Редакции «Вестника энтропии» удалось выяснить имя автора письма и связаться с ним по защищенному 5G-кабелю. Итак, в нашей программе ветеран кибертыла, неоднократный чемпион города Балты по информационной безопасности в закрытом помещении Превенцион Нэтрэбко:

В ответ на мое обращение пользователи Сети прислали несколько тысяч отзывов, в которых помимо благодарностей и настойчивых просьб журналиста Бабченко перевести ему на Paypal немного средств для приобретения большой банки оливок, содержатся тревожные вопросы. Достаточно ли перечисленных Вами мер, чтобы надежно предохраняться, спрашивает, к примеру, Олена из Шепетовки.
Конечно, нет. Как Вы прекрасно знаете, в Белом Доме в настоящее время серьезно протекает крыша. Благодаря этому русские хакеры распоясались, что твои эксгибиционисты, и изгаляются прямо в овальном кабинете, в Силиконовой Долине из земли непрерывно лезут кроты, а колорадские жуки расползаются по всей Америке коварным диминутивом.

Разумеется, это проблемы временные. Уже скоро президента превратят в персик, а к Пентагону по закону о декоммунизации пристроят шестой угол. Но пока этого не произошло, друзья, я (в дополнение к первому перечню) также не советую Вам пользоваться социальными сетями Facebook, Instagram, почтовыми серверами GМail, Yahoo, любыми программами компании Apple, ресурсом для корректировки артиллерийского огня Angry Birds, и бухгалтерской версией программы Pokemon Go.
Все эти программы нацелены на сбор и дальнейшее использование досье на каждого человека и на каждую компанию. Кроме того они несут хакерские функции и могут быть использованы для атак не только на Вас или рассылок от Вашего имени различных материалов, но и для прямого внедрения в Ваш мозг, даже в его отсутствие. Разрешая сервисам геолокации определять Ваше местоположение, используя незащищенное соединение для финансовых трансакций, открывая любым мобильным приложениям доступ к Вашим данным, чекинясь и логинясь под липовым вайфаем, витая in Clouds, погружаясь в пучину Интернета Вещей, и главное - не храня смартфон перманентно в холодильнике, а батарейку от него в морозильнике, Вы даете злоумышленникам возможность для вывода из строя Вашей техники и подмены важных данных неважными.

Что нужно сделать. Во-первых, лишите злоумышленников этой возможности. Вооружитесь молотком и покончите с Вашей техникой сами. Во-вторых, следуйте рекомендациям специалистов. Найдите с задней стороны компьютера провод, идущий к телефонной розетке и перерубите его. Если после этого погас монитор – не отчаивайтесь: перерубите и другой провод. И третье. Возьмите кусок плотной материи серого цвета и вырежьте из него квадрат размером семь на восемь. Приложите материю ко рту и молчите в нее.
Многие ошибочно думают, что демократия это вздохи на лужайке и смузи в джакузи. Что либерализм означает незыблемость прав и индивидуальных свобод человека. Нет! Не тогда, когда гидра национальной угрозы поднимает свой зловещий гидрант. Свобода слова не только не исключает необходимости помолчать в тряпочку, но обосновывает и легитимирует ее. Наш голос – это молчание! Наш протест – это согласие! Наш закон – это дышло! Наш мир – это...
... и переведите, етить, в конце концов средства журналисту Бабченко!

http://labas.livejournal.com/1166350.html

При просмотре документов попалась картинка, иллюстрирующая меры по улучшению общественного порядка, принимаемые нацистами.
Слева направо: психиатрическая лечебница, лечебница для алкоголиков, исправительно-трудовая колония, превентивное заключение, стерилизация, запрет на профессию, высылка из рейха, полицейский надзор.



См. также комментарии уваж. certus c пояснениями.

https://labas.livejournal.com/1166247.html

При просмотре документов попалась картинка, иллюстрирующая меры по улучшению общественного порядка, принимаемые нацистами.
Слева направо: психиатрическая лечебница, лечебница для алкоголиков, исправительно-трудовая колония, концлагерь, стерилизация, запрет на профессию, высылка из рейха, полицейский надзор.

http://labas.livejournal.com/1166247.html

ОДЕССА

Когда усталым першероном на берег тащится волна, когда над самым Ланжероном висит прозрачная луна, когда в саду созрели вишни, и дама, новая в бранже, тебе без скромности излишней авансы делает уже, ты отвечаешь: "Извините, я лупоглаз и мягкотел, но есть приказ примара Пынти о запрещеньи этих дел". Еще при смене караула, когда пришел форауструп, на Маразлиевской рвануло так, что у Мони выпал зуб. Но новый претор показал нам, на что законы дикарям, дал окорот большевизанам, развесив их по фонарям. Пускай порядки стали строже, зато и дыма не видать, а что жидов пожгли, да боже, не за жидов же нам рыдать. Сосед, профессор Ферсонеску, с тех пор отчаянно хандрит, на всякий случай носит феску и по-турецки говорит. Он говорит, что понял сразу, как взять злодеев за кадык: "Чтоб в корне вывести заразу, мы вырвем грешный ваш язык: язык сатрапа и вандала, язык параши и парши, язык чекистского подвала, язык остервенелой лжи. И разрешив простому люду поставить свечку за помин, мы заместим его повсюду напевным говором румын". Эх, лимба ностра камаре, опять удобства во дворе.

На главной улице надменно цветут катальпа и каштан, бурлит искусство Мельпомены и бьет коммерческий фонтан, открыты лавки и буфеты, прокат рогов, пошив штанов, а также в области балета мы перегнали Кишинев. Укусишь бублик с пылу-с жару и демонстрируешь восторг, когда посмотришь Вохеншау, где танки едут на восток. Мой старый друг, Илинич Мишка, недавно был у нас в гостях, он сам в Орле большая шишка, вся грудь в крестах. И в новостях живописует не без шика, как бесится в Кремле упырь, а коминтерновская клика бежит с котомками в Сибирь. "Пока наш фюрер и ваш маршал заносят над врагами меч, мы выступаем общим маршем!", - он восклицал в газете "Речь". И тут же, сидя на скамейке в моем дворе под фонарем, рвал протоколы партячейки, в которой был секретарем. В шинке с хозяином рассорясь, зато цуйкой разгорячась, мы шли потом как Макс и Мориц, начхав на комендантский час. "Цвети, Транснистрия моя!", - писала по стене струя.

В ревущем пламени и дыме, когда меня поволокут в охапке с теми и с другими на пресловутый высший суд, я усмехнусь, мол, всей душою, но что ж ломиться напролом: мы костерили зло большое, пойдя на сговор с меньшим злом, но оценить масштаб едва ли могли среди слепящей тьмы, к тому ж евреев убивали айнзацкоманды, а не мы! Не мы пихали во все щели доносы или в три ряда сапог лизали. И прощенье не я вымаливал, когда очнулся: бледен, вшив, не юн, а мир сливается в гальюн.

Те, кто повинен в самой давке, терзаться прошлым и должны, а мне пора в кружок молдавский учить историю страны, мотив насвистывать бравурный и падать, пятясь наугад, в ошеломительно пурпурный, опухший с голоду закат.

https://labas.livejournal.com/1165840.html

ОДЕССА

Когда усталым першероном на берег тащится волна, когда над самым Ланжероном висит прозрачная луна, когда в саду созрели вишни, и дама, новая в бранже, тебе без скромности излишней авансы делает уже, ты отвечаешь: "Извините, я лупоглаз и мягкотел, но есть приказ примара Пынти о запрещеньи этих дел". Еще при смене караула, когда пришел форауструп, на Маразлиевской рвануло так, что у Мони выпал зуб. Но новый претор показал нам, на что законы дикарям, дал окорот большевизанам, развесив их по фонарям. Пускай порядки стали строже, зато и дыма не видать, а что жидов пожгли, да боже, не за жидов же нам рыдать. Сосед, профессор Ферсонеску, с тех пор отчаянно хандрит, на всякий случай носит феску и по-турецки говорит. Он говорит, что понял сразу, как взять злодеев за кадык: "Чтоб в корне вывести заразу, мы вырвем грешный ваш язык: язык сатрапа и вандала, язык параши и парши, язык чекистского подвала, язык остервенелой лжи. И разрешив простому люду поставить свечку за помин, мы заместим его повсюду напевным говором румын". Эх, лимба ностра камаре, опять удобства во дворе.

На главной улице надменно цветут катальпа и каштан, бурлит искусство Мельпомены и бьет коммерческий фонтан, открыты лавки и буфеты, прокат рогов, пошив штанов, а также в области балета мы перегнали Кишинев. Укусишь бублик с пылу-с жару и демонстрируешь восторг, когда посмотришь Вохеншау, где танки едут на восток. Мой старый друг, Илинич Мишка, недавно был у нас в гостях, он сам в Орле большая шишка, вся грудь в крестах. И в новостях живописует не без шика, как бесится в Кремле упырь, а коминтерновская клика бежит с котомками в Сибирь. "Пока наш фюрер и ваш маршал заносят над врагами меч, мы выступаем общим маршем!", - он восклицал в газете "Речь". И тут же, сидя на скамейке в моем дворе под фонарем, рвал протоколы партячейки, в которой был секретарем. В шинке с хозяином рассорясь, зато цуйкой разгорячась, мы шли потом как Макс и Мориц, начхав на комендантский час. "Цвети, Транснистрия моя!", - писала по стене струя.

В ревущем пламени и дыме, когда меня поволокут в охапке с теми и с другими на пресловутый высший суд, я усмехнусь, мол, всей душою, но что ж ломиться напролом: мы костерили зло большое, пойдя на сговор с меньшим злом, но оценить масштаб едва ли могли среди слепящей тьмы, к тому ж евреев убивали айнзацкоманды, а не мы! Не мы пихали во все щели доносы или в три ряда сапог лизали. И прощенье не я вымаливал, когда очнулся: бледен, вшив, не юн, а мир сливается в гальюн.

Те, кто повинен в самой давке, терзаться прошлым и должны, а мне пора в кружок молдавский учить историю страны, мотив насвистывать бравурный и падать, пятясь наугад, в ошеломительно пурпурный, опухший с голоду закат.

https://labas.livejournal.com/1165840.html

ОДЕССА

Когда усталым першероном на берег тащится волна, когда над самым Ланжероном висит прозрачная луна, когда в саду созрели вишни, и дама, новая в бранже, тебе без скромности излишней авансы делает уже, ты отвечаешь: "Извините, я лупоглаз и мягкотел, но есть приказ примара Пынти о запрещеньи этих дел". Еще при смене караула, когда пришел форауструп, на Маразлиевской рвануло так, что у Мони выпал зуб. Но новый претор показал нам, на что законы дикарям, дал окорот большевизанам, развесив их по фонарям. Пускай порядки стали строже, зато и дыма не видать, а что жидов пожгли, да боже, не за жидов же нам рыдать. Сосед, профессор Ферсонеску, с тех пор отчаянно хандрит, на всякий случай носит феску и по-турецки говорит. Он говорит, что понял сразу, как взять злодеев за кадык: "Чтоб в корне вывести заразу, мы вырвем грешный ваш язык: язык сатрапа и вандала, язык параши и парши, язык чекистского подвала, язык остервенелой лжи. И разрешив простому люду поставить свечку за помин, мы заместим его повсюду напевным говором румын". Эх, лимба ностра камаре, опять удобства во дворе.

