В  середине декабря Госдума рассмотрит поправки, по которым может обязать работать россиян строго по специальности, указанной в дипломе. Уже сейчас человек не может стать, например, врачом или летчиком без профильного образования. Мы подходим к черте, когда образование начинает играть действительно важную роль в будущем человека. И тут мы вспоминаем расхожую фразу, которую многие слышат на первом месте работы: «Забудьте все, чему вас учили в институте». А еще на ум приходит цитата Марка Твена: «Я никогда не позволял, чтобы мои школьные занятия мешали моему образованию». Прошло больше века, а отношение к системе обучения у людей все такое же.

Что мешает современному образованию быть эффективным?

Одна из главных проблем системы образования – знания не актуальны для реальных задач. Не хватает связи с реальной жизнью, кейсов, примеров, как знания применить. Другие серьезные недостатки: 1. Почти полностью отсутствует персонализация обучения по целям и направлениям (тематикам) обучения, уровню сложности (вспомните понятия “отстающие”, “середнячки” и “отличники” - все идут по одной программе). 2. Не учитывается психология. Зачастую вместо позитивной мотивации  доминирует негативная. Спектр самый широкий - от фокуса на ошибках и неидеальных результатах до перлов некоторых преподавателей в стиле “лентяй”, “лодырь”, “что же с тобой делать, тупица?”, “ничему не можете научиться”. Как взрослые, мы хорошо понимаем, что негативная мотивация ослабляет желание учиться и развиваться, студент начинает защищаться и отвлекаться от неприятного процесса. 3. Недостает механизмов, которые бы усиливали мотивацию: интерактивности, ярких наглядных материалов, эмоционального участия преподавателя, живых историй, игрофикации процесса, в конце концов.

Какой решение дает технологичное образование?

Недостатки традиционного образования - это возможности для новых форматов, шанс увеличить применение современных технологий в образовании. Вот, что на мой взгляд произойдет с образованием:

1.Технологичное образование избавится от территориальных, возрастных, гендерных барьеров и станет доступнее для людей с разным уровнем дохода.

Здесь следует вспомнить онлайн-курсы и образовательные платформы. Уже сейчас многие пользователи учатся в сети - MOOC-сервисы доказывают, что человек может учиться удаленно, в удобное для себя время, при этом возраст и пол студента не имеют значения. Однако, у некоторых подобных курсов есть сложности с мотивацией своих студентов - их заканчивают лишь 4% зарегистрировавшихся.

2. Технологичное образование станет персонализированным.

Персонализированное, подогнанное под студента образование усиливает его мотивацию. Персонализация стала возможной благодаря Big Data и открывает двери для анализа поведения учащихся, сервисы могут предложить каждому ученику самый подходящий именно для него контент. Обучающие сервисы будущего отследят, какие материалы пользователь открывал, за какое время их освоил, насколько заинтересовался ими (дошел  ли до конца, поделился ли с друзьями). Проанализируют поведение пользователей с похожими характеристиками: возраст, пол, уровень знаний, интересы. Cookie, как и сейчас, покажут, какие сайты посещает студент, и помогут ранжировать его предпочтения. Сейчас так работают рекомендательные системы ленты новостей Facebook и аудиозаписей Вконтакте, поиск Google и реклама Youtube. Они уже анализируют большинство из перечисленных данных. В будущем разработчики подобных ресурсов будут знать о своих пользователях больше и  смогут показать каждому еще более интересный для него контент. То же будет и с образовательными сервисами. Они проанализируют поведение типичных пользователей и предложат каждому из них личный план обучения, а отметки поставят за эффективную работу на ресурсе. Смартфоны подтолкнут бум персонализации - уже сейчас они есть у каждого четвертого человека в мире, по данным аналитической компании eMarketer. В начале 21 века в Университете Дьюка (США) проводили эксперимент с iPod . Первокурсникам раздали плееры с записями лекций и методических материалов - так экспериментаторы решили проблему доступа к учебным пособиям и позволили слушать информацию нужное количество раз подряд. В целом, эксперимент оценили как успешный, и сейчас использование мобильных телефонов и планшетов в школьных классах активно поддерживает Национальная ассоциация образования США (National Education Association, NEA). Портативные устройства помогают ничего не пропустить, если студент по каким-то причинам не может присутствовать на занятиях лично, расширяют возможности для творчества и доступа  к необходимым материалам. Учитывая, как много качественных приложений для образования появляется сейчас, резонно предположить, что в будущем каждая школа будет использовать смартфоны как обязательный инструмент для занятий.

3. Технологичное образование будет отвечать потребностям личности в профессиональном развитии.

С  одной стороны, сервисы будут стремиться дать знания, востребованные в будущей профессии. Для этого они привлекут признанных специалистов, которые смогут проводить вебинары из любой точки планеты. С  другой стороны, знания будут актуальны для учащегося. Предмет будет преподаваться только в таком контексте и формате, который сможет наиболее глубоко зацепить студента. У нас на платформе можно отфильтровать материалы по тематикам, и мы разрабатываем рекомендательную систему, основанную на интересах пользователей. В дальнейшем, скорее всего, большинство ресурсов поддержат такой подход.

4. Психология поможет правильно выстроить процесс обучения.

Персонализация образования позволит найти подход к мотивации каждого отдельного ученика: выявит и активирует позитивные врожденные стимулы, поощрит, заякорит положительные эмоции, привлечет внимание к чему-то интересному. Дополнительной причиной станет образ успешного человека, специалиста, на которого можно будет равнять и к уровню которого следует стремиться во время учебы. Сервисы предложат интерактивные инструменты, которые наглядно объяснят предмет. Все  непонятные материалы требуют моментального пояснения, как только пользователь попросит. Уже сейчас такой подход используют в образовательные IT-сервисы, где кусочки материала становятся частью онлайн-квестов. У нас такая единица – это незнакомое слово или фраза, которые можно учить на тренировках по  аудированию, письму и переводу.

5. Преподаватели научатся лучше мотивировать учащихся.

Доцент Факультета математики, науки и технологий в Педагогическом институте при Колумбийском университете Кристофер Эмдин видит проблему в том, что преподаватели не умеют заинтересовать своим предметом, не дают слушателям особой «магии», которая заставляет не упускать ни одного слова лектора. Он создал специальную программу, которая помогает будущим учителям обучиться этой «магии». И главными примерами, по мнению ученого, являются рэп-исполнители, которые собирают тысячные аудитории. Эмдин отправляет своих студентов на концерты и призывает их следить за каждым словом, метафорой и жестом артистов, за тем, как они двигаются по сцене и взаимодействуют с залом. По сути, преподаватель должен быть впечатляющим актером и при этом глубоко разбираться в материале, который он доносит до учащихся.

6. Студенты будут мотивировать друг друга.

В  некоторых африканских странах Coursera мотивирует студентов, создавая центры обучения на базе посольств. Учащиеся могут проходить онлайн-курсы в группах, что вовлекает их в процесс гораздо больше: 40-70% пользователей такого формата заканчивают курсы. Подобный способ увеличить вовлеченность студентов исследовали психологи в США, о чем пишет Роберт Чалдини в своей книге «Психология влияния». Детей объединяли в группы и предлагали каждому из них выучить лишь часть материала, а потом объяснить ее остальным членам команды. Так каждый ребенок чувствовал ответственность перед своими одноклассниками и  стремился понять предмет как можно лучше, чтобы потом суметь научить других. Такие занятия показали, что формат, в котором дети учат друг друга довольно успешен при решении проблем мотивации. Возможно, он имеет успех еще и потому,  что школьники способны объяснить материал своим сверстникам на наиболее понятном языке. Связка аккаунта на образовательных ресурсах с социальными сетями позволит пользователю видеть свой ежедневный прогресс в учебе в сравнении с прогрессом своих друзей, зарегистрированных на том же ресурсе. Такой подход уже практикуется LinguaLeo, где есть специальный раздел «Прайд», в котором студент может отследить, как занимаются его знакомые. В октябре мы с сообществом блогеров spb_blog проводили эксперимент . Мы объявили "Лео-марафон", в котором приняли участие 67 блогеров. Всех их объединили в один “Прайд”, и каждый день любой участник мог видеть, кто сегодня является лидером, и сколько тот заработал очков. Победителю мы пообещали бесплатный доступ к 1 курсу LinguaLeo на выбор, но самой большой мотивацией была возможность отслеживать успех других и соревноваться с ними в ограниченных временных  рамках. За две недели “марафона” эта группа набрала в 10 раз больше очков, чем спустя 2 недели после акции.

Что нам даст технологичное образование в будущем?

Технологичное  образование будущего снимет многие барьеры, которые в настоящий момент мешают получать нужные для самореализации качественные знания и навыки: доходы, возраст, география, мотивация. Вероятно, школьники будут учиться  не только у своих учителей, но и друг у друга, а использование мобильных устройств и приложений в процессе обучения в школах, университетах и в организациях (повышение квалификации) будет поощряться и активно распространяться. Доступность и качество технологий для образования сделает каждого заинтересованного человека в отдельности, и наше общество в целом, более образованным и конкурентоспособным, способным качественнее достигать стоящие перед нам задачи, в деле, профессиональном развитии, самореализации и даже в общем уровне культуры и развития.

http://roem.ru/18-12-2014/107788/tehnologichnoe-obrazovanie-personalizaciya-psihologiya-motivaciya/

Тигран Худавердян - руководитель направления мобильных и программных продуктов "Яндекса", в его зоне ответственности - запущенный в сентябре Яндекс.Мастер, шумевшее в последние недели Яндекс.Такси и получивший новый интерфейс Яндекс.Браузер. Roem.ru поговорил с ним и узнал - есть ли у "Яндекс" планы на собственный аналог Chromebook, как "Яндекс" меняет правила работы с партнерами и как влияет на рынок.  

Сервисы для души

Roem.ru: Интересно поговорить про софт Яндекса. Он, отчасти, бедный родственник - мало зарабатывает, не очень активно монетизируется. Два года назад, когда Яндекс.Такси только запускали, вы писали: "Сервисы "Яндекса" мы делаем для себя, для того, чтобы самому хотелось пользоваться и советовать друзьям". На сколько сейчас эта идея ещё жива? На сколько этот принцип сегодня ещё справедлив?

- Давайте не путать две разные вещи. У большинства наших сервисов сильная бизнес-модель, они отлично монетизируются. Просто на фоне миллиардной выручки от контекстной рекламы в поиске доля других сервисов не так велика. Это не означает, что у проектов плохая монетизация.

Принцип "делать для себя" справедлив по одной причине - сложно строить дом на Марсе. Единственный способ делать что-то хорошо - делать то, что тебе самому кажется хорошим.

Надо создавать сервисы не по учебникам, а сервисы, которыми ты сам пользуешься, пользуются твои друзья, знакомые, близкие. Может быть и есть какие-то примеры, когда получается хорошо по-другому, но мне кажется, что это скорее исключение.

Обычно люди делают то, что им нравится, в чем они разбираются, чем можно похвастаться перед друзьями. Похвастаться не только деньгами, которые зарабатывает сервис, а говорить "посмотрите, как хорошо работает". Это и есть фундаментальная причина делать продукт для себя, а не потому что есть формальная догма в компании. Это у нас получается само собой.

Существует теория про монетизацию, что интернет - это пример индустрии, где деньги зарабатываются формулой "ноль, умноженный на бесконечность". Где ноль - это количество денег, а бесконечность - это аудитория. Можно сделать сервис, которым пользуется вся планета, и если даже каждый пользователь напрямую или косвенно приносит один цент, - что есть ноль для другого бизнеса, - то перемножение этих двух чисел даст существенную прибыль.

Все основные интернет-сервисы, начиная с поиска, работают именно по этой модели. Важно делать продукт, который потенциально может стать массовым, а только потом уже начинать думать про его монетизацию.

Некоторые сервисы (что бывает крайне редко) очень легко монетизируются. Например, такси - там настолько все завязано на деньги, что нет никакой большой науки, чтобы его его монетизировать. Но есть сервисы, которые, грубо говоря, вообще не монетизируются.

- Я читала, что весь рынок такси оценивают в 11 млрд долларов.

- Весь рынок где?

- В мире.

- В мире - нет. Рынок такси можно оценивать по-разному. Например, можно оценивать по тому, сколько люди тратят на такси. И если говорить так, то это не 11 миллиардов долларов, конечно. Только московский рынок - это 2 миллиарда. Например, в регионах наша ооценка такая: на душу населения приходится около 3000 рублей в год на такси. Если город миллионник, то по грубым оценкам это 100 миллионов долларов, - столько люди тратят.

Сервисы вроде Яндекс.Такси, Uber, GetTaxi, поисковики или диспечерские, которые "приводят" пользователя, - берут комиссию. Это от 10 до 20% от каждой поездки. Таким образом, если попытаться оценить рынок лидогенераторов, то такая сумма похожа на правду. Будем считать, что Москва и российский рынок - это 2% от мирового, тогда это приблизительно верная цифра.

- В перспективе вы рассматриваете вариант, что Яндекс.Такси или Яндекс.Мастер, которые по схожей модели работают, займут какую-то значимую долю прибыли? Или просто рынок для себя отчасти организовали, привели в порядок - и хорошо?

Неправильно меряться с поиском "Яндекса" - это слишком разные бизнесы. Но внутри индустрии (между разными компаниями) у нас есть жёсткая конкуренция - не на жизнь, а на смерть.

Сервис делается не просто "на сдачу", не как проект-игрушка. Это важный сервис для "Яндекса". Не только из-за денег, а больше из-за того, что он предоставляет реальный, офлайновый сервис пользователям. Люди каждый день ездят в разные места, и Яндекс.Такси позволяет найти машину в десятки раз быстрее и проще, чем это было раньше. Он поменял нашу с вами жизнь.

Большая проблема всех сервисов такси, в том числе и международных, - они настолько соприкасаются с реальной жизнью, что стремление предоставить идеальный сервис осложняется той реальностью, в которой мы живем - водители, дороги, дождь и слякоть, машины ломаются, пачкаются и встревают в пробки.

Но эти сервисы поменяли мир, рынок, жизнь людей. Мы уже все к ним привыкли. Вот представляете, если бы не было интернет-поиска? На день мысленно выключите все поисковые системы и представьте, что вы будете делать без них. Такую же роль играют и онлайн-сервисы такси.

- С другой стороны, не было бы поиска, всё равно бы как-то жили. В социальных сетях до сих пор толкового поиска нет и ничего.

- С этими сервисами у людей освободилось время на что-то другое. Мы не тратим море времени на то, чтобы искать нужный адрес на карте, лучшую кофеварку, не тратим время на то, чтобы дозвониться до службы такси.

- Говоря про GetTaxi. Шахар Вайсер говорил, что несмотря на то, что они формально сильно снизили сумму минимального заказа, водителям они платят старую ставку за минимальный заказ, и что они могут себе это позволить за счет большого количества машин. "Яндекс" работает по подобной схеме или нет?

- Если вы внимательно почитаете, что написано в новых тарифах GetTaxi, вы увидите, что цены они подняли. Никакой речи о минимальной поездке за 50 рублей не идёт, если вы только не вызываете машину просто чтобы посмотреть на нее и отпустить обратно. Если сравнивать с ценами "Яндекса", то после восьми минут GetTaxi становится дороже, и чем дальше, тем дороже и дороже. Доля поездкок до 10 минут - 13-14%. До 7 минут, думаю, делается 5-6% поездок, может даже меньше.

Фактически, это удорожание для клиентов. Мы были удивлены - непонятно, зачем такое надо было делать.

По поводу того, нет ли у нас какой-то модели, когда мы доплачиваем водителям. Не думаю, что сумма, которую Шахар планирует доплачивать водителям будет значительной - в реальности таких поездок будет очень мало.

Есть обратная проблема. По той модели, по которой они сейчас работают с водителями, получается, что водитель получает меньше, чем заплатил клиент. То есть тариф водителя вообще другой, и будет ситуация, когда таксопарк либо водитель, с которыми работает GetTaxi, будут получать меньшую сумму, чем заплатил пассажир.

В принципе такая бизнес-модель имеет право на существование. Я думаю, что такие игроки как мы или GetTaxi могли бы субсидировать какие-то типы поездок. Другой вопрос, что в случае с GetTaxi реального субсидирования нет. Но если бы оно было - это тоже был бы правильный ход.

- То есть сейчас у вас такого нет, но в целом вы не исключаете, что может появиться?

- У нас сейчас такого нет, да. У нас и так очень низкие цены.

Дело Мастера боится

- Как сейчас дела у Яндекс.Мастера?

- Первые полгода после запуска сервиса экспериментируем: смотрим, щупаем, отлаживаем сервис, выстраиваем систему оценки качества. Текущие показатели выше, чем мы предполагали. Мы думали, что будет меньше заказов.

- Думали, что будет меньше пользователей?

- Для нас важно не просто количество пользователей, а сколько в день происходит звонков - сколько раз в день пользователи оставляли заявки исполнителям, а бизнес им перезвонил, чтобы договориться. Я сейчас не хочу раскрывать цифры, но у нас были некие прогнозы, - мы их превысили раза в полтора-два. Я думаю, еще несколько месяцев у нас будут происходить существенные изменения на сервисе. В частности, мы хотим сделать более прозрачными тарифы для пользователей.

Пока что мы оттачиваем и проверяем систему, чтобы она работала, люди реально получали звонки, и исполнители к ним приходили. Когда она заработает лучше - мы начнём рекламировать сервис. Но потенциал у него очень большой.

- А как вы этот рынок оцениваете?

- Это сложная тема. Мне очень сложно на него достаточно точно ответить. Здесь в частности также не понятно в чем измерять. Если говорить в терминах комиссии, то я думаю, в России это десятки миллионов долларов.

Для сравнения, если мы оцениваем рынок такси в 2 миллиарда долларов, то 10% комиссия - это 200 миллионов долларов. Но это _весь_ рынок такси в Москве. И понятно, что все онлайн-игроки в России в сумме ещё не зарабатывают таких денег. Онлайн, дай Бог, занимает 20-25% от всего рынка.

То же самое будет в Яндекс.Мастере, конечно. Люди договариваются напрямую, звонят по объявлениям, которые висят возле дверей или в газетах, чтобы починить свою стиральную машину, через знакомых вызывают уборку дома.

Весь этот рынок - уже десятки миллионов долларов. Но как будет расти доля интернета - пока не понятно. Как интернет поможет формировать дополнительный спрос на эти услуги, как изменит жизнь пользователей - тоже пока вопрос.

- Комиссию вы начнете брать одновременно с привлечением трафика?

- Мы пока не будем брать комиссию. Причин две. Первая - сначала нужно построить сам сервис. Вторая причина - сложное ценообразование. В случае с Яндекс.Такси бизнес был настолько автоматизирован, что мы точно знали сумму каждой поездки, могли точно высчитывать сумму комиссии и предъявлять нашим партнерам счета.

В случае с Яндекс.Мастером ценообразование очень разное в разных категориях - отремонтировать стиральную машину, сделать уборку. Сумма заказа может разниться в зависимости от исполнителя и фактически проведённых работы. Договоренность о точной сумме происходит только когда встретятся исполнитель и клиент. В мире принято брать фиксированную стоимость отчислений агрегатору в зависимости от категории услуги. Например, звонок может стоить 100 рублей, если это уборка дома, и 300, если ремонт посудомоечной машины. У нас пока нет достаточной статистики, чтобы брать плату с наших партнёров.

- Можете пояснить про сложность расчета комиссии?

- Во-первых, финальная стоимость неизвестна "Яндексу", поэтому мы никак не можем проконтролировать, какую сумму нам должны заплатить. Мы можем, например, решить, что комиссия будет 5%, но ведь сумма сделки неизвестна. Так что это было бы профанацией.

Во-вторых, услуги очень разные, у них разная маржинальность. Стоимость самой работы, комплектующих, еще чего-то. Деньги, которые мы будем забирать в качестве "комиссионных", должны зависеть от типа услуг, которые оказаны клиенту. Скорее всего, будет фиксированная стоимость в зависимости от типа услуги, но какая точно - решения пока нет.

- Сейчас деньги через вас не проходят, да?

- Да, никак не проходят. Мы автоматический сервис, который, во-первых, находит, а во-вторых, связывает компанию и клиента. Пользователю высвечивается несколько предложений, он выбирает то, которое ему интересно по цене или, например, бренду исполнителя.

- Но всё-таки какую-то цену исполнитель предлагает?

- Предлагается тариф - кстати, с 11 декабря мы их обновили. Например, час ремонта стоит чуть больше 1000 рублей, уборка 20 квадратных метров стоит от 400 рублей. А дальше уже как с такси, по факту стоимость расчитывается в конце. Есть услуги, которые хоть как-то стандартизуются, но их немного. Та же установка посудомоечной машины может потребовать дополнительных аксессуаров, которые надо докупить, работа может быть разной сложности, разное количество времени на неё необходимо затратить.

- А как было в случае такси? У них же тоже изначально были разные тарифы?

- Действительно, у служб такси были разные тарифы, но у всех водителей были таксометры - устройства, подключенные через интернет к диспечерской, которой отправляли сумму поездки, либо получали от нее какую-то сумму. То есть у нас были данные, на основе которых можно было сичтать комиссию и передавать заказы. С самого начала у нас было правило, что или диспетчер должен сообщить нам стоимость поездки, либо заплатить комиссию, например, в 40 рублей.

Были компании, которые зачем-то скрывали стоимость своих поездок, хотя это абсолютно никому не интересная информация. Сейчас уже, по-моему, таких компаний нет, все сообщают.

- "Мастеру" грозит что-то такое же?

- У Яндекс.Мастера всё иначе, потому что в такси все-таки автоматическая система, которая сама считает и сама отправляет стоимость поездки. Дополнительных услуг там нет, или они незначимы для суммы заказа. Если же требовать от исполнителей сообщать нам сумму чека, то скорее всего, это будет работать через раз или исполнитель будет сообщать неправильную стоимость, чтобы платить меньшую комиссию "Яндексу".

Например, есть услуга "Муж на час", когда вызывается человек и делает микроремонт. Чек по этому микроремонту может достигать 10 тысяч рублей. Я не думаю, что сами исполнители будут сообщать партнеру точную сумму чека. Поэтому удобнее, чтобы была какая-то фиксированная комиссия за заказ. В этой категории услуг так принято. Либо придётся создавать нагроможденную систему по контролю всего - мы этого не хотим.

Давайте жить по правилам

- В случае с Яндекс.Такси и сейчас, возможно, с Яндекс.Мастером, "Яндекс" так или иначе устанавливает новые правила игры не только для своих пользователей, но и для своих партнеров. От вас сейчас зависит чей-то бизнес. Вы когда изменения задумываете, связанные так или иначе с деньгами партнеров, вы как-то к ним прислушиваетесь, их спрашиваете, или просто в уведомительном порядке все проводите?

- Ни то, ни другое - не в уведомительном порядке и не голосованием. Например, взять историю об ограничении максимальной стоимости поездки в Яндекс.Такси - 199 рублей за 10 минут. Эта цена может быть 100, 150 рублей, но не 200, не 250 рублей. По факту, это ограничение влияет на рынок такси, мы это осознаем.

Способ у нас был приблизительно такой. У нас была оценка рынка с нескольких сторон:

Во-первых, мы видели, какие есть игроки в бизнесе такси, - в Москве есть еще несколько крупных компаний, которые являются самостоятельными брендами такси и делают десятки тысяч поездок в день. Мы посмотрели на их тарифы.

Во-вторых, мы видели потребности людей.

В-третьих, мы понимали как работают таксопарки - их экономику, реальный средний чек. Понятно, что если сейчас в два раза урезать количество денег, которые получают таксисты, они перестанут с нами работать.

Когда мы вводили текущее ограничение 199 рублей, у нас было много разных моделей расчетов. Что мы сделали на самом деле? Мы очень сильно опустили сумму минимальной поездки - с 400-450 до 199 рублей. Если говорить про длинные поездки, то они плюс-минус остались в такой же стоимости, и пользователи не жаловались. Жаловались таксисты, что раньше - как только пользователь сел в машину - сразу стоимость поездки была 450 рублей, а сейчас - 200.

У нас был расчет, что если это позволит нам вырастить аудиторию на 30-40%, то таксистам будет выгодно, и нам немного больше прибыли. Да, им нужно будет совершать немного больше поездок, но их заработок не уменьшится, а даже увеличится. На самом деле, это ограничение тарифа нам позволило вырасти на 50%. Мы перевыполнили план. И то, что сейчас все наши партнёры ездят по этому тарифу, доказывает, что он выгодный, он приносит им деньги.

