Стрелы так и сыпались, и все в Боромира.

Боромир затрубил в свой огромный рог, аж лес загудел, и поначалу враги смешались и отпрянули.

Но на помощь, кроме эха, никто не спешил; орки расхрабрились и освирепели пуще прежнего.

Больше Пин, как ни силился, припомнить ничего не мог.

Последнее, что помнил, - как Боромир, прислонясь к дереву, выдергивал стрелу из груди, и вдруг обрушилась темнота.

"Ну, наверно, дали чем-нибудь по голове, - рассудил он.

- Хоть бы Мерри, беднягу, не очень поранили.

А как с Боромиром?

И с чего это орки нас не убили?

Где мы вообще-то и куда нас волокут?" Вопросов хватало - ответов не было.

Он озяб и изнемог.

"Зря, наверно, Гэндальф уговорил Элронда, чтоб мы пошли, - думал он.

- Какой был от меня толк?

Помеха, лишняя поклажа.

Сейчас вот меня украли, и я стал поклажей у орков.

Вот если бы Бродяжник или хоть кто уж догнали их и отбили нас!

Да нет, как мне не стыдно!

У них-то ведь дела поважнее, чем нас спасать.

Самому надо стараться!" Пин попробовал ослабить путы, но путы не поддавались.

Орк, сидевший поблизости, гоготнул и сказал что-то приятелю на своем мерзостном наречии.

- Отдыхай, пока дают, ты, недомерок! - обратился он затем к Пину на всеобщем языке, и звучал он чуть ли не мерзостнее, чем их собственный. - Пока дают, отдыхай! Ножками-то зря не дрыгай, мы тебе их скоро развяжем. Наплачешься еще, что не безногий, соплями и кровью изойдешь!

- Моя бы воля, ты бы и щас хлюпал, смерти просил, - добавил другой орк.

- Ох, попищал бы ты у меня, крысеныш вонючий!

И он склонился к самому лицу Пина, обдав его смрадом и обнажив желтые клыки.

В руке у него был длинный черный нож с зубчатым лезвием.

- Тише лежи, а то ведь не выдержу, пощекочу немножечко, - прошипел он.- Еще чухнешься - я, пожалуй, и приказ малость подзабуду. Ух, изенгардцы! Углук у багронк ша пушдуг Саруман-глоб бубхош екай! - И он изрыгнул поток злобной ругани, щелкая зубами и пуская слюну.