На главной улице надменно цветут катальпа и каштан, бурлит искусство Мельпомены и бьет коммерческий фонтан, открыты лавки и буфеты, прокат рогов, пошив штанов, а также в области балета мы перегнали Кишинев. Укусишь бублик с пылу-с жару и демонстрируешь восторг, когда посмотришь Вохеншау, где танки едут на восток. Мой старый друг, Илинич Мишка, недавно был у нас в гостях, он сам в Орле большая шишка, вся грудь в крестах. И в новостях живописует не без шика, как бесится в Кремле упырь, а коминтерновская клика бежит с котомками в Сибирь. "Пока наш фюрер и ваш маршал заносят над врагами меч, мы выступаем общим маршем!", - он восклицал в газете "Речь". И тут же, сидя на скамейке в моем дворе под фонарем, рвал протоколы партячейки, в которой был секретарем. В шинке с хозяином рассорясь, зато цуйкой разгорячась, мы шли потом как Макс и Мориц, начхав на комендантский час. "Цвети, Транснистрия моя!", - писала по стене струя.

В ревущем пламени и дыме, когда меня поволокут в охапке с теми и с другими на пресловутый высший суд, я усмехнусь, мол, всей душою, но что ж ломиться напролом: мы костерили зло большое, пойдя на сговор с меньшим злом, но оценить масштаб едва ли могли среди слепящей тьмы, к тому ж евреев убивали айнзацкоманды, а не мы! Не мы пихали во все щели доносы или в три ряда сапог лизали. И прощенье не я вымаливал, когда очнулся: бледен, вшив, не юн, а мир сливается в гальюн.

Те, кто повинен в самой давке, терзаться прошлым и должны, а мне пора в кружок молдавский учить историю страны, мотив насвистывать бравурный и падать, пятясь наугад, в ошеломительно пурпурный, опухший с голоду закат.

https://labas.livejournal.com/1165840.html

ОДЕССА

Когда усталым першероном на берег тащится волна, когда над самым Ланжероном висит прозрачная луна, когда в саду созрели вишни, и дама, новая в бранже, тебе без скромности излишней авансы делает уже, ты отвечаешь: "Извините, я лупоглаз и мягкотел, но есть приказ примара Пынти о запрещеньи этих дел". Еще при смене караула, когда пришел форауструп, на Маразлиевской рвануло так, что у Мони выпал зуб. Но новый претор показал нам, на что законы дикарям, дал окорот большевизанам, развесив их по фонарям. Пускай порядки стали строже, зато и дыма не видать, а что жидов пожгли, да боже, не за жидов же нам рыдать. Сосед, профессор Ферсонеску, с тех пор отчаянно хандрит, на всякий случай носит феску и по-турецки говорит. Он говорит, что понял сразу, как взять злодеев за кадык: "Чтоб в корне вывести заразу, мы вырвем грешный ваш язык: язык сатрапа и вандала, язык параши и парши, язык чекистского подвала, язык остервенелой лжи. И разрешив простому люду поставить свечку за помин, мы заместим его повсюду напевным говором румын". Эх, лимба ностра камаре, опять удобства во дворе.

На главной улице надменно цветут катальпа и каштан, бурлит искусство Мельпомены и бьет коммерческий фонтан, открыты лавки и буфеты, прокат рогов, пошив штанов, а также в области балета мы перегнали Кишинев. Укусишь бублик с пылу-с жару и демонстрируешь восторг, когда посмотришь Вохеншау, где танки едут на восток. Мой старый друг, Илинич Мишка, недавно был у нас в гостях, он сам в Орле большая шишка, вся грудь в крестах. И в новостях живописует не без шика, как бесится в Кремле упырь, а коминтерновская клика бежит с котомками в Сибирь. "Пока наш фюрер и ваш маршал заносят над врагами меч, мы выступаем общим маршем!", - он восклицал в газете "Речь". И тут же, сидя на скамейке в моем дворе под фонарем, рвал протоколы партячейки, в которой был секретарем. В шинке с хозяином рассорясь, зато цуйкой разгорячась, мы шли потом как Макс и Мориц, начхав на комендантский час. "Цвети, Транснистрия моя!", - писала по стене струя.

В ревущем пламени и дыме, когда меня поволокут в охапке с теми и с другими на пресловутый высший суд, я усмехнусь, мол, всей душою, но что ж ломиться напролом: мы костерили зло большое, пойдя на сговор с меньшим злом, но оценить масштаб едва ли могли среди слепящей тьмы, к тому ж евреев убивали айнзацкоманды, а не мы! Не мы пихали во все щели доносы или в три ряда сапог лизали. И прощенье не я вымаливал, когда очнулся: бледен, вшив, не юн, а мир сливается в гальюн.

Те, кто повинен в самой давке, терзаться прошлым и должны, а мне пора в кружок молдавский учить историю страны, мотив насвистывать бравурный и падать, пятясь наугад, в ошеломительно пурпурный, опухший с голоду закат.

https://labas.livejournal.com/1165840.html

ОДЕССА

Когда усталым першероном на берег тащится волна, когда над самым Ланжероном висит прозрачная луна, когда в саду созрели вишни, и дама, новая в бранже, тебе без скромности излишней авансы делает уже, ты отвечаешь: "Извините, я лупоглаз и мягкотел, но есть приказ примара Пынти о запрещеньи этих дел". Еще при смене караула, когда пришел форауструп, на Маразлиевской рвануло так, что у Мони выпал зуб. Но новый претор показал нам, на что законы дикарям, дал окорот большевизанам, развесив их по фонарям. Пускай порядки стали строже, зато и дыма не видать, а что жидов пожгли, да боже, не за жидов же нам рыдать. Сосед, профессор Ферсонеску, с тех пор отчаянно хандрит, на всякий случай носит феску и по-турецки говорит. Он говорит, что понял сразу, как взять злодеев за кадык: "Чтоб в корне вывести заразу, мы вырвем грешный ваш язык: язык сатрапа и вандала, язык параши и парши, язык чекистского подвала, язык остервенелой лжи. И разрешив простому люду поставить свечку за помин, мы заместим его повсюду напевным говором румын". Эх, лимба ностра камаре, опять удобства во дворе.

На главной улице надменно цветут катальпа и каштан, бурлит искусство Мельпомены и бьет коммерческий фонтан, открыты лавки и буфеты, прокат рогов, пошив штанов, а также в области балета мы перегнали Кишинев. Укусишь бублик с пылу-с жару и демонстрируешь восторг, когда посмотришь Вохеншау, где танки едут на восток. Мой старый друг, Илинич Мишка, недавно был у нас в гостях, он сам в Орле большая шишка, вся грудь в крестах. И в новостях живописует не без шика, как бесится в Кремле упырь, а коминтерновская клика бежит с котомками в Сибирь. "Пока наш фюрер и ваш маршал заносят над врагами меч, мы выступаем общим маршем!", - он восклицал в газете "Речь". И тут же, сидя на скамейке в моем дворе под фонарем, рвал протоколы партячейки, в которой был секретарем. В шинке с хозяином рассорясь, зато цуйкой разгорячась, мы шли потом как Макс и Мориц, начхав на комендантский час. "Цвети, Транснистрия моя!", - писала по стене струя.

В ревущем пламени и дыме, когда меня поволокут в охапке с теми и с другими на пресловутый высший суд, я усмехнусь, мол, всей душою, но что ж ломиться напролом: мы костерили зло большое, пойдя на сговор с меньшим злом, но оценить масштаб едва ли могли среди слепящей тьмы, к тому ж евреев убивали айнзацкоманды, а не мы! Не мы пихали во все щели доносы или в три ряда сапог лизали. И прощенье не я вымаливал, когда очнулся: бледен, вшив, не юн, а мир сливается в гальюн.

Те, кто повинен в самой давке, терзаться прошлым и должны, а мне пора в кружок молдавский учить историю страны, мотив насвистывать бравурный и падать, пятясь наугад, в ошеломительно пурпурный, опухший с голоду закат.

http://labas.livejournal.com/1165840.html

Полтора года назад мне не удалось установить настоящее имя респондента Гарвардского проекта за номером 440, только множество его псевдонимов: Михаил Нильский (основной послевоенный), Михаил Балашов (в том числе в варианте М.Б.), Иван Павлов, Иван Муравьев, Иван Миронов.

Уваж. definite указал на любопытную деталь: изданная в 1980-х гг. самиздатом книга М.Нильского "Воркута" посвящена "погибшей в Воркутинских лагерях Аполлинарии Васильевне БАЛАШОВОЙ" и (с учетом одного из псевдонимов) задался вопросом, не является ли она родственницей автора книги.

По базе данных Мемориала
Балашова-Крокберг Аполлинария Васильевна
Родилась в 1897 г., Ярославская обл., Брейтовский р-н; русская;
Проживала: г. Москва.
Арестована 1 ноября 1936 г.
Приговорена: ОСО при НКВД СССР 27 октября 1937 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 3 г. л/св. Воркута. Приб. 26.02.1938. Осв. 01.11.1939
Источник: Книга памяти Республики Коми
действительно отбывала срок в Воркуте, хотя сведений о ее смерти там нет.