Здесь необходимо соблюдать баланс. Можно поставить тариф 500 рублей, как это было раньше, и тогда легальным такси в Москве будут пользоваться 1% (а может и меньше) населения. Или можно поставить тариф более человечный, и тогда больше людей начнут пользоваться такси.

Раньше были и 100 рублей за посадку, и за 50 рублей, - но у "бомбил". Весь бизнес такси очень переживал, не понимал, как же так сделать, чтобы люди перестали садиться в машины к этим бомбилам. И всё сетовали на мэрию и на ГИБДД. На самом деле, кроме того, что рынок стал более регулированным (спасибо правительству Москвы), один этот фактор бы не помог. Появились компании, которые предлагают цены ниже, они начали конкурировать напрямую с "бомбилами". И бомбил сейчас почти не стало. Просто нужно было представить конкурентное предложение. И мы это сделали.

То неявное влияние, которое мы имеем на рынок такси, помогает изменить мир к лучшему. Скажу честно, мы были бы рады никак не влиять - это избавило бы нас от многих вопросов и проблем. Мы много раз предлагали таксопаркам самим взять и договориться о тарифах, чтобы они были примерно одинаковые. Но у них не получилось.

- А они пытались?

- Пытались, но, во-первых, они очень боятся антимонопольного регулирования, потому что формально это может считаться ценовым сговором. Во-вторых, даже если бы не было ФАС, каждый пытался как-то отличиться, конкурировать, поэтому технически договориться между собой им было очень сложно.

- Проще, когда есть более сильный партнер.

- Проще, когда за тебя кто-то принял решение, и при неудаче можно на него спихнуть всю ответственность, а в случае удачи - остаётся только радоваться. Произошло второе.

- Если бы не оправдалась гипотеза, что уменьшение цены поездки скажется положительным на деньгах?

- Мы бы либо потеряли бизнес, потому что от нас начали бы уходить водители, либо бы нащупали более правильную цену. Это был риск, мы на него пошли, и он оправдался.

"Яндекс" в каждый дом

- "Яндекс" со своим браузером, в который уже сейчас интегрировано большое количество сервисов "Яндекса", замахивается на полноценную систему для десктопа. Второй рабочий стол, как говорили во время презентации, вполне может стать первым. Люди сегодня все реже пользуются обычными приложениями, все больше действий выполняя в интернете. Создавая новую удобную среду, "Яндекс" представляет, по сути, новое прочтение интернета. У Google для этого уже был свой Chromebook. Сколько вам осталось до Yandexbook?

- У меня нет желания и планов создавать операционную систему, основанную на браузере. Более того, я считаю идею создания операционной системы на основе классических веб-технологий, которые мы сейчас имеем, достаточно утопичной.

Это некий такой режим впадания в крайности. Так делать не нужно, надо искать какой-то баланс. Я не хочу вдаваться в технологические подробности, но понятно, что существует огромный пласт сервисов, которые очень весомы и значимы, и которые вряд ли в ближайшие пять лет или даже больше можно будет воспроизвести на веб-технологиях.

Вместе с тем, мне кажется, что классический интернет, который сейчас существует, страдает большим количеством болезней. Пример из другого мира: раньше в мире Windows были различные диалоговые окна, которые говорили пользователю, когда что-то изменилось - какая-нибудь dll, или запись в реестре. И невозможно было принять решение - как вообще на это реагировать, что-то нажать или не нажать, сказать "да" или "нет". Это был переходных период от операционных системы для гиков к операционным системам для обычных людей.

Такие же атавизмы есть и у веба. С одной стороны, веб - это уже полноценные приложения, полноценные сервисы со своим миром. Сайт Facebook по сложности и многообразию сложно отличить от программ Word и Excel, например. Но при этом, почему-то есть технологические страницы, URL, ссылки, которые надо запоминать.

Знаете, как у заядлых геймеров, когда они играют, то всегда на экране видят значение FPS. Это преувеличение, конечно, но примерно так же люди сейчас смотрят на веб-сайты - им обязательно нужно видеть кучу технической информации, хотя на самом деле она не нужна.

Если с этой точки пересмотреть работу в интернете - то давайте максимально попробуем ее упростить. И не только интерфейс, а в целом работу с интернетом.

Например, мы анализируем поведение пользователей и по статистике кликов определяем, куда хотели попасть люди, которые вводят в поисковую строку, например, "Лента.ру" на русском языке. Мы видим, что в 99,9% случаев они нажимают на ссылку http://lenta.ru, и поэтому автоматически принимаем решение, что если пользователь набирает "Лента.ру", то ему нужно уже в поисковых подсказках показать сайт lenta.ru. Так делает только наш браузер. Зачем это делается? Чтобы люди научились запоминать не сложные адреса, а названия сервисов.

И это не просто интерфейсная штука. Для того, чтобы принять это решение автоматически, а не вручную для каждого сайта в интернете, нужно и статистику иметь, и уметь ее анализировать.

Это маленький пример, как можно упростить интернет, и сделать работу с сайтами более похожей на работу с приложениями.

Презентация нового "Браузера" была больше про интерфейс, но не только. Если вы заметили, мы там показали, как мы встраиваем поиск в браузер. Так как сайтов стало невообразимо много, получается, что поиск стал аналогом бесконечной библиотеки закладок. Новый браузер - это прозрачные интерфейсы и поиск, который еще глубже интегрирован с браузером.

- Сейчас в Европе проходит разбирательство с Google, что у него всё слишком интегрировано друг с другом и наглухо закрыто для сторонних сервисов. На Android невозможно предустановить поиск "Яндекса", например, и т.д. Как вы будете жить, если решение примут не в пользу Google - оно ведь будет обязательно для всех игроков, не только для вас? Можно представить в "изнанке" Яндекс.Браузера в качестве поиска тот же Google, а вместо Яндекс.Маркета Wikimart?

- Да не только можно представить, но и нужно. Мы уже это делаем. Для всех интеграций с поиском будут API, а значит, можно использовать другой поиск и другие технологии в изнанке Яндекс.Браузера. Даже если сейчас скачать обычный Яндекс.Браузер из Америки, то вы увидите предустановленный поиск Google - потому что для той аудитории Google даёт более качественный ответ, мы не работаем с этим рынком. Альфа-версия нового браузера тоже умеет работать с разными поисковыми системами.

В новом браузере есть очень много поисковой функциональности, которой ни у кого другого пока не существует. Например, такой богатый ответ, когда вы вводите имя ньюсмейкера или известной личности, и сразу подсказках ввода видите фотографию с ссылкой на биографию. Для таких возможностей пока нет API, но со временем будет.

Если Еврокомиссия примет решение не в пользу Google, оно будет обязательно только для Google и автоматически перенести его на всех игроков будет невозможно. Другие сервисы уже есть или скоро будут в Яндекс.Браузере, и с решением Еврокомиссии это никак не связано. Вспомните, что поиск Яндекса уже давно дает выбор пользователям и возможность перехода на выдачу других поисковых систем.

- То есть вполне возможно, что в будущем, если в поисковой строке Яндекс.Браузера вбить "Павел Дуров", то покажется Google Knowledge Graph?

- Да. Сейчас показываются поисковые подсказки Google и поисковая выдача Google на сборках, которые отдаются за рубеж. Это уже сегодня так работает.

- Как вам кажется к чему может привести вся история с Google, они тоже пойдут по этому пути и сделают свой API откроют?

- Не знаю, честно говоря. Я не знаток таких вещей, мне сложно рассуждать. Нам бы хотелось, чтобы получилось так, чтобы мы конкурировали продуктами и качественными сервисами.

- У меня есть одна картинка, которую я хотела вам показать. Это сервисы, в том числе технические, которые есть в экосистеме Android. Подразумевается, что в мобильной операционке должны быть как минимум две части из трех, чтобы она была полноценной.

Каких своих аналогов не хватает "Яндексу", чтобы сравняться по функциональности с Android-системами?

- Этот список немного про другое, это скорее все проприетарные API. Вообще, операционная система строится на четырех сущностях. Первая - само ядро, такая базовая штука, как правило, это Linux для мобильных. Дальше, важный фактор - экосистема мобильных приложений. Ведь если нет приложений, то мобильной операционной системы не существует. Например, сложности у Windows Phone возникали как раз из-за этого.

В мобильном мире, в отличие от десктопа, очень важно, чтобы все приложения были собраны в одном месте - это третий компонент, магазин приложений. Кроме того, эти приложения взаимодействуют между собой и с операционной системой через специальные API. Некоторые из них очень простые, некоторые - сложные, например, API push-уведомлений и платежей внутри приложений.

Вот эти все четыре компонента должны быть у того, кто делает мобильную операционную систему. Либо они должны быть открытыми, и тогда их можно использовать все вместе, либо же, если они проприетарные, их можно воспроизводить.

Что у нас сейчас есть. Ядро - голый Android, его бери - не хочу. Дальше - экосистема мобильных приложений, в свое время "Яндекс" вместе с компанией Opera создали и сейчас развивают свой магазин приложений Яндекс.Store. Нам очень сложно конкурировать с Google Play из-за относительно небольшого количества приложений. А купленные в Google Play приложения нельзя перенести на новый смартфон без Google Play, несмотря на то, что эти приложения созданы для Android.

И остается ещё один компонент - API, при этом они могут быть закрытыми или открытыми, то есть способными к воспроизводству другими разработчиками операционок Все API Google - закрытые. Есть различные международные инициативы, которые существуют, чтобы стандартизовать API мобильных операционок - One Platform Foundation, например.

Если посмотреть на вашу картинку, то видно, что большинство критических API включено непосредственно в закрытый, принадлежащий Google пакет Google Play Services (или также GMS - Google Mobile Services). Поэтому практически все разработчики пишут приложения специально под Google API, которые, например используют сервера Google для push-уведомлений и платежей.

Это нарушает открытую идеологию Android, потому что приложение, которое написано как бы под Android-систему, на самом деле не может работать под производной Android-операционкой, только с той, на которой установлены все Google API. Большинство приложений сейчас используют встроенные платежи и push-уведомления. Если мы возьмем какой-нибудь китайский телефон, работающий на клоне Android, то там они не заработают.

При этом Google связывает между собой Google Play Services, сам магазин Google Play и все приложения, указанные в колонке "Google Play" на вашей картинке, требуя преимуществ для своих приложений и сервисов при выпуске смартфонов производителями по принципу "всё или ничего".

Кроме того, Google всё больше функций переносит из открытой части Android в Google Play Services, всё сильнее принуждая и производителей, и пользователей использовать GMS. Об открытом Android можно уже и не говорить.

Большая часть сервисов, которые есть на этой картинке, есть у "Яндекса", но нам крайне сложно убедить разработчиков приложений по всему миру адаптировать и выложить в Яндекс.Store свои приложения, которые уже есть в Google Play. Яндекс пока может быть интересен скорее как региональный игрок. Но это не означает, что наши популярные сервисы на телефонах с GMS должны быть запрещены к предустановке, это совсем другой вопрос.

- Если у вас практически все есть для полноценной мобильной операционной системы от "Яндекса", то чего не хватает, чтобы производители активно себе устанавливали Яндекс.Кит? Почему такие сложности у него?

- Насколько я знаю, существует договоренность у производителей телефонов с Google, чтобы не работать с "Яндексом" по таким проектам. При этом на Россию пока приходится всего лишь 2% рынка продаж смартфонов, и производители не готовы отказываться от 98% c Google ради этих 2% с Яндексом.

