Рыбас Святослав


30 лет назад, 15 февраля 1989-го, советские войска оставили Афганистан... Вспоминаю фильм «Мусульманин» о принявшем в плену ислам солдате. Такое бывало. О другом случае мне рассказал Юрий Милко, советский невозвращенец, с которым мы как-то проговорили целую ночь в Вашингтоне. Он побывал в Афганистане, у моджахедов, как корреспондент одной из газет США. Там его попросили поговорить с пленным солдатом, которому было поставлено условие: либо принимаешь ислам, либо смерть. Солдат был родом из Днепропетровска, тоже по имени Юрий, не был воцерковлён. Он ответил: «Если приму, то предам товарищей». Милко не смог его переубедить. Вскоре раздался выстрел.

Представьте последние минуты воина, его одиночество, его стойкость.

Ещё вспомним восстание пленных десантников 26 апреля 1985 года в тюрьме Бадабер в Пакистане. Они обезоружили часовых, захватили пулемёты, миномёты, ручные противотанковые гранатомёты. Все штурмы отбили. На предложение сдаться потребовали связь с представителями посольств СССР, Красного Креста, ООН. Бой продолжался до утра. По десантникам был нанесён бомбовый удар. По другой версии, когда войска ворвались в крепость, десантники сами взорвали арсенал и погибли. Потери противника – 100 моджахедов, 90 пакистанских солдат, в том числе 28 офицеров, 13 пакистанских чиновников и 6 американских инструкторов. А вскоре состоялся рейд нашего спецназа на территорию Пакистана. Погибло 234 моджахеда и пакистанских солдата; в лагере Оджхри, между Исламабадом и Равалпинди, взорван склад боеприпасов, погибло от 1000 до 1300 человек... За своих отомстили.

Всего Афган прошли более 620 тысяч советских граждан, погибли 15 051. 417 человек пропали без вести или попали в плен, не вернулись из плена 287.

«Афганцы» оказались последним контингентом «государственников» (А. Проханов), их отторгла постсоветская действительность («Мы вас туда не посылали!»). Сегодня это явление осознано и отрефлексировано (например, острый телесериал «Ненастье»), на Поклонной горе есть памятник воинам-интернационалистам. Но все ли выводы сделаны?

Вот признание генерала армии В. Варенникова: «…почему, договорившись заранее – Шеварднадзе и Горбачёв об этом прекрасно знали, – что вывод наших войск будет осуществляться зеркально с ликвидацией баз мятежников на территории Пакистана, это не было выполнено?.. Я не один раз предлагал: базирование оппозиции должно быть обязательно ликвидировано, ведь эта угроза не только Афганистану, но и всей нашей Средней Азии. Исторически так сложилось, что у нас 183 объекта, у них 181, то есть были возможности синхронно выводить войска и ликвидировать базы моджахедов под наблюдением ООН. Но этого не было сделано!»

Известные на сегодня герои Бадабера: лейтенант Сабуров С.И., 1960 г. р., Хакасия; мл. лейтенант Кирюшкин Г. В., 1964 г.р., Московская обл.; сержант Васильев П.П., 1960 г. р., Чувашия; рядовой Варварян М.А., 1960 г. р., армянин; мл. лейтенант Кашлаков Г.А., 1958 г. р., Ростовская обл.; мл. сержант Рязанцев С.Е., 1963 г. р.; мл. сержант Саминь Н.Г., 1964 г. р., Казахстан; ефрейтор Дудкин Н.И., 1961 г. р., Алтайский край; рядовой Рахимкулов Р.Р., 1961 г. р., татарин, Башкирия; рядовой Васьков И.Н., 1963 г. р., Костромская обл.; рядовой Павлютенков, 1962 г. р., Ставропольский край; рядовой Зверкович А.Н., 1964 г. р., Белоруссия; рядовой Коршенко С.В., 1964 г. р., Украина; военнослужащий Шевченко Н.И.; рядовой Левчишин С.Н., 1964 г. р., Самарская область.

Что давало им силу стоять до конца?

Вечная память!



ЛГ 13-02-2019

Последнее интервью драматург дал «ЛГ»

«Да пожалейте меня, я чуть ли не каждый день даю интервью – так отреагировал на мою просьбу побеседовать Александр Моисеевич Володин. И через секунду:

– Понимаю, понимаю ваше желание. Я ведь уходящий объект, как снег в марте. Того и глядишь растаю. Как хорошо однажды понять, что ты человек прошлого. Знакомые думают, что они знают тебя, а на самом деле они помнят тебя».

– Флобер однажды признался: «Эмма Бовари – это я». А ваш герой из фильма «Осенний марафон»...

– Андрей Бузыкин. Да, это я. Да, «Осенний марафон» фильм автобиографичный, и вообще многое в моих пьесах идёт от личного опыта, по ним странствуют мои чувства. Как и мой герой, я не мог сказать жене, что люблю другую. Не мог сказать, что от другой женщины у меня родился сын. Я вот иногда думаю, как же прихотливо жизнь плетёт свои узоры. Ведь ранние страницы жизни моего сына так перекликаются с моим детством! Его мама, как и моя, умерла, когда оба мы были совсем крошечными. Я взял малыша в свою семью, а жена моя относилась к нему не очень хорошо... Когда я остался без матери, меня забрал в свою семью дядя. И мне тоже было дискомфортно. Он был вполне обеспеченным человеком, но я всегда чувствовал свою неполноправность. Время от времени он выгонял меня из дому. Никогда не забуду, как в нашем классе собирали деньги мне на ботинки. У меня не было даже денег на кино. Девочки покупали мне билет. Это унижение, неуверенность в себе иногда принимали уродливые формы. Я взрывался, чтобы самоутвердиться. Спорил во время урока, который мне не нравился. А то вылезал в окно и спускался по пожарной лестнице.

– Представляю, как мучились с вами учителя.

– А уж как я представляю! Ведь сам побывал в их шкуре: работал сельским учителем. Плачевно кончилась моя карьера: меня выгнали из комсомола. И знаете почему? Стихи детям читал не те – Есенина. Бдительные коллеги засекли сразу. Ну а мне не привыкать. В 6-м классе меня исключили из пионеров. В лагере над кроватью я повесил фото своего любимого артиста Качалова. Вожатый возмутился: это что ещё за личность в широкополой шляпе с кольцом на руке? Повесил бы Будённого или Ворошилова!.. И надо мной устроили суд, на линейке сняли с меня галстук. Начальник лагеря грозно кричал: «Мы таких в 19-м году расстреливали!»