Я еще раз просмотрел имевшиеся у меня материалы о М.Нильском и снова закинул невод в гугльбукс, но в этот раз более удачно. Оказалось, что М.Нильский дожил до перестройки, и поэтому, очевидно, решился, наконец, сам раскрыть свое настоящее имя в переписке с Международной ассоциацией (бывших) советских политзаключенных. В одном из сборников МАСП был опубликован его некролог


а чуть позже и сведения о реабилитации


Итак, на самом деле М.Нильского, И.Павлова и т.д. звали Иван Митрофанович Хорошев. Вот его запись в базе данных Мемориала:
Хорошев Иван Митрофанович
Родился в 1904 г., г.Новороссийск; русский; Проживал: г.Москва..
Арестован 20 января 1936 г.
Приговорен: ОСО при НКВД СССР 10 апреля 1936 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 5 л. л/св. Воркута. Приб. 29.04.1936. Осв. 20.01.1941
Источник: Книга памяти Республики Коми

Надо сказать, конспирировался он почти идеально, и отделить правду от вымысла в его биографических рассказах по-прежнему трудно.
Судя по чекистской справке, он родился в Новороссийске, в гарвардском интервью, он рассказывал, что "родился в отдаленной деревне на Кубани", а в письме Б.И.Николаевскому даже называет ее: станица Илинская, но просит заменить при публикации полное название станицы первой буквой, чтобы не пострадали родственники.
В плане своих (вероятно, ненаписанных) мемуаров он отмечает: "Отступление Таманской армии. Бои Красной гвардии за город. Отступление. Уход с красными двух старших братьев." Действительно, политкомиссаром второй Таманской дивизии был Г.М.Хорошев, очевидно, брат (отметим, что его мемуары хранятся в Туапсинском краеведческом музее). Но еще любопытнее, что в опубликованной в 1967 г. в "Ученых записках МГПИ" статье о Таманской армии говорится "Были созданы военно-революционный трибунал, отдел контрразведки (вел разведку в тылу противника и боролся против шпионажа, провокационных обысков и реквизиций). Замечательными контрразведчиками зарекомендовали себя Ефим Евгеньевич Сумин и Иван Митрофанович Хорошев". Е.Е.Сумину было на тот момент 20 лет, но могло ли другому "замечательному контрразведчику" быть всего 14? Ошибка в имени или дата рождения тоже подправлена позже?
После гражданской войны в гарвардском интервью: "В конце гражданской войны все семейное имущество было конфисковано, и ему пришлось бросить дневную учебу. Он пошел работать на табачный склад, но вечерами посещал три технических курса. Когда он закончил эти вечерние курсы, он поехал в Москву.. В плане мемуаров: "Возвращение на завод. Комсомольский активист. Член райкома, инструктор-организатор, секретарь райкома... Комсомол комплектует военные и военно-морские школы и общеобразовательные курсы. Рабфак", что сочетается с мемуаром одного из его коллег, опубликованных в сборнике "Юность комсомольская" (1965): "В 1921 году рабфак был создан и в Краснодаре. Мощным потоком пошли туда комсомольцы. Из Новороссийска на рабфак была командирована первая группа комсомольских активистов: Федя Ганжа, Иван Хорошев..."
На многочисленные нестыковки в мемуарах "Ив. Павлова" о партийной оппозиции середины 20-х указал уваж. scabon.
"Воркутинский" псевдоним Балашов взят, очевидно, просто в честь А.В.Балашовой, родственниками они не были.
Военная часть биографии также требует уточнения.

И в заключение приведу список выявленных на сегодняшний день публикаций И.М.Хорошева (составлен большей частью уваж. Az Nevtelen):
Миронов И. И люди и режим. «Социалистический вестник», №12, 1949.
Миронов И. Побеги из Воркуты. «На рубеже», №3-4, 1952.
Муравьев Иван. А.Я.Вышинский. «Новое русское слово», 1.10.1950
Нильский. Конь вороной. Бомба. «Литературный современник», №3, 1952
М.Б. [Михаил Балашов] Троцкисты на Воркуте. «Социалистический вестник», №10-11, 1961.
Нильский М. Воркутинская трагедия. «Континент», №18, 1978
Nilsky Michail. Russische Tiergeschichten. "Ubersetzt von Herta Schult. Самиздат, 1980[?]
Нильский М. Воркута. Самиздат, 1985[?]
Нильский М. В чукотской ссылке. «Новое русское слово», 14.5.1985
Нильский М. Побег. «Новое русское слово». с 7.1 по 23.1.1987
Нильский М. Из рассказов воркутян. «Новое русское слово», 11.8.1987
Нильский М. Воркута. В сборнике "Печальная пристань", Сыктывкар, 1991.
Павлов И. М. Записки оппозиционера - воспоминания, впечатления и встречи. Петербург, 2001.

https://labas.livejournal.com/1165734.html

Полтора года назад мне не удалось установить настоящее имя респондента Гарвардского проекта за номером 440, только множество его псевдонимов: Михаил Нильский (основной послевоенный), Михаил Балашов (в том числе в варианте М.Б.), Иван Павлов, Иван Муравьев, Иван Миронов.

Уваж. definite указал на любопытную деталь: изданная в 1980-х гг. самиздатом книга М.Нильского "Воркута" посвящена "погибшей в Воркутинских лагерях Аполлинарии Васильевне БАЛАШОВОЙ" и (с учетом одного из псевдонимов) задался вопросом, не является ли она родственницей автора книги.

По базе данных Мемориала
Балашова-Крокберг Аполлинария Васильевна
Родилась в 1897 г., Ярославская обл., Брейтовский р-н; русская;
Проживала: г. Москва.
Арестована 1 ноября 1936 г.
Приговорена: ОСО при НКВД СССР 27 октября 1937 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 3 г. л/св. Воркута. Приб. 26.02.1938. Осв. 01.11.1939
Источник: Книга памяти Республики Коми
действительно отбывала срок в Воркуте, хотя сведений о ее смерти там нет.

Я еще раз просмотрел имевшиеся у меня материалы о М.Нильском и снова закинул невод в гугльбукс, но в этот раз более удачно. Оказалось, что М.Нильский дожил до перестройки, и поэтому, очевидно, решился, наконец, сам раскрыть свое настоящее имя в переписке с Международной ассоциацией (бывших) советских политзаключенных. В одном из сборников МАСП был опубликован его некролог


а чуть позже и сведения о реабилитации


Итак, на самом деле М.Нильского, И.Павлова и т.д. звали Иван Митрофанович Хорошев. Вот его запись в базе данных Мемориала:
Хорошев Иван Митрофанович
Родился в 1904 г., г.Новороссийск; русский; Проживал: г.Москва..
Арестован 20 января 1936 г.
Приговорен: ОСО при НКВД СССР 10 апреля 1936 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 5 л. л/св. Воркута. Приб. 29.04.1936. Осв. 20.01.1941
Источник: Книга памяти Республики Коми

Надо сказать, конспирировался он почти идеально, и отделить правду от вымысла в его биографических рассказах по-прежнему трудно.
Судя по чекистской справке, он родился в Новороссийске, в гарвардском интервью, он рассказывал, что "родился в отдаленной деревне на Кубани", а в письме Б.И.Николаевскому даже называет ее: станица Илинская, но просит заменить при публикации полное название станицы первой буквой, чтобы не пострадали родственники.
В плане своих (вероятно, ненаписанных) мемуаров он отмечает: "Отступление Таманской армии. Бои Красной гвардии за город. Отступление. Уход с красными двух старших братьев." Действительно, политкомиссаром второй Таманской дивизии был Г.М.Хорошев, очевидно, брат (отметим, что его мемуары хранятся в Туапсинском краеведческом музее). Но еще любопытнее, что в опубликованной в 1967 г. в "Ученых записках МГПИ" статье о Таманской армии говорится "Были созданы военно-революционный трибунал, отдел контрразведки (вел разведку в тылу противника и боролся против шпионажа, провокационных обысков и реквизиций). Замечательными контрразведчиками зарекомендовали себя Ефим Евгеньевич Сумин и Иван Митрофанович Хорошев". Е.Е.Сумину было на тот момент 20 лет, но могло ли другому "замечательному контрразведчику" быть всего 14? Ошибка в имени или дата рождения тоже подправлена позже?
После гражданской войны в гарвардском интервью: "В конце гражданской войны все семейное имущество было конфисковано, и ему пришлось бросить дневную учебу. Он пошел работать на табачный склад, но вечерами посещал три технических курса. Когда он закончил эти вечерние курсы, он поехал в Москву.. В плане мемуаров: "Возвращение на завод. Комсомольский активист. Член райкома, инструктор-организатор, секретарь райкома... Комсомол комплектует военные и военно-морские школы и общеобразовательные курсы. Рабфак", что сочетается с мемуаром одного из его коллег, опубликованных в сборнике "Юность комсомольская" (1965): "В 1921 году рабфак был создан и в Краснодаре. Мощным потоком пошли туда комсомольцы. Из Новороссийска на рабфак была командирована первая группа комсомольских активистов: Федя Ганжа, Иван Хорошев..."
На многочисленные нестыковки в мемуарах "Ив. Павлова" о партийной оппозиции середины 20-х указал уваж. scabon.
"Воркутинский" псевдоним Балашов взят, очевидно, просто в честь А.В.Балашовой, родственниками они не были.
Военная часть биографии также требует уточнения.

И в заключение приведу список выявленных на сегодняшний день публикаций И.М.Хорошева (составлен большей частью уваж. Az Nevtelen):
Миронов И. И люди и режим. «Социалистический вестник», №12, 1949.
Миронов И. Побеги из Воркуты. «На рубеже», №3-4, 1952.
Муравьев Иван. А.Я.Вышинский. «Новое русское слово», 1.10.1950
Нильский. Конь вороной. Бомба. «Литературный современник», №3, 1952
М.Б. [Михаил Балашов] Троцкисты на Воркуте. «Социалистический вестник», №10-11, 1961.
Нильский М. Воркутинская трагедия. «Континент», №18, 1978
Nilsky Michail. Russische Tiergeschichten. "Ubersetzt von Herta Schult. Самиздат, 1980[?]
Нильский М. Воркута. Самиздат, 1985[?]
Нильский М. В чукотской ссылке. «Новое русское слово», 14.5.1985
Нильский М. Побег. «Новое русское слово». с 7.1 по 23.1.1987
Нильский М. Из рассказов воркутян. «Новое русское слово», 11.8.1987
Нильский М. Воркута. В сборнике "Печальная пристань", Сыктывкар, 1991.
Павлов И. М. Записки оппозиционера - воспоминания, впечатления и встречи. Петербург, 2001.

https://labas.livejournal.com/1165734.html

Полтора года назад мне не удалось установить настоящее имя респондента Гарвардского проекта за номером 440, только множество его псевдонимов: Михаил Нильский (основной послевоенный), Михаил Балашов (в том числе в варианте М.Б.), Иван Павлов, Иван Муравьев, Иван Миронов.

Уваж. definite указал на любопытную деталь: изданная в 1980-х гг. самиздатом книга М.Нильского "Воркута" посвящена "погибшей в Воркутинских лагерях Аполлинарии Васильевне БАЛАШОВОЙ" и (с учетом одного из псевдонимов) задался вопросом, не является ли она родственницей автора книги.