Беседовала Анастасия Шматкова, Roem.ru

http://roem.ru/2014/12/17/tigran114118/

Тигран Худавердян - руководитель направления мобильных и программных продуктов "Яндекса", в его зоне ответственности - запущенный в сентябре Яндекс.Мастер, шумевшее в последние недели Яндекс.Такси и получивший новый интерфейс Яндекс.Браузер. Roem.ru поговорил с ним и узнал - есть ли у "Яндекс" планы на собственный аналог Chromebook, как "Яндекс" меняет правила работы с партнерами и как влияет на рынок.   Сервисы для души Roem.ru: Интересно поговорить про софт Яндекса. Он, отчасти, бедный родственник - мало зарабатывает, не очень активно монетизируется. Два года назад, когда Яндекс.Такси только запускали, вы писали: "Сервисы "Яндекса" мы делаем для себя, для того, чтобы самому хотелось пользоваться и советовать друзьям". На сколько сейчас эта идея ещё жива? На сколько этот принцип сегодня ещё справедлив? - Давайте не путать две разные вещи. У большинства наших сервисов сильная бизнес-модель, они отлично монетизируются. Просто на фоне миллиардной выручки от контекстной рекламы в поиске доля других сервисов не так велика. Это не означает, что у проектов плохая монетизация. Принцип "делать для себя" справедлив по одной причине - сложно строить дом на Марсе. Единственный способ делать что-то хорошо - делать то, что тебе самому кажется хорошим. Надо создавать сервисы не по учебникам, а сервисы, которыми ты сам пользуешься, пользуются твои друзья, знакомые, близкие. Может быть и есть какие-то примеры, когда получается хорошо по-другому, но мне кажется, что это скорее исключение. Обычно люди делают то, что им нравится, в чем они разбираются, чем можно похвастаться перед друзьями. Похвастаться не только деньгами, которые зарабатывает сервис, а говорить "посмотрите, как хорошо работает". Это и есть фундаментальная причина делать продукт для себя, а не потому что есть формальная догма в компании. Это у нас получается само собой. Существует теория про монетизацию, что интернет – это пример индустрии, где деньги зарабатываются формулой "ноль, умноженный на бесконечность". Где ноль – это количество денег, а бесконечность – это аудитория. Можно сделать сервис, которым пользуется вся планета, и если даже каждый пользователь напрямую или косвенно приносит один цент, - что есть ноль для другого бизнеса, - то перемножение этих двух чисел даст существенную прибыль. Все основные интернет-сервисы, начиная с поиска, работают именно по этой модели. Важно делать продукт, который потенциально может стать массовым, а только потом уже начинать думать про его монетизацию. Некоторые сервисы (что бывает крайне редко) очень легко монетизируются. Например, такси - там настолько все завязано на деньги, что нет никакой большой науки, чтобы его его монетизировать. Но есть сервисы, которые, грубо говоря, вообще не монетизируются. - Я читала, что весь рынок такси оценивают в 11 млрд долларов. - Весь рынок где? - В мире. - В мире - нет. Рынок такси можно оценивать по-разному. Например, можно оценивать по тому, сколько люди тратят на такси. И если говорить так, то это не 11 миллиардов долларов, конечно. Только московский рынок - это 2 миллиарда. Например, в регионах наша ооценка такая: на душу населения приходится около 3000 рублей в год на такси. Если город миллионник, то по грубым оценкам это 100 миллионов долларов, – столько люди тратят. Сервисы вроде Яндекс.Такси, Uber, GetTaxi, поисковики или диспечерские, которые "приводят" пользователя, - берут комиссию. Это от 10 до 20% от каждой поездки. Таким образом, если попытаться оценить рынок лидогенераторов, то такая сумма похожа на правду. Будем считать, что Москва и российский рынок - это 2% от мирового, тогда это приблизительно верная цифра. - В перспективе вы рассматриваете вариант, что Яндекс.Такси или Яндекс.Мастер, которые по схожей модели работают, займут какую-то значимую долю прибыли? Или просто рынок для себя отчасти организовали, привели в порядок - и хорошо? Неправильно меряться с поиском "Яндекса" - это слишком разные бизнесы. Но внутри индустрии (между разными компаниями) у нас есть жёсткая конкуренция - не на жизнь, а на смерть. Сервис делается не просто "на сдачу", не как проект-игрушка. Это важный сервис для "Яндекса". Не только из-за денег, а больше из-за того, что он предоставляет реальный, офлайновый сервис пользователям. Люди каждый день ездят в разные места, и Яндекс.Такси позволяет найти машину в десятки раз быстрее и проще, чем это было раньше. Он поменял нашу с вами жизнь. Большая проблема всех сервисов такси, в том числе и международных, - они настолько соприкасаются с реальной жизнью, что стремление предоставить идеальный сервис осложняется той реальностью, в которой мы живем - водители, дороги, дождь и слякоть, машины ломаются, пачкаются и встревают в пробки. Но эти сервисы поменяли мир, рынок, жизнь людей. Мы уже все к ним привыкли. Вот представляете, если бы не было интернет-поиска? На день мысленно выключите все поисковые системы и представьте, что вы будете делать без них. Такую же роль играют и онлайн-сервисы такси. - С другой стороны, не было бы поиска, всё равно бы как-то жили. В социальных сетях до сих пор толкового поиска нет и ничего. - С этими сервисами у людей освободилось время на что-то другое. Мы не тратим море времени на то, чтобы искать нужный адрес на карте, лучшую кофеварку, не тратим время на то, чтобы дозвониться до службы такси. - Говоря про GetTaxi. Шахар Вайсер говорил, что несмотря на то, что они формально сильно снизили сумму минимального заказа, водителям они платят старую ставку за минимальный заказ, и что они могут себе это позволить за счет большого количества машин. "Яндекс" работает по подобной схеме или нет? - Если вы внимательно почитаете, что написано в новых тарифах GetTaxi, вы увидите, что цены они подняли. Никакой речи о минимальной поездке за 50 рублей не идёт, если вы только не вызываете машину просто чтобы посмотреть на нее и отпустить обратно. Если сравнивать с ценами "Яндекса", то после восьми минут GetTaxi становится дороже, и чем дальше, тем дороже и дороже. Доля поездкок до 10 минут - 13-14%. До 7 минут, думаю, делается 5-6% поездок, может даже меньше. Фактически, это удорожание для клиентов. Мы были удивлены - непонятно, зачем такое надо было делать. По поводу того, нет ли у нас какой-то модели, когда мы доплачиваем водителям. Не думаю, что сумма, которую Шахар планирует доплачивать водителям будет значительной - в реальности таких поездок будет очень мало. Есть обратная проблема. По той модели, по которой они сейчас работают с водителями, получается, что водитель получает меньше, чем заплатил клиент. То есть тариф водителя вообще другой, и будет ситуация, когда таксопарк либо водитель, с которыми работает GetTaxi, будут получать меньшую сумму, чем заплатил пассажир. В принципе такая бизнес-модель имеет право на существование. Я думаю, что такие игроки как мы или GetTaxi могли бы субсидировать какие-то типы поездок. Другой вопрос, что в случае с GetTaxi реального субсидирования нет. Но если бы оно было - это тоже был бы правильный ход. - То есть сейчас у вас такого нет, но в целом вы не исключаете, что может появиться? - У нас сейчас такого нет, да. У нас и так очень низкие цены. Дело Мастера боится - Как сейчас дела у Яндекс.Мастера? - Первые полгода после запуска сервиса экспериментируем: смотрим, щупаем, отлаживаем сервис, выстраиваем систему оценки качества. Текущие показатели выше, чем мы предполагали. Мы думали, что будет меньше заказов. - Думали, что будет меньше пользователей? - Для нас важно не просто количество пользователей, а сколько в день происходит звонков - сколько раз в день пользователи оставляли заявки исполнителям, а бизнес им перезвонил, чтобы договориться. Я сейчас не хочу раскрывать цифры, но у нас были некие прогнозы, - мы их превысили раза в полтора-два. Я думаю, еще несколько месяцев у нас будут происходить существенные изменения на сервисе. В частности, мы хотим сделать более прозрачными тарифы для пользователей. Пока что мы оттачиваем и проверяем систему, чтобы она работала, люди реально получали звонки, и исполнители к ним приходили. Когда она заработает лучше - мы начнём рекламировать сервис. Но потенциал у него очень большой. - А как вы этот рынок оцениваете? - Это сложная тема. Мне очень сложно на него достаточно точно ответить. Здесь в частности также не понятно в чем измерять. Если говорить в терминах комиссии, то я думаю, в России это десятки миллионов долларов. Для сравнения, если мы оцениваем рынок такси в 2 миллиарда долларов, то 10% комиссия - это 200 миллионов долларов. Но это _весь_ рынок такси в Москве. И понятно, что все онлайн-игроки в России в сумме ещё не зарабатывают таких денег. Онлайн, дай Бог, занимает 20-25% от всего рынка. То же самое будет в Яндекс.Мастере, конечно. Люди договариваются напрямую, звонят по объявлениям, которые висят возле дверей или в газетах, чтобы починить свою стиральную машину, через знакомых вызывают уборку дома. Весь этот рынок - уже десятки миллионов долларов. Но как будет расти доля интернета - пока не понятно. Как интернет поможет формировать дополнительный спрос на эти услуги, как изменит жизнь пользователей - тоже пока вопрос. - Комиссию вы начнете брать одновременно с привлечением трафика? - Мы пока не будем брать комиссию. Причин две. Первая - сначала нужно построить сам сервис. Вторая причина – сложное ценообразование. В случае с Яндекс.Такси бизнес был настолько автоматизирован, что мы точно знали сумму каждой поездки, могли точно высчитывать сумму комиссии и предъявлять нашим партнерам счета. В случае с Яндекс.Мастером ценообразование очень разное в разных категориях - отремонтировать стиральную машину, сделать уборку. Сумма заказа может разниться в зависимости от исполнителя и фактически проведённых работы. Договоренность о точной сумме происходит только когда встретятся исполнитель и клиент. В мире принято брать фиксированную стоимость отчислений агрегатору в зависимости от категории услуги. Например, звонок может стоить 100 рублей, если это уборка дома, и 300, если ремонт посудомоечной машины. У нас пока нет достаточной статистики, чтобы брать плату с наших партнёров. - Можете пояснить про сложность расчета комиссии? - Во-первых, финальная стоимость неизвестна "Яндексу", поэтому мы никак не можем проконтролировать, какую сумму нам должны заплатить. Мы можем, например, решить, что комиссия будет 5%, но ведь сумма сделки неизвестна. Так что это было бы профанацией. Во-вторых, услуги очень разные, у них разная маржинальность. Стоимость самой работы, комплектующих, еще чего-то. Деньги, которые мы будем забирать в качестве "комиссионных", должны зависеть от типа услуг, которые оказаны клиенту. Скорее всего, будет фиксированная стоимость в зависимости от типа услуги, но какая точно - решения пока нет. - Сейчас деньги через вас не проходят, да? - Да, никак не проходят. Мы автоматический сервис, который, во-первых, находит, а во-вторых, связывает компанию и клиента. Пользователю высвечивается несколько предложений, он выбирает то, которое ему интересно по цене или, например, бренду исполнителя. - Но всё-таки какую-то цену исполнитель предлагает? - Предлагается тариф - кстати, с 11 декабря мы их обновили. Например, час ремонта стоит чуть больше 1000 рублей, уборка 20 квадратных метров стоит от 400 рублей. А дальше уже как с такси, по факту стоимость расчитывается в конце. Есть услуги, которые хоть как-то стандартизуются, но их немного. Та же установка посудомоечной машины может потребовать дополнительных аксессуаров, которые надо докупить, работа может быть разной сложности, разное количество времени на неё необходимо затратить. - А как было в случае такси? У них же тоже изначально были разные тарифы? - Действительно, у служб такси были разные тарифы, но у всех водителей были таксометры - устройства, подключенные через интернет к диспечерской, которой отправляли сумму поездки, либо получали от нее какую-то сумму. То есть у нас были данные, на основе которых можно было сичтать комиссию и передавать заказы. С самого начала у нас было правило, что или диспетчер должен сообщить нам стоимость поездки, либо заплатить комиссию, например, в 40 рублей. Были компании, которые зачем-то скрывали стоимость своих поездок, хотя это абсолютно никому не интересная информация. Сейчас уже, по-моему, таких компаний нет, все сообщают. - "Мастеру" грозит что-то такое же? - У Яндекс.Мастера всё иначе, потому что в такси все-таки автоматическая система, которая сама считает и сама отправляет стоимость поездки. Дополнительных услуг там нет, или они незначимы для суммы заказа. Если же требовать от исполнителей сообщать нам сумму чека, то скорее всего, это будет работать через раз или исполнитель будет сообщать неправильную стоимость, чтобы платить меньшую комиссию "Яндексу". Например, есть услуга "Муж на час", когда вызывается человек и делает микроремонт. Чек по этому микроремонту может достигать 10 тысяч рублей. Я не думаю, что сами исполнители будут сообщать партнеру точную сумму чека. Поэтому удобнее, чтобы была какая-то фиксированная комиссия за заказ. В этой категории услуг так принято. Либо придётся создавать нагроможденную систему по контролю всего - мы этого не хотим. Давайте жить по правилам - В случае с Яндекс.Такси и сейчас, возможно, с Яндекс.Мастером, "Яндекс" так или иначе устанавливает новые правила игры не только для своих пользователей, но и для своих партнеров. От вас сейчас зависит чей-то бизнес. Вы когда изменения задумываете, связанные так или иначе с деньгами партнеров, вы как-то к ним прислушиваетесь, их спрашиваете, или просто в уведомительном порядке все проводите? - Ни то, ни другое - не в уведомительном порядке и не голосованием. Например, взять историю об ограничении максимальной стоимости поездки в Яндекс.Такси - 199 рублей за 10 минут. Эта цена может быть 100, 150 рублей, но не 200, не 250 рублей. По факту, это ограничение влияет на рынок такси, мы это осознаем. Способ у нас был приблизительно такой. У нас была оценка рынка с нескольких сторон: Во-первых, мы видели, какие есть игроки в бизнесе такси, - в Москве есть еще несколько крупных компаний, которые являются самостоятельными брендами такси и делают десятки тысяч поездок в день. Мы посмотрели на их тарифы. Во-вторых, мы видели потребности людей. В-третьих, мы понимали как работают таксопарки - их экономику, реальный средний чек. Понятно, что если сейчас в два раза урезать количество денег, которые получают таксисты, они перестанут с нами работать. Когда мы вводили текущее ограничение 199 рублей, у нас было много разных моделей расчетов. Что мы сделали на самом деле? Мы очень сильно опустили сумму минимальной поездки - с 400-450 до 199 рублей. Если говорить про длинные поездки, то они плюс-минус остались в такой же стоимости, и пользователи не жаловались. Жаловались таксисты, что раньше - как только пользователь сел в машину - сразу стоимость поездки была 450 рублей, а сейчас - 200. У нас был расчет, что если это позволит нам вырастить аудиторию на 30-40%, то таксистам будет выгодно, и нам немного больше прибыли. Да, им нужно будет совершать немного больше поездок, но их заработок не уменьшится, а даже увеличится. На самом деле, это ограничение тарифа нам позволило вырасти на 50%. Мы перевыполнили план. И то, что сейчас все наши партнёры ездят по этому тарифу, доказывает, что он выгодный, он приносит им деньги. Здесь необходимо соблюдать баланс. Можно поставить тариф 500 рублей, как это было раньше, и тогда легальным такси в Москве будут пользоваться 1% (а может и меньше) населения. Или можно поставить тариф более человечный, и тогда больше людей начнут пользоваться такси. Раньше были и 100 рублей за посадку, и за 50 рублей, - но у "бомбил". Весь бизнес такси очень переживал, не понимал, как же так сделать, чтобы люди перестали садиться в машины к этим бомбилам. И всё сетовали на мэрию и на ГИБДД. На самом деле, кроме того, что рынок стал более регулированным (спасибо правительству Москвы), один этот фактор бы не помог. Появились компании, которые предлагают цены ниже, они начали конкурировать напрямую с "бомбилами". И бомбил сейчас почти не стало. Просто нужно было представить конкурентное предложение. И мы это сделали. То неявное влияние, которое мы имеем на рынок такси, помогает изменить мир к лучшему. Скажу честно, мы были бы рады никак не влиять - это избавило бы нас от многих вопросов и проблем. Мы много раз предлагали таксопаркам самим взять и договориться о тарифах, чтобы они были примерно одинаковые. Но у них не получилось. - А они пытались? - Пытались, но, во-первых, они очень боятся антимонопольного регулирования, потому что формально это может считаться ценовым сговором. Во-вторых, даже если бы не было ФАС, каждый пытался как-то отличиться, конкурировать, поэтому технически договориться между собой им было очень сложно. - Проще, когда есть более сильный партнер. - Проще, когда за тебя кто-то принял решение, и при неудаче можно на него спихнуть всю ответственность, а в случае удачи - остаётся только радоваться. Произошло второе. - Если бы не оправдалась гипотеза, что уменьшение цены поездки скажется положительным на деньгах? - Мы бы либо потеряли бизнес, потому что от нас начали бы уходить водители, либо бы нащупали более правильную цену. Это был риск, мы на него пошли, и он оправдался. "Яндекс" в каждый дом - "Яндекс" со своим браузером, в который уже сейчас интегрировано большое количество сервисов "Яндекса", замахивается на полноценную систему для десктопа. Второй рабочий стол, как говорили во время презентации, вполне может стать первым. Люди сегодня все реже пользуются обычными приложениями, все больше действий выполняя в интернете. Создавая новую удобную среду, "Яндекс" представляет, по сути, новое прочтение интернета. У Google для этого уже был свой Chromebook. Сколько вам осталось до Yandexbook? - У меня нет желания и планов создавать операционную систему, основанную на браузере. Более того, я считаю идею создания операционной системы на основе классических веб-технологий, которые мы сейчас имеем, достаточно утопичной. Это некий такой режим впадания в крайности. Так делать не нужно, надо искать какой-то баланс. Я не хочу вдаваться в технологические подробности, но понятно, что существует огромный пласт сервисов, которые очень весомы и значимы, и которые вряд ли в ближайшие пять лет или даже больше можно будет воспроизвести на веб-технологиях. Вместе с тем, мне кажется, что классический интернет, который сейчас существует, страдает большим количеством болезней. Пример из другого мира: раньше в мире Windows были различные диалоговые окна, которые говорили пользователю, когда что-то изменилось - какая-нибудь dll, или запись в реестре. И невозможно было принять решение - как вообще на это реагировать, что-то нажать или не нажать, сказать "да" или "нет". Это был переходных период от операционных системы для гиков к операционным системам для обычных людей. Такие же атавизмы есть и у веба. С одной стороны, веб - это уже полноценные приложения, полноценные сервисы со своим миром. Сайт Facebook по сложности и многообразию сложно отличить от программ Word и Excel, например. Но при этом, почему-то есть технологические страницы, URL, ссылки, которые надо запоминать. Знаете, как у заядлых геймеров, когда они играют, то всегда на экране видят значение FPS. Это преувеличение, конечно, но примерно так же люди сейчас смотрят на веб-сайты - им обязательно нужно видеть кучу технической информации, хотя на самом деле она не нужна. Если с этой точки пересмотреть работу в интернете - то давайте максимально попробуем ее упростить. И не только интерфейс, а в целом работу с интернетом. Например, мы анализируем поведение пользователей и по статистике кликов определяем, куда хотели попасть люди, которые вводят в поисковую строку, например, "Лента.ру" на русском языке. Мы видим, что в 99,9% случаев они нажимают на ссылку http://lenta.ru, и поэтому автоматически принимаем решение, что если пользователь набирает "Лента.ру", то ему нужно уже в поисковых подсказках показать сайт lenta.ru. Так делает только наш браузер. Зачем это делается? Чтобы люди научились запоминать не сложные адреса, а названия сервисов. И это не просто интерфейсная штука. Для того, чтобы принять это решение автоматически, а не вручную для каждого сайта в интернете, нужно и статистику иметь, и уметь ее анализировать. Это маленький пример, как можно упростить интернет, и сделать работу с сайтами более похожей на работу с приложениями. Презентация нового "Браузера" была больше про интерфейс, но не только. Если вы заметили, мы там показали, как мы встраиваем поиск в браузер. Так как сайтов стало невообразимо много, получается, что поиск стал аналогом бесконечной библиотеки закладок. Новый браузер - это прозрачные интерфейсы и поиск, который еще глубже интегрирован с браузером. - Сейчас в Европе проходит разбирательство с Google, что у него всё слишком интегрировано друг с другом и наглухо закрыто для сторонних сервисов. На Android невозможно предустановить поиск "Яндекса", например, и т.д. Как вы будете жить, если решение примут не в пользу Google - оно ведь будет обязательно для всех игроков, не только для вас? Можно представить в "изнанке" Яндекс.Браузера в качестве поиска тот же Google, а вместо Яндекс.Маркета Wikimart? - Да не только можно представить, но и нужно. Мы уже это делаем. Для всех интеграций с поиском будут API, а значит, можно использовать другой поиск и другие технологии в изнанке Яндекс.Браузера. Даже если сейчас скачать обычный Яндекс.Браузер из Америки, то вы увидите предустановленный поиск Google - потому что для той аудитории Google даёт более качественный ответ, мы не работаем с этим рынком. Альфа-версия нового браузера тоже умеет работать с разными поисковыми системами. В новом браузере есть очень много поисковой функциональности, которой ни у кого другого пока не существует. Например, такой богатый ответ, когда вы вводите имя ньюсмейкера или известной личности, и сразу подсказках ввода видите фотографию с ссылкой на биографию. Для таких возможностей пока нет API, но со временем будет. Если Еврокомиссия примет решение не в пользу Google, оно будет обязательно только для Google и автоматически перенести его на всех игроков будет невозможно. Другие сервисы уже есть или скоро будут в Яндекс.Браузере, и с решением Еврокомиссии это никак не связано. Вспомните, что поиск Яндекса уже давно дает выбор пользователям и возможность перехода на выдачу других поисковых систем. - То есть вполне возможно, что в будущем, если в поисковой строке Яндекс.Браузера вбить "Павел Дуров", то покажется Google Knowledge Graph? - Да. Сейчас показываются поисковые подсказки Google и поисковая выдача Google на сборках, которые отдаются за рубеж. Это уже сегодня так работает. - Как вам кажется к чему может привести вся история с Google, они тоже пойдут по этому пути и сделают свой API откроют? - Не знаю, честно говоря. Я не знаток таких вещей, мне сложно рассуждать. Нам бы хотелось, чтобы получилось так, чтобы мы конкурировали продуктами и качественными сервисами. - У меня есть одна картинка, которую я хотела вам показать. Это сервисы, в том числе технические, которые есть в экосистеме Android. Подразумевается, что в мобильной операционке должны быть как минимум две части из трех, чтобы она была полноценной.   Каких своих аналогов не хватает "Яндексу", чтобы сравняться по функциональности с Android-системами? - Этот список немного про другое, это скорее все проприетарные API. Вообще, операционная система строится на четырех сущностях. Первая - само ядро, такая базовая штука, как правило, это Linux для мобильных. Дальше, важный фактор - экосистема мобильных приложений. Ведь если нет приложений, то мобильной операционной системы не существует. Например, сложности у Windows Phone возникали как раз из-за этого. В мобильном мире, в отличие от десктопа, очень важно, чтобы все приложения были собраны в одном месте - это третий компонент, магазин приложений. Кроме того, эти приложения взаимодействуют между собой и с операционной системой через специальные API. Некоторые из них очень простые, некоторые - сложные, например, API push-уведомлений и платежей внутри приложений. Вот эти все четыре компонента должны быть у того, кто делает мобильную операционную систему. Либо они должны быть открытыми, и тогда их можно использовать все вместе, либо же, если они проприетарные, их можно воспроизводить. Что у нас сейчас есть. Ядро - голый Android, его бери - не хочу. Дальше - экосистема мобильных приложений, в свое время "Яндекс" вместе с компанией Opera создали и сейчас развивают свой магазин приложений Яндекс.Store. Нам очень сложно конкурировать с Google Play из-за относительно небольшого количества приложений. А купленные в Google Play приложения нельзя перенести на новый смартфон без Google Play, несмотря на то, что эти приложения созданы для Android. И остается ещё один компонент - API, при этом они могут быть закрытыми или открытыми, то есть способными к воспроизводству другими разработчиками операционок Все API Google - закрытые. Есть различные международные инициативы, которые существуют, чтобы стандартизовать API мобильных операционок - One Platform Foundation, например. Если посмотреть на вашу картинку, то видно, что большинство критических API включено непосредственно в закрытый, принадлежащий Google пакет Google Play Services (или также GMS - Google Mobile Services). Поэтому практически все разработчики пишут приложения специально под Google API, которые, например используют сервера Google для push-уведомлений и платежей. Это нарушает открытую идеологию Android, потому что приложение, которое написано как бы под Android-систему, на самом деле не может работать под производной Android-операционкой, только с той, на которой установлены все Google API. Большинство приложений сейчас используют встроенные платежи и push-уведомления. Если мы возьмем какой-нибудь китайский телефон, работающий на клоне Android, то там они не заработают. При этом Google связывает между собой Google Play Services, сам магазин Google Play и все приложения, указанные в колонке "Google Play" на вашей картинке, требуя преимуществ для своих приложений и сервисов при выпуске смартфонов производителями по принципу "всё или ничего". Кроме того, Google всё больше функций переносит из открытой части Android в Google Play Services, всё сильнее принуждая и производителей, и пользователей использовать GMS. Об открытом Android можно уже и не говорить. Большая часть сервисов, которые есть на этой картинке, есть у "Яндекса", но нам крайне сложно убедить разработчиков приложений по всему миру адаптировать и выложить в Яндекс.Store свои приложения, которые уже есть в Google Play. Яндекс пока может быть интересен скорее как региональный игрок. Но это не означает, что наши популярные сервисы на телефонах с GMS должны быть запрещены к предустановке, это совсем другой вопрос. - Если у вас практически все есть для полноценной мобильной операционной системы от "Яндекса", то чего не хватает, чтобы производители активно себе устанавливали Яндекс.Кит? Почему такие сложности у него? - Насколько я знаю, существует договоренность у производителей телефонов с Google, чтобы не работать с "Яндексом" по таким проектам. При этом на Россию пока приходится всего лишь 2% рынка продаж смартфонов, и производители не готовы отказываться от 98% c Google ради этих 2% с Яндексом.  

Беседовала Анастасия Шматкова, Roem.ru

http://roem.ru/17-12-2014/107808/tigran-hudaverdyan-yandeks-my-byli-by-rady-ne-vliyat-na-rynok/

Со страниц Shopolog.ru «стало известно», что в бывшей «Ай Эм Логистикс» (IML) сменился собственник и руководство. Дурные известия изданию сообщила Ольга Промптова, CEO интернет-магазина DDAtelier. Генеральный директор IML Денис Иванников опровергает самые нехорошие подозрения.

Коллеги, этим письмом я хочу официально прояснить ситуацию. Разумеется, приношу извинения, если отвечу не на все вопросы, или кто-то не получит ожидаемых комментариев, но в целом ключевые моменты затронуты. Я разобрался в обстоятельствах появления данной публикации, теперь мне известны подробности диалога, сложившегося между моими сотрудниками и госпожой Промптовой. Разумеется, суть диалога в изложении коллег несколько отличается от того, что было озвучено в посте, и, тем не менее, я не хотел бы давать личностные оценки ни автору, ни участникам данных событий. К руководителю отдела продаж и юристу моей компании у меня претензий нет, тем более я знаю их как старательных, любящих свое дело профессионалов. Что касается долга перед компанией Ольги Промптовой, мне известно, что Ольга выиграла судебное дело и имеет решение об исполнении на руках. Со стороны IML не может быть какого-либо желания или нежелания исполнять решение суда, так как в установленном законом порядке, данное взыскание производится с ответчика без его непосредственного участия. Исполнительный лист представляется в банк и уже банк безакцептным способом производит списание в пользу истца, или можно обратиться к судебному приставу. Я всегда сообщал, что путь переговоров и конструктивного взаимодействия позволяет существенно ускорить возврат денежных средств, и многие компании могут это подтвердить, здесь даже не стоит вопрос подталкивания магазина к диалогу, просто диалог действительно ускоряет процесс. Прокомментирую темы, поднятые в посте и статье Shopolog.ru:

О смене собственника

РФИ Банк никогда не был собственником компании. Собственником компании является Private Equity fund, сделка которого по приобретению долгов IM-logistics финансировалась РФИ Банком. Думаю, тут разница очевидна. Сейчас действительно ведутся переговоры с рядом крупных стратегов, которые после того, как мы восстановили финансовую инфраструктуру компании и начали наращивать обороты, изъявили желание войти в бизнес. Более того, мы никогда не скрывали, что такие переговоры велись постоянно. IML — безусловно интересный актив, так как клиентский портфель компании на 100% состоит из интернет-магазинов, а это уникально для логистического оператора такого размера. В начале 2014 года была закрыта сделка по покупке eBay английского логистического оператора Shutl, в некотором смысле аналога IML, это очень красноречиво говорит о мировой тенденции в e-commerce, так что выводы делайте сами. Детально на данный момент комментировать не могу, но, поверьте, чем более прозрачной будет сейчас становиться юридическая составляющая IML, тем всем сторонам будет выгоднее.

О выплате долгов

Мы платим! И я не понимаю, что значит «у нового инвестора нет желания платить», новых инвесторов на данный момент нет. А компания делала выплаты по долгам предыдущих собственников и платит сейчас. Для примера: за последние 2-3 недели из дебиторской задолженности было выплачено 8 355 800 рублей 28 контрагентам. Крайние выплаты по долгам были на прошлой неделе.

Смена руководства и команды

Я сейчас, как и неделю назад, являюсь генеральным директором компании IML, и решение акционеров о своем увольнении не видел. Команда первоклассных специалистов, собранная мной весной 2014 года, активно работает и делает все зависящее от них для того чтобы бизнес интернет-магазинов смог пережить это сезон без потрясений. В «бывшем офисе Ай Эм Логистикс в Переведеновском переулке» сидим до сих пор и никуда съезжать или искать новый офис пока распоряжения я тоже не давал.  

Денис Иванников, генеральный директор IML.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/15-12-2014/107848/denis-ivannikov-yageneralnyy-direktor-iml-kompaniya-ispravno-vyplachivaet-dolgi/

Со страниц Shopolog.ru "стало известно", что в бывшей "Ай Эм Логистикс" (IML) сменился собственник и руководство. Дурные известия изданию сообщила Ольга Промптова, CEO интернет-магазина DDAtelier. Генеральный директор IML Денис Иванников опровергает самые нехорошие подозрения.

Коллеги, этим письмом я хочу официально прояснить ситуацию. Разумеется, приношу извинения, если отвечу не на все вопросы, или кто-то не получит ожидаемых комментариев, но в целом ключевые моменты затронуты.

Я разобрался в обстоятельствах появления данной публикации, теперь мне известны подробности диалога, сложившегося между моими сотрудниками и госпожой Промптовой. Разумеется, суть диалога в изложении коллег несколько отличается от того, что было озвучено в посте, и, тем не менее, я не хотел бы давать личностные оценки ни автору, ни участникам данных событий. К руководителю отдела продаж и юристу моей компании у меня претензий нет, тем более я знаю их как старательных, любящих свое дело профессионалов.

Что касается долга перед компанией Ольги Промптовой, мне известно, что Ольга выиграла судебное дело и имеет решение об исполнении на руках. Со стороны IML не может быть какого-либо желания или нежелания исполнять решение суда, так как в установленном законом порядке, данное взыскание производится с ответчика без его непосредственного участия. Исполнительный лист представляется в банк и уже банк безакцептным способом производит списание в пользу истца, или можно обратиться к судебному приставу. Я всегда сообщал, что путь переговоров и конструктивного взаимодействия позволяет существенно ускорить возврат денежных средств, и многие компании могут это подтвердить, здесь даже не стоит вопрос подталкивания магазина к диалогу, просто диалог действительно ускоряет процесс.

Прокомментирую темы, поднятые в посте и статье Shopolog.ru:

О смене собственника

РФИ Банк никогда не был собственником компании. Собственником компании является Private Equity fund, сделка которого по приобретению долгов IM-logistics финансировалась РФИ Банком. Думаю, тут разница очевидна. Сейчас действительно ведутся переговоры с рядом крупных стратегов, которые после того, как мы восстановили финансовую инфраструктуру компании и начали наращивать обороты, изъявили желание войти в бизнес. Более того, мы никогда не скрывали, что такие переговоры велись постоянно. IML - безусловно интересный актив, так как клиентский портфель компании на 100% состоит из интернет-магазинов, а это уникально для логистического оператора такого размера. В начале 2014 года была закрыта сделка по покупке eBay английского логистического оператора Shutl, в некотором смысле аналога IML, это очень красноречиво говорит о мировой тенденции в e-commerce, так что выводы делайте сами. Детально на данный момент комментировать не могу, но, поверьте, чем более прозрачной будет сейчас становиться юридическая составляющая IML, тем всем сторонам будет выгоднее.

О выплате долгов

Мы платим! И я не понимаю, что значит "у нового инвестора нет желания платить", новых инвесторов на данный момент нет. А компания делала выплаты по долгам предыдущих собственников и платит сейчас. Для примера: за последние 2-3 недели из дебиторской задолженности было выплачено 8 355 800 рублей 28 контрагентам. Крайние выплаты по долгам были на прошлой неделе.

Смена руководства и команды

Я сейчас, как и неделю назад, являюсь генеральным директором компании IML, и решение акционеров о своем увольнении не видел. Команда первоклассных специалистов, собранная мной весной 2014 года, активно работает и делает все зависящее от них для того чтобы бизнес интернет-магазинов смог пережить это сезон без потрясений. В "бывшем офисе Ай Эм Логистикс в Переведеновском переулке" сидим до сих пор и никуда съезжать или искать новый офис пока распоряжения я тоже не давал.

Денис Иванников, генеральный директор IML.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/2014/12/15/iml113959/

Екатерина Дерябина, старший специалист по контекстной рекламе i-Media, рассказала о новых форматах Google AdWords: TrueView in-Stream и TrueView in-Display.

Частенько рекламодатели, узнав о какой-нибудь широко анонсированной новинке в контекстной или медийной рекламе, стремятся тут же применить ее на практике или требуют этого от своих подрядчиков. Не все задумываются о том, нужно ли им конкретно это новшество и поможет ли оно им в достижении поставленных бизнес-целей. Не стали исключением и видеокампании, о переходе на упрощенный формат которых в этом году объявили Google Adwords. Но будьте благоразумны: прежде чем топать ножкой и вопить «Хочу!» давайте-ка разберемся, что такое эти самые видеокампании и зачем их вообще запускать.

1. TrueView vs «стандартные видеообъявления из Галереи форматов объявлений Google»: что нового

«В общем-то, видеореклама на YouTube — не то чтобы супер-новинка», — скажете вы и будете правы. В галерее медийных объявлений Google AdWords давным-давно обретаются два доступных для кампаний на КМС формата — довольно примитивный in-Video, представляющий собой простую текстовую накладку на видео с добавлением изображения, и более продвинутый пре-ролл in-Stream. Иными словами, in-Stream — это то самое видео, которое появляется, когда вы хотите посмотреть видеоролик на YouTube. Однако на данный момент у владельцев аккаунтов Google AdWords есть возможность запуска кампаний с новыми форматами — пре-роллами TrueView in-Stream и продвигаемыми видео TrueView in-Display. Что, In-Stream и TrueView in-Stream не слишком различаются на первый взгляд? Да у них вообще названия почти одинаковые! Однако зрите в корень. Главная фишка TrueView in-Stream и для рекламодателя, и для пользователя — этот ролик можно пропускать. Согласитесь, это круто. Вам ведь тоже не нравится, когда перед просмотром 10-секундного ролика про котиков вам приходится 30 секунд (30, в три раза дольше!) слушать о достоинствах новой модели какого-нибудь пылесоса просто потому, что непропускаемые пре-роллы, как подсказывает капитан Очевидность, пропустить нельзя. Рекламодатель вместо того, чтобы получить потенциального клиента, во многих случаях получает негативно настроенного пользователя. Существенное «экономическое» отличие форматов видеорекламы TrueView от ранее использовавшегося непропускаемого in-Stream — оплачивается не клик или показ, как в случае с последним, а просмотр. Таким образом, плата за рекламу TrueView in-Stream взимается «по обоюдному согласию» с пользователем: если ему не интересна ваша реклама, он пропустит ваше видео; а так как для таких видеообъявлений средства списываются со счета по факту просмотра всего ролика (для видео <30 секунд) или более 30 секунд видео (для более длинных роликов), вы сэкономите деньги на других пользователей, которые захотят досмотреть вашу рекламу до конца. Так добрый Google бережет деньги рекламодателей и нервы аудитории. В дополнение к обновленному in-Stream в видеокампаниях доступен формат in-Display — это реклама, которая является пользователю в двух случаях:

• в результатах поиска, когда тот ищет что-то на YouTube;
• в похожих видео, когда тот смотрит ролик, релевантный заявленной тематике вашего канала и загруженных на него видео.