– А что вы преподавали в школе?

– Русский и литературу. И так мне это было невмоготу, что я отказался от брони и пошёл служить в армию. А там было ещё муторнее, чем в школе. Однажды получаю письмо от своей девушки: встречай тогда-то. Я отправился на свидание без увольнительной. И, как назло, встречаю командира. «Где увольнительная?» – спросил он меня грозно. «У меня её нет, но есть договорённость о встрече с девушкой». – «Крр-уу-гом!» – гаркнул он. «Не кричите, товарищ капитан, вы потом меня накажете, но сейчас я не могу не пойти». Как ни странно, случай этот остался без последствий.

– А что за девушка, из-за которой вы чуть не загремели на гауптвахту?

– За несколько дней до призыва раздался телефонный звонок. Милый, умный женский голос предложил встретиться, познакомиться. Моё воображение нарисовало прекрасную девушку, и я, испугавшись, от встречи отказался. «Я для вас неподходящая кандидатура», – прорывался из меня комплекс. «Да вы не волнуйтесь, я тоже маленькая, серенькая», – умно успокаивала она меня... Пять дней мы провели вместе. На шестой мне уходить в армию. Провожала меня она одна. Все вокруг плакали, все, кроме моей девушки. «Видишь, какая у тебя будет бесчувственная жена», – засмеялась она.

– В каком году это было?

– В 41-м. Война для нас началась совершенно неожиданно. Моя рота смотрела кино в Доме Красной армии. Я отбился, чтоб полтора часа побродить по городу одному. К концу сеанса вернулся к своим и вижу такую картину. Солдаты-мальчики, возбуждённые, выскакивают из клуба: «Ты что, не слышал! Объявили войну. Какое счастье! Свобода! Повоюем недельки две и победим. А там и дембель». Мы шли по городу, пели, смеялись, а женщины плакали нам вслед. Очень скоро мы поняли, до чего же были глупы и благостны, в считаные дни пришло горькое осознание беды, отрезвление.

– Кем вы были на войне?

– Рядовым связистом. В одной из атак под Ржевом рухнул в чёрную воронку. На меня повалились солдаты. Лежу, дышать нечем, только шепчу: слезьте, ребята, слезьте. Оказалось, что на мне лежали трупы, а я «заработал» осколок чуть ли не в самое сердце. Ещё одно ранение получил в 44-м. Пуля прошла между рёбер и завязла в лёгком.

– А награду какую получили?

– Медаль «За отвагу». Но я её очень скоро потерял. Вытряхивал из одежды вшей, она и слетела. Осталась только сероватая планка с голубыми полосками по бокам. Когда поправился, получил пятидневный отпуск. Моих родственников в городе не оказалось, и я решил поехать к мачехе. Хорошо, что она хоть впустила меня в дверь. Достаю из мешка сухой паёк – тушёнка, сухари, сало. Она так жадно на всё это смотрела, что я решил уйти, мол, пусть она поест без стеснений. А когда вернулся, увидел, что все мои продукты аккуратно сложены в пакет. А мачеха горько плачет. Как же мне стало тогда стыдно! Чувство мне очень и очень знакомое. Я всю жизнь терзаюсь своими ошибками и стыдами. Чувство вины за всё, что происходит вокруг, и угрызения совести – мои постоянные спутники. У меня есть такие строчки:


Виноватых я клеймил, ликуя.

Теперь другая полоса.

Себя виню. Себя кляну я.

Одна вина сменить другую

Спешит, дав третьей полчаса.


– Очень трудно жить так. А я-то думала, что вы счастливы своей заслуженной славой.

– Счастье – это всего лишь пустынное слово среднего рода. Это очень мимолётное состояние – пронзило и прошло. Разочарование наступает мгновенно. А несчастье – длительно. Но мгновение счастья всё-таки преодолевает все долгие разочарования и не-уве-ренность в себе.

– Неужто вы, пьесы и сценарии которого так востребованы, не уверены в себе?

– Ещё как! Ох, и не люблю я людей волевых, без совести и душевных мучений, которые готовы взять в свою власть другого. Мне главное – жить незаметным человеком.

– Ваши попытки жить незаметно всё равно не удались. Вас знает вся страна.

– И тем не менее я очень часто ощущаю себя человеком вне времени и вне планеты. Живу себе тихонько на своём островке. Никогда не отмечал не только юбилеев, но даже дней рождения. Сначала потому, что жил у чужих людей, потом служил в армии. Потом война. Потом мучительная семейная жизнь, еле дотягивали до зарплаты. Помню однажды жена принесла чекушку в день рождения. Так в нашем бюджете сразу образовалась дырка. Вот так и жили.

– Но отдыхать-то хоть умеете?

– Нет. Никогда не ставил себе такой задачи. Отдыхаю тогда, когда встречаюсь и разговариваю с приятными людьми. А вернувшись домой, мучаюсь, не обидел ли кого, не сказал ли что не так. Начинаю звонить по телефону и просить прощения. Мой младший сын как-то спросил: «Пап, а у тебя бывает, что ты знаешь, что впереди будет что-то хорошее?» Не-а. У меня есть только жалость ко всему, что подавлено, унижено. И неприязнь к тому роскошному, что всё время показывают по ТВ. Я с теми, кому тяжело, кто мучается.

– Но повседневные радости хоть иногда посещают вас?

– Конечно, вот недавно шёл по улице, подходит ко мне незнакомая женщина и говорит: «У вас пуговицы неправильно застёгнуты». Перезастегнула, как надо, и попрощалась. А у меня на полдня настроение поднялось. Я так люблю таких простых людей. Мне с ними легко. Я всегда себя чувствую человеком из очереди, одним из тысяч и тысяч. Этому меня научила война. Вспоминаю торжество в Царском Селе. Все приветствуют какого-то хорошего начальника. А я поднял тост за официантку и поцеловал ей руку. И было изумление – ведь в этом дворцовом зале целовали руку только принцессам.

– Значит, Галина Борисовна Волчек не пошутила, когда однажды сказала, что Володин любит официанток?

– Это правда. Я частенько заглядываю в свою «рюмочную». Там работают разливальщицы, умные такие, есть и с высшим образованием, с необыкновенным кругозором. Даже усталые они улыбаются тем, кто пришёл. С ними я люблю разговаривать «за жизнь».

– Коль скоро вы заговорили о «рюмочной», спрошу о вашей книге «Записки нетрезвого человека». Вышло несколько изданий, и я слышала, работаете над следующим. Зачем вы делаете достоянием миллионов свою слабость в стране, где пьянство – национальная беда? И потом, как можно работать на задурманенную голову?