По базе данных Мемориала
Балашова-Крокберг Аполлинария Васильевна
Родилась в 1897 г., Ярославская обл., Брейтовский р-н; русская;
Проживала: г. Москва.
Арестована 1 ноября 1936 г.
Приговорена: ОСО при НКВД СССР 27 октября 1937 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 3 г. л/св. Воркута. Приб. 26.02.1938. Осв. 01.11.1939
Источник: Книга памяти Республики Коми
действительно отбывала срок в Воркуте, хотя сведений о ее смерти там нет.

Я еще раз просмотрел имевшиеся у меня материалы о М.Нильском и снова закинул невод в гугльбукс, но в этот раз более удачно. Оказалось, что М.Нильский дожил до перестройки, и поэтому, очевидно, решился, наконец, сам раскрыть свое настоящее имя в переписке с Международной ассоциацией (бывших) советских политзаключенных. В одном из сборников МАСП был опубликован его некролог


а чуть позже и сведения о реабилитации


Итак, на самом деле М.Нильского, И.Павлова и т.д. звали Иван Митрофанович Хорошев. Вот его запись в базе данных Мемориала:
Хорошев Иван Митрофанович
Родился в 1904 г., г.Новороссийск; русский; Проживал: г.Москва..
Арестован 20 января 1936 г.
Приговорен: ОСО при НКВД СССР 10 апреля 1936 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 5 л. л/св. Воркута. Приб. 29.04.1936. Осв. 20.01.1941
Источник: Книга памяти Республики Коми

Надо сказать, конспирировался он почти идеально, и отделить правду от вымысла в его биографических рассказах по-прежнему трудно.
Судя по чекистской справке, он родился в Новороссийске, в гарвардском интервью, он рассказывал, что "родился в отдаленной деревне на Кубани", а в письме Б.И.Николаевскому даже называет ее: станица Илинская, но просит заменить при публикации полное название станицы первой буквой, чтобы не пострадали родственники.
В плане своих (вероятно, ненаписанных) мемуаров он отмечает: "Отступление Таманской армии. Бои Красной гвардии за город. Отступление. Уход с красными двух старших братьев." Действительно, политкомиссаром второй Таманской дивизии был Г.М.Хорошев, очевидно, брат (отметим, что его мемуары хранятся в Туапсинском краеведческом музее). Но еще любопытнее, что в опубликованной в 1967 г. в "Ученых записках МГПИ" статье о Таманской армии говорится "Были созданы военно-революционный трибунал, отдел контрразведки (вел разведку в тылу противника и боролся против шпионажа, провокационных обысков и реквизиций). Замечательными контрразведчиками зарекомендовали себя Ефим Евгеньевич Сумин и Иван Митрофанович Хорошев". Е.Е.Сумину было на тот момент 20 лет, но могло ли другому "замечательному контрразведчику" быть всего 14? Ошибка в имени или дата рождения тоже подправлена позже?
После гражданской войны в гарвардском интервью: "В конце гражданской войны все семейное имущество было конфисковано, и ему пришлось бросить дневную учебу. Он пошел работать на табачный склад, но вечерами посещал три технических курса. Когда он закончил эти вечерние курсы, он поехал в Москву.. В плане мемуаров: "Возвращение на завод. Комсомольский активист. Член райкома, инструктор-организатор, секретарь райкома... Комсомол комплектует военные и военно-морские школы и общеобразовательные курсы. Рабфак", что сочетается с мемуаром одного из его коллег, опубликованных в сборнике "Юность комсомольская" (1965): "В 1921 году рабфак был создан и в Краснодаре. Мощным потоком пошли туда комсомольцы. Из Новороссийска на рабфак была командирована первая группа комсомольских активистов: Федя Ганжа, Иван Хорошев..."
На многочисленные нестыковки в мемуарах "Ив. Павлова" о партийной оппозиции середины 20-х указал уваж. scabon.
"Воркутинский" псевдоним Балашов взят, очевидно, просто в честь А.В.Балашовой, родственниками они не были.
Военная часть биографии также требует уточнения.

И в заключение приведу список выявленных на сегодняшний день публикаций И.М.Хорошева (составлен большей частью уваж. Az Nevtelen):
Миронов И. И люди и режим. «Социалистический вестник», №12, 1949.
Миронов И. Побеги из Воркуты. «На рубеже», №3-4, 1952.
Муравьев Иван. А.Я.Вышинский. «Новое русское слово», 1.10.1950
Нильский. Конь вороной. Бомба. «Литературный современник», №3, 1952
М.Б. [Михаил Балашов] Троцкисты на Воркуте. «Социалистический вестник», №10-11, 1961.
Нильский М. Воркутинская трагедия. «Континент», №18, 1978
Nilsky Michail. Russische Tiergeschichten. "Ubersetzt von Herta Schult. Самиздат, 1980[?]
Нильский М. Воркута. Самиздат, 1985[?]
Нильский М. В чукотской ссылке. «Новое русское слово», 14.5.1985
Нильский М. Побег. «Новое русское слово». с 7.1 по 23.1.1987
Нильский М. Из рассказов воркутян. «Новое русское слово», 11.8.1987
Нильский М. Воркута. В сборнике "Печальная пристань", Сыктывкар, 1991.
Павлов И. М. Записки оппозиционера - воспоминания, впечатления и встречи. Петербург, 2001.

https://labas.livejournal.com/1165734.html

Всем большое спасибо за поздравления!

Возвращаемся к суровой прозе жизни.
Полтора года назад мне не удалось установить настоящее имя респондента Гарвардского проекта за номером 440, только множество его псевдонимов: Михаил Нильский (основной послевоенный), Михаил Балашов (в том числе в варианте М.Б.), Иван Павлов, Иван Муравьев, Иван Миронов.

Уваж. definite указал на любопытную деталь: изданная в 1980-х гг. самиздатом книга М.Нильского "Воркута" посвящена "погибшей в Воркутинских лагерях Аполлинарии Васильевне БАЛАШОВОЙ" и (с учетом одного из псевдонимов) задался вопросом, не является ли она родственницей автора книги.

По базе данных Мемориала
Балашова-Крокберг Аполлинария Васильевна
Родилась в 1897 г., Ярославская обл., Брейтовский р-н; русская;
Проживала: г. Москва.
Арестована 1 ноября 1936 г.
Приговорена: ОСО при НКВД СССР 27 октября 1937 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 3 г. л/св. Воркута. Приб. 26.02.1938. Осв. 01.11.1939
Источник: Книга памяти Республики Коми
действительно отбывала срок в Воркуте, хотя сведений о ее смерти там нет.

Я еще раз просмотрел имевшиеся у меня материалы о М.Нильском и снова закинул невод в гугльбукс, но в этот раз более удачно. Оказалось, что М.Нильский дожил до перестройки, и поэтому, очевидно, решился, наконец, сам раскрыть свое настоящее имя в переписке с Международной ассоциацией (бывших) советских политзаключенных. В одном из сборников МАСП был опубликован его некролог


а чуть позже и сведения о реабилитации


Итак, на самом деле М.Нильского, И.Павлова и т.д. звали Иван Митрофанович Хорошев. Вот его запись в базе данных Мемориала:
Хорошев Иван Митрофанович
Родился в 1904 г., г.Новороссийск; русский; Проживал: г.Москва..
Арестован 20 января 1936 г.
Приговорен: ОСО при НКВД СССР 10 апреля 1936 г., обв.: ст. КРТД.
Приговор: 5 л. л/св. Воркута. Приб. 29.04.1936. Осв. 20.01.1941
Источник: Книга памяти Республики Коми

Надо сказать, конспирировался он почти идеально, и отделить правду от вымысла в его биографических рассказах по-прежнему трудно.
Судя по чекистской справке, он родился в Новороссийске, в гарвардском интервью, он рассказывал, что "родился в отдаленной деревне на Кубани", а в письме Б.И.Николаевскому даже называет ее: станица Илинская, но просит заменить при публикации полное название станицы первой буквой, чтобы не пострадали родственники.
В плане своих (вероятно, ненаписанных) мемуаров он отмечает: "Отступление Таманской армии. Бои Красной гвардии за город. Отступление. Уход с красными двух старших братьев." Действительно, политкомиссаром второй Таманской дивизии был Г.М.Хорошев, очевидно, брат (отметим, что его мемуары хранятся в Туапсинском краеведческом музее). Но еще любопытнее, что в опубликованной в 1967 г. в "Ученых записках МГПИ" статье о Таманской армии говорится "Были созданы военно-революционный трибунал, отдел контрразведки (вел разведку в тылу противника и боролся против шпионажа, провокационных обысков и реквизиций). Замечательными контрразведчиками зарекомендовали себя Ефим Евгеньевич Сумин и Иван Митрофанович Хорошев". Е.Е.Сумину было на тот момент 20 лет, но могло ли другому "замечательному контрразведчику" быть всего 14? Ошибка в имени или дата рождения тоже подправлена позже?
После гражданской войны в гарвардском интервью: "В конце гражданской войны все семейное имущество было конфисковано, и ему пришлось бросить дневную учебу. Он пошел работать на табачный склад, но вечерами посещал три технических курса. Когда он закончил эти вечерние курсы, он поехал в Москву.. В плане мемуаров: "Возвращение на завод. Комсомольский активист. Член райкома, инструктор-организатор, секретарь райкома... Комсомол комплектует военные и военно-морские школы и общеобразовательные курсы. Рабфак", что сочетается с мемуаром одного из его коллег, опубликованных в сборнике "Юность комсомольская" (1965): "В 1921 году рабфак был создан и в Краснодаре. Мощным потоком пошли туда комсомольцы. Из Новороссийска на рабфак была командирована первая группа комсомольских активистов: Федя Ганжа, Иван Хорошев..."
На многочисленные нестыковки в мемуарах "Ив. Павлова" о партийной оппозиции середины 20-х указал уваж. scabon.
"Воркутинский" псевдоним Балашов взят, очевидно, просто в честь А.В.Балашовой, родственниками они не были.
Военная часть биографии также требует уточнения.