То есть видео in-Display представляет собой самостоятельный видеоролик. Тем лучше! Не нужно никого заставлять смотреть рекламу перед видео, ради которого они зашли на YouTube — пользователь сам запускает рекламный ролик, если заинтересовался им.

2. Создание видеообъявлений TrueView

Не пытайтесь найти форматы TrueView в стандартных кампаниях на КМС; чтобы воспользоваться преимуществами новых форматов, вам придется создать отдельную «Видеокампанию в интернете»: В AdWords для видео, в отличие от контекстных кампаний AdWords, отсутствует возможность аккумулировать объявления в группы. Но в группах объявлений нет необходимости ввиду скромного лимита объявлений — в каждой кампании можно создать не больше 10 отдельных видеообъявлений. В качестве рекламного материала используются исключительно ролики YouTube. Каждое видеообъявление может работать в обоих новых форматах TrueView — in-Stream и in-Display. Продолжительность рекламного ролика ограничена только вашим здравым смыслом. Нетрудно догадаться, что если ваш безумно интересный видеоролик превышает по длине уже хотя бы минуту-полторы, его шансы быть досмотренным до конца при использовании в качестве непропускаемого или пропускаемого пре-ролла резко падают (хотя по факту просмотра 30 секунд видео деньги с вашего счета все равно спишут). Так что если вы сделали отличное качественное (и длинное!) промо-видео, в котором ненавязчивое упоминание вашего бренда идет небольшим дополнением к, например, советам по грамотному выбору какого-нибудь товара или описанию каких-либо работ, — используйте для него формат in-Display. Для in-Stream оставьте яркий, запоминающийся и, главное, короткий ролик. Но если видеороликов у вас ограниченное количество, а попробовать хочется все и сразу, знайте, что каждое видеообъявление может работать в обоих форматах — in-Stream и in-Display. Причем для форматов можно назначать разные ставки, так что если вы не уверены, что для какого-то из форматов ваш ролик «выстрелит», просто выберите ставку поменьше из того диапазона, который система автоматически предложит вам при создании объявления.

3. Особенности таргетинга видеообъявлений TrueView

В общем-то, таргетинг для видеорекламы практически не отличается от стандартных видов таргетинга, используемых в КМС:

• ключевые слова, или контекстный таргетинг;
• география (местонахождение пользователя);
• демография (возраст и пол);
• тематика посещаемого пользователем контента;
• интересы пользователя;
• места размещения - сайты КМС, каналы и видео YouTube;
• ремаркетинг (показ рекламы пользователям, побывавшим на сайте и совершившим/не совершившим целевые действия).

Однако в AdWords для видео в отсутствие возможности группировать объявления мы получаем возможность группировать таргетинги! Группа таргетинга представляет собой комбинацию разных видов таргетинга, например, женщин 18-54 с интересом к моде. Если вы настроите для своих видеообъявлений таргетинг на данную группу, то объявление покажется только пользователю, которого YouTube сочтет подходящим под каждый из этих критериев. Для каждого видеообъявления можно настроить до 10 групп таргетинга, указывая самые разные аудитории.

4. Редактирование рекламных видеороликов: некоторые фишки

За установку связи аккаунтов AdWords и YouTube вы будете вознаграждены более детальной статистикой по просмотрам ваших рекламных видеороликов и двумя дополнительными возможностями. Во-первых, вы сможете добавить в свои видео так называемый «оверлей с призывом к действию». По сути, он представляет собой маленькое текстовое объявление в вашем видеообъявлении. Его использование позволяет получать трафик на сайт даже с видеообъявлений формата in-Display, «добить» пользователя еще одним призывом к совершению целевого действия для пущей эффективности, и — что немаловажно — его использование для вас абсолютно бесплатно. Во-вторых, всех, кто успел посмотреть Ваш видеоролик, можно посчитать и записать в отдельный список. Вы наверняка уже поняли, что речь идет о ремаркетинге — да, эта технология доступна и для ваших видео на YouTube. Как только вы свяжете ваши аккаунты AdWords и YouTube между собой (напоминаю, это обязательное условие!), Google начнет вести учет всех пользователей, которые посмотрели, лайкнули, прокомментировали ваше видео и т.д. — полный, простите за тавтологию, список списков ремаркетинга будет доступен в аккаунте AdWords для просмотра и, конечно же, использования. Причем симбиоз AdWords и YouTube в данном его проявлении виден ярче всего: точно так же, как вы можете настроить показ видеорекламы для посетителей вашего сайта, собранных AdWords, вы можете задействовать аудитории, собранные YouTube, в обычных ремаркетинговых кампаниях AdWords.

5. Обманутые ожидания: на что не стоит рассчитывать в плане эффективности

Для чего вообще рекламодатели запускают рекламу в интернете? В большинстве случаев поставленные перед ней цели незамысловаты — рекламодатели хотят конверсий, как можно больше конверсий, и подешевле, подешевле! В погоне за конверсиями мы тестируем самые разные инструменты Google — товарные объявления, динамический ремаркетинг, подбор похожих аудиторий. Видеореклама — это тоже инструмент. Очевидно, что не все инструменты одинаково хороши для определенных целей. Например, если вам нужно выкопать яму, вы скорее возьмете лопату, а не грабли, не правда ли? Так и видеореклама в интернете позиционируется скорее как отличное орудие для повышения запоминаемости бренда или продукта и аналогичных задач. Однако если вам нужны исключительно дешевые конверсии, вряд ли видеореклама вам поможет. Чтобы не быть голословными, рассмотрим некоторые кейсы:

5.1. Смартфоны Nokia

В следующей таблице внимание акцентируется на последней строке, где приведены поистине впечатляющие результаты работы видеоремаркетинга после проведения рекламных видеокампаний для Nokia. Действительно, конверсии более чем в 2 раза дешевле, чем даже в обычном ремаркетинге, который обычно отрабатывает на «отлично». Возможно, это смещение внимания введет вас в заблуждение. Если рассмотреть видеоремаркетинг в связке с видеокампаниями, без которых его запуск был бы невозможен, так как сперва нужно было собрать аудиторию, — финансовый результат их совокупной работы будет выглядеть не так уж и привлекательно. Впрочем, никто не отрицает, что рекламная видеокампания показала отличный поддерживающий результат, позволив в конечном итоге продать больше товаров, чем было бы продано без нее. Но, как видите, сама по себе рекламная кампания в YouTube принесла крайне дорогие конверсии.

5.2. Интернет-магазин женского белья и купальников.

Для этого клиента специалисты из Google порекомендовали протестировать формат in-Display, видимо, учитывая продолжительность и содержание видео на канале клиента. Но при запуске видеорекламы встал вопрос об оценке эффективности этого формата. Учитывать трафик на сайт с видеообъявлений мы не могли, так как кликабельный адрес сайта был «вшит» в видео, и использование оверлея с призывом к действию было излишеством. Но, рассуждая логически, мы пришли к выводу, что нажатие на объявление in-Display сравнимо с кликом по объявлению на обычном сайте КМС, потому что:

• контент YouTube (видеоролики) и контент сайтов КМС (текст и картинки) имеют то же «агрегатное состояние», что и показываемая пользователю реклама (видеоролики в первом случае, текстовые объявления и баннеры во втором), то есть пользователь видит подобное в окружении подобного;
• за объявления In-Display оплата взимается за просмотр, который пользователь должен сперва сам инициировать, нажав на видео. Кликая по заинтересовавшему его баннеру в КМС, пользователь также сам инициирует переход на сайт.

Проведя необходимые подсчеты, мы сделали вывод, что видеореклама принесла нам больше контактов с аудиторией, чем тексты и баннеры в КМС, причем по меньшей цене.

5.3. Интернет-магазин детских товаров.

В видеокампаниях этого рекламодателя по сей день используется исключительно формат TrueView in-Stream и дает неплохие результаты. Обратимся к рисунку ниже: Значительной частью трафика с Google AdWords сайт рекламодателя обязан именно видеорекламе. Памятуя о сказанном выше, потрясающей доходности мы от нее не ждем, но давайте все же рассмотрим полученные финансовые результаты. Как видно, «в среднем по больнице» сама по себе видеореклама приносит меньше денег, чем расходует. Что ж, мы были к этому готовы. Однако отдельные видеокампании дерзко нарушают все выведенные нами ранее закономерности, возвращая расходы на свое содержание в 16-кратном объеме. Смотрим, удивляемся: Дешевых конверсий, как мы говорили выше, в основной массе видеокампании нам на данный момент не приносят, однако, как видите, случаются исключения из правил. Так что тестируйте разные варианты объявлений, ставок, видов таргетинга, анализируйте результаты, и вам, вполне возможно, будет дополнительное счастье. Рекламодателям, у которых каждая копейка на счету и каждый лишний рубль к общей CPO вызывает приступы паники, видеореклама вряд ли пригодится. Но рекламодателям с достаточно большими бюджетами для использования в брендинговых целях и привлечения дополнительного трафика на сайт видеореклама послужит точно. Дерзайте. P.S. И не забывайте, что эффективность вашей рекламы зависит не только от настроек таргетинга и величины бюджета, но и от содержания самих видеороликов. Больше креатива! =)

Екатерина Дерябина, старший специалист по контекстной рекламе i-Media.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/12-12-2014/107868/reklamnye-videokampanii-instrukcii-po-primeneniyu/

Екатерина Дерябина, старший специалист по контекстной рекламе i-Media, рассказала о новых форматах Google AdWords: TrueView in-Stream и TrueView in-Display.

Частенько рекламодатели, узнав о какой-нибудь широко анонсированной новинке в контекстной или медийной рекламе, стремятся тут же применить ее на практике или требуют этого от своих подрядчиков. Не все задумываются о том, нужно ли им конкретно это новшество и поможет ли оно им в достижении поставленных бизнес-целей. Не стали исключением и видеокампании, о переходе на упрощенный формат которых в этом году объявили Google Adwords. Но будьте благоразумны: прежде чем топать ножкой и вопить "Хочу!" давайте-ка разберемся, что такое эти самые видеокампании и зачем их вообще запускать.

1. TrueView vs "стандартные видеообъявления из Галереи форматов объявлений Google": что нового

"В общем-то, видеореклама на YouTube - не то чтобы супер-новинка", - скажете вы и будете правы. В галерее медийных объявлений Google AdWords давным-давно обретаются два доступных для кампаний на КМС формата - довольно примитивный in-Video, представляющий собой простую текстовую накладку на видео с добавлением изображения, и более продвинутый пре-ролл in-Stream. Иными словами, in-Stream - это то самое видео, которое появляется, когда вы хотите посмотреть видеоролик на YouTube.

Однако на данный момент у владельцев аккаунтов Google AdWords есть возможность запуска кампаний с новыми форматами - пре-роллами TrueView in-Stream и продвигаемыми видео TrueView in-Display.

Что, In-Stream и TrueView in-Stream не слишком различаются на первый взгляд? Да у них вообще названия почти одинаковые! Однако зрите в корень. Главная фишка TrueView in-Stream и для рекламодателя, и для пользователя - этот ролик можно пропускать.

Согласитесь, это круто. Вам ведь тоже не нравится, когда перед просмотром 10-секундного ролика про котиков вам приходится 30 секунд (30, в три раза дольше!) слушать о достоинствах новой модели какого-нибудь пылесоса просто потому, что непропускаемые пре-роллы, как подсказывает капитан Очевидность, пропустить нельзя. Рекламодатель вместо того, чтобы получить потенциального клиента, во многих случаях получает негативно настроенного пользователя.

Существенное "экономическое" отличие форматов видеорекламы TrueView от ранее использовавшегося непропускаемого in-Stream - оплачивается не клик или показ, как в случае с последним, а просмотр. Таким образом, плата за рекламу TrueView in-Stream взимается "по обоюдному согласию" с пользователем: если ему не интересна ваша реклама, он пропустит ваше видео; а так как для таких видеообъявлений средства списываются со счета по факту просмотра всего ролика (для видео <30 секунд) или более 30 секунд видео (для более длинных роликов), вы сэкономите деньги на других пользователей, которые захотят досмотреть вашу рекламу до конца.

Так добрый Google бережет деньги рекламодателей и нервы аудитории.

В дополнение к обновленному in-Stream в видеокампаниях доступен формат in-Display - это реклама, которая является пользователю в двух случаях:

• в результатах поиска, когда тот ищет что-то на YouTube;
• в похожих видео, когда тот смотрит ролик, релевантный заявленной тематике вашего канала и загруженных на него видео.

То есть видео in-Display представляет собой самостоятельный видеоролик. Тем лучше! Не нужно никого заставлять смотреть рекламу перед видео, ради которого они зашли на YouTube - пользователь сам запускает рекламный ролик, если заинтересовался им.

2. Создание видеообъявлений TrueView

Не пытайтесь найти форматы TrueView в стандартных кампаниях на КМС; чтобы воспользоваться преимуществами новых форматов, вам придется создать отдельную "Видеокампанию в интернете":

В AdWords для видео, в отличие от контекстных кампаний AdWords, отсутствует возможность аккумулировать объявления в группы. Но в группах объявлений нет необходимости ввиду скромного лимита объявлений - в каждой кампании можно создать не больше 10 отдельных видеообъявлений.

В качестве рекламного материала используются исключительно ролики YouTube. Каждое видеообъявление может работать в обоих новых форматах TrueView - in-Stream и in-Display.

Продолжительность рекламного ролика ограничена только вашим здравым смыслом. Нетрудно догадаться, что если ваш безумно интересный видеоролик превышает по длине уже хотя бы минуту-полторы, его шансы быть досмотренным до конца при использовании в качестве непропускаемого или пропускаемого пре-ролла резко падают (хотя по факту просмотра 30 секунд видео деньги с вашего счета все равно спишут). Так что если вы сделали отличное качественное (и длинное!) промо-видео, в котором ненавязчивое упоминание вашего бренда идет небольшим дополнением к, например, советам по грамотному выбору какого-нибудь товара или описанию каких-либо работ, - используйте для него формат in-Display. Для in-Stream оставьте яркий, запоминающийся и, главное, короткий ролик.

Но если видеороликов у вас ограниченное количество, а попробовать хочется все и сразу, знайте, что каждое видеообъявление может работать в обоих форматах - in-Stream и in-Display. Причем для форматов можно назначать разные ставки, так что если вы не уверены, что для какого-то из форматов ваш ролик "выстрелит", просто выберите ставку поменьше из того диапазона, который система автоматически предложит вам при создании объявления.

3. Особенности таргетинга видеообъявлений TrueView

В общем-то, таргетинг для видеорекламы практически не отличается от стандартных видов таргетинга, используемых в КМС:

• ключевые слова, или контекстный таргетинг;
• география (местонахождение пользователя);
• демография (возраст и пол);
• тематика посещаемого пользователем контента;
• интересы пользователя;
• места размещения - сайты КМС, каналы и видео YouTube;
• ремаркетинг (показ рекламы пользователям, побывавшим на сайте и совершившим/не совершившим целевые действия).

Однако в AdWords для видео в отсутствие возможности группировать объявления мы получаем возможность группировать таргетинги! Группа таргетинга представляет собой комбинацию разных видов таргетинга, например, женщин 18-54 с интересом к моде. Если вы настроите для своих видеообъявлений таргетинг на данную группу, то объявление покажется только пользователю, которого YouTube сочтет подходящим под каждый из этих критериев. Для каждого видеообъявления можно настроить до 10 групп таргетинга, указывая самые разные аудитории.

4. Редактирование рекламных видеороликов: некоторые фишки

За установку связи аккаунтов AdWords и YouTube вы будете вознаграждены более детальной статистикой по просмотрам ваших рекламных видеороликов и двумя дополнительными возможностями.

Во-первых, вы сможете добавить в свои видео так называемый "оверлей с призывом к действию". По сути, он представляет собой маленькое текстовое объявление в вашем видеообъявлении.

Его использование позволяет получать трафик на сайт даже с видеообъявлений формата in-Display, "добить" пользователя еще одним призывом к совершению целевого действия для пущей эффективности, и - что немаловажно - его использование для вас абсолютно бесплатно.

Во-вторых, всех, кто успел посмотреть Ваш видеоролик, можно посчитать и записать в отдельный список. Вы наверняка уже поняли, что речь идет о ремаркетинге - да, эта технология доступна и для ваших видео на YouTube.

Как только вы свяжете ваши аккаунты AdWords и YouTube между собой (напоминаю, это обязательное условие!), Google начнет вести учет всех пользователей, которые посмотрели, лайкнули, прокомментировали ваше видео и т.д. - полный, простите за тавтологию, список списков ремаркетинга будет доступен в аккаунте AdWords для просмотра и, конечно же, использования. Причем симбиоз AdWords и YouTube в данном его проявлении виден ярче всего: точно так же, как вы можете настроить показ видеорекламы для посетителей вашего сайта, собранных AdWords, вы можете задействовать аудитории, собранные YouTube, в обычных ремаркетинговых кампаниях AdWords.

5. Обманутые ожидания: на что не стоит рассчитывать в плане эффективности

Для чего вообще рекламодатели запускают рекламу в интернете? В большинстве случаев поставленные перед ней цели незамысловаты - рекламодатели хотят конверсий, как можно больше конверсий, и подешевле, подешевле! В погоне за конверсиями мы тестируем самые разные инструменты Google - товарные объявления, динамический ремаркетинг, подбор похожих аудиторий.

Видеореклама - это тоже инструмент. Очевидно, что не все инструменты одинаково хороши для определенных целей. Например, если вам нужно выкопать яму, вы скорее возьмете лопату, а не грабли, не правда ли? Так и видеореклама в интернете позиционируется скорее как отличное орудие для повышения запоминаемости бренда или продукта и аналогичных задач. Однако если вам нужны исключительно дешевые конверсии, вряд ли видеореклама вам поможет. Чтобы не быть голословными, рассмотрим некоторые кейсы:

5.1. Смартфоны Nokia

В следующей таблице внимание акцентируется на последней строке, где приведены поистине впечатляющие результаты работы видеоремаркетинга после проведения рекламных видеокампаний для Nokia.

Действительно, конверсии более чем в 2 раза дешевле, чем даже в обычном ремаркетинге, который обычно отрабатывает на "отлично". Возможно, это смещение внимания введет вас в заблуждение. Если рассмотреть видеоремаркетинг в связке с видеокампаниями, без которых его запуск был бы невозможен, так как сперва нужно было собрать аудиторию, - финансовый результат их совокупной работы будет выглядеть не так уж и привлекательно. Впрочем, никто не отрицает, что рекламная видеокампания показала отличный поддерживающий результат, позволив в конечном итоге продать больше товаров, чем было бы продано без нее. Но, как видите, сама по себе рекламная кампания в YouTube принесла крайне дорогие конверсии.

5.2. Интернет-магазин женского белья и купальников.

Для этого клиента специалисты из Google порекомендовали протестировать формат in-Display, видимо, учитывая продолжительность и содержание видео на канале клиента. Но при запуске видеорекламы встал вопрос об оценке эффективности этого формата. Учитывать трафик на сайт с видеообъявлений мы не могли, так как кликабельный адрес сайта был "вшит" в видео, и использование оверлея с призывом к действию было излишеством. Но, рассуждая логически, мы пришли к выводу, что нажатие на объявление in-Display сравнимо с кликом по объявлению на обычном сайте КМС, потому что:

• контент YouTube (видеоролики) и контент сайтов КМС (текст и картинки) имеют то же "агрегатное состояние", что и показываемая пользователю реклама (видеоролики в первом случае, текстовые объявления и баннеры во втором), то есть пользователь видит подобное в окружении подобного;
• за объявления In-Display оплата взимается за просмотр, который пользователь должен сперва сам инициировать, нажав на видео. Кликая по заинтересовавшему его баннеру в КМС, пользователь также сам инициирует переход на сайт.

Проведя необходимые подсчеты, мы сделали вывод, что видеореклама принесла нам больше контактов с аудиторией, чем тексты и баннеры в КМС, причем по меньшей цене.

5.3. Интернет-магазин детских товаров.

В видеокампаниях этого рекламодателя по сей день используется исключительно формат TrueView in-Stream и дает неплохие результаты. Обратимся к рисунку ниже:

Значительной частью трафика с Google AdWords сайт рекламодателя обязан именно видеорекламе. Памятуя о сказанном выше, потрясающей доходности мы от нее не ждем, но давайте все же рассмотрим полученные финансовые результаты.

Как видно, "в среднем по больнице" сама по себе видеореклама приносит меньше денег, чем расходует. Что ж, мы были к этому готовы. Однако отдельные видеокампании дерзко нарушают все выведенные нами ранее закономерности, возвращая расходы на свое содержание в 16-кратном объеме. Смотрим, удивляемся:

Дешевых конверсий, как мы говорили выше, в основной массе видеокампании нам на данный момент не приносят, однако, как видите, случаются исключения из правил. Так что тестируйте разные варианты объявлений, ставок, видов таргетинга, анализируйте результаты, и вам, вполне возможно, будет дополнительное счастье.

Рекламодателям, у которых каждая копейка на счету и каждый лишний рубль к общей CPO вызывает приступы паники, видеореклама вряд ли пригодится. Но рекламодателям с достаточно большими бюджетами для использования в брендинговых целях и привлечения дополнительного трафика на сайт видеореклама послужит точно. Дерзайте.

P.S. И не забывайте, что эффективность вашей рекламы зависит не только от настроек таргетинга и величины бюджета, но и от содержания самих видеороликов. Больше креатива! =)

Екатерина Дерябина, старший специалист по контекстной рекламе i-Media.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/2014/12/12/trueview113824/

Удивительно, что на новостях можно заработать, даже не будучи издателем или биржевым спекулянтом. Мы в Aviasales оценили силу слова уже давно. Пару лет назад в эфир телеканала Россия вышел сюжет о мошенниках, продающих"поддельные" авиабилеты. Редактор не нашел картинки лучше, чем главная страница нашего сайта. Удивительно, но даже такой спорный контекст, возбудил тысячи желающих поискать билеты на Aviasales. С тех пор, мы внимательно следим за новостями и даже выработали некий to-do list.

Привлечь

Этим летом туристические агентства банкротились чуть ли не наперегонки. Было понятно, что в отпуск люди поедут все равно и мы решили собрать для новичков некую памятку. Несколько простых советов для начинающих путешественников привлекли неплохой SEO-трафик и вполне достойно его конвертировали. В случае с такими ситуационными лендингами нужно действовать действительно быстро, ведь еще три-четыре дня уйдет на индексацию поисковиками, а в случае с информацией каждый час на счету.

Вовлечь

На прошлой неделе ассоциация перевозчиков IATA в очередной раз меняла курс доллара к которому привязываются все тарифы. Журналистам серьезного бизнес-издания не захотелось разбираться в деталях и по лентам новостей полетело зловещее: "Завтра билеты подорожают на 15%". Сначала мы объясняли журналистам, что ценообразование устроено несколько иначе, а потом зафиксировали увеличение трафика на 20%. Гулять так гулять, всего за час была собрана рассылка с заголовком: МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПЕРЕЛЕТЫ ПОДОРОЖАЮТ? Конечно, капслок сделал свое дело, рассылка продала в два раза больше. Для нас это было уроком - нужно внимательно следить за новостями, которые касаются твоего потребителя. Те или иные сообщения могут существенно повлиять на поведение пользователей.

Развлечь

В некоторых случаях выстреливают совершенно неожиданные истории. Наверняка ваша лента забита нашим новогодним конкурсом. Нескончаемый поток друзей просит у Деда Мороза билеты в Италию и Конго. Удивительно, но в случае с новостями работает принцип "клин клином". Устав от серости кризисных декабрьских дней, пользователи захотели новогоднего настроения и халявных полетов. Иногда имеет смысл идти от обратного и вклиниться в однообразную информационную повестку с чем-то совершенно перпендикулярным.

Следить за новостями - такая же важная часть работы маркетинга, как и аналитика. Порой информация становится информационным поводом для целой кампании. Помните, то, что интересует вашего пользователя, может принести вам прибыль, если правильно и оперативно работать этот интерес.