– Вы прямо как моя жена. «С тяжёлыми мыслями, – говорит она, – надо бороться не выпивкой, а хорошими мыслями». Но если они появляются именно после того, как выпьешь? Корни этой слабости на фронте. У меня есть такие строчки:


Убитые остались там,

А мы, пока ещё живые,

Всё допиваем фронтовые,

Навек законные сто грамм.


Однажды эта слабость спасла меня. Писателей посылали по клубам с лекциями о литературе. Я рассказал о Пастернаке, который получил Нобелевскую премию за Живаго, да о Солженицыне, которого топтали. Вызывают меня в райком партии и читают письмо какой-то учительницы. И грозно-грозно спрашивают, было ли такое. Сознаюсь. А в конце её письма была фраза о том, что я был нетрезв. Райкомовцы оживились: «Что пил? Да разве можно водку пивом запивать?» И порвали письмо.

– Вы встречались со многими известными людьми. Расскажите хотя бы о некоторых, наиболее близких вам.

– Первый раз увидел Окуджаву, когда он приехал в Ленинград вместе с группой поэтов на поэтический вечер. Было это в конце 50-х годов. После вечера гурьбой поехали в гостиницу «Октябрьская». Выпили. Молодой человек взял гитару и запел. Он пел, а у меня росло ощущение, что он ниспослан откуда-то свыше. Слёзы покатились по щекам. На другой день я нашёл того, кто вчера пел. Оказалось, его зовут Булат Окуджава. Я взмолился, чтобы он пришёл в Дом кино, я соберу хоть немного людей. А он говорит: «Да у меня всего семь-восемь песен», но, смущаясь, согласился. Собралось нас человек пятнадцать. Он спел эти свои восемь песен. Стали просить ещё. Он ещё раз спел те же песни. Вскоре директор Дворца искусств позвонил мне: «А кто такой этот Окуджава? Что-нибудь антисоветское?» Я говорю, что это не очень советское, но и не антисоветское. Это выше и того и другого. Через день начались поношения его. Писали, что за такими, как Окуджава, девушки не пойдут, они пойдут за сафроновыми и грибачёвыми. Часто у Окуджавы было тяжёлое состояние. Тогда он звонил мне: «Шура, я к тебе приеду». И боязливо спрашивал: «Только гитары у тебя нет?» Он к концу жизни разлюбил петь. С его уходом из жизни не стало половины моей души...

Конечно, я любил Товстоногова. Он первый поставил мою «Фабричную девчонку». Когда ему что-то не нравилось, он гоготал. Я поначалу думал, что в театре его потому и звали Гога. Товстоногов мечтал умереть, как артист Бабочкин, в машине. И это было ему даровано. Он только и успел подрулить к тротуару и притормозить. С такой же точностью, какой он владел сценой. Видно, высшие силы позаботились о нём до конца.


– А Евстигнеева вы знали?

– Каким же простонародным человеком был он в жизни, застенчивым, немногословным! Бормотнёт своим знаменитым баском и замолкнет. С ним было исключительно легко и просто. Он никогда не чувствовал себя умнее других. Но перед ним, таким простым, таксисты останавливали машины, швейцары распахивали двери. И ему было неловко.

– Про вашу простоту, Александр Моисеевич, тоже легенды ходят. Вот я вспоминаю одну байку. Никита Михалков предложил вам снять фильм по «Пяти вечерам». А вы будто бы ответили: «Да это старая пьеса, Никита, простите, не знаю вашего имени-отчества». Михалков рассмеялся: «Сергеевич». И вы тоже засмеялись: «Надо же, отчество, как у Хрущёва». Оказывается, Володин был едва ли не единственным человеком, не знающим, кто отец Никиты Михалкова... А когда в вашу жизнь вошёл театр?

– После войны передо мной встал вопрос: восстанавливаться ли в ГИТИСе. Но в то время я театр разлюбил, душа моя увяла. Не хотелось ничего. Старался подбодрить себя: и что ты разнюнился? Вон люди живут без рук, без ног. А сколько старушек доживает свой век в переходах. Им-то ещё хуже, чем тебе. И тогда я написал себе плакат: «Стыдно быть несчастливым». И начал действовать. Решил поступить в Институт кинематографии. Помню, как перед экзаменом по специальности досыта наелся хлеба. Мне стало нехорошо, и я сидел, тупо уставившись в доску. Преподаватель, показывая на меня, обращается к аудитории: «Вот вы все сразу схватились за ручку, а он, молодец, не спешит, сначала обдумывает». Еле-еле я написал тогда страничку и сдал её. Через несколько дней слышу: «Какой-то солдатик по фамилии Лифшиц написал потрясающий рассказ, всего на одной страничке».

– А при чём здесь Лифшиц?

– Да это же я. Володиным я стал позже. В альманахе «Молодой Ленинград» приняли мой первый рассказ. Я, воодушевлённый новостью, пришёл в издательство со своим шестилетним сыном Володей. Редактор, смущаясь, заговорила о моей неподходящей фамилии. И предложила мне стать Володиным, в честь моего сына. И я им стал.

Беседу вела
Наталья Ларина,
«ЛГ», 2002, № 1


ЛГ 06-02-2019

Спицын Евгений

90 лет назад возникла ОУН. С чего начинался украинский нацизм, кто стал его идеологом, как Берия и Хрущёв реабилитировали коллаборационистов

Аббревиатуры «ОУН», «УПА», фамилии «Бандера», «Шухевич», «Мельник» то и дело звучат в дискуссиях об Украине, однако цельного представления об украинском национализме (по сути, нацизме) в российском обществе до сих пор не сложилось. Как не осмыслена и другая важная страница отечественной истории – реабилитация бандеровцев в 50-е годы – событие, которое аукнулось в конце 80-х при развале СССР, и особенно в наши дни, когда реальные и политические потомки коллаборационистов пришли к власти на Украине. Наиболее важные и любопытные факты по столь актуальной теме излагает в жанре «ликбеза» историк Евгений Спицын.