И в заключение приведу список выявленных на сегодняшний день публикаций И.М.Хорошева (составлен большей частью уваж. Az Nevtelen):
Миронов И. И люди и режим. «Социалистический вестник», №12, 1949.
Миронов И. Побеги из Воркуты. «На рубеже», №3-4, 1952.
Муравьев Иван. А.Я.Вышинский. «Новое русское слово», 1.10.1950
Нильский. Конь вороной. Бомба. «Литературный современник», №3, 1952
М.Б. [Михаил Балашов] Троцкисты на Воркуте. «Социалистический вестник», №10-11, 1961.
Нильский М. Воркутинская трагедия. «Континент», №18, 1978
Nilsky Michail. Russische Tiergeschichten. "Ubersetzt von Herta Schult. Самиздат, 1980[?]
Нильский М. Воркута. Самиздат, 1985[?]
Нильский М. В чукотской ссылке. «Новое русское слово», 14.5.1985
Нильский М. Побег. «Новое русское слово». с 7.1 по 23.1.1987
Нильский М. Из рассказов воркутян. «Новое русское слово», 11.8.1987
Нильский М. Воркута. В сборнике "Печальная пристань", Сыктывкар, 1991.
Павлов И. М. Записки оппозиционера - воспоминания, впечатления и встречи. Петербург, 2001.

http://labas.livejournal.com/1165734.html

http://labas.livejournal.com/1165487.html

Уваж. Илья Дементьев опубликовал в фейсбуке ссылку на новую лекцию А.Б.Зубова, в которой последний по доброй традиции цитирует У.Черчилля:

Нетрудно выяснить, что к этой цитате А.Б.Зубов относится с похвальной рачительностью, он уже использовал ее в своих выступлениях на "Эхе Москвы", радио "Свобода", "Голосе Америки" и, разумеется, в обоих изданиях книги "История России. XX век" (2009, 2017).
Еще легче выяснить, что - как обычно - с атрибуцией цитаты лектор напутал. О Северном и Южном полюсе Черчилль говорил не в 1941 г. в парламенте, а в 1937 году в Оксфорде:

Тем не менее эта цитата ставит нас перед неразрешимой источниковедческой загадкой. Дело в том, что в своей статье в журнале "Континент" в 1995 году А.Б.Зубов уже приводил ее, но тогда эти слова атрибутировались не 1941 и даже не 1937, а 1939 годом.


Очевидно, что с точки зрения классического источниковедения мы не можем дать удовлетворительного объяснения этому феномену. Предположение, что А.Б.Зубов ошибся в датировке, переписывая цитату из своей собственной статьи, мы отвергаем как абсурдное и антинаучное.

Рассмотрим, однако, следующую гипотезу. Как известно, эффект релятивистского замедления времени в классической формулировке А.Эйнштейна выглядит так:
Если предположить, что в некоторый момент t₀ автор начал свое движение из точки А, то часы его начали отставать. К 1995 году отставание от наших, неподвижных, часов составило два года, и таким образом, цитата Черчилля переместилась из 1937 года (в котором она находится в нашей системе отсчета) в 1939 год в движущейся системе автора. К 2009 году (первое издание "История России. XX век" с нынешней версией цитаты) отставание возросло до 4 лет, и цитата естественным образом оказалась уже в 1941 году.

Если автор и далее будет продолжать двигаться относительно нашей, неподвижной, системы отсчета, то когда-нибудь цитата про Северный и Южный полюса несомненно окажется, с его точки зрения, частью Фултонской речи (март 1946 г.), что послужит триумфальным доказательством смелой гипотезы, сформулированной выше, и способствует рождению нового междисциплинарного направления на стыке наук.

http://labas.livejournal.com/1165200.html

Господин Вирт.
Я - брат Ивана Солоневича из Салтыковки. Вы знаете из писем Тамары, что мы были арестованы ОГПУ в августе 1933 г. и посажены в концентрационный лагерь в Карелии.
В июле 1934 г. я убежал из лагеря и 8 августа счастливо был в Финляндии.
К этому времени мой брат и Юра тоже должны уйти в Финляндию, но я не знаю, где они сейчас.

Пожалуйста, господин Вирт, будьте так добры, напишите финской полиции (лучше через немецкое консульство в Финляндии), что Вы знаете всю нашу семью, что я boy-scout and sportsman, что я был в конц[ентрационном] лагере ОГПУ.
Ваша рекомендация будет мне очень полезна.

2. Напишите Тамаре и сообщите ей мой адрес. Я знаю ее адрес неточно: Berlin, NW6, Albrechtstrasse 22, Frau Tamara Przevozny (так??)
Если с ней несчастье - пожалуйста, напишите мне.
Привет Вашей бабе!

[по-русски:] Простите за плохой немецкий язык!
С глубоким уважением,
Б.Солоневич.
Мой адрес: Finland, Sortawala, poliise, politinen Ven"aj"an pakolainen Boris Solonevitch.

20.VIII.34.

---

Адресат: знакомый Солоневичам немецкий дипломат Фриц Вирт.
Оригинал написан на ломаном немецком языке, перевод не передает ошибки оригинала.
Перевод мой.

http://labas.livejournal.com/1164958.html

Существенно расширенный и дополненный вариант публикации от 01.09.2015

---

I. Ордер на арест.
Ландрат округа Нидербарним
Берлин NW 40, Фридрих-Карл-Уфер, 5. Tgb. Nr. 1 12/

Господину Роману Гулю.
Фридрихсталь.

В соответствии с указом рейхспрезидента о защите народа и государства от 28 февраля 1933 года - Reichsgesetzblatt 1 стр.83 - в сочетании с указом министра внутренних дел Пруссии от 2 марта 1933 г. - Preussische Gesetzessammlung, стр.33 §2 - приказываю взять Вас под предварительный арест по подозрению в антигосударственной деятельности. Ордер вступает в силу 3 июня 1933 г.

II. Письмо С.Б.Гуля генеральному консулу Стоббе.

В Нансеновский комитет по делам русских эмигрантов.
Берлин.
Господину генеральному консулу Стоббе.
По делу об: аресте и заключении в ораниенбургский концентрационный лагерь русского эмигранта Романа Гуль (Нансеновский паспорт, выданный Ландратсамтом Нидербарним за №77/32 [28 сент[ября] 1932]

Настоящим обращаюсь к Вам, господин генеральный консул, с покорнейшей просьбой о принятии мер к освобождению моего брата Романа Гуль, или, по крайней мере, к выяснению его дела, обстоятельства коего следующие.
13 с.м. в квартиру моего брата во Фридрихстале явился жандарм и предъявил ордер на арест и заключение моего брата в концентрационный лагерь в Ораниенбурге. Поводом к этой мере послужило очевидно следующее.
В 1929 году мой брат выпустил в Берлине в издательстве Петрополис книгу под названием "Генерал Бо", темой которой является с одной стороны террористическая борьба партии социалистов-революционеров против царского правительства в период времени 1904-1905, а с другой стороны провокаторская деятельность всем известного Азефа. Книга эта была переведена почти на все европейские языки и в том числе на немецкий в издательстве Пауль Чолнай (Paul Zsolnay Verlag) в Вене. В апреле месяце с.г. брат затребовал от названного издательства один экземпляр книги для посылки чешскому издательству, предполагавшему перевод этой книги с немецкого на чешский. Книгу брат не получил, а вместо нее пришло извещение от Цольамта в Ораниенбурге о том, что книга эта на основании таких-то параграфов такого-то Нотферорднунга конфискована распоряжением берлинской тайной полиции.

Жандарм, явившийся арестовывать моего брата, спросил является ли он автором книги "Der Roman eines Terroristen" (под таким названием она была выпущена немецким издательством). После утвердительного ответа жандарм предъявил ордер. По поводу удивления, выраженного мною насчет того, что книга эта может служить причиной такой меры, жандарм заметил, что книга эта "большевистиш", при чем заглянул в имевшуюся при нем папку с делом.
Так как других оснований к аресту моего брата быть не могло, ибо никакой активной политикой в Германии он не занимался и ни к какой русской или немецкой политической партии не принадлежал и не принадлежит, то на основании этого, а равно вышеизложенного инцидента с книгой нужно думать, что причиной ареста моего брата является исключительно его книга. По этому поводу разрешу себе заметить следующее.

Книга ни в коем случае не может быть признана "дейтшфейндлих", т.к. в ней нет вообще ни слова о Германии. Книга не может быть ни в коем случае признана и большевистской, так как в ней нет ни слова о большевиках; "марксистской" она не может быть признана, так как там нет ни слова о марксизме. Речь идет в ней исключительно о партии СР (социалистов-революционеров), которая, как известно, не марксистская, а "народническая" (фелькиш) и при том партия антибольшевистская. Члены ее центрального комитета либо сидят в тюрьмах в СССР, либо находятся в эмиграции. Сам герой книги моего брата Борис Савинков убит большевиками в тюрьме в 1923 году.
Можно допустить, что книга помимо всего прочего является в настоящее время нежелательной, как апология политического террора. Но всякий способный критически разбираться должен по прочтении книги прийти к заключению, что она в общем не является апологией или восхвалением политического террора. Хотя в ней быть может и отдается дань нравственной высоте некоторых отдельных персонажей из среды террористов, но в общем она дает скорее отрицательную картину подпольной террористической деятельности. Так именно она и была воспринята представителями партии СР, находящимися в эмиграции и вызвала их отнюдь не дружелюбную критику.
Знаменательным является тот факт, что книга эта была первоначально предназначена большевиками к перепечатке в СССР, но затем была запрещена как всякая эмигрантская литература, не соответствующая большевистской идеологии.

Очевидно, лицо, давшее оценку книги, было просто напугано самим названием его [так!] и не прочтя ее или не разбираясь в тонкостях истории русской революции решило, что поскольку дело касается России, революции и террора, значит, речь идет о большевизме.
Настоящим прошу Вас, господин генеральный консул, принять меры к тому, чтобы недоразумение это было выяснено путем поручения оценки книги лицу компетентному, знатоку русских дел, каковые в Берлине несомненно найдутся, хотя бы в лице профессоров русской истории при берлинском университете, как-то Гетш и др.
В случае, если добиться освобождения моего брата не удалось бы, прошу Вас не отказать принять меры к тому, чтобы ему было предъявлено конкретное обвинение, и он из положения "Шутцхафт" со всеми вытекающими был бы переведен в положение "Унтерзухунгсхафт". С аналогичной просьбой я обратился и к прокуратуре.
Примите уверение в совершенно почтении, С.Гуль.
P.S. Брат мой живет в Германии безвыездно 15 лет.
Интересно отметить, что согласно прилагаемой копии ордера брат мой обвиняется в антигосударственной деятельности и несмотря на это ордер лежал где-то с 3 по 13 июня, и у него не было даже произведено обыска.

III. Письмо С.Б.Гуля представителю Нансеновского комитета Е.А.Фальковскому.

Sergius Guhl. Милостивый государь господин Фальковский!
Ссылаясь на переговоры, веденные с Вами по поводу дела моего брата, разрешаю себе обратиться к Вам лично.
Дело в том, что в разговоре с Вами, когда дело коснулось обстоятельств лишения советского паспорта, мне показалось, что у Вас как будто явились какие-то сомнения, которых Вы, к сожалению, не высказали прямо. Быть может, я ошибаюсь - тем лучше - но все же считаю нужным поставить вопрос совершенно открыто, чтобы устранить всякую недоговоренность.