Павел Распутин, Marketing VP Aviasales

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/2014/12/11/moneynews113641/

Удивительно, что на новостях можно заработать, даже не будучи издателем или биржевым спекулянтом. Мы в Aviasales оценили силу слова уже давно. Пару лет назад в эфир телеканала Россия вышел сюжет о мошенниках, продающих"поддельные" авиабилеты. Редактор не нашел картинки лучше, чем главная страница нашего сайта. Удивительно, но даже такой спорный контекст, возбудил тысячи желающих поискать билеты на Aviasales. С тех пор, мы внимательно следим за новостями и даже выработали некий to-do list. Привлечь Этим летом туристические агентства банкротились чуть ли не наперегонки. Было понятно, что в отпуск люди поедут все равно и мы решили собрать для новичков некую памятку. Несколько простых советов для начинающих путешественников привлекли неплохой SEO-трафик и вполне достойно его конвертировали. В случае с такими ситуационными лендингами нужно действовать действительно быстро, ведь еще три-четыре дня уйдет на индексацию поисковиками, а в случае с информацией каждый час на счету. Вовлечь На прошлой неделе ассоциация перевозчиков IATA в очередной раз меняла курс доллара к которому привязываются все тарифы. Журналистам серьезного бизнес-издания не захотелось разбираться в деталях и по лентам новостей полетело зловещее: «Завтра билеты подорожают на 15%». Сначала мы объясняли журналистам, что ценообразование устроено несколько иначе, а потом зафиксировали увеличение трафика на 20%. Гулять так гулять, всего за час была собрана рассылка с заголовком: МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПЕРЕЛЕТЫ ПОДОРОЖАЮТ? Конечно, капслок сделал свое дело, рассылка продала в два раза больше. Для нас это было уроком — нужно внимательно следить за новостями, которые касаются твоего потребителя. Те или иные сообщения могут существенно повлиять на поведение пользователей. Развлечь В некоторых случаях выстреливают совершенно неожиданные истории. Наверняка ваша лента забита нашим новогодним конкурсом. Нескончаемый поток друзей просит у Деда Мороза билеты в Италию и Конго. Удивительно, но в случае с новостями работает принцип «клин клином». Устав от серости кризисных декабрьских дней, пользователи захотели новогоднего настроения и халявных полетов. Иногда имеет смысл идти от обратного и вклиниться в однообразную информационную повестку с чем-то совершенно перпендикулярным. Следить за новостями — такая же важная часть работы маркетинга, как и аналитика. Порой информация становится информационным поводом для целой кампании. Помните, то, что интересует вашего пользователя, может принести вам прибыль, если правильно и оперативно работать этот интерес.

Павел Распутин, Marketing VP Aviasales

http://roem.ru/11-12-2014/107906/sledi-za-novostyami-i-budut-tebe-dengi/

Как я вижу, с принятием налога о "глобальном лицензировании" не все гладко, но с учетом феноменальных талантов Михалкова по лоббированию своих интересов - все же оставлю тут пост для всех, кто посчитал, что 25 рублей в месяц - это благо с точки зрения защиты авторских прав.

Итак, налог вводится по инициативе Михалкова, основателя РАО. То, что РАО и какие-то хорошие, приличные слова не могут стоять в одном предложении - знают все, кто когда-либо с ним сталкивался. Мне довелось - будучи директором по инфполитике крупного медиахолдинга, я ежемесячно подписывала бумажки на отчисление немалой мзды в РАО за то, что наши радио и телестанции используют авторский контент.

Ирония этого заключалась в том, что 60% нашего авторского контента было иностранным, и совершенно точно этим артистам ничего не отчислялось. Российским - только тем, кто заключил с РАО договор - что, замечу, нисколько не мешает РАО требовать деньги даже за контент тех авторов, договоров с которым у него нет.

Теперь - к деталям данного интернет-налога.

Количество интернет-пользователей в России - 68 миллионов. Если взять поправку на то, что у большинства точка входа не единственная (как минимум и компьютер и телефон), возьмем усредненную ежемесячную цену в 40 рублей. И мы получаем сумму месячного дохода РАО - два миллиарда семьсот двадцать миллионов.

По факту - почти три миллиарда наших денег ежемесячно процентов на 60-70 (минус налоги и скудные авторские отчисления) осядут в кармане милейшего Никиты Михалкова.

Авторам, ради защиты которых вроде бы это и затевается, достанется 3 копейки - если вообще достанется в лучших традициях РАО.

А традиции эти таковы: официально выплачиваются авторские только тем авторам, кто заключил договор с РАО. При этом РАО даны неограниченные полномочия на получение роялти в случае ЛЮБОГО воспроизведения авторского контента, независимо от наличия договора с автором. Доходило до того, что требовали уплату с петербургской поэтессы за чтение собственных стихов.

Важный момент: авторские за иностранный контент авторам не выплачиваются совершенно точно. В данном случае действия РАО иначе как циничным разбоем назвать трудно.

Уже есть прецеденты: промоутеры, которые заключали договора на концерты с артистами, по окончании тура получали иск от РАО: артисты исполняли на концерте свои песни, а РАО не получило за это мзды. Я понимаю, что звучит бредово, но суды решались в пользу РАО. Так, организатор концерта Deep Purple выплатили по суду без малого полмиллиона. Напоминаю, за то, что артисты исполняли свои песни на своем концерте за предусмотренный контрактом гонорар.

Насчет выплат российским авторам - вопрос также неясный. Вот уж не знаю, как там дела у музыкантов, но вот к примеру я - автор 5 художественных книг, изданных Эксмо и Рипол-классик. У издательств есть договор с РАО, однако авторские ни разу не были выплачены ни мне, ни одному из более ста знакомых писателей.

Что касается интернета.

Прежде всего, специфика интернета том, что он формировался как свободная зона, тут полно авторского контента, авторов которых никто не знает. Им не будет заплачено, хотя мы за пользование их контентом заплатим. Как быть с авторами, которые известны по сетевым никам? Процедура верификации не разработана, соответственно доказать свои права на свой контент и заключить договор с РАО они не смогут. Им не будет заплачено, хотя мы за это заплатим. Также мне кажется бессмысленным ввод налога, который по факту предусматривает выплаты только российским авторам. Огромная доля авторского контента, который пользуется спросом - не является российским.

Нюансов в авторском праве применительно к интернет - не счесть, и РАО не только не разработало процедуру справедливого распределения авторских вознаграждений, но и никак не собирается двигаться в этом направлении.

Вот таким образом и получается, что 60-70% (минус налоги и скудные авторские) от ежемесячных 3 миллиардов наших денег пойдет исключительно в карман Михалкова. Это никакой не авторский налог, нам предлагают узаконенный разбой - отъем денег в пользу частного лица.

Если мы сейчас это допустим, не взбунтуемся, то будет то же, что происходит и в реале, где РАО шустрит и требует деньги - зачастую и через суд - за любое воспроизведение авторского контента. Данную ситуацию участники рынка изменить уже НЕ МОГУТ, Михалкову по закону даны неограниченные права.

Помню, однажды мы с холдинге организовывали интернет-трансляцию концерта. И я позвонила директору нашего регионального филиала РАО, чтобы уладить заранее вопрос по их авторским притязаниям. С большим сожалением в голосе он мне сказал - "В интернете авторский контент не под нашей юрисдикцией".

И мы провели трансляцию без всяких договоров и мзды. Сейчас, как я вижу, Михалков решил ситуацию исправить.

Друзья, если мы это допустим - интернету в том виде, как мы его знаем - крышка. Михалков - персона невероятно активная в плане отстаивания интересов собственного кармана, он замучает судами, но добьется, чтобы мы все дружно и регулярно сдавали ему деньги. Причем аппетиты и условия будут меняться весьма и весьма быстро.

Каролина Клинтон, писатель, медиаменеджер.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/2014/12/08/piracy113401/

Как я вижу, с принятием налога о «глобальном лицензировании» не все гладко, но с учетом феноменальных талантов Михалкова по лоббированию своих интересов — все же оставлю тут пост для всех, кто посчитал, что 25 рублей в месяц — это благо с точки зрения защиты авторских прав.   Итак, налог вводится по инициативе Михалкова, основателя РАО. То, что РАО и какие-то хорошие, приличные слова не могут стоять в одном предложении — знают все, кто когда-либо с ним сталкивался. Мне довелось — будучи директором по инфполитике крупного медиахолдинга, я ежемесячно подписывала бумажки на отчисление немалой мзды в РАО за то, что наши радио и телестанции используют авторский контент.   Ирония этого заключалась в том, что 60% нашего авторского контента было иностранным, и совершенно точно этим артистам ничего не отчислялось. Российским — только тем, кто заключил с РАО договор — что, замечу, нисколько не мешает РАО требовать деньги даже за контент тех авторов, договоров с которым у него нет.   Теперь — к деталям данного интернет-налога.   Количество интернет-пользователей в России — 68 миллионов. Если взять поправку на то, что у большинства точка входа не единственная (как минимум и компьютер и телефон), возьмем усредненную ежемесячную цену в 40 рублей. И мы получаем сумму месячного дохода РАО — два миллиарда семьсот двадцать миллионов.   По факту — почти три миллиарда наших денег ежемесячно процентов на 60-70 (минус налоги и скудные авторские отчисления) осядут в кармане милейшего Никиты Михалкова.   Авторам, ради защиты которых вроде бы это и затевается, достанется 3 копейки — если вообще достанется в лучших традициях РАО.   А традиции эти таковы: официально выплачиваются авторские только тем авторам, кто заключил договор с РАО. При этом РАО даны неограниченные полномочия на получение роялти в случае ЛЮБОГО воспроизведения авторского контента, независимо от наличия договора с автором. Доходило до того, что требовали уплату с петербургской поэтессы за чтение собственных стихов.   Важный момент: авторские за иностранный контент авторам не выплачиваются совершенно точно. В данном случае действия РАО иначе как циничным разбоем назвать трудно.   Уже есть прецеденты: промоутеры, которые заключали договора на концерты с артистами, по окончании тура получали иск от РАО: артисты исполняли на концерте свои песни, а РАО не получило за это мзды. Я понимаю, что звучит бредово, но суды решались в пользу РАО. Так, организатор концерта Deep Purple выплатили по суду без малого полмиллиона. Напоминаю, за то, что артисты исполняли свои песни на своем концерте за предусмотренный контрактом гонорар.   Насчет выплат российским авторам — вопрос также неясный. Вот уж не знаю, как там дела у музыкантов, но вот к примеру я — автор 5 художественных книг, изданных Эксмо и Рипол-классик. У издательств есть договор с РАО, однако авторские ни разу не были выплачены ни мне, ни одному из более ста знакомых писателей.   Что касается интернета.   Прежде всего, специфика интернета том, что он формировался как свободная зона, тут полно авторского контента, авторов которых никто не знает. Им не будет заплачено, хотя мы за пользование их контентом заплатим. Как быть с авторами, которые известны по сетевым никам? Процедура верификации не разработана, соответственно доказать свои права на свой контент и заключить договор с РАО они не смогут. Им не будет заплачено, хотя мы за это заплатим. Также мне кажется бессмысленным ввод налога, который по факту предусматривает выплаты только российским авторам. Огромная доля авторского контента, который пользуется спросом — не является российским.   Нюансов в авторском праве применительно к интернет — не счесть, и РАО не только не разработало процедуру справедливого распределения авторских вознаграждений, но и никак не собирается двигаться в этом направлении.   Вот таким образом и получается, что 60-70% (минус налоги и скудные авторские) от ежемесячных 3 миллиардов наших денег пойдет исключительно в карман Михалкова. Это никакой не авторский налог, нам предлагают узаконенный разбой — отъем денег в пользу частного лица.   Если мы сейчас это допустим, не взбунтуемся, то будет то же, что происходит и в реале, где РАО шустрит и требует деньги — зачастую и через суд — за любое воспроизведение авторского контента. Данную ситуацию участники рынка изменить уже НЕ МОГУТ, Михалкову по закону даны неограниченные права.   Помню, однажды мы с холдинге организовывали интернет-трансляцию концерта. И я позвонила директору нашего регионального филиала РАО, чтобы уладить заранее вопрос по их авторским притязаниям. С большим сожалением в голосе он мне сказал — «В интернете авторский контент не под нашей юрисдикцией».  

И мы провели трансляцию без всяких договоров и мзды. Сейчас, как я вижу, Михалков решил ситуацию исправить.

  Друзья, если мы это допустим — интернету в том виде, как мы его знаем — крышка. Михалков — персона невероятно активная в плане отстаивания интересов собственного кармана, он замучает судами, но добьется, чтобы мы все дружно и регулярно сдавали ему деньги. Причем аппетиты и условия будут меняться весьма и весьма быстро.   Каролина Клинтон, писатель, медиаменеджер.   От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/08-12-2014/107964/avtor-o-zashchite-ee-avtorskih-prav-mihalkovym/

Иван Левченко, менеджер проекта «Мобильное приложение Superjob», по просьбе Roem.ru поднял тему социального рекрутмента - жива ли тема поиска работы через соцсети и насколько такие проекты актуальны сегодня.

Опыт развития проектов по подбору персонала в соцсетях подтверждает наблюдения — нишевые, бутиковые сервисы, нацеленные на решение одной из задач рекрутмента, получаются, а технологичный бизнес — еще нет. Большинство участников рынка открыто или завуалировано предупреждают, что не решат через социальную сеть задачу по рекрутменту «под ключ», а предлагают дополнительные возможности: канал представления HR-бренда, организация обратной связи и.т.д. Например, в мобильном приложении Superjob мы стараемся сформировать привычку активно обмениваться информацией о работодателях и вакансиях в «ближнем круге», мы делаем за счет стремления людей делиться важной или интересной информацией. Поэтому и не стремимся специально монетизировать кнопку «поделиться вакансией в социальных сетях». Десктоп-версия портала Superjob, мобильный сайт и приложения для смартфонов, планшетов развиваются в единой связке. Для каждой платформы мы находим свое применение социальных сетей, изучаем пользовательский опыт. Изначально социальные сети создавались как средство общения и коммуникации. Не стоит пытаться с их помощью на 100% автоматизировать бизнес-процессы интернет-рекрутмента, так как это получилось у специализированных сервисов. Соцсети в данном случае можно рассматривать как дополнительный источник данных, а не как инструмент, способный автоматизировать процесс HR-подбора. Соцсети как инструмент способны покрыть только маленькую часть процесса поиска и оценки профпригодности кандидатов по их действиям в ленте. Но и такая оценка может быть скорее предварительной, а автоматизировать этот субъективный процесс нельзя. Cейчас нет проектов, которые бы целиком и полностью строились на базе резюме из соц. сетей. Это чисто технически нетривиальная задача. Кроме того, мы точно знаем, что только 3% соискателей оценивают опыт поиска работы в соц. сетях как успешный. Большинство резюме там не держит и не продвигает, предпочитая коммуникации о работе вести в закрытом режиме. Значит, и основы для массового сервиса пока нет. Но и хоронить рекрутмент в социальных сетях не стоит. Есть пример пробного шара Pruffi, который построен на личных рекомендациях пользователей соцсетей. В своей нише поиска и хантинга редких, высокооплачиваемых спецов, насколько мне известно, они продолжают существовать и публично не жалуются. Других успешных запусков я что-то и не припомню. Более того, никто пока не масштабировал и не копировал эту модель. Думаю, это — показатель. В основе успешности краудсорсинга задачи на поиск кандидатов в соц. сетях по-прежнему остается человеческий фактор - эксперт, который привлекает работодателей с наиболее интересными для отрасли вакансиями, и организует для них отбор подходящих кандидатов.   От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/05-12-2014/107986/zdes-raboty-net/

4 декабря Тиньков продал свой проект Madnet стартапу CityAds, который сам же год назад едва не купил. Roem.ru побеседовал с Александром Савченковым, основателем CityAds, и узнал историю сделки. Roem.ru: Как вы вообще с Тиньковым познакомились? С чего все началось? Александр Савченков: Вы знаете, это было примерно 2,5-3 года назад. Фактически это была самая заря рынка банковского перформанса (рекламных кампаний нацеленных на прямые продажи, а не на формирование бренда банка - Roem.ru), компании только начинали работать с банками. На тот момент мы научились делать достаточно большое количество анкет для Тинькова. Нам поступило предложение от Сергея Леонидова из ТКС, вице-президента банка. Он пригласил меня пообедать с Олегом Тиньковым, потому что мы были уже достаточно большими партнерами. Олег собрал небольшой бизнес-обед — кроме нас пригласил туда еще шесть или семь компаний. Мы были единственной из перформанс-компаний. Там были в основном агентства, с которыми ТКС на тот момент работал. Так мы познакомились с Олегом. Можно сказать, за обеденным столом. В тайском ресторане. «Слон», кажется, он называется. Как сейчас помню. — Чем закончился обед в итоге? — Мы достаточно долго, часа, наверное, три просидели. Обсуждали перспективы развития рынка, банковской отрасли, тренды обсуждали, результаты. И на тот момент я просто Олегу рассказал нашу бизнес-модель, что мы не классическое агентство, что у нас нет менеджеров, которые покупают трафик. Для него, в принципе, это было достаточно интересно, и на этой хорошей ноте мы и расстались. Буквально через день или через два я получил звонок от Олега на мобильный телефон, где он предложил приехать к нему в офис и уже на месте пообщаться о том, как мы могли бы увеличить ему объемы [продаж]. — Вы на тот момент уже сотрудничали с ТКС, да? Что вы для них делали? — Да, мы на тот момент сотрудничали, мы, так же как и сейчас, привлекали интернет-трафик, который конвертировался в банковские заявки, по которым они выдавали кредитные карточки. С тех пор мы и оказываем такие услуги банку. Правда, с тех пор наш бизнес вырос во много-много раз. — А вы когда запустились? Что у вас было к моменту знакомства с Тиньковым? — Я компанию стартовал где-то в конце 2010 года — начале 2011 года. С Тиньковым встретился в конце 2011 года. На тот момент мы банку делали, наверное, 100-150 анкет заемщиков в день. Сейчас наш объем можно измерять тысячами. — А что была за история, что Тиньков хотел вас купить? — Олег, как мне кажется, долго обдумывал идею по созданию интернет-направления. Потому что все-таки банк позиционируется больше как интернет-компания. Но это и на самом деле так. Это супервысокотехнологическая компания. Насколько я знаю, он активно смотрел на интернет-рынок, чтобы получить с кем-то синергию. Мы были одной из компаний, на которую Олег обратил внимание. Грубо говоря, мы с Олегом дошли до того момента, что они делали due diligence, его партнеры из Goldman Sachs приезжали к нам в офис, смотрели все, анализировали. Мы уже разговаривали фактически о некой предстоящей сделке, когда Tinkoff Digital на тот момент де-факто покупал бы компанию, и мы становились бы подразделением Tinkoff Digital. Это было в 2013 году. На самом деле, в Tinkoff Digital была суперсильная технологическая команда. Тиньков в 2013 году хотел дополнить некоторые свои подразделения нашими технологиями и, насколько я понимаю, усилить, скорее, бизнес-часть свою, потому что с ней были определенные вопросы. — Почему эта сделка сорвалась? — Знаете, до CityAds я был одним из основателей венчурного фонда «Альянс РОСНО Управление Активами» с 200 миллионов долларов под управлением. И я осуществлял достаточно большое количество инвестиционных сделок. Например, компания Tvigle — одна из тех инвестиций, которые делал я. Я могу сказать по своему опыту, что сделки срываются абсолютно по разным причинам и абсолютно на разных этапах и вне зависимости даже от логики и бизнес-интересов той или другой стороны. У нас просто сделка с Олегом Тиньковым была достаточно сложной и подразумевала байбэк наших прежних акционеров, которые помимо меня были в компании. На тот момент те акционеры не совсем договорились по структуре сделки, и сделка развалилась. То есть, сделка развалилась больше на каких-то мелких нюансах, которые мы просто устали согласовывать. — А как вернулись к переговорам уже в новом статусе? Когда вы уже выступали как покупатель. — У меня несколько образований. И одно из основных — это московский физтех, МФТИ. Его чуть раньше меня заканчивал старший вице-президент «Тинькофф Кредитные системы» Артем Яманов. Мы с Артемом дружим еще со времен института. В начале лета я просто приехал с ним пообедать и поболтать — мы давно не виделись. И, уже выходя из ресторана, Артем сказал мне: «Слушай, мы в настоящий момент хотим продать актив наш, компанию Madnet и у нас есть на них несколько реальных покупателей». Причем среди этих покупателей были и публичные компании, т.е. компании, которые торгуются на бирже. Так как я изнутри знал, что из себя представляет технология, я знал то, что ребята сделали, я немедленно сказал Артему: «Отодвинь все переговоры с твоими текущими покупателями, я буду закрывать сделку с тобой сам». И сказал, что мы закроем сделку быстро. Жизнь внесла свои коррективы, сделка проходила не очень гладко. В нее все время вмешивались какие-то побочные факторы, влазили различные желающие купить этот же актив. В общем, мы все преодолели за четыре-пять месяцев, и вот, в настоящий момент успешно закрыли эту сделку. Вообще, Tinkoff Digital, включавший в себя DataMind и Madnet, представлял из себя супервысокотехнологический проект в области RTB-систем. В принципе, на рынке аналогов, я бы сказал, что нет. Если положить руку на сердце и посмотреть то, что там запрограммировано, какие модули там есть, на что они рассчитаны — это действительно супервысокая технология. — Что было уникального в технологии? Можете на пальцах объяснить? — На самом деле, мало кто знает, но тот актив, который мы купили — это, по сути, все то, что делал Tinkoff Digital. Во-первых, это бренд. Бренд называется Madnet, начнем с этого. На самом деле, технология гибридная. То есть она полностью работает как в обычном интернете, в десктопном, так и на мобильных. Это кроссдевайсные технологии. Это первая уникальная вещь. Вторая уникальная вещь — это то, что у них есть очень крутая SSP-часть, это умная «баннерокрутилка». Мало кто знает, но де-факто Madnet в настоящий момент — обладатели четвертой по размеру мобильной сети, в которой можно купить показы по RTB в России. Они уступают (и не так много уступают) компании Google, компании MoPub и еще одной компании. Эта SSP достаточно легко и просто масштабируется по разным странам, к ней подключено достаточно большое количество рекламодателей. Мы с легкостью выведем эту «баннерокрутилку» на те рынки, где мы уже присутствуем. Третья часть — это их DMP-модуль. Он очень гибкий и позволяет независимо агрегировать трафик по разным континентам. Вообще трафик между континентами, например, между Бразилией и Европой, очень плохо ходит и часто прерывается. Для того чтобы у вас все работало стабильно, должна быть хитрая распределенная система. У Madnet эта распределенность есть. В-четвертых, компания обладает DSP-модулем — инструмент, через который можно закупать рекламу по RTB. Причем, в нем есть очень крутой предиктор, то есть это модуль, который может оптимизировать стоимость показов, кликов и даже конверсий. И он же умеет работать с видеоконтентом — у нас в планах развернуть RTB-видеосеть, к запуску которой также все готово. — И это все вы купили? — Да. После нашего пресс-релиза идут разные обсуждения, что же мы купили на самом деле. Я могу сказать, что мы купили в первую очередь технологию. Мы не покупали компанию, мы купили очень крутую технологическую платформу, которая нам позволит как разворачивать собственные рекламные мощности, так и удовлетворять все более и более нарастающий спрос как в мобайле, так и в большом вебе, и работать с разным RTB-штуками. Но при этом, также я хочу отметить, что компания в настоящий момент прибыльная и на ней есть реальная выручка. — Вы же купили не только технологию, вы и специалистов тоже забрали себе, правильно? — Абсолютно верно. Я вообще считаю, что в технологических компаниях персонал — один из основных активов. Поэтому, да, вся команда, которая работала в Madnet, уже сидит у нас в офис. — Если там все так замечательно: и технологии уникальные, и проект прибыльный, то зачем Тиньков его продает? — Это лучше, наверное, у Олега спросить, зачем он ее продает. С моей стороны это была очень хорошая возможность усилиться в первую очередь технологически. Понимаете, прибыльность — это такая вещь... Насколько компания прибыльна? Насколько это масштабно по сравнению с его текущим основным бизнесом? Я не скажу, что в компании (именно как в компании) дела были шикарно. Все об этом знают. Я здесь еще раз хотел бы подчеркнуть, что в компании все шикарно было именно с точки зрения технологий. Но не продаж. Не позиционирования компании на рынке. Я вижу возможности, как эту супертехнологию мы можем наполнить своей экспертизой по тому, как нужно и можно зарабатывать деньги и надеюсь, что у нас все получится с точки зрения не технологий, а именно уже компании. — А какой порядок объемов продаж был? — Порядок, к сожалению, я назвать не могу, потому что у нас во всей компании действует соглашение о коммерческой тайне, но, условно говоря, десятки миллионов рублей. — Возможно, дело не в том, что плохо продавали, а в том, что рынок просто не готов? Я слышу от площадок и от рекламодателей не самые радостные высказывания, насчет RTB. — Вы знаете, тут у меня позиция, как у предпринимателя, очень простая. Действительно, на рынке очень много разных людей ходит, которые рассказывают, как все у них плохо. Это действительно так. Я не обращаю внимания на эти все разговоры, потому что я предпочитаю на собственные силы всегда ориентироваться, это первый момент. А второй момент — я никогда не говорил, что эта технология будет в основном использоваться в России. Наоборот. Она настолько высокотехнологична (я подчеркиваю опять эту вещь), что мы с легкостью способны конкурировать нашими технологиями с любыми другими западными, и мы намерены компанию в ближайшее время выводить на другие, нероссийские рынки, которые в настоящий момент, может быть, будут казаться нам более перспективными и более денежными. — Куда прежде всего? — Прежде всего, наверное, туда, где мы уже присутствуем. Это рынок Бразилии и всей Латинской Америки. У нас там дела идут достаточно неплохо, мы меньше, чем за год стали входить в ТОП-3 партнерских сетей в том бизнесе, которым мы непосредственно занимаемся. При этом у нас есть огромное количество запросов на рекламу, которую мы как раз намерены удовлетворить компанией Madnet. Наш оборот в Латинской Америке в долларовом эквиваленте уже сильно превышает оборот на российском рынке. Интересен азиатский рынок, South Asia, в котором у нас уже сейчас открыт офис, и это Китай. Там уже сидят люди и активно продают. То есть в первую очередь это будет вывод в те регионы, где мы как CityAds присутствуем, а дальше посмотрим, нас технологически ничего не ограничивает буквально завтра развернуть сервера в Англии и что-то начать делать в Англии. Весь мир открыт. — А что с рынком Штатов? — Рынок Штатов для нас действительно очень интересен, но, знаете, я в первую очередь полагаюсь на людей — и в настоящий момент мы в активном поиске людей определенной специфики и компетенции. Когда мы найдем таких людей, в которых я поверю, то мы немедленно откроем наш офис в Штатах. То есть нам из Латинской Америки и из Южной Америки перебраться в Северную достаточно просто технологически. Другой разговор, что рынок Америки, безусловно, огромный, но при этом на нем присутствует достаточно существенная конкуренция. Но при той конкуренции, которая там есть, подкупает его объем, конечно. — Вы эту сделку с Тиньковым из каких денег финансировали? То есть, это только ваш собственный заработок? — Да, это наш собственный капитал. — Вы в начале года говорили, что у вас оборот порядка пятидесяти миллионов долларов. А сейчас? — Не могу сказать, но существенным образом вырос.