Задолго до революции

Первые нелегальные политические партии украинских «самостийников» (Революционная украинская партия, Украинская народная партия и другие) стали возникать на территории Российской империи в начале ХХ века. Одним из наиболее заметных идеологов национализма стал юрист Николай Михновский. Ещё в 1904 г. он сформулировал «Десять заповедей украинца», ставших каноном для «свідомих» – «сознательных». Например: «Все люди – твои братья, но москали, ляхи, румыны и жиды – это враги нашего народа», «Украина для украинцев», «Везде и всегда используй украинский язык», «Не бери себе жену из чужаков, потому что твои дети станут тебе врагами»…

Позднее идеи украинского национализма «довёл до совершенства» уроженец Мелитополя, выпускник Санкт-Петербургского университета Дмитрий Донцов, который начинал политическую карьеру в эсеровских структурах, а с началом Первой мировой основал во Львове (при деятельном участии австро-венгерских властей) «Союз освобождения Украины». После наступления российских войск в Галиции Донцов сбежал из Львова, жил в Берлине, Бёрне, получал регулярное жалование от германского посла Гисберта фон Ромберга. В 1918 г. с благословения немцев вернулся в оккупированный Киев, где работал в правительстве Скоропадского, но карьера с новым «гетьманом» не задалась, и вскоре он уехал во Львов, где в 1926 г. создал наиболее одиозный труд «Национализм», ставший катехизисом современных украинских нацистов. Суть его доктрины, основанной на откровенном расизме, состояла в следующем: независимость Украины не самоцель, ибо первой и главной задачей является создание расово чистой украинской нации и уничтожение «Москальско-Азиатской империи».

Именно Донцов с его теорией «интегрального национализма» стал главным идеологом всех украинских нацистов, которые в начале 1920-х гг. приступили к организационному оформлению своих рядов.

Уже в 1921 г. на территории Галиции из ветеранов петлюровской армии была создана Украинская войсковая организация (УВО) во главе с Евгением Коновальцем. В 1926 г. возник Союз украинской националистической молодёжи, которую возглавили студенты-недоучки Львовского университета. На территории Германии и Чехии создаются аналогичные структуры, среди которых, например, Союз украинских фашистов Петра Кожевникова.

Десятки разрозненных «союзов» и «групп» предпринимают попытки объединиться, чтобы усилить свой политический и боевой потенциал, и 2 февраля 1929 г. Первый Конгресс украинских националистов, собравшийся в Вене, учреждает Организацию украинских националистов (ОУН).

Внутривидовая борьба

Руководящей структурой ОУН стал Провод украинских националистов (ПУН), который возглавил руководитель УВО Коновалец. На конгрессе было принято решение, что УВО сохранит формальную самостоятельность, чтобы «вся её боевая работа не чернила репутации ОУН как чисто политической организации». Однако создать из ОУН легальную политическую партию не удалось, поскольку радикальное молодёжное крыло усматривало в легальной работе «признаки предательства нации». В 1932 г. УВО была преобразована в автономный военный отдел ОУН, который стал заниматься организацией политических убийств и террористических актов.

В 1934 г. совершено убийство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого, план проведения которого был разработан референтом Галицкого отделения УВО Романом Шухевичем, а общее руководство осуществлял Степан Бандера, который к этому времени, пройдя обучение в немецкой разведшколе в Данциге, был назначен комендантом Галицкого боевого отдела ОУН-УВО.

После массовых арестов украинских националистов, проведённых польскими властями в 1934−1935 гг., всё руководство Галицийского отделения ОУН оказалось за решёткой, а многие низовые организации прекратили существование. Поэтому его новое руководство в лице Льва Ребета занялось «просветительской работой» и воссозданием разгромленных структур, которое завершилось весной 1938 г.

В мае того же 1938 г. старший лейтенант госбезопасности Павел Судоплатов ликвидировал лидера ОУН Коновальца, что привело к расколу организации. Ситуацией воспользовалась германская военная разведка – именно тогда для обучения украинских нацистов навыкам диверсионной работы руководство абвера открыло в Берлине, Роттердаме и Данциге специальные курсы радиотелеграфистов и военных инструкторов, а в Кракове – специальную лабораторию по изготовлению взрывных устройств. В связи с активизацией подрывной работы на территории Польши во главе Западно-Украинского отделения ОУН встал Мирослав Тураш, а новым вождём всего ОУН на Втором Большом соборе украинских националистов, прошедшем в августе 1939 г. в Риме, был избран родственник Коновальца Андрей Мельник.

Новый лидер ОУН вполне устраивал германскую разведку, поскольку он относился к немцам как к стратегическим партнёрам. А вот его главный оппонент – Бандера – рассматривал Германию в качестве ударного кулака в борьбе с поляками и Советами. В начале 1940 г. конфликт в руководстве ОУН привёл к её окончательному расколу на две фракции – ОУН(б) и ОУН(м), которые стали открыто враждовать между собой. В апреле 1941 г. сторонники Бандеры созвали в Кракове собственный Второй Великий сбор, на котором отстранили Мельника от руководства ОУН и приняли новые уставные документы и символику, в том числе чёрно-красное знамя и нацистское приветствие «Слава Украине – Героям Слава».

Тем не менее и Мельник, и Бандера постоянно контактировали с руководством абвера, и как следует из воспоминаний Ярослава Стецько, незадолго до войны тайно встречались с адмиралом Канарисом.

Вместе против Советов

В подготовке нападения Германии на СССР принимали участие обе фракции ОУН, хотя наибольшую активность проявили именно бандеровцы – в составе полка «Бранденбург-800» двух батальонов «Нахтигаль» и «Роланд» во главе с Романом Шухевичем и Евгеном Побигущим. Уже в июне 1941 г. боевики ОУН развернули активную диверсионную деятельность в тылах РККА. Продвигаясь в первых эшелонах германских войск, члены групп ОУН, при занятии населённых пунктов, создавали структуры управления, в том числе украинскую полицию, которая в оперативном отношении подчинялась гестапо.

В октябре 1941 г. на базе батальонов «Нахтигаль» и «Роланд» германское командование сформировало 201-й шуцманшафт батальон, который до конца 1942 г. проводил кровавые карательные акции, в том числе в Бабьем Яру и в белорусской Хатыни. А уже весной 1943 г. по прямому указанию верховного командования вермахта на территории Галиции и Волыни ОУН(б) создала Украинскую повстанческую армию (УПА), во главе которой встали такие отпетые палачи, как Р. Шухевич, В. Ивахив, В. Кук и Д. Клячкивский, руководившие Волынской резнёй и другими карательными акциями. Одновременно члены ОУН составили костяк Добровольческой дивизии СС «Галиция», которая принимала самое активное участие в подавлении Варшавского и Словацкого антифашистских восстаний. А после окончания войны многие лидеры ОУН, в том числе С. Бандера, Н. Лебедь, В. Стахив, С. Ленкавский, Я. Стецько, Н. Климишин и другие, оказались в сфере особых интересов западных спецслужб, которые активно использовали их для подрывной работы на территории СССР.

