Название этого высокогорного прохода он утаил или не знал.

А назывался он Кирит-Унгол, и слава у него была дурная.

Арагорн объяснил бы им, что это имя значит, Гэндальф остерег бы их.

Но с ними не было ни того, ни другого, оба они стояли среди развалин Изенгарда на ступенях Ортханка, и Гэндальф, теряя время, разделывался с предателем Саруманом.

Однако, даже когда Гэндальф изрекал свой приговор и палантир расколол гранитные ступени, он искал мыслью Фродо и Сэммиума, чтоб их ободрить и поддержать.

Может быть, Фродо, сам того не зная, почувствовал эту незримую опору, как было на Овиде, хоть он и думал, что Гэндальф погиб, канул в бездну далекой Мории.

Он долго молча сидел, склонив голову и тщетно перебирая в памяти наставления Гэндальфа: годных на этот случай не находилось.

Увы, слишком рано покинул их мудрый вожатый, еще далеко было до здешнего сумрачного края.

Ничего не говорил Гэндальф о том, как пробраться в Мордор, да и что бы он мог посоветовать?

Когда-то он проник в Дул-Гулдур, северную цитадель Врага.

Но бывал ли он в Мордоре, возле Барад-Дура и огнедышащей горы, после воцарения Саурона?

Вряд ли.

И вот ему, невысоклику из Хоббитании, простому деревенскому хоббиту, надо быть смелее и находчивее магов и витязей.

Но не сам ли он избрал ее прошлогодней весной в своей уютной гостиной - так давно, будто это было на заре мирозданья, когда еще стояли в цвету Серебряное и Золотое Древа?

Злая выпала ему доля.

Худой у него выбор.

Какой путь предпочесть?

И если на том и на другом подстерегают последний ужас и смерть, что толку выбирать?

Тянулся день.

Над их серой ложбинкой в двух шагах от Ворот царства ужасов плотным пологом нависла незыблемая тишь.

Никакой орел из поднебесья не различил бы притаившихся хоббитов, молчаливых и неподвижных, закутанных в серые плащи.

Высокое бесцветное небо в дымных разводах виднелось как сквозь тускловатую водяную толщу.

Может быть, он углядел бы распростертого на земле Горлума: должно быть, трупик изголодавшегося человеческого детеныша, едва прикрытый лохмотьями, одна кожа да кости - незавидная добыча!

Фродо уткнулся лицом в колени, а Сэм откинулся на спину, заложив руки за голову и глядя из-под капюшона в пустые небеса.

Пустовали они долго, но потом Сэму почудилось, будто над ними парит на страшной высоте черная птица не птица, покружилась и улетела.

Вторая, третья...