороны, оба сайта выкладывают тексты, в которых высказываются по тем или иным вопросам - и попадают под определение блогеров. В случае вопросов к Roem.ru, ООО "Роем" как владелец ресурса будет выступать в качестве блогера, а тексты его авторов будут расцениваться как "тексты других пользователей сети "Интернет". Размещение таких текстов прямо разрешено законом.
Корпоративные блоги и другие неопределенности
В несколько подвешенном состоянии пока оказались корпоративные блоги и публичные страницы. В вопросе "можно ли считать юрлицо блогером?" формально есть некоторое расхождение с законом, отмечает Ампелонский. В законе указано, что блогер должен указывать свои ФИО и контактные данные. Очевидно, что указать ФИО для юрлица - не возможно.
Руководитель юридического департамента Роскомнадзора Борис Едидин говорит, что осенью ведомство будет вносить предложение: для блогеров-юрлиц указывать ФИО и контакты модератора, отвечающего за контент ресурса. Тогда этой коллизии с ФИО можно будет избежать.
С формулировками закона возможны и другие неоднозначные ситуации. Под определение блогера ("владелец сайта и (или) страницы сайта в сети "Интернет", на которых размещается общедоступная информация") технически может попасть и интернет-магазин, и главная страница "Яндекса".
Роскомнадзор убеждает, что не будет выходить за грани разумного. Однако все еще остается вариант, что за них выйдут пользователи-"доброжелатели". Любой желающий может обратиться в ведомство с заявлением, что некоторый ресурс размещает общедоступную информацию, и что его посещает больше 3000 человек в сутки, а ведомство будет обязано это обращение рассмотреть.
Все спорные и неоднозначные случаи будет разбирать специальная экспертная комиссия, состоящая из сотрудников Роскомнадзора и представителей отрасли, рекомендованных РАЭК. "Слишком много всевозможных частных случаев, - говорит Ампелонский, - заранее проработать их все очень сложно. Будем вместе с отраслью разбираться на ходу".
Анастасия Шматкова, Roem.ru
|
|
Правильно сделали демо и фримиум – заняли долю конкурентного рынка |
Недавно Евгений Кобзев из «Кнопки» написал интересную статью «Отказались от демо и фримиума — и отсеяли кучу шлака», в которой он рассказал, как уход от бесплатной версии и повышение цен помогли улучшить продажи. Хочу поделиться противоположной историей о том, как фримиум сработал для нас в проекте jivosite.ru (это онлайн консультант для сайта, который установлен на 60 000 сайтов в России и по всему миру). Я хотел бы подчеркнуть, что не стоит делать из единичных кейсов обобщающих выводов о том, что «фримиум отстой» или «фримиум рулит». Ситуация для каждого бизнеса определяется большим количеством факторов, которые нужно учитывать при выборе бизнес-модели.
Для нас фримиум значительно сократил расходы на маркетинг. Правильно использовав это модель, мы смогли занять значительную долю рынка (см. независимое исследование), не привлекая ни копейки внешних инвестиций и практически не вкладывая своих денег. При этом, на момент запуска в январе 2012 года в России можно было насчитать порядка 20 различных онлайн-консультантов, и наиболее успешные уже имели по несколько тысяч клиентов и зарабатывали по несколько миллионов рублей в месяц.
Отмечу два главных момента. Во-первых, клиенты, которых Евгений в статье окрестил «кучей шлака» и «отсеял», крайне важны для JivoSite, поскольку служат каналом распространения информации. Многие потенциальные пользователи приходят к нам потому, что видят наш чат на других сайтах, и чем больше сайтов устанавливают JivoSite – тем шире наша воронка. Сегодня наш ярлык онлайн-чата показывается посетителям сайтов примерно 20 миллионов раз в день. Где еще мы могли бы бесплатно получить такой канал рекламы?
Во-вторых, по моим наблюдениям, продавать продукт проще, если клиент уже убедился в его эффективности. Давайте сравним два сценария: в первом, мы приходим к клиенту и говорим: «Сначала дайте нам деньги, а потом вам будет профит, обещаем». Во втором: «Вы уже почувствовали, какой профит дает платная версия нашего продукта. Теперь заплатите нам деньги, чтобы сохранить этот профит». Мы пошли по второму пути.
Конечно, не каждая компания может сделать такой финт ушами. Если бизнес основан на работе живых людей (как у «Кнопки»), или на оказании услуг связи (как в моем первом проекте, octoline.ru), то полноценный триал может влететь в копеечку и поднять стоимость привлечения клиента выше допустимой. Но в случае с jivosite.ru, демо и фримиум работают, поскольку, как недавно с завистью заметил один мой друг-предприниматель из оффлайна, «Вы же продаете пиксели!». Для «Октолайна», кстати, отказ от демо-версии пошел на пользу продажам.
Мы с самого начала целились в сегмент небольших и средних сайтов. Для новых и незнакомых рынку продуктов ценообразование – процесс творческий, и там ценой можно играть по-разному. Но когда речь идет о конкурентном рынке со сложно дифференцирцемыми продуктами, когда основные возможности у всех одинаковые, и о клиентах с небольшими бюджетами – тут цена становится важным фактором при принятии решения. Например, когда клиент выбирает между двумя решениями, близкими по функциям, коммерческому результату и репутации на рынке, но цена отличается в 2.5 раза, как ни крути, возникает вопрос – есть ли смысл платить больше? Тем более, основной клиент – это предприниматель, который отлично знает, что он живет на доходы минус расходы.
Чтобы поддерживать низкую цену, мы постоянно заняты увеличением эффективности труда - это позволяет сдерживать рост издержек и не раздувать штат. Сегодня в нашей команде всего 30 человек, большая часть из которых работает удаленно. Но это тема для отдельной статьи – дайте знать в комментариях, если интересно).
Всем, кто интересуется темой фримиума, советую изучить опыт MailChimp. Для них переход на фримиум оказался крайне хорошей идеей и помог значительно ускорить рост. Так же есть интересная статья от Дэвида Скока с примером его компании HubSpot (он, кстати, очень крутой чувак, советую не полениться и прочитать весь его блог).
Тимур Валишев, со-основатель и генеральный директор JivoSite.
|
|