Мне известно, что в крайне правых кругах эмиграции, а в особенности среди сомнительных авантюристических кругов ее, откуда вышли Шабельские-Борки, Бермонты и т.п., относятся крайне враждебно к моему брату и распускают о нем различные гнусные слухи, которые естественным образом могут породить некоторые сомнения и у отдельных представителей эмиграции, не принадлежащих к этим кругам.
То, что обо мне или моем брате думает упомянутая часть эмиграции, мне глубоко безразлично, и настоящее письмо не является какой-либо попыткой к реабилитации, а предназначено для Вас лично, ибо я вполне понимаю, что Вы не как представитель того или иного политического направления, а как аполитичный представитель учреждения, столь важного для защиты эмигрантов, хотите и должны знать, за кого Вы собираетесь хлопотать. Нансеновский паспорт ведь сам по себе не является гарантией политической честности, и наоборот большевистские агенты - как известно - очень часто вербуются как раз из среды эмигрантов, казалось бы безупречных с формальной стороны. Хлопоты за личность сомнительную безусловно могут бросить тень на Ваше учреждение и подорвать его интерес в глазах немецких властей. Заполнение анкет вряд ли могло полностью устранить Ваши сомнения, если таковые у Вас имеются. Ввиду этого я и решил предварительно обратиться к Вам с настоящим письмом.

Как мои отношения, так и отношения моего брата к Советам были совершенно открытые и чисто оффициальные, и мы не имеем основания что-либо в этом отношении замалчивать. Основания этих отношений проистекали из наших политических убеждений, которые в основном оставались и остаются теми же на всех этапах, пройденных нами от Ледяного похода с Корниловым - через лояльное отношение к сов[етской] вл[асти] в период провозглашения и действия непа [так!] - и к отходу от сов[етской] вл[асти] со вступлением в силу продолжающейся до сих пор генеральной линии, убившей все надежды на мирное изживание коммунистической диктатуры. В этой эволюции "от - до и обратно" я не вижу ничего предосудительного, поскольку она является искренней и диктуется желанием итти в ногу с событиями своей страны, а не отгораживаться от них мертвой раз навсегда определенной тактической нормой.

Чтобы дать Вам полную уверенность в нашей "эмигрантской" сущности и абсолютной политической честности позволю себе сообщить Вам следующее:
Если понадобится, брат мой может предоставить поручительства видных деятелей эмиграции, как-то: Борис Иванович Николаевский, член заграничной делегации меньшевиков, которого Вы вероятно знаете, и с которым мой брат тесно связан по литературной работе; ряд других членов загр[аничной] дел[егации] меньш[евиков]; член партии СР Зензинов; Вл. Бурцев, с которым мой брат общался лично; далее: Вл.Бен. Станкевич, бывш[ий] комиссар ставки главковерха, а в настоящее время прис[яжный] пов[еренный] и профессор ковенского университета; священник Ник.Фед. Езерский, бывший настоятель берлинской церкви св. Владимира, переведенный настоятелем русской церкви в Будапешт. Из среды берлинской военной эмиграции могу назвать полк[овника] Купчинского, работающего в наст[оящее] вр[емя] в издательстве Петрополис.
Все названные лица могут подтвердить нашу полную политическую безупречность.

Ясное дело, что названные поручительства предназначены пока что только для нансеновского комитета, как организации беспартийной и защищающей интересы эмигрантов без различия их политических взглядов. Подобные рекомендации для немецких властей в настоящее время вряд ли подойдут, так как это все деятели из демократического лагеря. Но придется рискнуть пустить и их в ход. Если кроме книги "Генерал Бо" есть какие-либо доносы, которые не исключены, так как немецкие власти, к сожалению, кажется склонны прислушиваться к голосу тех кругов эмиграции, которые, частью по невежеству, чаще же злонамеренно ставят знак равенства между большевиками и всеми остальными чуть ли не до Милюкова. Кстати сказать, брат мой несколько раз лично общался с Милюковым, но от указания его в качестве рекомендации пока воздерживаюсь, так как он недостаточно близко знаком с братом, однако, и его согласие быть может не исключено.
Вот это все то, что я хотел Вам сказать, чтобы дать Вам не формальную уверенность, а уверенность по существу дела. Формальная же сторона дела, мне кажется, в порядке, так как нансеновские паспорта у нас есть, выданы были самой полицией без нашей просьбы, а лишь на основании проверки всех условий и несмотря на то, что полиции было известно, что у нас в свое время были нансеновские [очевидно, описка] советские паспорта. Такой же прецедент был, как упомянуто, в деле меньшевиков, имевших советские паспорта и по отобрании их получивших нансеновские паспорта, так что с этой стороны препятствий для нансеновского комитета нет.

В начале следующей недели я разрешу себе зайти к Вам и надеюсь представить Вам сведения о положении дела, дающие возможность сделать конкретный шаг, пока же примите уверения в совершенном уважении.
С.Гуль.
П.С. Письмо это предназначено доверительно лично Вам, однако, я представляю на Вашу усмотрение прочесть его. если нужно, г[осподину] Стоббе.

IV. Открытка С.Б.Гуля Б.И.Николаевскому
Friedrichsthal, 16.6.1933
Дорогой Борис Иванович!
Не удивляйтесь, что пишу Вам я, брат Романа. Дело в том, что он сам написать Вам не может, т.к. заболел и отправлен в санаторию. Полагаю, что органического порока сердца нет, а все это на нервной почве, как результат неприятностей, доставленных ему Бор[исом] Савин[ковым], но кто знает, может быть и что-либо другое. Книжку и журнал русских земледельцев во Франции получили, они просто завалялись где-то, так что это в порядке, но к сожалению, Роман при теперешнем своем положении не может их использовать. Было бы хорошо, если бы Вы снеслись с рядом видных и безупречных деятелей русской эмиграции, как-то Бурцев, Церетелли, Зензинов и др., на которых мы могли бы сослаться и тем самым хлопотать о помощи нансеновского комитета, если пребывание Романа в санатории затянется, и болезнь осложнится, и у нас не будет средств платить за него дальше. Нансеновский комитет, конечно, может помочь немногим, но все же и это очень существенно, но для этого кроме наших нансеновских паспортов, т.е. формального доказательства принадлежности к эмиграции хотелось бы иметь веское подтверждение с хорошими именами.
Вышеназванные лица, конечно, являются представителями отжившей в наш век демократии, но они мне нужны для рекомендации не перед немецким вольфартсамтом, а перед нансеновским комитетом, который уже сам снесется с вольфартсамтом. Если положение осложнится, то нельзя ли будет использовать какую-либо международную организацию писателей. Но это потом, если потребуется хлопотать о непосредственной отправке на юг. Но пока что подготовьте и срочно напишите, могу ли рассчитывать на вышеназванных лиц. Ваш Сергей.

V. Письмо С.Б.Гуля Б.И.Николаевскому
Сергей Гуль
Фридрихсталь, 20 июня 1933

Дорогой Борис Иванович,
Я думаю, что мою открытку, написанную эзоповским языком, Вы получили и поняли. Так как я тем временем предпринял все оффициальные шаги, которые пока что никаких результатов не дали, то я и не считаю нужным скрывать положение дела, если даже это письмо и пойдет через цензуру.
Сегодня уже неделя, как Роман сидит в Оранинбурге, в концентрационном лагере. Обстоятельства этого дела таковы. В начале апреля он написал в Вену своему издателю Пауль Чолнай с просьбой прислать один экземпляр "Бориса Савинкова". Двадцать третьего мая мы получили из ораниенбургского таможенного управления уведомление, что экземпляр прибыл туда 18 апреля и был передан на цензуру в тайную полицию (Гехейм Штаатсполицейамт), который постановлением от 18 мая (т.е. ровно через месяц) конфисковал книгу и очевидно внес ее в индекс запрещенных в Германии книг. Надо сказать, что на немецком издании под названием Борис Савинков прибавлено "Роман эйнес Террористен", что очевидно и обратило внимание. Тринадцатого июня к нам явился жандарм и предъявил ордер Ландрата на арест и заключение Романа в концентрационный лагерь с 3 июня и "бис ауф вейтерес". Таким образом дело двигалось в хронологическом порядке так: 18.4. полицейамт получил книгу, через месяц 18.5. издал приказ о конфискации, 3.5.[опечатка, правильно: 3.6.] приказ об аресте, который был приведен в исполнение через 10 дней. Нужно также отметить, что у нас даже не сделали обыска.
Я обратился с заявлением в Нансенамт, прося представительство взяться за выяснение этого дела, кроме того подал от имени Романа заявление прокурору с просьбой назначить расследование дела и предъявить Роману обвинение. Из дела, находящегося в лагере, следует, что основанием ареста послужила исключительно книга. В дальнейшем ходе дела не исключено, что наши доброжелатели из числа дорогих соотечественников прибавят к нему еще что-нибудь, поэтому было бы необходимо заручиться рекомендациями, устанавливающими абсолютную политическую честность Романа. Такой рекомендацией в первую очередь может быть Ваша и Ваших товарищей (персонально), а затем быть может лиц, о которых я упомянул в открытке. Хорошо бы было, если бы и Павел Николаевич [Милюков] согласился бы присоединиться. Он, конечно, мало знает Романа, но если Вы поручитесь, быть может он и согласится. "Несозвучность эпохе" Вашего имени и других имен не должна Вас смущать, так как мы не собираемся доказывать "созвучность Романа", а нам важно доказать, что он эмигрант чистой воды в том смысле, что является и являлся противником большевиков и ни в каких отношениях темного характера с ними не состоял и состоять не мог, а поэтому может рассчитывать на поддержку Nansenamt'а.
Было бы очень хорошо, если бы Вы лично от себя написали письмо в берлинский Нансенамт и если бы под этим письмом подписались видные люди русской эмиграции. Если это возможно, сделайте и пришлите мне копию письма.
Жму Вашу руку, Ваш С.Гуль
Адрес Нансенамта: An die Vertretung des Internationalen Nansen-Amts zu H"anden Herrn General-Konsul Stabbe
Berlin SW 11 Stresemannstr.103
P.S. Пока не предавайте огласке это дело, т.к. это может повредить брату. В письме Nansenamt'у включите, если можно, и меня, т.к. не исключена возможность, что и я сяду. С.Г.
Жена Романа только что была у него и узнала, что имеется приказ и об аресте ее, Ольги Гуль. Исполнение лишь задержалось из-за того, что у нас две Ольги Гуль - мама и жена Романа, и жандармерия ждет разъяснения, какую Ольгу следует взять. С.Г.