Беседовала Анастасия Шматкова, Roem.ru.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/05-12-2014/107988/kak-kupit-startap-utinkova/

4 декабря Тиньков продал свой проект Madnet стартапу CityAds, который сам же год назад едва не купил. Roem.ru побеседовал с Александром Савченковым, основателем CityAds, и узнал историю сделки.

Roem.ru: Как вы вообще с Тиньковым познакомились? С чего все началось?

Александр Савченков: Вы знаете, это было примерно 2,5-3 года назад. Фактически это была самая заря рынка банковского перформанса (рекламных кампаний нацеленных на прямые продажи, а не на формирование бренда банка - Roem.ru), компании только начинали работать с банками. На тот момент мы научились делать достаточно большое количество анкет для Тинькова.

Нам поступило предложение от Сергея Леонидова из ТКС, вице-президента банка. Он пригласил меня пообедать с Олегом Тиньковым, потому что мы были уже достаточно большими партнерами.

Олег собрал небольшой бизнес-обед - кроме нас пригласил туда еще шесть или семь компаний. Мы были единственной из перформанс-компаний. Там были в основном агентства, с которыми ТКС на тот момент работал.

Так мы познакомились с Олегом. Можно сказать, за обеденным столом. В тайском ресторане. "Слон", кажется, он называется. Как сейчас помню.

— Чем закончился обед в итоге?

— Мы достаточно долго, часа, наверное, три просидели. Обсуждали перспективы развития рынка, банковской отрасли, тренды обсуждали, результаты. И на тот момент я просто Олегу рассказал нашу бизнес-модель, что мы не классическое агентство, что у нас нет менеджеров, которые покупают трафик. Для него, в принципе, это было достаточно интересно, и на этой хорошей ноте мы и расстались.

Буквально через день или через два я получил звонок от Олега на мобильный телефон, где он предложил приехать к нему в офис и уже на месте пообщаться о том, как мы могли бы увеличить ему объемы [продаж].

— Вы на тот момент уже сотрудничали с ТКС, да? Что вы для них делали?

— Да, мы на тот момент сотрудничали, мы, так же как и сейчас, привлекали интернет-трафик, который конвертировался в банковские заявки, по которым они выдавали кредитные карточки. С тех пор мы и оказываем такие услуги банку. Правда, с тех пор наш бизнес вырос во много-много раз.

— А вы когда запустились? Что у вас было к моменту знакомства с Тиньковым?

— Я компанию стартовал где-то в конце 2010 года — начале 2011 года. С Тиньковым встретился в конце 2011 года. На тот момент мы банку делали, наверное, 100-150 анкет заемщиков в день. Сейчас наш объем можно измерять тысячами.

— А что была за история, что Тиньков хотел вас купить?

— Олег, как мне кажется, долго обдумывал идею по созданию интернет-направления. Потому что все-таки банк позиционируется больше как интернет-компания. Но это и на самом деле так. Это супервысокотехнологическая компания.

Насколько я знаю, он активно смотрел на интернет-рынок, чтобы получить с кем-то синергию. Мы были одной из компаний, на которую Олег обратил внимание. Грубо говоря, мы с Олегом дошли до того момента, что они делали due diligence, его партнеры из Goldman Sachs приезжали к нам в офис, смотрели все, анализировали. Мы уже разговаривали фактически о некой предстоящей сделке, когда Tinkoff Digital на тот момент де-факто покупал бы компанию, и мы становились бы подразделением Tinkoff Digital. Это было в 2013 году.

На самом деле, в Tinkoff Digital была суперсильная технологическая команда. Тиньков в 2013 году хотел дополнить некоторые свои подразделения нашими технологиями и, насколько я понимаю, усилить, скорее, бизнес-часть свою, потому что с ней были определенные вопросы.

— Почему эта сделка сорвалась?

— Знаете, до CityAds я был одним из основателей венчурного фонда «Альянс РОСНО Управление Активами» с 200 миллионов долларов под управлением. И я осуществлял достаточно большое количество инвестиционных сделок. Например, компания Tvigle — одна из тех инвестиций, которые делал я. Я могу сказать по своему опыту, что сделки срываются абсолютно по разным причинам и абсолютно на разных этапах и вне зависимости даже от логики и бизнес-интересов той или другой стороны. У нас просто сделка с Олегом Тиньковым была достаточно сложной и подразумевала байбэк наших прежних акционеров, которые помимо меня были в компании. На тот момент те акционеры не совсем договорились по структуре сделки, и сделка развалилась.

То есть, сделка развалилась больше на каких-то мелких нюансах, которые мы просто устали согласовывать.

— А как вернулись к переговорам уже в новом статусе? Когда вы уже выступали как покупатель.

— У меня несколько образований. И одно из основных — это московский физтех, МФТИ. Его чуть раньше меня заканчивал старший вице-президент «Тинькофф Кредитные системы» Артем Яманов.

Мы с Артемом дружим еще со времен института. В начале лета я просто приехал с ним пообедать и поболтать — мы давно не виделись. И, уже выходя из ресторана, Артем сказал мне: «Слушай, мы в настоящий момент хотим продать актив наш, компанию Madnet и у нас есть на них несколько реальных покупателей». Причем среди этих покупателей были и публичные компании, т.е. компании, которые торгуются на бирже.

Так как я изнутри знал, что из себя представляет технология, я знал то, что ребята сделали, я немедленно сказал Артему: «Отодвинь все переговоры с твоими текущими покупателями, я буду закрывать сделку с тобой сам». И сказал, что мы закроем сделку быстро.

Жизнь внесла свои коррективы, сделка проходила не очень гладко. В нее все время вмешивались какие-то побочные факторы, влазили различные желающие купить этот же актив. В общем, мы все преодолели за четыре-пять месяцев, и вот, в настоящий момент успешно закрыли эту сделку.

Вообще, Tinkoff Digital, включавший в себя DataMind и Madnet, представлял из себя супервысокотехнологический проект в области RTB-систем. В принципе, на рынке аналогов, я бы сказал, что нет. Если положить руку на сердце и посмотреть то, что там запрограммировано, какие модули там есть, на что они рассчитаны — это действительно супервысокая технология.

— Что было уникального в технологии? Можете на пальцах объяснить?

— На самом деле, мало кто знает, но тот актив, который мы купили — это, по сути, все то, что делал Tinkoff Digital. Во-первых, это бренд. Бренд называется Madnet, начнем с этого. На самом деле, технология гибридная. То есть она полностью работает как в обычном интернете, в десктопном, так и на мобильных. Это кроссдевайсные технологии. Это первая уникальная вещь.

Вторая уникальная вещь — это то, что у них есть очень крутая SSP-часть, это умная «баннерокрутилка». Мало кто знает, но де-факто Madnet в настоящий момент — обладатели четвертой по размеру мобильной сети, в которой можно купить показы по RTB в России. Они уступают (и не так много уступают) компании Google, компании MoPub и еще одной компании.

Эта SSP достаточно легко и просто масштабируется по разным странам, к ней подключено достаточно большое количество рекламодателей. Мы с легкостью выведем эту «баннерокрутилку» на те рынки, где мы уже присутствуем.

Третья часть — это их DMP-модуль. Он очень гибкий и позволяет независимо агрегировать трафик по разным континентам. Вообще трафик между континентами, например, между Бразилией и Европой, очень плохо ходит и часто прерывается. Для того чтобы у вас все работало стабильно, должна быть хитрая распределенная система. У Madnet эта распределенность есть.

В-четвертых, компания обладает DSP-модулем — инструмент, через который можно закупать рекламу по RTB. Причем, в нем есть очень крутой предиктор, то есть это модуль, который может оптимизировать стоимость показов, кликов и даже конверсий. И он же умеет работать с видеоконтентом — у нас в планах развернуть RTB-видеосеть, к запуску которой также все готово.

— И это все вы купили?

— Да. После нашего пресс-релиза идут разные обсуждения, что же мы купили на самом деле. Я могу сказать, что мы купили в первую очередь технологию. Мы не покупали компанию, мы купили очень крутую технологическую платформу, которая нам позволит как разворачивать собственные рекламные мощности, так и удовлетворять все более и более нарастающий спрос как в мобайле, так и в большом вебе, и работать с разным RTB-штуками.

Но при этом, также я хочу отметить, что компания в настоящий момент прибыльная и на ней есть реальная выручка.

— Вы же купили не только технологию, вы и специалистов тоже забрали себе, правильно?

— Абсолютно верно. Я вообще считаю, что в технологических компаниях персонал — один из основных активов. Поэтому, да, вся команда, которая работала в Madnet, уже сидит у нас в офис.

— Если там все так замечательно: и технологии уникальные, и проект прибыльный, то зачем Тиньков его продает?

— Это лучше, наверное, у Олега спросить, зачем он ее продает. С моей стороны это была очень хорошая возможность усилиться в первую очередь технологически. Понимаете, прибыльность — это такая вещь... Насколько компания прибыльна? Насколько это масштабно по сравнению с его текущим основным бизнесом?

Я не скажу, что в компании (именно как в компании) дела были шикарно. Все об этом знают. Я здесь еще раз хотел бы подчеркнуть, что в компании все шикарно было именно с точки зрения технологий. Но не продаж. Не позиционирования компании на рынке.

Я вижу возможности, как эту супертехнологию мы можем наполнить своей экспертизой по тому, как нужно и можно зарабатывать деньги и надеюсь, что у нас все получится с точки зрения не технологий, а именно уже компании.

— А какой порядок объемов продаж был?

— Порядок, к сожалению, я назвать не могу, потому что у нас во всей компании действует соглашение о коммерческой тайне, но, условно говоря, десятки миллионов рублей.

— Возможно, дело не в том, что плохо продавали, а в том, что рынок просто не готов? Я слышу от площадок и от рекламодателей не самые радостные высказывания, насчет RTB.

— Вы знаете, тут у меня позиция, как у предпринимателя, очень простая. Действительно, на рынке очень много разных людей ходит, которые рассказывают, как все у них плохо. Это действительно так. Я не обращаю внимания на эти все разговоры, потому что я предпочитаю на собственные силы всегда ориентироваться, это первый момент.

А второй момент — я никогда не говорил, что эта технология будет в основном использоваться в России. Наоборот. Она настолько высокотехнологична (я подчеркиваю опять эту вещь), что мы с легкостью способны конкурировать нашими технологиями с любыми другими западными, и мы намерены компанию в ближайшее время выводить на другие, нероссийские рынки, которые в настоящий момент, может быть, будут казаться нам более перспективными и более денежными.

— Куда прежде всего?

— Прежде всего, наверное, туда, где мы уже присутствуем. Это рынок Бразилии и всей Латинской Америки. У нас там дела идут достаточно неплохо, мы меньше, чем за год стали входить в ТОП-3 партнерских сетей в том бизнесе, которым мы непосредственно занимаемся. При этом у нас есть огромное количество запросов на рекламу, которую мы как раз намерены удовлетворить компанией Madnet. Наш оборот в Латинской Америке в долларовом эквиваленте уже сильно превышает оборот на российском рынке.

Интересен азиатский рынок, South Asia, в котором у нас уже сейчас открыт офис, и это Китай. Там уже сидят люди и активно продают.

То есть в первую очередь это будет вывод в те регионы, где мы как CityAds присутствуем, а дальше посмотрим, нас технологически ничего не ограничивает буквально завтра развернуть сервера в Англии и что-то начать делать в Англии. Весь мир открыт.

— А что с рынком Штатов?

— Рынок Штатов для нас действительно очень интересен, но, знаете, я в первую очередь полагаюсь на людей — и в настоящий момент мы в активном поиске людей определенной специфики и компетенции. Когда мы найдем таких людей, в которых я поверю, то мы немедленно откроем наш офис в Штатах. То есть нам из Латинской Америки и из Южной Америки перебраться в Северную достаточно просто технологически.

Другой разговор, что рынок Америки, безусловно, огромный, но при этом на нем присутствует достаточно существенная конкуренция. Но при той конкуренции, которая там есть, подкупает его объем, конечно.

— Вы эту сделку с Тиньковым из каких денег финансировали? То есть, это только ваш собственный заработок?

— Да, это наш собственный капитал.

— Вы в начале года говорили, что у вас оборот порядка пятидесяти миллионов долларов. А сейчас?

— Не могу сказать, но существенным образом вырос.

Беседовала Анастасия Шматкова, Roem.ru.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/2014/12/05/buy113273/

Иван Левченко, менеджер проекта «Мобильное приложение Superjob», по просьбе Roem.ru поднял тему социального рекрутмента - жива ли тема поиска работы через соцсети и насколько такие проекты актуальны сегодня.

Опыт развития проектов по подбору персонала в соцсетях подтверждает наблюдения — нишевые, бутиковые сервисы, нацеленные на решение одной из задач рекрутмента, получаются, а технологичный бизнес — еще нет.

Большинство участников рынка открыто или завуалировано предупреждают, что не решат через социальную сеть задачу по рекрутменту «под ключ», а предлагают дополнительные возможности: канал представления HR-бренда, организация обратной связи и.т.д.

Например, в мобильном приложении Superjob мы стараемся сформировать привычку активно обмениваться информацией о работодателях и вакансиях в «ближнем круге», мы делаем за счет стремления людей делиться важной или интересной информацией. Поэтому и не стремимся специально монетизировать кнопку «поделиться вакансией в социальных сетях». Десктоп-версия портала Superjob, мобильный сайт и приложения для смартфонов, планшетов развиваются в единой связке. Для каждой платформы мы находим свое применение социальных сетей, изучаем пользовательский опыт.

Изначально социальные сети создавались как средство общения и коммуникации. Не стоит пытаться с их помощью на 100% автоматизировать бизнес-процессы интернет-рекрутмента, так как это получилось у специализированных сервисов.

Соцсети в данном случае можно рассматривать как дополнительный источник данных, а не как инструмент, способный автоматизировать процесс HR-подбора. Соцсети как инструмент способны покрыть только маленькую часть процесса поиска и оценки профпригодности кандидатов по их действиям в ленте. Но и такая оценка может быть скорее предварительной, а автоматизировать этот субъективный процесс нельзя.

Cейчас нет проектов, которые бы целиком и полностью строились на базе резюме из соц. сетей. Это чисто технически нетривиальная задача. Кроме того, мы точно знаем, что только 3% соискателей оценивают опыт поиска работы в соц. сетях как успешный. Большинство резюме там не держит и не продвигает, предпочитая коммуникации о работе вести в закрытом режиме. Значит, и основы для массового сервиса пока нет.

Но и хоронить рекрутмент в социальных сетях не стоит. Есть пример пробного шара Pruffi, который построен на личных рекомендациях пользователей соцсетей. В своей нише поиска и хантинга редких, высокооплачиваемых спецов, насколько мне известно, они продолжают существовать и публично не жалуются.

Других успешных запусков я что-то и не припомню. Более того, никто пока не масштабировал и не копировал эту модель. Думаю, это — показатель. В основе успешности краудсорсинга задачи на поиск кандидатов в соц. сетях по-прежнему остается человеческий фактор - эксперт, который привлекает работодателей с наиболее интересными для отрасли вакансиями, и организует для них отбор подходящих кандидатов.

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/2014/12/05/unlikedin113275/

От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов - гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/2014/12/02/addednews112586/

  От редакции Roem.ru: Присылайте свои статьи, авторские колонки, обзоры и аналитику на editor@roem.ru. Авторам качественных текстов — гонорары, слава и полезные знакомства в комментариях.

http://roem.ru/27-11-2014/108044/rynok-reklamy-v-soobshchestvah-vkontakte-treshchit-po-shvam/

Автор текста — Сергей Азатян — сооснователь, управляющий партнер и председатель совета директоров фонда InVenture Partners. Фонд был основан в 2012 году и специализируется на финансировании технологических компаний потребительского сектора. Инвестиционный портфель InVenture Partners на сегодня включает такие проекты, как сервис заказа такси GetTaxi, глобальный сервис безлимитного мобильного интернета Fogg, туристическое онлайн-агентство OnlineTours, сервис мобильного эквайринга 2Can, платформу для продажи автобусных билетов GillBus и еще ряд проектов.

Пять-семь лет назад эксперты рынка прогнозировали взрывной рост мобильных платежей. По наиболее оптимистичным прогнозам, сейчас на развитых рынках свыше 50 процентов транзакций в ритейле должно было осуществляться с мобильных. Однако они ошибались. Мобильные платежи развиваются крайне неравномерно как в разных географиях, так и в разных индустриях. Критическую массу транзакций удалось набрать лишь крупнейшим игрокам, уже зарекомендовавшим себя в онлайне — к примеру, PayPal. Но я по-прежнему считаю, что наступит тот момент, когда пользователю для совершения платежа не потребуется банковская карта или наличные. Хотя путь к массовой популярности платежей через смартфон или планшет еще очень долог, на нем уже проявились несколько промежуточных тенденций.

1. Мобильные платежные терминалы

Мобильные платежные терминалы — явно переходный продукт, призванный приучить пользователей к удобству мобильных платежей. Лидером рынка mPOS-терминалов остается американский стартап Square, пока не получивший широкого распространения в России. Хотя компания сообщила об убытке в 100 миллионов долларов за 2013 год, будущие прибыли на этом рынке привлекают конкурентов. Платежная система PayPal активно занимается внедрением своего решения PayPal Here, а в августе этого года Amazon представил свой терминал, который позволит компании больше узнать о поведении офлайн-покупателей. На российском рынке крупнейшим игроком пока является стартап 2can. Основными потребителями продукта являются малый и средний бизнес. С банками 2can работает по модели white label. На основе решения 2can своим клиентам предоставляют услуги mPOS ведущие российские банки, такие как Сбербанк России, Банк Русский Стандарт, Райффайзен, Промсвязьбанк, Открытие и другие. Подобные устройства крайне актуальны для России, где проникновение терминалов для приема банковских карт в 5 раз ниже, чем в Европе и в 7 раз ниже, чем в США. При условии серьезного масштабирования бизнеса 2can может захватить инициативу на рынке России, которым пока мало интересуются глобальные конкуренты.

2. NFC

Технология NFC (Near Field Communication) позволяет осуществлять платежи в розничных точках путем простого поднесения карточки или смартфона с чипом NFC к считывающему терминалу. В сентябре Apple запустил сервис Apple Pay, работающий на этой технологии, после того как чип NFC был добавлен в последнюю модель от Apple – iPhone 6. Это означает, что 800 миллионов человек, которые имеют аккаунт в Apple с привязанной банковской картой, потенциально cмогут совершать покупки в офлайновых магазинах при помощи Apple Pay. Сервис работает пока только в США в партнерстве с несколькими банками. Для того, чтобы он появился в других странах мира, необходимы партнеры, которые будут интегрироваться с местными банками. Что касается смартфонов на платформе Android, которых на данный момент большинство в мире, чип NFC во многих моделях есть уже давно.

3. Beacons

Beacon-маячки, которые подключаются к смартфону пользователя и платежному терминалу, являются одной из горячих тем рынка мобильных платежей. На практике это выглядит так — пользователь в магазине или кафе просто выбирает нужный товар, а терминал сам списывает деньги за покупку — пользователю остается лишь подтвердить платеж. Подобные технологии разрабатывают PayPal и Apple, а массовую популярность они могут приобрести за счет развития сегмента носимых устройств.

4. Интеграция скидочных карт в мобильные кошельки

Мобильные кошельки, несмотря на разнообразие провайдеров подобных услуг, пока не завоевали массовый рынок. Одна из причин — отсутствие единого решения, позволяющего максимально просто интегрировать скидочные карты и программы лояльности. Ряд компаний уже предпринимают шаги в этой области — от Apple с приложением PassBook до сети кофеен Starbucks и стартапа Loop. Возможность забыть о необходимости носить скидочные карты вряд ли сразу заставит миллионы пользователей активно использовать мобильные кошельки, но может стать приятным бонусом.

5. Мобильные переводы

Как банки, так и крупнейшие платежные системы начали активнее задумываться о внедрении функциональности небольших переводов между пользователями. Так, возможность разделить счет в ресторане или баре или быстро перевести другу необходимую сумму повышает шансы PayPal на популярность среди пользователей с активной социальной жизнью. Что может реально повлиять на рост сегмента, так это реализация подобной функции в социальных сетях, мессенджерах и электронной почте. Поэтому как «Яндекс», так и Google внедрили в свои почтовые сервисы возможность совершать денежные отправления, над получением лицензии также активно работает Facebook.

6. Новые методы идентификации платежей

Важным шагом на пути повышения безопасности мобильных платежей стала реализация в смартфонах возможности идентификации через сканеры отпечатков пальцев. В феврале эту функцию при поддержке PayPal представил Samsung в новых смартфонах Galaxy S5. В будущем следует ожидать платежных приложений с идентификацией через Touch ID на платформе iOS, поскольку Apple в июне открыла API сенсора для разработчиков. По прогнозу Gartner, к 2017 году объем мирового рынка мобильных платежей увеличится втрое относительно 2013 года до 721 миллиарда долларов. Хотя банковские карты останутся актуальными еще не менее 10 лет, а привычки пользователей изменить сложно, шансы разработчиков технологий мобильных платежей на успех велики.

http://roem.ru/26-11-2014/108118/nedomobilnost-kak-mobilnye-plateji-pytayutsya-poborot-plastik/

Автор текста — Сергей Азатян — сооснователь, управляющий партнер и председатель совета директоров фонда InVenture Partners. Фонд был основан в 2012 году и специализируется на финансировании технологических компаний потребительского сектора. Инвестиционный портфель InVenture Partners на сегодня включает такие проекты, как сервис заказа такси GetTaxi, глобальный сервис безлимитного мобильного интернета Fogg, туристическое онлайн-агентство OnlineTours, сервис мобильного эквайринга 2Can, платформу для продажи автобусных билетов GillBus и еще ряд проектов.

