Еще нужнее стала эта башня, когда Саурон возвратился: верных слуг у него почти не было, а запуганных рабов не след выпускать из Мордора.

Если же сюда попытается тайком проникнуть враг - обойдет Минас-Моргул и ускользнет от Шелоб, - то его встретит неусыпная стража.

Яснее ясного было Сэму, что никак не проберешься вниз мимо сотен бдительных глаз, никак не минуешь ворота.

И все равно недалеко уйдешь по дороге, которую стерегут пуще зеницы ока.

Как ни прячься в черной тени от багровых отсветов, от орков не спрячешься, они в темноте видят не хуже кошек.

И это бы ладно - так ведь ему же надо было не удирать и не прятаться, а соваться в самые ворота.

"Кольцо?

Да Кольцо-то, - подумал он с ужасом, - опаснее всякого врага".

Заполыхала вдали треклятая гора, и ноша его так и налилась тяжестью.

Видно, вблизи от горнил, где Кольцо было некогда выковано, таинственная власть его возрастала, и могучая нужна была сила, чтобы с ним совладать.

Сэм не трогал Кольцо, оно висело у него на шее; однако ему чудилось, что он вырос и преобразился, что не сам он, а величественный его призрак вступает в пределы Мордора.

И обманный выбор вставал перед ним: либо отказаться от Кольца и обречь себя на муку, либо же стать его владельцем и бросить вызов Тому, сокрытому в черной башне за морем сумрака.

Кольцо искушало его, подтачивало волю, расшатывало рассудок.

Мечтания овладевали им: он точно воочию видел, как Сэммиум Смелый, герой из героев, грозно шагает по темной равнине к Барад-Дуру, воздев пламенеющий меч, и со всех сторон стекаются войска на его зов.

И рассеиваются тучи, блещет яркое солнце, а Горгорот превращается в цветущий, плодоносный сад.

Стоит ему лишь надеть Кольцо, сказать: Оно - мое, и мечтания сбудутся наяву.

В этом тяжком испытании ему помогла выстоять любовь к хозяину, но, кроме того, в нем крепко сидел простой хоббитский здравый смысл: в глубине души он твердо знал, что такое бремя ему не по силам, пусть даже видения и не совсем обманные.

Хватит с него и собственного сада, незачем превращать в свой сад целое царство; есть у него свои руки - и ладно, а чужими руками нечего жар загребать.

- И чего я сам себе голову морочу? - пробурчал он. - Да он меня как увидит, так и сцапает, я и пикнуть не успею. А он увидит, и скоренько, ежели я здесь, в Мордоре, вздумаю надеть Кольцо. Словом, как ни кинь, все клин. Это ж надо: в самый раз бы мне пробраться невидимкой - а Кольцо не тронь. Мало того, оно дальше - больше будет мне мешать, вот навязалась обуза! Ну и что же делать?

Это Сэм просто так спрашивал: он знал, что надо побыстрее идти к воротам.

Он пожал плечами, встряхнул головой, как бы отгоняя видения, и стал медленно спускаться, делаясь меньше и меньше: через сотню шагов он снова превратился в маленького, перепуганного хоббита.

Из башни слышны были без всякого Кольца крики, лязг оружия, да и не только из башни - похоже, дрались во дворе.

Сэм наполовину спустился, когда из темных ворот на дорогу, озаренную багровым светом, выскочили два орка.

По счастью, бежали они не к нему и недалеко убежали, а свалившись, не двигались.

Должно быть, их подстрелили из бойницы или со двора.

Сэм осторожно продвигался, левым боком прижимаясь к стене; он взглянул наверх: да нет, не взобраться, куда там.