VI. Заявление С.Б.Гуля от лица Р.Б.Гуля в Нансеновский комитет
Фридрихсталь, 20 июня 1933
В представительство международного нансеновского комитета.
Берлин NW 11, Stresemannstrasse 103
Я, нижеподписавшийся Г у л ь Р о м а н, настоящим заявляю:
1) Я родился 1 августа 1896 года в Киеве и на 1.8.1914 имел российское гражданство. С 1914 года я не получал гражданства иной страны.
По приказу украинского (петлюровского) правительства и по причине соглашения между этим правительством и верховным командованием немецких оккупационных войск в декабре 1918 года я был выслан в Германию и заключен в лагерь военнопленных. Тем самым я живу в Германии без перерывов с декабря 1918 года.

2) До того моя биография такова: до 1916 года студент московского университета. С 1916 по 1918 гг. военная служба (Кинбурнский пехотный полк, корниловский ударный полк, киевская офицерская добровольческая дружина генерала Кирпичева).

3) С момента моей высылки в Германию до 1920 года я жил в лагерях военнопленных Альтенау, Клаусталь, Нойштадт, Бад Бленхорст, Хельмштедт. С 1920 по 1 мая 1931 гг. я беспрерывно жил в Берлине, с 1 мая 1931 года до сего дня я беспрерывно живу во Фридрихстале, округ Нидербарним.
С момента моего прибытия в Берлин до 1926 года я работал
- как секретарь издательства "Мир и труд" (осн[овано] проф[ессором] В. Станкевичем, в настоящее время проф[ессор] ковенского университета)
- как корректор в русском отделе типографии Рудольф Моссе
- как секретарь редакции журнала "Русская книга", выпускавшегося издательством Ладыжникова, Берлин под редакцией проф[ессора] Ященко (в настоящее время проф[ессор] ковенского университета)
- как редактор литературного приложения к газете "Накануне"
- как редактор в издательстве Таурус, Берлин W8, Mohrenstrasse 13.
С 1926 года у меня не было постоянного рабочего места, я зарабатывал на жизнь как писатель, написав следующие произведения "Жизнь на Фукса", "Белые по черному", "Генерал Бо" (Борис Савинков, переведен на немецкий, французский, польский, латышский, испанский, английский - в Лондоне и США), "Скиф", биографии командиров современной русской армии: "Тухачевский" (1932), "Ворошилов, Буденный, Блюхер, Котовский" (только что вышла). В настоящее время я обрабатываю материал для следующей книги "Мастера кровавого цеха" - обстоятельное освещение руководящих лиц большевистского террора.

4) В России я не был с 1918 года и без перерыва проживал в Берлине и Фридрихстале.

5) Я позволил зарегистрировать себя в советском представительстве и получил в 1925 году советский эрзац-паспорт [пропущена строка], продлил на следующие 6 месяцев с указанием, что это последнее продление, и так как паспорт больше не будет продлен, я должен вернуться в СССР. По истечении 6 месяцев я снова пошел в консульство. В этот раз у меня забрали паспорт и объявили, что я потеряю гражданство и право когда-либо приехать в Россию, и меня будут рассматривать как "невозвращенца" со всеми вытекающими для этой категории лиц последствиями, если я в течение месяца не вернусь в Россию. Я отклонил это требование, но меня попросили изложить письменно причины отказа. Тогда я направил им следующее заказное письмо: "На Ваше указание, что я как 14 лет проживший за границей, должен вернуться в СССР, я должен ответить, что не могу вернуться в Россию, пока там господствует существующая политическая система. Люб[езно] прошу вернуть паспорт или прислать соответствующее уведомление". Так как несмотря на многочисленные напоминания, я не получил ни паспорта, ни ответа, я представил в паспортный отдел ландратсамта округа Нидербарним переписку с консульством, а также доказательства того, каким образом и когда я прибыл в Германию, в результате чего получил нансеновский паспорт № 77/32 * от 28 сент[ября] 1932 года.

Адрес: Фридрихсталь, окр[уг] Нидербарним
Malzerstrasse 60.

за Романа Гуля С.Гуль
* - сюда представлен. Е.Ф[альковский]
По моим сведениям дело моего брата находится не в руках ландрата окр[уга] Н[и]д[ер]барним, а в руках тайной государственной полиции, Берлин. С.Гуль.

VII. Письмо Нансеновского комитета в берлинский полицайпрезидиум
21 июня 1933
В полицайпрезидиум, Берлин.

2466/VI/33

Владелец нансеновского паспорта для русских беженцев
Роман Г у л ь
проживает Фридрихсталь, окр[уг] Нидербарним, Malzerstrasse 60, был некоторое время назад арестован и направлен в концентрационный лагерь Ораниенбург.
Представительство покорнейше просит по возможности сообщить:
1) какие обвинения выдвинуты против вышепоименованного
2) какое ведомство ведет его дело, и под каким регистрационным номером оно ведется
3) можно ли рассчитывать на его скорое освобождение из-под ареста.
Со слов его родственников, его дело ведется не ландратом округа Нидербарним, выписавшим ордер на арест, а непосредственно тайной государственной полицией в Берлине.
Е.Ф[альковский]

VIII. Письмо П.Н.Милюкова в Нансеновский комитет
Копия. "Последние новости"
Еж[едневная] газета. Редакция "Последних новостей" настоящим удостоверяет, что Роман Борисович Гуль состоял сотрудником этой газеты и просит Нансеновский комитет в Берлине сделать все возможное для освобождения Р.Б.Гуля из концентрационного лагеря. Р.Б.Гуль лично известен руководителям газеты как человек, заслуживающий политически полного доверия.
(подпись) П. Милюков.

IX. Письмо В.Л.Бурцева в Нансеновский комитет
Копия. La cause commune.
[?] politique V.Bourtzeff.
Paris (5') Я лично знаю Романа Борисовича Гуля, и как русского писателя. Он, несомненно, не связан ни с какой большевицкой организацией и не ведет никакой большевицкой пропаганды. Поэтому необходимо сделать все возможное, чтобы выяснить недоразумение, благодаря которому он очутился в настоящее время арестованным в Германии - и дать ему возможность выехать заграницу, для чего у него всегда может быть получена виза.
(подп.) Влад. Бурцев.

X. Открытка С.Б.Гуля Б.И.Николаевскому
Фридрихсталь, 28 июня 1933
Дорогой Борис Иванович.
Открытку Вашу получил. Большое спасибо за Вашу помощь. На здешний Нансенамт упомянутые Вами письма безусловно произведут большое впечатление, и они сделают все, что могут. Если будет удобно, справьтесь, ушло ли письмо от редакции и в особенности от П.Н.[Милюкова] Пока что - положение без перемен. Если здешний Нансенамт ничего не сможет сделать, нельзя ли тогда обратиться с коллективной петицией в центральное Бюро в Женеве? Я с своей стороны обращусь тогда в здешний союз представителей иностранной прессы с просьбой напечатать мое открытое письмо в иностранных газетах.
По поводу В[аших] переговоров с издательствами Роман просит сообщить, что все права свободны. До сих пор он имел запросы от польского издательства [нрзб] и от чешского переводчика Войтишек, но окончательного ответа еще нет. Нужно ли выслать Вам доверенность для заключения договоров?
Жму руку. Ваш С.Гуль

---

1, 6, 7: немецкий язык, машинопись. Перевод мой.
2, 3, 4, 5, 10: русский язык, машинопись. Курсивом везде выделены фрагменты, вписанные от руки.
8, 9: русский язык, автограф..
На полях документа 3 две малоразборчивые пометки на русском, вероятно, Е.Фальковского.
На документе 9: пространная, но к сожалению, неразборчивая пометка на немецком от 30.6., вероятно, ген.консула Стоббе.

Свои злоключения Роман Гуль впоследствии описал в книжке "Ораниенбург: что я видел в гитлеровском концентрационном лагере" (1937) и в мемуарах "Я унес Россию" (1984).
В мемуарах он утверждает, что освобождением был обязан заступничеству знакомого берлинского дантиста Гуго Менчеля:

Родившийся в России Менчель (1894 - 1971, см. в "Часовом" №540 от июня 1971 г. некролог "военному врачу-дантисту Ментчелю-Мухину") действительно состоял в НСДАП с середины 20-х гг., хотя насчет партбилета № 4 мемуарист, конечно, преувеличил. Вопрос о том, действительно ли решающим фактором освобождения Р.Б.Гуля стало вмешательство Менчеля, остается открытым. Вскоре после освобождения Роман Гуль и его жена Ольга переехали во Францию. Его брат Сергей с женой и ребенком последовали за ними после принятия Нюрнбергских законов (жена С.Гуля была еврейкой).

http://labas.livejournal.com/1164553.html

3 июня 1988 года в большом зале Академии наук Литвы в Вильнюсе была организована Инициативная группа Литовского движения за перестройку (Саюдис). 12 июня в ДК Энергетик в Москве прошла конференция будущего Московского Народного Фронта. 20 июня в Доме культуры строителей во Львове было учреждено Общества родного языка им. Т.Шевченко.

Находясь в качестве солдата срочной службы на полуострове Камчатка, т.е. на максимально возможном расстоянии от всех этих ласточек центробежного движения, заклевавших позже советского птеродактиля, я тем не менее тоже активно готовился к XIX партконференции, для чего каждую неделю совершал паломничество в санаторий пос. Начики, где продавщица в газетном ларьке откладывала для меня свежий выпуск журнала Огонек (кстати, о санатории: наперекор дикой глуши, в которой он располагался, это был настоящий санаторий на горячем ключе: с врачами, лечебными процедурами, недурной столовой, танцульками по вечерам и прочим позднесоветским флером. После распада СССР он закрылся, здание унаследовали профсоюзы, от них братки, от них депутаты, в итоге за 25 лет его полностью разграбили, разбили окна, пожгли - видимо, в качестве отопительной стратегии – мебель. Лишь год назад один корпус отремонтировали и снова открыли в качестве базы отдыха).

Итак, содержание журнала Огонек щипало тонкие струны моей души, в результате чего последняя гнала погонные метры гражданской лирики (практически вся она была впоследствии пущена на раскурку несознательными сослуживцами. Тогда я страдал, теперь – меньше). Но я помню, что в одном из трагически утраченных памфлетов мой лирический герой саркастически восклицал: «Я не хочу быть гражданином государства, в котором не хватает колбасы!» (колбаса тут была фигурой речи, строго говоря, колбасы в Начиках не видели со времен экспедиции Крашенинникова; вообще, если что-то и было в нашей кладовой в избытке, то только зеленые помидоры суровой послевоенной закваски).