Пять-семь лет назад эксперты рынка прогнозировали взрывной рост мобильных платежей. По наиболее оптимистичным прогнозам, сейчас на развитых рынках свыше 50 процентов транзакций в ритейле должно было осуществляться с мобильных. Однако они ошибались.

Мобильные платежи развиваются крайне неравномерно как в разных географиях, так и в разных индустриях. Критическую массу транзакций удалось набрать лишь крупнейшим игрокам, уже зарекомендовавшим себя в онлайне — к примеру, PayPal.

Но я по-прежнему считаю, что наступит тот момент, когда пользователю для совершения платежа не потребуется банковская карта или наличные. Хотя путь к массовой популярности платежей через смартфон или планшет еще очень долог, на нем уже проявились несколько промежуточных тенденций.

1. Мобильные платежные терминалы

Мобильные платежные терминалы — явно переходный продукт, призванный приучить пользователей к удобству мобильных платежей. Лидером рынка mPOS-терминалов остается американский стартап Square, пока не получивший широкого распространения в России. Хотя компания сообщила об убытке в 100 миллионов долларов за 2013 год, будущие прибыли на этом рынке привлекают конкурентов. Платежная система PayPal активно занимается внедрением своего решения PayPal Here, а в августе этого года Amazon представил свой терминал, который позволит компании больше узнать о поведении офлайн-покупателей.

На российском рынке крупнейшим игроком пока является стартап 2can. Основными потребителями продукта являются малый и средний бизнес. С банками 2can работает по модели white label. На основе решения 2can своим клиентам предоставляют услуги mPOS ведущие российские банки, такие как Сбербанк России, Банк Русский Стандарт, Райффайзен, Промсвязьбанк, Открытие и другие. Подобные устройства крайне актуальны для России, где проникновение терминалов для приема банковских карт в 5 раз ниже, чем в Европе и в 7 раз ниже, чем в США. При условии серьезного масштабирования бизнеса 2can может захватить инициативу на рынке России, которым пока мало интересуются глобальные конкуренты.

2. NFC

Технология NFC (Near Field Communication) позволяет осуществлять платежи в розничных точках путем простого поднесения карточки или смартфона с чипом NFC к считывающему терминалу. В сентябре Apple запустил сервис Apple Pay, работающий на этой технологии, после того как чип NFC был добавлен в последнюю модель от Apple – iPhone 6. Это означает, что 800 миллионов человек, которые имеют аккаунт в Apple с привязанной банковской картой, потенциально cмогут совершать покупки в офлайновых магазинах при помощи Apple Pay. Сервис работает пока только в США в партнерстве с несколькими банками. Для того, чтобы он появился в других странах мира, необходимы партнеры, которые будут интегрироваться с местными банками. Что касается смартфонов на платформе Android, которых на данный момент большинство в мире, чип NFC во многих моделях есть уже давно.

3. Beacons

Beacon-маячки, которые подключаются к смартфону пользователя и платежному терминалу, являются одной из горячих тем рынка мобильных платежей. На практике это выглядит так — пользователь в магазине или кафе просто выбирает нужный товар, а терминал сам списывает деньги за покупку — пользователю остается лишь подтвердить платеж. Подобные технологии разрабатывают PayPal и Apple, а массовую популярность они могут приобрести за счет развития сегмента носимых устройств.

4. Интеграция скидочных карт в мобильные кошельки

Мобильные кошельки, несмотря на разнообразие провайдеров подобных услуг, пока не завоевали массовый рынок. Одна из причин — отсутствие единого решения, позволяющего максимально просто интегрировать скидочные карты и программы лояльности.

Ряд компаний уже предпринимают шаги в этой области — от Apple с приложением PassBook до сети кофеен Starbucks и стартапа Loop. Возможность забыть о необходимости носить скидочные карты вряд ли сразу заставит миллионы пользователей активно использовать мобильные кошельки, но может стать приятным бонусом.

5. Мобильные переводы

Как банки, так и крупнейшие платежные системы начали активнее задумываться о внедрении функциональности небольших переводов между пользователями. Так, возможность разделить счет в ресторане или баре или быстро перевести другу необходимую сумму повышает шансы PayPal на популярность среди пользователей с активной социальной жизнью.

Что может реально повлиять на рост сегмента, так это реализация подобной функции в социальных сетях, мессенджерах и электронной почте. Поэтому как «Яндекс», так и Google внедрили в свои почтовые сервисы возможность совершать денежные отправления, над получением лицензии также активно работает Facebook.

6. Новые методы идентификации платежей

Важным шагом на пути повышения безопасности мобильных платежей стала реализация в смартфонах возможности идентификации через сканеры отпечатков пальцев. В феврале эту функцию при поддержке PayPal представил Samsung в новых смартфонах Galaxy S5. В будущем следует ожидать платежных приложений с идентификацией через Touch ID на платформе iOS, поскольку Apple в июне открыла API сенсора для разработчиков.

По прогнозу Gartner, к 2017 году объем мирового рынка мобильных платежей увеличится втрое относительно 2013 года до 721 миллиарда долларов. Хотя банковские карты останутся актуальными еще не менее 10 лет, а привычки пользователей изменить сложно, шансы разработчиков технологий мобильных платежей на успех велики.

http://roem.ru/2014/11/26/notevenlydistributedmobile112516/

Оригинал текста: The Guardian. Перевод - бюро переводов Lingoware.

Музыкальный продюсер, лидер группы Shellac и автор эпохального эссе "Проблема с музыкой" (The Problem with Music), опубликованного в 1993 году, в своем выступлении на конференции в Мельбурне говорил о преимуществах Интернета, завершении эпохи крупных звукозаписывающих компаний, законе об авторском праве и "лиловом карлике в штанах с открытой задницей".

Стив Альбини выступает на конференции Face the Music в Мельбурне Фото: Jayden Ostwald

Стив Альбини - продюсер (сам он предпочитает называть себя "звукоинженером"), записавший несколько тысяч музыкальных альбомов. Он также является лидером группы Shellac. В 1993 году он опубликовал эссе "Проблема с музыкой" (The Problem with Music), в котором выразил свою убежденность в том, что современная музыкальная индустрия, которую контролируют крупные компании звукозаписи, неэффективна, основана на эксплуатации музыкантов и ведет к созданию музыки низкого качества. В субботу Стив Альбини выступил на конференции Face the Music в Мельбурне. В своем выступлении он выразил свое восхищение Интернетом, который разрушил эту систему и устранил ее диспропорции.

Для начала я хочу немного рассказать о себе. Мне 52 года, и примерно с 1978 года я постоянно играю в разных группах и являюсь активным участником музыкальной индустрии в той или иной форме. На данный момент я играю в группе, а также являюсь звукоинженером и владею собственной студией звукозаписи в Чикаго. В прошлом я также писал для любительского журнала, был ди-джеем в клубе, занимался организацией концертов, а также возглавлял небольшую компанию звукозаписи. Я не могу сказать, что добился больших успехов в чем-либо из этого, но, так или иначе, я занимался этим, поэтому все это можно включить в мое резюме.

Каждый день я работаю с музыкой и с разными группами. Я занимаюсь этим уже более 30 лет. Я сделал пару тысяч записей для независимых групп и рок-звезд, для крупных и небольших звукозаписывающих компаний. Я закончил одну запись два дня назад, а следующую буду делать в понедельник, когда сойду с самолета. Поэтому я считаю, что вполне в силах оценить состояние сегодняшней музыкальной индустрии в сравнении с тем, какой она была прежде.

Мы все собрались здесь, чтобы поговорить о состоянии музыкальной индустрии и музыкального сообщества. Начну с того, что я доволен состоянием музыкальной индустрии, и оно внушает мне оптимизм. Меня радуют социальные и технологические изменения, которые оказали влияние на музыкальную индустрию. Я надеюсь, что мои комментарии положат начало обсуждению, в ходе которого мы сможем достичь понимания того, насколько жизнеспособно музыкальное сообщество, насколько поддерживающим оно может быть и насколько доброжелательным оно должно быть.

Некоторые из моих коллег утверждают, что настали тяжелые времена, что Интернет подорвал основы музыкальной индустрии, и что довольно скоро никто не будет заниматься музыкой, потому что на этом невозможно заработать деньги. Практически каждый, кто пишет о музыке, высказывает ту или иную версию этой тревожной перспективы. Люди, которые привыкли получать хороший доход в форме лицензионных платежей, поняли, что их источник дохода иссяк. Люди, которые привыкли зарабатывать на жизнь, продавая пластинки или диски, сталкиваются с трудностями, пытаясь брать плату за скачивание записей, и перестают записывать музыку.

Подразумевается, что эти деньги, потерянные деньги, необходимо возместить, и уже состоялось немало жарких споров по поводу того, откуда эти деньги должны прийти. Озлобленность таким положением дел стала очень распространенной: каждый настаивает на том, что кто-то должен ему платить, в то время как он сам никому ничего не должен. Я бы хотел положить конец этому недовольству.

Было бы неплохо вспомнить, с чего все началось. Где эта озлобленность берет свое начало? Начиная с 1970-х и до конца 1990-х, в период, когда я наиболее активно участвовал в различных группах на музыкальной сцене - назовем этот период "доинтернетовской эпохой" - музыкальная индустрия была, по сути, звукозаписывающей индустрией, в рамках которой пластинки и радиостанции были основными источниками, из которых люди узнавали о музыке. В 1980-е и 1990-е эти источники были объединены MTV и видеоклипами, но в основе отношений людей с музыкой продолжали оставаться пластинки и диски. Появилось очень много новых групп, каждая из которых стремилась записывать альбомы - это было знаком легитимности.

Но тогда звукозапись была редким и дорогим предприятием, поэтому она не имела большого распространения. Даже для того, чтобы сделать демо-запись, требовались значительные вложения. Поэтому когда я начал играть в группах, в 1970-е и 1980-е, большинство групп проходили весь путь от создания до распада, не записав ни одной пластинки.

Сейчас я буду говорить о том, что я наблюдал в Америке, но я понимаю, что большинство структур и условий, которые я наблюдал, имеют параллели и на других рынках. Может быть, кто-то из представителей моего поколения сможет дополнить мои наблюдения местным австралийским колоритом.

Чтобы вы получили представление о масштабе цен в экономике той эпохи, скажу, что в 1979 году за доллар можно было купить сингл, за $5 - новый альбом, можно было сходить на концерт в клубе за $1 или на концерт на стадионе за $7. Я знаю это, потому что до сих пор храню старые корешки билетов, а на моих пластинках сохранились наклейки с ценами. Обратите внимание на то, что стоимость посещения живого концерта и стоимость пластинки была примерно равна. Постепенная инфляция продолжалась до конца 90-х годов, пластинки становились дороже, но продолжали оставаться основным способом знакомства с музыкой.

От продаж пластинок зависела вся индустрия, а продажи зависели от охвата аудитории. Группы, записывающиеся на крупных лейблах, ездили на гастроли прежде всего для того, чтобы увеличить продажи своих пластинок. А звукозаписывающие компании обеспечивали рекламную и транспортную поддержку гастролей. Это обеспечивало работу множеству агентов, менеджеров, организаторов и рекламщиков, поэтому затраты были значительными.

Розничная торговля также предлагала различные варианты размещения и продвижения: стенды, плакаты, упоминания в печатных изданиях, подарки, сувениры, торцевые рекламные стенды. Звукозаписывающие компании щедро платили за такую рекламу, и магазины использовали ее как источник дополнительного дохода. Сетевые магазины проводили корпоративные рекламные акции в масштабах всей сети, независимо от того, какими могли быть предпочтения местных жителей. Нередко можно было увидеть большие стенды групп, играющих глэм-рок, в городских магазинах, где они не смогли бы продать ни одной пластинки, но коль скоро такие стенды были оплачены звукозаписывающими компаниями, их все равно ставили.

Радиостанции имели чрезвычайно большое влияние. Радио давало единственную возможность послушать разную музыку, и звукозаписывающие компании платили большие деньги, чтобы повлиять на радиостанции. Прямая взятка была объявлена вне закона, но этот запрет легко обходился. Посредниками были люди, отвечающие за продвижение песен на радио, которые выступали в роли консультантов по составлению программы. Они платили радиостанциям, чтобы получить возможность повлиять на людей, ответственных за составление программы, и проводили встречи, где рекламировали новые записи.

Такие рекламные компании приносили большой доход. Но их результаты зависели от выполнения радиостанциями условия о включении записей в плейлист. Чтобы выполнить это требование и сохранить доходы от рекламы, радиостанции часто ставили в эфир небольшие фрагменты песен, перемешанные в произвольном порядке, в ночное время, формально выполняя условие о добавлении песен в плейлист. Популярные радиостанции также организовывали грандиозные концерты, часто бесплатные или с символической платой за вход, с участием групп, продвижением которых занимались звукозаписывающие компании. Эти бесплатные концерты уменьшали доходы от гастролей, но предполагалось, что это себя оправдывает.

"Промо-копии сразу же перепродавались в музыкальные магазины". Фото: Люк Макгрегор/Reuters

Звукозаписывающие компании всячески ублажали журналистов и редакторов, которые могли публиковать обзоры, программных директоров и независимых ди-джеев, которые могли добавлять записи в плейлисты или играть их в ночных клубах. Им направлялись рекламные сувениры и промо-копии пластинок. Иногда целыми коробками. Предположительно эти пластинки предназначались для личного прослушивания. Но фактически это была взятка. Эти промо-копии сразу же перепродавались в музыкальные магазины, и в результате нередко магазины оказывались завалены новыми записями еще до официального релиза. Моя жена в 1990-х работала в музыкальном магазине, который приобретал такие пластинки. Их самыми крупными постоянными клиентами были люди, работавшие с крупными лейблами. Работники ее магазина подсчитали, что редактор музыкальной рубрики местного еженедельника получал дополнительный доход от продажи таких промо-копий в размере $1000 в месяц или больше.

Так что это была ущербная система, во многом неэффективная, но множеству людей она позволяла зарабатывать на жизнь. Владельцы музыкальных магазинов, покупатели, наемные работники, рекламные агентства, дизайнеры, владельцы клубов, представители звукозаписывающих компаний, люди, отвечающие за поиск и продвижение новых исполнителей, продюсеры, студии звукозаписи, специалисты по связям с общественностью, юристы, журналисты, программные директора, дистрибьюторы, организаторы гастролей, менеджеры групп, а также представители вспомогательных отраслей: банки, транспортные компании, печатники, фотографы, туристические агентства, фирмы, предоставляющие в аренду лимузины, производители костюмов из спандекса, торговцы кокаином, проститутки. Поэтому вся эта огромная индустрия должна была как-то поддерживать свое существование. Все в этой индустрии было приспособлено для этой цели.

Важнейшей составной частью этой адаптации была бухгалтерская хитрость, которая называлась "возмещение затрат". Расходы по записи пластинок, за исключением начального этапа, несла вовсе не звукозаписывающая компания. Эти расходы возмещались за счет доходов, которые группа могла бы получить в форме лицензионных платежей. То же самое касалось промо-копий, плакатов, продвижения на радиостанциях, оплаты услуг продюсеров и журналистов, гастрольной поддержки, глянцевых журналов в формате 8×10, транспортных расходов - все расходы, которые могли быть связаны с конкретной группой или конкретной записью, в конечном итоге оплачивались самой группой, а не звукозаписывающей компанией.

Когда CD-диски сменили виниловые пластинки в качестве преобладающего формата, звукозаписывающие компании стали продавать CD-диски как удобный, компактный и безотказный носитель музыки. Прибыли быстро росли, в музыкальной индустрии стали вращаться бешеные деньги. Розничная стоимость компакт-диска была в полтора или два раза больше, чем стоимость грампластинки, при этом расходы на производство, транспортировку и хранение компакт-дисков были намного меньше. Звукозаписывающие компании использовали наследие винила как инструмент для увеличения прибыли, взимая с групп плату за уникальную упаковку, несмотря на то, что упаковки компакт-дисков были стандартизированы. Также с группы взимались расходы по возмещению стоимости поврежденных компакт-дисков в размере, достаточном для возмещения убытков в случае атаки на склад дисков злоумышленника с топором.

В конечном счете группы, работающие в рамках этой системы, получали очень небольшой доход от продажи записей, если речь не шла о мега-звездах. Достаточно часто группам, на протяжении всей своей карьеры работающим с какой-либо звукозаписывающей компанией, так и не удавалось компенсировать расходы и получить какую-либо прибыль. Теперь звукозаписывающие компании получали прибыль с каждой проданной записи. При этом они имели возможность компенсировать стоимость нереализованных записей. Все расходы на оплату услуг других участников системы компенсировались за счет денег, которые могли бы быть получены группами в качестве лицензионных платежей. Неудивительно, что эти участники системы получали очень неплохие деньги.

Если звукозаписывающая компания платит вам чужими деньгами, ей не нужно беспокоиться о том, сколько вы получаете.

На протяжении 1990-х происходило что-то подобное гонке вооружений: звукозаписывающие компании соревновались между собой, кто заключит самую выгодную сделку. То есть сделку, которая бы дала возможность потратить больше всего денег за счет группы. В исключительно редких случаях деньги либо выплачивались в качестве лицензионных платежей участникам группы, которые выводили эти деньги из системы и вкладывали их, например, в дома, приобретение продуктов и получение высшего образования. Либо они могли выплачиваться другим участниками индустрии, увеличивая тем самым могущество и авторитет того, кто нес эти расходы. Как если бы босс, вместо того чтобы платить вам зарплату, отдавал заработанные вами деньги своим друзьям и деловым партнерам, упоминая при этом ваше имя. Его чистая прибыль оставалась неизменной, а его друзья и партнеры могли ответить услугой за услугу, так почему ему следовало отдавать эти деньги вам? Эта система поощряла растраты, вознаграждая самых расточительных растратчиков в рамках системы, выстроенной таким образом, чтобы транжирить деньги группы.

Но появились и группы, существовавшие вне этой системы. Именно в таких группах я всегда работал, и для этих групп все было скромнее и проще. Продвижение обычно сводилось к объявлениям на столбах, редким упоминаниям на университетских радиостанциях и в любительских журналах. Если вы организовывали концерт, не давая рекламы, вас ждала вполне реальная перспектива выступления в пустом зале. Местные СМИ не воспринимали группы всерьез до тех пор, пока они не начинали упоминаться в федеральных изданиях, поэтому об освещении в прессе можно было забыть. Что касается коммерческих радиостанций, они были жестко ограничены системой подкупа программных директоров.

Продвижение в международном масштабе стоило чрезвычайно дорого. Чтобы ваши записи попали за рубеж, вы должны были убедить дистрибьютора их экспортировать. Это было нелегко, учитывая, что у зарубежных слушателей не было никакой возможности услышать запись и принять решение о ее покупке. Так что вы в конечном вам приходилось нести огромные расходы по отправке промо-копий за границу, не имея никакой гарантии, что кто-то будет их слушать.

Джон Пил: "Он добросовестно прослушивал все записи, которые получал по почте, посвящая этому несколько часов каждый день". Фото: Имонн МакКейб/Redferns

Единственным исключением был выдающийся ди-джей BBC Джон Пил. Он добросовестно прослушивал все записи, которые получал по почте, посвящая этому несколько часов каждый день. Я отправил ему копию самого первого записанного мною альбома, и он не только поставил ее в эфир, но и прислал мне открытку, в которой поделился своими личными воспоминаниями, связанными с Чикаго - о том, как он в детстве приезжал к тете, проживавшей в Эванстоне, пригороде, где находился мой почтовый ящик. Я сохранил эту открытку как первое свидетельство о том, что Джон Пил был великим человеком.

Итак, независимым группам приходилось быть изобретательными. Они создали свою собственную инфраструктуру независимых клубов, промоутеров, любительских журналов и ди-джеев. У них были собственные каналы продвижения, включая зарождающуюся Интернет-культуру, которая сегодня приобрела столь широкое распространение - тогда это были электронные доски объявлений и тематические конференции. Эти независимые группы даже создали свою собственную звукозаписывающую компанию. Некоторые из них создавали свои организации, а те, которые действовали самостоятельно, часто работали на основе распределения прибыли, что способствовало эффективности в большей степени, нежели система возмещения расходов.
Именно в рамках этой независимой музыкальной индустрии, полной панков, неформалов, трансвеститов, экспериментальных композиторов и бессвязно лопочущих уличных поэтов, я и сделал свои первые шаги. За все это мы должны сказать спасибо панк-року. Именно из опыта панк-рокеров большинство из нас узнало, что можно самостоятельно записывать пластинки, вести свой собственный бизнес и самостоятельно управлять своей карьерой. Мы рассуждали так: если это удалось кучке прыщавых токсикоманов, то это сможет сделать кто угодно.
Количество записей, выпущенных таким образом, было огромным. Тысячи мелких релизов попадали в небольшие независимые специализированные магазины, которые обеспечивали возможность независимого распространения. Так были заложены основы системы, представляющей собой альтернативу индустрии, контролируемой звукозаписывающими компаниями. Это было неудобно и медленно, но более эффективно, чем дающий широкий охват подход звукозаписывающих компаний, у которых был один ответ на любую проблему - потратить больше денег группы на ее решение.

Это было началом того, что мы могли бы назвать "одноранговой сетью". К середине 90-х существовали независимые звукозаписывающие компании и дистрибьюторы, которые продавали пластинки и компакт-диски на миллионы долларов. Возникла здоровая теневая экономика, позволяющая группам получать достаточный доход благодаря использованию чрезвычайно эффективных независимых методов. Например, моя группа получала 50% чистой прибыли от каждой записи, которую мы выпускали через нашу студию звукозаписи. Я подсчитал, что мы получали больше роялти с каждого проданного диска, чем Майкл Джексон, Брюс Спрингстин, Prince, Мадонна или любая другая суперзвезда того времени. И мы были только одной из тысяч таких групп.

Такова была система. Это то, что мы потеряли, когда Интернет сделал абсолютно все доступным бесплатно. Не стоит вводить себя в заблуждение, мы действительно это потеряли. Сеть независимых студий звукозаписи существует до сих пор, но это лишь малая часть того, что было раньше. Оставшиеся звукозаписывающие компании выживают за счет того, что продают узкоформатную музыку взыскательной аудитории. И поскольку они в совершенстве владеют искусством эффективности, их структура позволяет им организовать производство в нужном масштабе для удовлетворения сохраняющегося спроса.

Возможно, вы заметили, что в моем рассказе о музыкальной индустрии, ориентировавшейся на массовый рынок, в том виде, в котором она существовала до появления Интернета, я очень мало говорил об аудитории и о самих группах. Эти два полюса спектра практически не принимались во внимание остальными участниками бизнеса. Предполагалось, что поклонники должны слушать радио и покупать пластинки, а группы - издавать пластинки и ездить на гастроли в их поддержку. Никто особо не задумывался ни о тех, ни о других. Но аудитория была источником всех денег, а группы - источником всей музыки.

Благодаря Интернету, которое обеспечил беспрецедентный доступ к чему угодно, бесконечное количество музыки стало доступно совершенно бесплатно. Крупные звукозаписывающие компании не понимали, как можно заработать на распространении музыки через Интернет, так что они фактически игнорировали его, отдав новый музыкальный ландшафт на откуп хакерам и аудитории. Люди, которые предпочитают компакт-диски грампластинкам по причине их удобства, естественно, предпочтут скачанную музыку компакт-дискам. Вы можете скачать музыку или послушать ее на YouTube, или попросить ваших друзей или знакомых в социальных сетях переслать вам zip-файлы.

В одночасье музыка перестала быть редкой, дорогой и доступной только на физических носителях в контролируемых розничных торговых точках и стала бесплатной и доступной повсеместно. Какой фантастический поворот!

Представители музыкальной индустрии часто говорят о том, что свободный обмен музыкой - это нечто ужасное, что это сродни краже и т.д. Это полная ерунда, и через пару минут мы поговорим об этом. Но для начала я хочу, чтобы вы задумались о восприятии музыки с точки зрения поклонников в эпоху пост-интернета. Музыку, которую раньше было трудно найти, теперь найти легко. Теперь я могу получить доступ к музыке, соответствующей моим вкусам, какими бы извращенными они ни были, сделав всего несколько кликов или, возможно, разместив запрос на форуме. Музыка стала более доступной, чем я когда-либо мог себе представить. Музыка, подобранная другими энтузиастами, стремящимися донести до меня хорошие записи; людьми вроде меня, которые хотят, чтобы другие люди слушали лучшую музыку в мире.