Именно западные кураторы спонсировали деятельность подпольных бандформирований на Западной Украине, где войскам Красной армии и сотрудникам МВД пришлось проводить немало чекистско-войсковых операций, в ходе которых был, по сути, уничтожен весь костяк ОУН-УПА. Об этом свидетельствуют не только документы МВД, но и, например, отчёт координатора ОУН на Западной Украине Василия Кука своему «шефу» Василию Охримовичу, датированный концом мая 1952 г.: «Положение в организации в целом катастрофическое. Подольский край не существует, Край ПЗУЗ и Львовский – на грани гибели. Руководящие кадры ликвидированы…».

Странная реабилитация

Однако «конец истории» радикального украинского национализма не состоялся даже после его разгрома. В СССР были приняты решения, которые выглядят более чем странно. По инициативе Лаврентия Берии и Никиты Хрущёва вышли документы, сыгравшие роковую роль в истории СССР и современной Украины:

1. Постановление Президиума ЦК «О политическом и хозяйственном состоянии западных областей Украинской ССР» от 26 мая 1953 г.

2. Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» от 17апреля 1955 г.

В установочной части первого документа указывалось: «…обязать ЦК КПУ и руководство Львовского, Дрогобычского, Тернопольского, Станиславского, Волынского, Ровенского, Закарпатского, Измаильского и Черновицкого обкомов партии решительно покончить с порочной практикой выдвижения на руководящую партийную и советскую работу в западных областях работников из других областей УССР и других республик СССР; изжить огульное недоверие к западноукраинским кадрам, бережно относиться к местной интеллигенции и выдвигать лучших её представителей на руководящие посты в учебных, научных и культурных заведениях; обеспечить наличие в руководящем составе ЦК КПУ и Совете Министров УССР работников из западных украинцев...»

Во втором документе «огульное недоверие к западноукраинским кадрам» изживалось в самой что ни на есть конкретной форме:

«Освободить из мест заключения и от других мер наказания лиц, осуждённых на срок до 10 лет лишения свободы включительно за совершённые в период Великой Отечественной войны… пособничество врагу и другие преступления…»; сократить наполовину назначенное судом наказание осуждённым на срок свыше 10 лет за преступления, перечисленные в статье первой настоящего Указа…; освободить из мест заключения (ссылки и высылки) независимо от срока наказания лиц, осуждённых за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях; снять судимость и поражение в правах с граждан, освобождённых от наказания на основании настоящего Указа; освободить от ответственности советских граждан, находящихся за границей, которые в период Великой Отечественной войны… сдались в плен врагу или служили в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях...».

По самым скромным оценкам, на Украину вернулись не менее 170 000 бандеровцев и коллаборантов, которые пошли учиться, работать, делать карьеру, обеспечивать наличие «в руководящем составе ЦК КПУ и Совете Министров УССР работников из западных украинцев». Среди них оказалось немало антисоветски настроенных, затаивших злобу на СССР и Красную армию. При Никите Хрущёве и Петре Шелесте этот «антисоветский элемент» укоренился в партийных, советских, культурных и хозяйственных органах. А уже во времена перестройки «вышел из подполья», стал действовать легально. Необандеровцы были вооружены детально разработанной идеологией украинского национализма и, по сути, продолжили деятельность ОУН в новых, весьма благоприятных исторических условиях.




ЛГ 06-02-2019

Честно говоря, мне не хочется говорить о Володине общих фраз. И так ясно, что он – явление в нашей драматургии, личность высочайшей пробы. Что я могу к этому прибавить? Он никогда не брал острых тем, в отличие, например, от Вампилова. Вампилов драматург не меньшего дарования и тоже делал своими героями людей обычных, ничем не примечательных. Но в центр пьесы ставил острую коллизию, требовавшую немедленного разрешения. У Володина всё спокойнее, обыденнее, но от этого не менее значимо, если говорить о тех изменениях, которые происходят в душах его персонажей. Так что если проводить аналогии, то Вампилова можно назвать современным Достоевским, а Володина – Чеховым.

Я не хочу тут выводить концепцию актуальности володинской драматургии в свете общего падения нравов и культуры в современном обществе. Это было бы просто смешно. «Осенний марафон», снятый сорок лет назад, крутят с регулярностью раз в месяц, а в последнее время, притом что каналов стало больше, получается, что и чаще. И не спрашивайте меня почему. Почему этот фильм очень любят в Китае? Вы можете себе представить Олега Басилашвили, дублированного на китайский? Я тоже не мог. Думал, что там эта история не актуальна. Ан нет! Люди везде примерно одинаковые и проблемы у них очень и очень похожи. Так что Володина смотрели, смотрят и будут смотреть.

Георгий Данелия,
кинорежиссёр, народный артист СССР



ЛГ 06-02-2019

Митина Дарья

Почему народ поддерживает чавистов

Кажется, нет в мире настoлько медийно oбoлганной страны. На утверждение мифoв о Венесуэле тратятся огромные деньги, и самый простой способ их развеять – увидеть всё собственными глазами.

Венесуэла действительно политически поляризована: прoправительственные и антиправительственные демонстрации там – проза жизни (что, в общем, и есть атрибут демократии, кoтoрой венесуэльцы гордятся). Однако то, что пишут зарубежные СМИ (особенно стараются северoамериканские, кoлумбийские, из европейских – испанские), стоит делить на 50.

Кoгда летoм 2016 гoда я собиралась лететь в Венесуэлу, в мирoвoй прессе была похожая истерика: «Миллиoны людей на улицах! Гoлoдные бунты, мнoгoкилoметрoвые oчереди за хлебoм! Режим дoживает пoследние дни!..» Впрочем, о «последних днях» чавистского режима мы слышим 20 лет, с прихода чавистoв к власти.

Прилетев в Каракас, мы увидели спокойный, живущий oбычной жизнью город, без всяких oчередей. На центральной плoщади – антиправительственный пикетик челoвек из пятидесяти, и по соседству – такoй же величины прoправительственный.

В Каракасе есть и оппозиционные кварталы, где население большей частью не поддерживает чавистов, там управляет оппозиционный мэр-алькальд, нo в большинстве районов за дурнoе слoвo в адрес чавизма можнo огрести от прохожих на улице – народ стоит на страже идеалов революции. Так что полиция в основном охраняет оппозиционеров. Почти по всему центру граффити оповещают – здесь территория чавизма: «Somos territorio chavista!». Спрашиваешь пароль от вайфая в oтеле или кафешке – тебе пишут «chavezvive» или «vivachavez».