Как известно, общение поэта с горними чертогами - вопрос сугубо индивидуальный. Кому-то оттуда диктуют, к кому-то наоборот прислушиваются. У одних связь перманентная, у других - разовая. Теперь мне кажется, что именно к той моей строчке прислушались, хотя ясно это стало не сразу. Однако, уже лет через 6-7 ситуация с колбасой в стране в целом наладилась. Мало того, еще через пару лет я перебрался в Германию, где с восторгом взирал на колбасные пампасы супермаркетов, перемежаемые сосисочными джунглями.

Но только первое время. Довольно быстро выяснилось, что колбасу здесь производят из жеваных промокашек, отходов шинно-ремонтного производства и мускулов пожилых румынских лошадей (на случай, если кто-то с той стороны Атлантики захочет возразить: да, я знаю, что у вас еще хуже – экономят и на лошадях). Т.е. колбасы в государстве хватает, ее просто завались, и все же приходится при первой возможности шакалить по ближнему зарубежью – Чехии, Австрии, Италии – щоб навантажитися ковбасою.

Мне ни в коем случае не хотелось бы, чтобы этот текст воспринимался как насмешка старпера (прошедшего по протоптанной дорожке от анархии на морозном воздухе до консерватизма в теплом сортире) над собственной юностью. Ничуть не отрицая старперства, укажу, что мой посыл вполне прикладной: формулируйте свои желания четче.

http://labas.livejournal.com/1164454.html

Год назад, после громкого успеха моей заметки о мигрантах в Германии (шесть лайков, два шера и перепечатка в ротаторном бюллетене "Лабильный рубильник"), я всерьез задумался о карьере политолога. Бизнес-анализ контент-поля настраивал на оптимистический лад: о немецкой политике писали либо российские энтузиасты, закатывающие Европу вручную, либо сотрудники радиостанции "Немецкая волна", с умилительной непосредственностью сообщающие, что яркая, проникновенная речь бундесканцлера была встречена горячими, продолжительными аплодисментами, а проводимая ей политика - могучий фактор мира и безопасности народов. Мне казалось, что между этими полюсами имеется определенная ниша, в которую я смогу втиснуться. В конце концов, я каждый вечер в нетрезвом состоянии просматриваю итоговый выпуск новостей на канале ARD: если после этого я не политолог, то кто же?!

И тут случился Шульц. Поясню для лиц, падких нa контекст: в сентябре в Германии пройдут выборы в бундестаг. В январе христианские демократы под водительством А.Меркель по прогнозам имели 35% голосов, а социал-демократы, возглавлявшиеся министром экономики Габриэлем, тщетно пытались не упасть ниже 20%. Вокруг недвижного тела бывшей "народной партии" уже расселись многочисленные грифы: зеленые, желтые, красные (и даже пара грифов популистского цвета от партии AfD) и ждали поклевки.

И тут, повторюсь, случился бывший председатель Европарламента Шульц и пожелал сменить Габриэля на посту лидера социал-демократов. Разумеется будучи политологом я не мог промолчать. Я обратил внимание внимавшей мне аудитории (в лице котов), что замена покойника в ходе похорон – шаг сам по себе нетривиальный, но даже с помощью него тризну в дискотеку не превратишь. Затем я продекламировал басни Крылова "Квартет" и "Лебедь, рак и щука", каковые были приняты аудиторией благосклонно, особенно рыба.

Однако, рассуждая о шиле и мыле, я - что непростительно для политолога - упустил из виду важные факторы. Когда в очередном токшоу зажигался знакомый нос цвета украинского борща и его обладатель, отчаянно жестикулируя, провозглашал: "Немецкие социал-демократы без колебаний заявляют, что дважды два – четыре. Мы верны этому постулату и не изменим своей позиции!", это всегда вызывало (не вполне, на мой взгляд, пропорциональный глубине сентенции) восторг аудитории. И о случае в нашей столовой я мог бы вспомнить. Тогда я настаивал на том, что Габриэль куда честнее Шульца, не такой склизкий, к тому же в отличие от мифического юношеского алкоголизма Шульца у него есть реальная детская трагедия: отец-нацист, оловянные танчики лейбштандарта, прибитые гвоздями к полу. Но когда я закончил свою компаративистский экскурс, то краем уха почувствовал, что коллеги не полностью со мной согласны, и, возможно, даже возразили бы, если бы я менее истово стучал по столу обглоданной куриной ногой.

И вот Шульц сменил Габриэля. За считанные недели рейтинг социал-демократов вырос как объект субъекта непристойного спама. Отовсюду: из тюрингских чащоб, из померанских болот, из привокзальных распивочных полезли прятавшиеся там социал-демократы. Прямо на наших глазах зеленые становятся красными, желтые становятся красными, красные становятся красными, и даже представитель AfD, еще недавно выводивший на стене общежития для мигрантов "Sieg H...", эвентуально покраснел. А бундесканцлер Меркель, размышлявшая о том, пристойно ли использовать венок "Партнер по коалиции, покойся с миром!" вторично, внезапно обнаружила, что кто-то обсуждает с ее секретаршей, как переставит мебель в ее кабинете потом.

И добро бы тому были какие-то рациональные объяснения. Например, выяснилось бы, что в молодости Шульц сделал подкоп к ракетной шахте на территории ГДР и голыми зубами перегрыз там провода, предотвратив ядерную войну. Или что он, скрываясь под эвристическим псевдонимом, внес значительный вклад в теорию струн и духовую практику. Ничуть. Он даже не выдвинул никакой программы, только повторяет как заведенный, что он за дважды два четыре и за социальную справедливость.

Разумеется, после такого фортеля не сказать реприманда со стороны немецкого народа, я без тени сожаления оставил политологию и решил полностью посвятить себя тому, в чем я разбираюсь еще лучше: футболу.

http://labas.livejournal.com/1164222.html

Год назад, после громкого успеха моей заметки о мигрантах в Германии (шесть лайков, два шера и перепечатка в ротаторном бюллетене "Лабильный рубильник"), я всерьез задумался о карьере политолога. Бизнес-анализ контент-поля настраивал на оптимистический лад: о немецкой политике писали либо российские энтузиасты, закатывающие Европу вручную, либо сотрудники радиостанции "Немецкая волна", с умилительной непосредственностью сообщающие, что яркая, проникновенная речь бундесканцлера была встречена горячими, продолжительными аплодисментами, а проводимая ей политика - могучий фактор мира и безопасности народов. Мне казалось, что между этими полюсами имеется определенная ниша, в которую я смогу втиснуться. В конце концов, я каждый вечер в нетрезвом состоянии просматриваю итоговый выпуск новостей на канале ARD: если после этого я не политолог, то кто же?!

И тут случился Шульц. Поясню для лиц, падких нa контекст: в сентябре в Германии пройдут выборы в бундестаг. В январе христианские демократы под водительством А.Меркель по прогнозам имели 35% голосов, а социал-демократы, возглавлявшиеся министром экономики Габриэлем, тщетно пытались не упасть ниже 20%. Вокруг недвижного тела бывшей "народной партии" уже расселись многочисленные грифы: зеленые, желтые, красные (и даже пара грифов популистского цвета от партии AfD) и ждали поклевки.

И тут, повторюсь, случился бывший председатель Европарламента Шульц и пожелал сменить Габриэля на посту лидера социал-демократов. Разумеется будучи политологом я не мог промолчать. Я обратил внимание внимавшей мне аудитории (в лице котов), что замена покойника в ходе похорон – шаг сам по себе нетривиальный, но даже с помощью него тризну в дискотеку не превратишь. Затем я продекламировал басни Крылова "Квартет" и "Лебедь, рак и щука", каковые были приняты аудиторией благосклонно, особенно рыба.

Однако, рассуждая о шиле и мыле, я - что непростительно для политолога - упустил из виду важные факторы. Когда в очередном токшоу зажигался знакомый нос цвета украинского борща и его обладатель, отчаянно жестикулируя, провозглашал: "Немецкие социал-демократы без колебаний заявляют, что дважды два – четыре. Мы верны этому постулату и не изменим своей позиции!", это всегда вызывало (не вполне, на мой взгляд, пропорциональный глубине сентенции) восторг аудитории. И о случае в нашей столовой я мог бы вспомнить. Тогда я настаивал на том, что Габриэль куда честнее Шульца, не такой склизкий, к тому же в отличие от мифического юношеского алкоголизма Шульца у него есть реальная детская трагедия: отец-нацист, оловянные танчики лейбштандарта, прибитые гвоздями к полу. Но когда я закончил свою компаративистский экскурс, то краем уха почувствовал, что коллеги не полностью со мной согласны, и, возможно, даже возразили бы, если бы я менее азартно стучал по столу обглоданной куриной ногой.

И вот Шульц сменил Габриэля. За считанные недели рейтинг социал-демократов вырос как объект субъекта непристойного спама. Отовсюду: из тюрингских чащоб, из померанских болот, из привокзальных распивочных полезли прятавшиеся там социал-демократы. Прямо на наших глазах зеленые становятся красными, желтые становятся красными, красные становятся красными, и даже представитель AfD, еще недавно выводивший на стене общежития для мигрантов "Sieg H...", эвентуально покраснел. А бундесканцлер Меркель, размышлявшая о том, пристойно ли использовать венок "Партнер по коалиции, покойся с миром!" вторично, внезапно обнаружила, что кто-то обсуждает с ее секретаршей, как переставит мебель в ее кабинете потом.

И добро бы тому были какие-то рациональные объяснения. Например, выяснилось бы, что в молодости Шульц сделал подкоп к ракетной шахте на территории ГДР и голыми зубами перегрыз там провода, предотвратив ядерную войну. Или что он, скрываясь под эвристическим псевдонимом, внес значительный вклад в теорию струн и духовую практику. Ничуть. Он даже не выдвинул никакой программы, только повторяет как заведенный, что он за дважды два четыре и за социальную справедливость.

Разумеется, после такого фортеля не сказать реприманда со стороны немецкого народа, я без тени сожаления оставил политологию и решил полностью посвятить себя тому, в чем я разбираюсь еще лучше: футболу.

http://labas.livejournal.com/1164222.html

Интересная вариация на популярную тему "Жданов и ромбабы": Суслов и окорока.
Предполагаю, что детали насчет мясокомбината все же являются (вполне объяснимым голодной военной зимой) преувеличением, но эвакуация была действительно организована скверно. К примеру, из Пятигорска (где, очевидно, лечились авторы письма) вывезти удалось далеко не всех, ходячие раненые частично эвакуировались пешим порядком.
Упомянутые в письме врачи Михаил Ильич Франк, Яков Израилевич Снисаренко и Арнольд Давидович Гибгот были в числе 2800 жертв расстреляны 6 сентября.





Дата письма, очевидно, 5.02.1943.
Источник, благодарю m_vorontsov за указание на подборку.

http://labas.livejournal.com/1163906.html