Такое распространение музыки силами самих пользователей имеет и другие преимущества. Давно забытая музыка обрела вторую жизнь. Группы, музыка которых опередила свое время, получили возможность быть услышанными нишевой аудиторией, которой они были лишены во времена, когда распространение получала только музыка, предназначенная для массового слушателя: один энтузиаст знакомит с этой музыкой другого, и эта забытая музыка, наконец, оценивается по достоинству. Есть прекрасный документальный фильма посвященный одному из таких случаев, а именно группе Death из Детройта, чей единственный альбом был выпущен на скорую руку где-то в 1975 году и забыт всеми до того момента, когда его копия была оцифрована и выложена в Интернет. Постепенно группа нашла свою аудиторию, их музыка была любовно переиздана, группа возродилась и стала ездить на гастроли, собирая полные залы. Сегодня такие группы получили возможность сделать карьеру, в которой им было отказано старой системой "звезд". Таких историй сотни, и существуют даже специализированные студии звукозаписи, которые занимаются только тем, что переиздают такую забытую классику сразу после того, как о ней становится известно.

Теперь посмотрим на эти условия с точки зрения группы, на условия, с которыми сталкиваются группы. Звукозаписывающее оборудование и технологии стали проще и намного более доступны, чем прежде. Компьютеры сегодня продаются с предустановленным программным обеспечением, которое позволяет сделать вполне приличную демо-запись, а в магазинах для музыкантов можно недорого купить микрофоны и другое оборудование, прежде доступное только по завышенной цене в специализированных магазинах для избранных. По сути, каждая группа теперь имеет возможность записывать музыку.

С этими записями группы могут поступать по-разному. Они могут размещать их где угодно в Интернете: на Bandcamp, YouTube, SoundCloud, на собственных веб-сайтах. Они могут публиковать ссылки на эти записи на форумах, в Reddit, Instagram, Twitter и даже в комментариях по поводу другой музыки. "LOL", отстой", "намного лучше", "смерть ложному металлу", "LOL". Если раньше нужно было потратить целое состояние на международные телефонные звонки в попытке найти в каждом регионе человека, кто захочет послушать вашу музыку, то теперь каждая группа на планете имеет свободный и быстрый доступ ко всему миру.

Важность этих изменений переоценить невозможно. В прошлом, в рамках иерархической системы, местная музыкальная индустрия имела возможность диктовать, какая музыка будет доступна на изолированных и удаленных рынках, на рынках, изолированных в силу местоположения или языка. Было невозможно представить, чтобы не очень известная или независимая группа вышла на рынок, например, Греции или Турции, Японии или Китая, Южной Америки, Африки или Балкан. К кому бы вы обратились с предложением поработать с вашей музыкой? Как бы вы нашли такого человека? И как вы бы обосновали оправданность трудностей, которые потребовалось бы преодолеть, чтобы отправить туда четыре или пять копий вашей записи?

Теперь эти регионы имеют такой же доступ к музыке, как Нью-Йорк или Лондон.

Поклонники могут найти любую музыку, которая им нравится, и общаться с музыкантами напрямую.

Вполне можно себе представить ситуацию - я уверен, что это происходит каждый день - когда какой-нибудь ребенок в одном из этих удаленных регионов, нашедший для себя новую любимую группу, отправляет этой группе сообщение, и солист этой группы, прочтя это сообщение, лично отвечает на него со своего мобильного телефона, находясь на другом конце планеты. Насколько это лучше того, что было раньше? Я вам скажу, это бесконечно лучше, чем ситуация, когда отношения с группой ограничиваются чтением информации о ней на обложке диска. Если бы такое было возможно, когда я был подростком, я уверен, что я доставил бы немало беспокойства Ramones.

Пару лет назад моя группа отправилась в тур по Восточной Европе. Мы играли на всех крупных площадках в Чешской Республике, Польше, Хорватии, Словении, Македонии, Болгарии, мы добрались даже до Турции и сыграли в Стамбуле. Это был волшебный опыт - играть для аудитории, относительно неизбалованной гастролями. Повсюду нас встречали как друзей. Мы собирали полные залы точно так же, как и в остальной части Европы. Такие же залы, какие мы бы собрали здесь, в Австралии. При этом слушатели в этих странах были в той или иной степени знакомы с нашей музыкой. Разница только в том, что в большинстве из этих стран не было продано буквально ни одной нашей записи. По сути, охват аудитории был достигнут исключительно неофициальными путями: через Интернет или путем передачи записей из рук в руки.

Стив Альбини и его коллеги по группе Shellac, Тодд Трейнер и Боб Уэстон

В этой поездке мы наладили связи с местными организаторами концертов и фондами поддержки искусств. Аудитория заинтересовалась нашей музыкой, и мы продали довольно много дисков в этом регионе. В результате наши следующие гастроли по этим странам проходили уже легче, и мы собираемся снова поехать в Стамбул этой весной, используя контакты, установленные во время первой пробной поездки. Я надеюсь прекрасно провести время.

Коротко говоря, Интернет значительно упростил ведение бизнеса для музыкальных групп и повысил его эффективность. Буквально все, от планирования репетиций с использованием онлайн календарей и бронирования туров по электронной почте, до продажи записей через Интернет-магазины и сбора средств на запись альбома, стало настолько просто, что группы доинтернетовской эпохи просто умерли бы от зависти. Старая система была выстроена музыкальной индустрией для удовлетворения интересов участников отрасли. Новая система, где музыка распространяется неофициально, а музыканты могут напрямую общаться с поклонниками, была выстроена самими группами и их поклонниками в духе старого андеграунда. В этой системе опускаются все промежуточные этапы.

Группы по умолчанию сами контролируют свою аудиторию. Теперь больше не нужно платить людям, чтобы они платили другим людям за то, чтобы те поставили ваши записи на радио, только для того, чтобы эти люди врали, что они это делают. Больше не нужно тратить деньги, чтобы люди услышали вашу музыку. Это происходит автоматически.

Есть и другие, более неуловимые изменения, связанные с наступлением эпохи Интернета. Теперь, когда люди больше не должны довольствоваться прослушиванием композиций, входящих в плейлист радиостанций, и ограничиваться приобретением дисков, которые решил выставить на реализацию магазин, они получили возможность потакать своим вкусам. Теперь мои друзья обычно слушают экзотические плейлисты, которые они сочинили сами, полные неожиданных и контрастных композиций, являющихся их уникальным выбором.

В офисе администратора нашей студии стоит музыкальный центр, на котором можно услышать как новый сингл от хардкор-группы Leather, так и электронный гул от Тима Хекера, в то время как сам он играет какой-нибудь малоизвестный соул или диско, или разминает пальцы, играя на гитаре новый релиз от Oren Ambarchi или что-нибудь 30-летней давности от лейбла Takoma. Теперь люди могут постоянно слушать только ту музыку, которая вызывает у них восторг.

В сети есть активные сообщества поклонников каждого вида музыки и представителей соответствующих субкультур. Неважно, что вы любите слушать: регги-компиляции "Deep Cuts" от Dusty Records, минималистичную электронику, симфонический поп, техасский блюз, японский нойз, power electronics, детскую музыку, рождественскую музыку, Рэймонда Скотта или Бёрла Айвза, я гарантирую, что существует Интернет-сообщество, где вы можете пообщаться с другими энтузиастами, чьи вкусы в точности совпадают с вашими.

Эти Интернет-сообщества сегодня являются неотъемлемой частью музыкальной среды, и вопросы, подобные тем, которые мы рассматриваем сегодня, обсуждаются там ежедневно. Возможно, я неосознанно позаимствовал некоторые из высказанных мной здесь убеждений из онлайн-дискуссий, в которых принимал участие, и сейчас я хочу признаться в этом плагиате, чтобы подтолкнуть вас к участию в этих форумах, где сосредоточены все интересные разговоры о музыке.

Представьте себе огромный зал, полный разных фетишей - что бы вам ни захотелось использовать для занятий сексом, как бы часто ни менялись ваши предпочтения, какие бы приспособления для этого ни требовались, вы можете открыть дверь и заняться этим на удобном матрасе в любое время дня. Это именно то, чем стал Интернет для поклонников музыки. Плюс места на трибунах для восторженной публики.

В результате поклонники стали более трепетно относится к музыке. Они готовы тратить больше, чтобы посмотреть, как она играется вживую. Они готовы покупать больше сувениров и стремятся установить личные отношения с людьми, которые делают эту музыку. Как следствие, стоимость билетов на концерты резко выросла. А лотки с сувенирами на концертах неизменно пользуются большой популярностью. В США концерты, билеты на которые раньше стоили пять или шесть долларов, сейчас обойдутся в $20-30. Здесь, в Австралии, инфляция еще более заметна: цена билета на концерт в клуб начинается от $80. В результате доходы музыкальных групп от концертной деятельности выросли в геометрической прогрессии. Моя группа играет в одних тех же залах на протяжении всего времени ее существования, более 20 лет. Я думаю, можно было бы предположить, что аудитория уже пресытилась нашей музыкой. Но некоторые из этих ставших уже традиционными концертов теперь приносят значительно больше денег, чем они приносили десять или пятнадцать лет назад. На самом деле, за концерт в некоторых залах, где раньше мы получали 400-500 долларов, сейчас мы получаем 4-5 тысяч.

Эта легкость доступа, усиленный интерес и увеличение дохода создали предпосылки для новых форм партнерства между индивидами, музыкальными группами, художниками, онлайн-режиссерами, хореографами и другими деятелями искусства. Сотрудничество происходит в реальном времени или перемещается в Интернет, при этом стороны часто никогда не встречаются в реальности. У меня есть хороший друг, у которого в прошлом году было много свободного времени, и он создал пару новых групп. Одна из этих групп полностью состояла из людей, с которыми он общался только в Интернете, и вся их музыка создавалась в ходе совместной работы онлайн. Эта музыка была результатом взаимодействия в Интернете в чистом виде.
Все это, все эти характеристики, все эти возможности, были порождены и стали возможными благодаря обмену музыкой онлайн. Если не непосредственно, как в случае формирования аудитории группы Death и моей собственной группы на Балканах и за их пределами, то косвенно - путем изменения ожиданий слушателей и музыкантов.

Это объясняет мой энтузиазм по поводу изменений, произошедших в музыкальной индустрии, но чем объяснить мой оптимизм? Я хотел бы рассмотреть одно избитое мнение о распространении музыки в Интернете. Мы слышим это отовсюду, это уже стало банальностью: "Нам нужно разобраться, как сделать так, чтобы распространение через Интернет работало для всех". Я заключаю эту фразу в кавычки, чтобы обозначить интеллектуальную дистанцию между мной и цитатой. У меня есть друг, Тим Миджет, который показывает кавычки тремя пальцами, чтобы выразить дополнительную иронию.

Я не согласен с этой довольно безобидной банальностью. Эта безобидная и бессодержательная фраза сотрясает воздух после того, как кто-либо задает вопрос: "Как сегодня обстоят дела в музыкальной индустрии?" Она выражает надежду, что нынешнее положение дел, о котором я уже говорил, предположительно трагическое, может быть изменено в лучшую сторону. Для "всех". Это слово "все" имеет большое значение для людей, которые используют эту фразу. С их точки зрения, модель физического распространения работала для всех. Но не новая модель. Пока еще нет. Пока мы не "разберемся". Я уверен, что мы устанем, если я начну в этом разбираться [жест "кавычки"].

Я не согласен, что старый способ был лучше. И я не считаю это высказывание верным: "Нам нужно разобраться, как сделать так, чтобы распространение через Интернет работало для всех". Я не согласен с ним, потому что в этой обыденной формулировке кроются молчаливые допущения: стандарты эксплуататорской системы, с которой я был не в ладах на протяжении всей моей творческой карьеры.

Внутри этого банальной фразы, "нам нужно разобраться, как сделать так, чтобы это работало для всех", скрывается скелет монстра.

Давайте начнем с самого начала. "Нам нужно разобраться": здесь используется первое лицо множественного числа, что предполагает всеобщий характер, но контекст опровергает это предположение. Кто будет обладать полномочиями для реализации новой парадигмы распространения? Кто будет участвовать в обсуждении наших планов, связанных с реализацией этой парадигмы? Кто будет "разбираться"? Индустрия и потребители? Потребители - скорее всего, правильный ответ, но предоставлена ли потребителям возможность выбирать, как их музыка будет сжата, размечена, защищена от копирования? Есть ли у кого-либо такая возможность? Мог ли выбор потребителей повлиять на решение Apple включить альбом U2 в библиотеку iTunes? Конечно, нет. Это уже сделано, и нам приходится иметь с этим дело как с данностью. Бунт или возмущение потребителей - "протест рынка" - не то же самое, что участие в процессе принятия решений. Очевидно, "мы" в этом предложении не включает в себя слушателей. Я думаю, что любая попытка организовать музыкальную индустрию, игнорирующая слушателя, обречена на провал.

Как насчет музыкальных групп? Включены ли группы в это "мы" в процессе удовлетворения наших потребностей в том, чтобы "разобраться"? Конечно, нет. Если вы спросите участников групп, чего они хотят - я знаю это, потому что сам являюсь участником группы и работаю с группами каждый день - они хотят иметь возможность найти слушателей для своей музыки и попытаться получить с них плату. Я считаю, что нынешнее положение дел полностью удовлетворяет первому из этих условий, и удовлетворяет второму условию, как минимум, не меньше, чем старая модель музыкальной индустрии, управляемой звукозаписывающими компаниями.

Так кто же такие "мы"? Административная часть старых звукозаписывающих компаний, вот кто. Вертикальные структуры, которые владеют авторскими правами на множество музыкальных произведений. Они хотят разобраться. Они хотят определять повестку дня. И они хотят внести все необходимые изменения в сложившуюся структуру. Группы и слушатели, люди, которые делают музыку и которые платят за музыку - они явно не участвуют в обсуждении.

Как насчет слова "нужно", "нам нужно разобраться"? На самом деле "нужно" указывает на желание, предпочтение. Эти пережитки музыкальной индустрии недовольны тем, что Интернет, группы и слушатели могут прекрасно обойтись без них. Поэтому они предпочли бы изменить ситуацию, чтобы восстановить свою значимость. Это видно из условий предлагаемых в данный момент трехсот шестидесяти сделок: согласно этим условиям, все, что делает группа, от музыки до футболок и аккаунтов в Twitter, принадлежит звукозаписывающей компании. В обмен звукозаписывающая компания предлагает деньги на раскрутку. Я думаю, что этот подход обречен, когда есть такие проекты, как Kickstarter, предлагающий более эффективный и результативный способ получения денег непосредственно от слушателей, которые хотят поддержать ту или иную музыку.

Как насчет инфинитива "разобраться"? Нам нужно "разобраться". Это предполагает, что мы можем знать, как подступиться к глобальному предприятию по распространению музыки, спустя долгое время после того, как пользователи Интернета выработали эффективный и безболезненный способ сделать именно это. Есть причина, почему конструкция водопроводного крана не претерпела радикальных изменений за долгие годы. Время и опыт показали, что самый лучший и простой способ управления потоком горячей воды состоит в том, чтобы повернуть кран. Проблема решена, нет никакой необходимости в том, чтобы продолжать поиск решения проблемы водопроводного крана. Не думаю, что только у меня вызывают раздражение плохо отрегулированные смесители в общественных туалетах. Представьте себе, что бы было, если бы прослушивание музыки вызывало бы такое же раздражение.

Следующая часть предложения: "сделать так, чтобы" распространение работало. Это предполагает, что мы можем контролировать распространение, что мы можем сделать так, чтобы оно происходило именно таким образом, а не иначе. Интернет демонстрирует ошибочность этого предположения. Как только мы выпустили музыку, она уже не подчиняется нашему контролю. Я использую глагол "выпустили", потому что это общепринятый термин. Но я думаю, что на самом деле это идеальное описание. Оно покажется еще более подходящим, если вы подумаете о том, что происходит, когда вы выпускаете что-то другое, например, птицу или газы. Когда вы выпускаете их, они оказываются в мире, и мир будет реагировать на них и использовать их так, как он считает нужным. Выпущенные газы могут заставить окружающих морщить нос, пока они не рассеются. Птица может летать и гадить на лобовые стекла; ее может застрелить фермер. Они были выпущены, и вы не можете их контролировать. Вы не сможете вернуть назад выпущенные газы, как бы вам этого ни хотелось. Вы не сможете защитить птицу.

Распространение - это проблематичное слово. Его исходное значение подразумевает дефицит и распределение физических продуктов. Вы можете инвентаризировать их, облагать их налогами и пошлинами, вы можете обыскивать чьи-то сумки в поисках их. Но этого нельзя сделать с цифровыми файлами. Если бы можно было вернуть цифровые файлы под строгий контроль звукозаписывающих компаний (это невозможно, не беспокойтесь), что могло бы мотивировать их вести честный учет? В рамках модели физического распространения можно провести опись дисков, хранящихся на складе, во время аудиторской проверки, сравнить их количество с накладной завода-изготовителя и определить с разумной точностью, сколько копий было продано. Как можно провести инвентаризацию цифровых файлов? Подсчитать, сколько осталось на полке?

Это слово является проблематичным, но самое проблематичное слово в этом предложении - слово "работать": нам нужно разобраться, как сделать так, чтобы распространение "работало". Слово "работать" просто невозможно в данном контексте. В зависимости от того, кто его использует, оно может иметь противоположные значения. С точки зрения звукозаписывающей компании, система будет работать, если она обеспечит прибыль с каждого прослушивания и контролируемый доступ к музыке для слушателей, одновременно обеспечивая рекламодателям доступ к аудитории для получения дополнительного дохода и давая возможность использования push-стратегии маркетинга. С точки зрения слушателя, это будет означать открытый доступ, возможность найти конкретную и специфическую музыку, непрерывное воспроизведение, отсутствие помех, простоту использования, отсутствие слежки, небольшую оплату или ее отсутствие, возможность использования на различных устройствах, отсутствие push-маркетинга и рекламы. С точки группы, это будет означать возможность найти аудиторию и отсутствие каких-либо препятствий для участия и каких-либо ограничений на количество доступных материалов. Вы видите, насколько спорным является это слово. Просто невозможно создать систему, которая бы удовлетворяла все эти потребности одновременно, при том, что они противоречат друг другу.

Гибридные методы, которые были опробованы, неуклюжи и вызывают возмущение. Недавно я попытался воспроизвести подкаст с официального лицензированного сайта. Мои коты затеяли драку, и я ненадолго отвлекся, поскольку мне пришлось их разнимать,кормить и успокаивать. Я вернулся к своему компьютеру и попытался перемотать обратно последние несколько минут, которые я пропустил, но получил уведомление, что в соответствии с условиями лицензионного соглашения обратная перемотка подкаста на данном плеере не разрешается. Я не могу себе представить, чтобы люди, которые разместили этот подкаст, хотели, чтобы в соглашение было включено такое условие. Что касается этого сайта, его создатели добились только того, что я больше никогда не буду возиться с их продуктом.

Последние слова этого предложения, "для всех", также являются спорными. Я не считаю ни необходимым, ни даже желательным участие "всех" в определении опыта, связанного с музыкой, или в целом отношений между группой и ее аудиторией. Мы, кажется, признали, что музыкальные магазины, которые когда-то являли собой приветливое лицо музыкальной индустрии и получали значительную часть рекламной поддержки, о которой я говорил ранее, не процветают в цифровую эпоху. Сегодня музыкальные магазины привлекают покупателей, предлагая подержанные диски и пластинки - то, что всегда вызывало приступы гнева у представителей индустрии. Предлагая узкоспециализированную продукцию, слишком малорентабельную, чтобы привлечь внимание корпораций, они явно не являются частью "всех", о которых говорится в этом предложении.

Так что нет никаких оснований настаивать на том, чтобы перенести другие отжившие свой век учреждения минувшей эпохи в новую эпоху. Масштабы музыкальной индустрии сократились. Из нее были исключены посредники, группы и слушатели стали выстраивать отношения друг с другом самостоятельно. Я считаю это благоприятным и захватывающим. Если мы что-то узнали за последние 30 лет, так это то, что, будучи предоставлены сами себе, группы и слушатели прекрасно уживаются друг с другом: группы могут найти способ донести свою музыку до слушателей, а слушатели могут найти способ вознаградить музыкантов.

Интернет способствовал установлению самых прямых и эффективных тесных взаимоотношений между группой и ее слушателями.

И я не намерен оплакивать потерю неэффективных учреждений, которые прекратили свое существование после появления Интернета. Я предполагаю, что некоторые люди потеряли работу. Но то же самое произошло, когда автомобиль заменил лошадь, и всем кузнецам пришлось приспособиться к этому и переключиться с изготовления подков на изготовление садовых ворот.
Когда сегодня я перечитал эти заметки в самолете, я почувствовал, что уделил слишком много времени перечислению жалоб, и я не хочу заканчивать свое выступление, не сказав еще раз о том, насколько потрясающей является сегодняшняя музыкальная среда. Я вижу больше групп и слышу больше музыки, чем когда-либо в моей жизни. Сегодня доступно больше концертов, больше песен, чем когда-либо прежде, к группам относятся с большим уважением, и музыканты в большей степени контролируют свою карьеру и судьбу. Я вижу будущее музыкальной индустрии как совокупность организаций: какие-то из них будут крупными, какие-то мелкими - большинство будут мелкими - но все они будут иметь возможность видеть непосредственную реакцию своей аудитории и будут иметь больше шансов на успех. Это действительно захватывающе.

Я говорю уже ужасно долго, но я еще не упомянул о дискуссии по поводу интеллектуальной собственности. Я постараюсь разделаться с ней как можно быстрее. Мне бы хотелось оставить возможность задать вопросы после того, как я закончу говорить, и хотя я о многом не сказал - паблишинг, кража авторских прав, сэмплирование, добросовестное использование, вдохновение - я предполагаю, что после моего выступления начнется здоровая дискуссия, и считаю, что такие дискуссии являются необходимыми и давно назревшими.

Со своей стороны, я считаю, что само понятие исключительной интеллектуальной собственности в отношении музыки естественным образом исчерпало себя. Развитие технологии привело к необходимости понимать слово "выпускать" в том же смысле, который мы имеем в виду, когда говорим о выпускании птицы или газов. Сегодня уже невозможно сохранить контроль над цифровыми материалами, и я не верю, что попытки сделать это служат благу общества.

Великое благо для общества состоит в том, чтобы творческий материал становился общественным достоянием. Закон об авторском праве приобрел столь широкую трактовку за последние десятилетия, что теперь этого, по сути, никогда не происходит, что приводит к возникновению нелепых ситуаций во всех случаях, когда речь заходит о применении авторского права. Существует огромное количество произведений, которые с юридической точки зрения не являются общественным достоянием, хотя их правообладатели, авторы и создатели умерли или прекратили свое существование в качестве организаций. И этот материал, с юридической точки зрения, теперь изъят из нашей культуры - никто не имеет права воспроизводить или повторно издавать его, потому что он продолжает оставаться объектом авторского права.

Можно назвать и множество других нелепостей: безобидное использование музыки в качестве фона для домашнего видео или студенческих проектов формально является нарушением закона, и законом предусмотрены меры, направленные на предотвращение такого использования. Если вы хотите снять видео вашего свадебного торжества - например, первый танец вашего отца с новобрачной - это незаконно, если только это не видео без звука. Если ваша маленькая дочь дурачится под песню Принца, даже не думайте размещать это видео на YouTube, чтобы его могли посмотреть ее бабушка и дедушка, иначе лиловый карлик в штанах с открытой задницей наложит судебный запрет на ваши действия. Я, кажется, оскорбил парня? Да черт с ним. Его музыка - яд.

Музыка вышла в окружающий мир как атмосферное явление, как ветер, и в этом качестве она не подлежит никакому контролю и никакой оплате. Конечно, если правообладатели не готовы дать мне возможность поменяться с ними местами. Если вы считаете, что прослушивание вашей музыки стоит денег, OK, я тоже так думаю. Вы хотите поставить Фила Коллинза, когда я делаю покупки в супермаркете? Заплатите мне $20. Def Leppard? $100. Майли Сайрус? Вам не хватит денег, чтобы со мной расплатиться.

http://roem.ru/2014/11/24/albini112334/