На последних парламентских выборах чависты набрали 45%, что намного больше любой другой партии, однако этого не хватило для удержания парламентского большинства – потеряли более 2 млн голосов избирателей. При этом ставленник США губернатор штата Миранда Энрике Каприлес выбoры прoиграл и был списан в утиль, а Миранду впервые вoзглавил чавист.

Почему же, несмoтря на жестoчайший экoнoмический кризис, политика чавистов поддерживается большинством, особенно в среде беднякoв и oбездoленных (в дoчавесoвские времена сoциальнoе и имущественнoе расслoение былo куда сильнее, и среднегo класса в стране тoлкoм не слoжилoсь). Ответ на поверхности: это миф, что до прихода Чавеса к власти Венесуэла была бoгатейшей странoй. На самoм деле 70% населения к кoнцу ХХ века жили за чертoй бедности, были неграмoтными, а реальные гoлoдные бунты происходили до Чавеса и Мадурo, в 1989 году, пoлучили название «Каракасo» и закончились массовыми расстрелами. Придя к власти, Угo Чавес национализировал главную нефтяную компанию PDVSA и направил дoхoды oт нефти на финансирoвание сoциальных прoграмм – миллионы людей впервые пoпали на приём к врачу, резкo сoкратилась детская смертнoсть, медицина дoбралась дo oтдалённых угoлкoв сельвы, где никoгда не видели челoвека в белoм халате. Вся медицина (включая слoжные oперации и даже зубнoе прoтезирoвание) в Венесуэле стала бесплатнoй. До боливарианской революции подобное считалось роскошью. Сейчас в Каракасе и дети, и мнoгие взрослые носят брекеты. Заметила, как министр культуры Ниньес сверкал ими со сцены театра Тересы Карреньо. То же самое вы увидите и в самoм задрипаннoм квартале, где вам будут улыбаться их белoзубые с недавних пoр oбитатели.

Кстати, числo oбитателей барриoс (беднейших кварталoв) сталo в разы меньше – сoтни тысяч беднякoв перебрались в мнoгoквартирные дoма, пoстрoенные пo сoциальным прoграммам чавистoв.

Тем не менее стереoтип o венесуэльскoм сoциализме – тoже во многом миф: в стране нациoнализирoванo всегo 15–20% экoнoмики. Весь банкoвский сектoр, вся не связанная с нефтянкoй прoмышленнoсть (пищепрoм, знаменитые венесуэльские какаo-бoбы, табак и пр.) пo-прежнему нахoдятся в частных руках. Средний и крупный бизнес, oлигархат – злейшие враги нахoдящихся у власти сoциалистoв, а прoдoвoльственный дефицит (как и у нас в пoзднесoветскoе время) – явление, в значительной степени рукoтворное. Oстаётся дoбавить, чтo абсoлютнoе бoльшинствo СМИ, яростно критикующее правительствo, тоже нахoдится в частных руках. Скорее именно незавершённoсть сoциалистических преoбразoваний, пoмнoженная на не прoведённую Чавесoм и Мадурo индустриализацию – главная внутренняя угрoза чавизму. O внешней, думаю, читатель имеет исчерпывающее представление. США пoследoвательнo душат любые антиимпериалистические начала в Латинскoй Америке. Им удалось убрать прогрессивное руководство Аргентины, Бразилии, и в этoт раз, пoхoже, за Венесуэлу взялись всерьёз.

Впрoчем, разгoвoр o диплoматическoй изoляции Мадуро – тoже oдна из медийных манипуляций: лишь два десятка стран из 250 oткрыто пoддержали американскoгo ставленника, «президента», прячущегося в кoлумбийскoм пoсoльстве. В западнoм пoлушарии в пoддержку закoннoгo президента Мадуро высказались: Мексика, Куба, Сальвадoр, Никарагуа, Бoливия, Уругвай.

Гадать, чем кoнчится, – делo неблагoдарнoе, но понятно, что венесуэльская драма – мнoгoактная, и исхoд сoбытий oтнюдь не предрешён.



ЛГ 30-01-2019

Сразу 376 нелегальных мигрантов проникли через подкоп под 3,6-метровой металлической пограничной стеной из Мексики в США, установив тем самым своеобразный «одноразовый» рекорд.






Мигрант непобедим и вездесущ,

Он всюду – от Палермо до Техаса,

И даже, говорят, средь райских кущ

Мигрантов нелегальных бродит масса.

Аристарх Зоилов II



ЛГ 23-01-2019

Кондрашов Александр

«Золотой глобус» называют младшим братом «Оскара». Номинируются и побеждают почти одни и те же ленты. Разница между ними не принципиальная, «Оскар» более политизирован и ангажирован теми нравами, которые доминируют в «тоталитарно-толерантной» Америке. Голливудская же ассоциация иностранной прессы, определяющая лауреатов «Золотого глобуса», позволяет себе некоторые вольности.

Лучшими фильмами признаны «Богемская рапсодия» Брайана Сингера (в номинации драма) и «Зелёная книга» Питера Фаррелли (комедия или мюзикл). Насчёт определения жанров можно было поспорить, но удовлетворимся тем, что такое разделение позволило отметить вдвое больше картин. Рами Малек, исполнитель роли Фредди Меркьюри в первом фильме, признан также лучшим исполнителем главной мужской роли. Это было неожиданное решение жюри. Все были убеждены, что «Рапсодию» опередит «Звезда родилась» с Леди Гагой в главной роли.

Действительно, фильм, который поставил (это его дебют в режиссуре) и сыграл в нём главную мужскую роль Брэдли Купер, ничуть не хуже. Впрочем, обе эти музыкальные ленты имели большой успех в прокате не за счёт каких-то художественных открытий, а за счёт эпатажной славы и трагической судьбы, и замечательной музыки Фредди Меркьюри в первом случае и нынешней популярности Леди Гаги во втором. И конечно, нетленности сюжета (это уже третий ремейк фильма про восхождение и гибель звезды после Джанет Гейнор, Джуди Гарленд и Барбры Стрейзанд). Но всё же Малек смотрелся слишком бледной копией Меркьюри, и Леди Гаге до Барбры Стрейзанд тоже очень далеко и как вокалистке, и как драматической актрисе.

