Лишь отдаленный шум битвы нарушал тишину, и, разбиваясь о темную гладь озера, печально звенели капли с поникших голых ветвей.

Они миновали ворота цитадели; часовой глядел на них с тревожным изумленьем.

Свернули на запад и наконец подошли к двери в задней стене шестого яруса.

Дверь называлась Фен-Холлен, Запертая, ибо отпирали ее только на время похорон и не было здесь входа никому, кроме наместника да служителей усыпален в их мрачном облаченье.

За дверью дорога извилинами спускалась к уступу над пропастью, к гробницам былых властителей Гондора.

Возле двери был маленький домик, и оттуда вышел перепуганный привратник с фонарем.

Повинуясь государю, он отпер дверь, и она беззвучно распахнулась.

У него забрали фонарь и двинулись вниз темным, извилистым путем между древними стенами и многоколонной оградой, еле видной в колеблющемся свете.

Глухо отдавались их медленные шаги; они спускались все ниже, ниже и наконец вышли на Улицу Безмолвия, Рат-Динен, к тусклым куполам, пустынным склепам и статуям царственных мертвецов; в Усыпальне Наместников они опустили свою ношу.

Ратники ударили копьями о шиты.

- Эомер, сын мой! Ты поведешь первый эоред следом за дружиной и хоругвью конунга, - сказал Теоден. - Эльфхельм, за крепью отойдешь направо, а ты, Гримблад, - налево. Остальные полки пусть держатся за этими тремя согласно боевому разуменью. Громите скопища врага. Больше пока ничего не придумаешь: мы ведь не знаем, что творится на Пажитях. Вперед, и да сгинет мрак!

И конники помчались вскачь: Видфара хоть и обещал рассвет, но покамест было темным-темно.

Мерри сидел позади Дернхельма, уцепившись за него левой рукой, а правой пытаясь проверить, легко ли ходит меч в ножнах.

Теперь-то он понимал, до чего был прав старый конунг, когда говорил ему: "Что тебе делать в таком бою, сударь мой Мериадок?" "Разве что мешать всаднику, - подумал он, - и как-нибудь усидеть верхом, а то ведь стопчут - не заметят!"
Проскакать оставалось всего-навсего лигу, и проскакали ее, по разумению Мерри, чересчур уж быстро.

Послышались дикие вопли, лязг оружия, и снова все стихло.

Орков на стене и правда было немного: застали их врасплох и мигом перебили.

Перед развалинами северных ворот Раммас-Экора конунг остановил коня.

Первый эоред подтянулся.

Мерри с Дернхельмом подъехали еще ближе к конунгу, хотя их полк отошел далеко вправо.

Слева, на востоке, конники Гримблада стали у широкого пролома в стене.

Мерри выглянул из-за спины Дернхельма.

Миль за десять от них бушевал пожар в стенах Минас-Тирита, и огромным огневым серпом отрезали город от Пажитей пылающие рвы.

Равнину покрывала душная мгла - ни просвета, ни ветерка.

Молчаливая рать Мустангрима выдвинулась за крепь - медленно и неодолимо, как проникает прилив сквозь рассевшуюся плотину, будто бы столь надежную.

Но Черный Предводитель безоглядно сокрушал твердыню Гондора, и тревожные вести с тыла еще не дошли до него.

Конунг повел свою рать на восток, в обход огненных рвов и вражеских войск.