Может, и завтра-то никакого не будет.

Наконец они спустились, задраив люк, и Сэм положил лестницу в коридоре подле скрюченного трупа орка.

В малой башне было темно, а крышу все еще озаряли отсветы зарева над Ородруином, хоть оно и потускнело.

Они подобрали шиты полегче и ступили на главную лестницу.

Гулко отдавались их шаги.

Круглая комната, где они встретились, теперь казалась чуть не домом родным, а здесь даже обернуться было страшно.

Может, и не осталось никого в живых во всей башне на Кирит-Унголе, но тишина стояла зловещая до ужаса.

Подошли к дверям во двор, и перед ними встала невидимым и плотным заслоном черная злоба Соглядатаев - безмолвных чудищ по сторонам багровеющих ворот.

Побрели через двор между мертвыми телами, идти было все труднее.

Неподалеку от арки остановились, пошатываясь, оцепененные тяжкой болью.

Фродо бессильно повалился на камни.

- Дальше не могу, Сэм, - выговорил он коснеющим языком. - Кажется, вот-вот умру. Не знаю, что это на меня накатило.

- Дело понятное, сударь.

Главное - крепитесь!

Тут ворота малость заколдованные.

Но я сюда через них прошел, и я не я буду, если не выйду.

Я на них управу знаю.

Ну-ка!

Он вынул звездинку Галадриэли, и в честь его мужества, в награду немудрящей хоббитской верности светильник ослепительно вспыхнул в заскорузлой руке Сэма, словно молнией осияв сумрачный двор, и сияние не угасало.

- Гилтониэль, о Элберет! - выкликнул Сэм: ему вдруг вспомнилась Хоббитания и песня эльфов, от которой шарахнулся в лес Черный Всадник.

- Аийя эленион анкалима!

[О Владычица звезд!

- титулование Элберет Гилтониэли на верхне-эльфийском языке.] - воскликнул позади него Фродо.

И чары вдруг распались, точно лопнувшая цепь; Фродо и Сэм, спотыкаясь, стремглав пробежали в ворота, мимо Соглядатаев, злобно сверкнувших мертвыми глазами.

Раздался треск: замковый камень арки грянулся оземь, чуть не придавив беглецов, и, рассыпаясь, обрушилась стена над воротами.

Хоббиты уцелели чудом.