И хотя узел затянули нестерпимо, пальцами он шевелить мог.

Он подвинул мертвеца и, сдерживая дыхание, стал тереть перетяжку об отточенное лезвие: рука трупа крепко сжимала нож.

Перерезал!

И по-хоббитски ловко наладил и затянул двойную петлю на прежний манер; только теперь она, если надо, мигом развязывалась.

А уж потом лежал смирнее смирного.

- Пленных на плечи! - рявкнул Углук. - И без штучек! Если кто из них по дороге подохнет, отправитесь за ними!

Дюжий орк ухватил Пина точно куль муки, продел башку между его связанными руками, поддернул руки книзу, приплюснув хоббита лицом к чешуйчатой шее, и побежал со всех ног.

Так же было - углядел он одним глазом - и с Мерри.

Орковы лапы-клешни сжимали руки Пина мертвой хваткой, когти впивались в тело.

Он зажмурил глаза и постарался снова заснуть.

Вдруг его опять бросили на камни.

Ночь едва надвинулась, и тощий полумесяц плыл на запад.

Ответа ждать не пришлось.

Орки услышали предсмертные вопли Грышнака.

На холме раздались еще и не такие вопли: обнаружилось, что хоббиты исчезли, и Углук, должно быть, оттяпал виновным одну-другую башку.

Ответные крики орков вдруг послышались справа, за сторожевыми кострами, со стороны леса и гор.

Явился, верно, долгожданный Маухур и с ходу кинулся на конников.

Пронесся топот коней.

Ристанийцы стянули кольцо вокруг холма, подставившись под стрелы орков, лишь бы никто из них не ушел; кое-кого отрядили разобраться с новоприбывшими.

Мерри и Пин оказались за пределами битвы: путь к бегству никто им не преграждал.

- Ишь ты, - сказал Мерри, - будь у нас руки и ноги свободны, мы бы, пожалуй что, и спаслись. Но я до узлов не дотянусь, их не перегрызу.

- Была нужда их грызть, - возразил Пин.

- Зачем бы это?

Я же тебе начал говорить: руки-то у меня свободны.

Связаны так, для виду.

Он высвободил кисти и залез в карман.