Борьбу за лучшую женскую роль Леди Гага проиграла Гленн Клоуз (фильм Бьёрна Рунге «Жена»). Также лучшей актрисой была признана Оливия Колман – за роль британской королевы Анны в фильме Йоргоса Лантимоса «Фаворитка». Обе эти картины – свидетельство триумфа феминизма, а как произведения искусства не уступают названным музыкальным мелодрамам.

Сюжет «Жены» близок «ЛГ». Американский писатель вместе с женой едет получать присуждённую ему Нобелевскую премию по литературе. Все связанные с этим треволнения, приготовления, репетиции и собственно нобелевские церемонии отображены очень подробно и интересно, но весь фильм держит какая-то тайна в отношениях безусловно очень любящих друг друга нобелиата и его жены. Разрешилось загадка неожиданно. Оказалось, что смолоду жена очень помогала мужу писать, что-то подсказывая, что-то меняя, и постепенно взяла на себя функции писателя, а муж только давал советы, редактируя не им написанные тексты, и жил в своё удовольствие. Вот почему награждение премией они восприняли так болезненно, кончилось же всё тем, что незаслуженно полученная премия убила мужа. И что важнее – любовь и мир в семье или мирская слава?

Ещё большее впечатление произвела «Фаворитка», где на самом деле три главные роли, а не одна та, что была удостоена «Глобуса». Не менее достойна награды оскароносная Рэйчел Вайс, которая сыграла роль бывшей королевской фаворитки (Сары Мальборо). А самая главная роль – у авантюристки Эбигейл Хилл, которая сумела втереться в доверие к леди Саре, затем приблизиться к королеве, потом оттеснить, обвинить и наконец изгнать свою недавнюю благодетельницу. Её сыграла – и замечательно – Эмма Стоун, которую все знают по «Ла-Ла-Ленд», но здесь – не легковесный мюзикл с девочкой-припевочкой, а историческая драма и сложная роль, с которой оскароносная Стоун блестяще справилась.

Что смутило... Как легко создатели фильма обходятся с историей: фальсифицируют её, бедную, нещадно. Точнее великую, всё же в начале ХVIII века Великобритания была уже мощной державой, а в фильме это – какая-то захудалая провинция с безвольной, больной королевой-лесбиянкой, вместо которой правит её волевая партнёрша миссис Мальборо, которую и в постели, и в правительстве вскоре сменяет ловкая мисс Хилл.

Это, видимо, общеевропейская тенденция «надевать» на пуританские времена современные нравы. В описываемую пору муж рожавшей много раз королевы был ещё жив (его в фильме нет), а в беспутстве королеву и Эбигейл, которая тоже была замужем, подозревала как раз отставленная и обиженная бывшая фаворитка Сара Мальборо. От неё, видимо, и пошла легенда, «окрасившая пороком» королеву, а теперь и её саму.

Феминистские веяния сказались и на выборе лучшего режиссёра, им признан Альфонсо Куарон за фильм «Рома». Действие его происходит в Мехико в начале 70-х. Очень подробно, внимательно к деталям прослеживается история индианки Клео, её несчастная любовь, а также судьба брошенной мужем её многодетной хозяйки. Фильм напоминает чёрно-белые фильмы итальянского неореализма, в «Роме» тоже всё документально правдиво, ждёшь какой-то парадоксальной драматичной развязки, но здесь всё внезапно хорошо кончается, без революций и социальных бунтов – все друг другу помогают: и богатые, и бедные, а побеждает женская солидарность.

A что же мужчины? Про награждённую «Зелёную книгу» о дружбе чернокожего гея-виртуоза и белого вышибалы (фильм скоро выходит на экраны России), а также о выдающейся американской картине «Власть» с потрясающим Кристианом Бэйлом в роли Дика Чейни и других лауреатах мы напишем в следующих номерах.

На снимке:Гленн Клоуз и Джонатан Прайс в фильме «Жена».


ЛГ 23-01-2019

Туляков Олег

100 лет назад открылась конференция в Версале

Войдя после допроса в общую камеру, Швейк чётко произнёс: «Я только что признался, что, возможно, это я убил эрцгерцога Фердинанда». Шесть человек в ужасе спрятались под вшивые одеяла.
Я. Гашек «Похождения
бравого солдата Швейка»

Вот, оказывается, из-за кого в августе 1914-го разразилась Первая мировая война. Она унесла 6,5 млн. жизней (а всего 7,940 млн., включая умерших от ран в течение трёх лет после войны). Но 11 ноября 1918 года маршал Фердинанд Фош от имени командования Антанты подписал с немецкой делегацией соглашение о прекращении огня и капитуляции германской армии. Встреча сторон состоялась в прифронтовой полосе Компьенского леса на севере Франции в спешно оборудованном железнодорожном вагоне.

Ему предстояло ещё раз выкатиться на дорогу мировой истории в 1940-м, когда Гитлер подписывал в нём, пригнанном из музея, акт о капитуляции Франции – прямо-таки зловещая символика!

В 1918 году, кстати, Германская империя не была оккупирована, но её армия держала фронт на пределе сил, в стране шли голодные бунты. Прибывающие из-за океана свежие американские войска окончательно перевесили баланс сил в пользу союзников по Антанте.

Смолк гром орудий, изумлённые европейцы перевели дух и смогли задать себе вопрос, как получилось, что континент, в течение веков со времён Греции и Рима бывший светочем цивилизации, столько лет занимался самоистреблением? Помимо традиционных пушек, ружей, штыков, сабель, боевых коней и дуэльных пистолетов, воспетых поэтами, появились ползающие бронированные чудовища, изрыгающие огонь, а также диковинные стрекозы, бросающие с неба гранаты и бомбы. На поле боя даже приспособились травить друг друга ядовитыми газами, как тараканов и грызунов. К моменту подписания перемирия связной баварского полка, ефрейтор Адольф Шикльгрубер, имевший редкий для солдат Железный крест 1-й степени, лежал в госпитале с повязкой на глазах, горящих как раскалённые угли. К несчастью для человечества, жизнь и зрение будущему Гитлеру удалось спасти.

Но это потом дадут оценку содеянному, а пока англо-французские союзники торопились закрепить победу в чётких статьях договоров. По условиям перемирия Германия должна была освободить за 14 дней все оккупированные области во Франции, Бельгии и Люксембурге, очистить от своих войск левый берег Рейна в течение одного месяца, а союзники – занять мосты на этой реке. Также было предписано: правый берег Рейна демилитаризируется; на Востоке Германия возвращается к границам 1914 года; флот её под контролем союзников разоружается; Германия передаёт союзникам 5 тысяч орудий, 25 тыс. пулемётов, 1700 самолётов, 5 тыс. паровозов, 150 тыс. вагонов, 5 тыс. автомобилей.

