Это мне-то, мне у него забрать Кольцо?

Совет поручил Кольцо ему.

И опять не замедлил ответ: "Совет поручил ему Кольцо и дал спутников, чтоб они помогли выполнить поручение.

Ты - последний из Хранителей: вот и выполняй, за тебя некому".

- Зачем так надо, чтоб я был последним? - простонал он. - Сюда бы старину Гэндальфа или кого из прочих... И как мне одному решать? Я ж непременно маху дам! Чего мне выставляться-то, какой из меня Хранитель Кольца?

"Ты не выставляешься: тебя выставила судьба.

А что, мол, ты в Хранители не годишься, так не больно-то годились и господин Фродо, да что говорить, господин Бильбо и тот...

- Словом, хочешь не хочешь, а надо решать самому. Осрамлюсь, конечно, но это уж как водится: чтобы Сэм Скромби да не сел в лужу? Будем думать: ну вот, найдут нас здесь, господина Фродо то есть, и эта Штуковина, что на нем, достанется Врагу. Тут нам всем и конец - конец Лориэну, Раздолу, а Хоббитании уж и подавно. Ишь, думать наладился - думать-то времени нет. Война началась, и Враг, видать, берет верх. Обратно с Кольцом не проберешься: да и с кем советоваться, у кого спрашиваться? Нет уж, либо сиди жди, пока тебя укокошат над телом хозяина, а Штуковину отнесут Кому не надо, либо забирай Колечко и бери ноги в руки. - Сэм глубоко вздохнул. - Вот так, и больше ничегошеньки не надумаешь!

Они ж не сами себя выбирали, а так получилось".

Он склонился над Фродо, отстегнул брошь у подбородка, засунул руку ему под рубашку, а другой рукой приподнял мертвую голову, поцеловал холодный лоб и бережно снял цепочку с шеи.

И опустил голову хозяина на камень; застывший лик не изменился, и тут уж все стало понятней понятного: да, Фродо умер и поручение его больше не касается.

- Прощай, хозяин, прощай, дорогой мой! - тихо молвил он. - Прости своего Сэма. Он вернется сюда непременно, вот только доделает, ежели получится, твое дело. И уж больше не разлучимся. А покуда покойся с миром: авось не доберутся до тебя вражеские стервятники! Может, Владычица услышит меня и соблаговолит исполнить одно-единственное мое желание - устроит так, чтоб я возвратился и нашел тебя. Прощай!

Он склонил голову, продел ее в цепочку - и согнулся под тяжестью Кольца, словно на шею ему повесили огромный камень.

Но мало-помалу, то ли привыкая к тягости, то ли обретая новые силы, он распрямился, с трудом встал на ноги и понял, что идти сможет и ношу унесет.

При свете фиала он еще раз поглядел на своего хозяина, а фиал светился тихо, будто ранняя звезда летним вечером, и мягко озарял лицо Фродо, строгое, бледное и по-эльфийски красивое: смертная тень сошла с него.

Горько утешенный на прощание, Сэм отвернулся, спрятал светильник и побрел в сгустившуюся темень.

Идти было недалеко: сотня саженей, не больше, от прохода до Ущелины.

Тропа и в сумерках виднелась - широкая, исхоженная, она отлого поднималась в гору между сближавшихся скал и превратилась в длинную лестницу с плоскими стертыми ступенями.

Черная сторожевая башня угрюмо высилась прямо над ним, мигая красным глазом.

Он скрылся в тени у ее подножия.

Вот и лестнице конец, а вон и Ущелина.

- Решенного не перерешить, - твердил он сам себе, а все же хоть вроде бы решил и по совести, но сердце его противилось каждому шагу. - Неверно, что ль, я рассудил? - пробормотал он. - А как же надо было?

У самого гребня громоздились отвесные скалы, и, прежде чем углубиться в проход между ними и выйти к тропе, ведущей вниз во Вражьи края, Сэм обернулся и постоял неподвижно, пытаясь отделаться от мучительных сомнений и глядя вниз, на каменную пустыню, где разбилась вдребезги его жизнь.

Черной точкой виднелся проход в Логово; правее саженей так на тридцать остался лежать Фродо; там словно бы метались какие-то отсветы, а может, это слезы застлали ему глаза.

- Одно у меня желание, больше нет, - вздохнул он, - только б вернуться и найти его! - И он нехотя - да и ноги не слушались - сделал несколько шагов к перевалу.

Всего несколько шагов; еще несколько - и начнется спуск, и страшные утесы скроются с глаз его, может быть, навсегда.