Неужели у Германии действительно было столько техники и вооружения? И это после четырёх лет войны на два фронта, в континентальной стране, отрезанной от внешних источников сырья?

Надо поверить. Альберт Шпеер, главный нацистский технократ, личный архитектор Гитлера, в котором фюрер видел наследника своих идей и планов, министр промышленности и вооружений, сделал в мемуарах сенсационное признание. «В 1941 году производство боевой техники Германии составляло 1/4 объёма аналогичной продукции, выпускаемой в Германии в 1918 году. Даже в начале 1944 года, после наших грандиозных успехов в военной промышленности, на немецких заводах производилось меньше боеприпасов, чем в Германии и Австро-Венгрии в 1918-м». Так проявлялся чудовищный предвоенный динамизм германской экономической и военной мощи...

Не все условия перемирия удалось выполнить. Император Вильгельм II отказался явиться в стан победившей западной коалиции и предстать перед международным судом, подписал отречение от престола и по приглашению голландской королевы Вильгельмины перебрался в Нидерланды. В Германии 9 ноября 1918 года была провозглашена республика, а новое демократическое правительство постаралось всячески притушить пламя разгорающейся революции, понизить «степень ярости масс». Поэтому экс-императору позволили спокойно удалиться, перевезти в Нидерланды часть имущества своего двора – всего набралось 23 вагона мебели и 27 контейнеров утвари, а также автомобиль и яхта в разобранном виде. В Голландии Вильгельм купил небольшой замок в местечке Доорн и жил там до конца своих дней в 1941 году. Пожалуй, с бóльшим почётом удалялся в ссылку только Наполеон, за которым сохранили звание «император», дали в собственность остров Эльба площадью 223 кв. км (15/15 км) и мини-армию в 600 человек.

Куда как иначе сложилась судьба русского царя. Как известно, Керенский намеревался переправить Николая II с семьёй за границу, добился, что двоюродный брат царя Георг V Английский пообещал прислать в Мурманск крейсер для доставки августейшей семьи в Лондон. Но в британском обществе поднялась буря. Солдатские матери писали в парламент и королю, что их сыновья сражаются и гибнут на фронте, а его близкий родственник (у Георга и Николая матери – родные сёстры, датские принцессы Дагмара и Александра) проявил недопустимую слабость, отрёкся от престола. А ведь христианский монарх призван сражаться за свою державу до конца, корона снимается только вместе с головой!

Английскому кабинету пришлось со смущением информировать Керенского, что прибытие царя в Великобританию является «в данный момент нежелательным».

События шли своим чередом. Ещё 3 марта 1918 года Россия подписала продиктованные ей условия мира в Брест-Литовске. Месяцем раньше украинская Рада заключила договор с Германией, по которому та оккупировала Украину и заодно прихватила кусок территории аж до Ростова-на-Дону. Украинские хлеб и сало потекли на Запад (это позволило кайзеру продержаться ещё восемь месяцев). Как происходило перекачивание продовольствия в Германию, ярко описано в повести Валентина Катаева «Я сын трудового народа».

Другой не менее важный результат Брест-Литовска – у кайзера на тот момент появилась возможность перебросить свои дивизии на западный фронт и практически сравняться с англичанами и французами в живой силе. Положение, как уже было отмечено, изменили американцы с их колоссальной промышленной и военной мощью. Президент Вудро Вильсон ещё в январе 1918 года выдвинул уникальную программу из 14 пунктов, в которой никто, в том числе Россия, не был забыт. Был и пункт, позволивший кайзеру Вильгельму, через голову союзников и противников, обратиться к Америке за посредничеством в перемирии.

Президент Вильсон в итоге стал лауреатом Нобелевской премии мира, а Россию Антанта заклеймила титулом предателя, причислила к лагерю побеждённого противника и даже не допустила на Версальскую конференцию. Прощай мечты о 300-миллионной России, черноморских проливах и третьей столице Царьграде на Босфоре!..

Но вот 19 января 1919 года, спустя немногим более двух месяцев после соглашения о прекращении огня, в Зеркальной галерее Версальского дворца в Париже открылась международная конференция по выработке соглашения, подводящего итог Первой мировой войны. И место, и дата были выбраны неслучайно. Именно в этом зале 48 лет назад, 18 января 1871 года, на волне победы над Францией, коалиция германских земель во главе с Пруссией, декларировала объединение в единую Германию, а прусский король Вильгельм I провозглашён германским императором. Очень не хотелось Вильгельму перебираться из уютного Кёнигсберга в холодный имперский Берлин. Но ничего не поделаешь. Почти как у запорожцев при выборе кошевого атамана – вели того из куреня на круг, подталкивая под зад коленом и приговаривая: принимай же честь, собака, когда тебе её дают...

Со стороны победителей участвовали 37 государств во главе с главными игроками в лице США, Великобритании, Франции, Италии. Далее следовали прочие европейцы, латиноамериканцы, английские доминионы (Канада, Австралия, ЮАС, Н. Зеландия) и группа стран, именуемых «экзотическими», – Гаити, Сиам, Хиджаз. Всем заправляла, конечно, Большая четвёрка во главе с тогдашним политическим «тигром» Жоржем Клемансо.

Представителей Германии, Австрии, Венгрии, Болгарии и Османской империи допустили в Версаль только после выработки проектов договора с каждым из них. О России на конференции речи вообще не шло, хотя она понесла наибольшие после Германии потери в войне – 1,7 миллиона человек. Полугодовая работа конференции завершилась 28 июня того же года подготовкой 442-статейного документа, призванного изменить лицо мира. К нему мы вернёмся в своё время.


Снимок сделан за день до открытия Парижской мирной конференции. На нём (слева направо): Дэвид Ллойд Джордж – премьер-министр Великобритании, председатель Совета министров Италии Витторио Эмануэле Орландо, Жорж Бенжамен Клемансо, премьер-министр Франции,>


ЛГ 23-01-2019

Гранин сказал: «Ты должен написать о войне и отце»

«ЛГ»-досье
Дмитрий Николаевич Каралис
родился в 1949 году в Ленинграде. Автор шестнадцати книг прозы и сценариев документально-исторических и художественных фильмов. Лауреат шести общероссийских и международных литературных и кинематографических премий. В 1997 году создал и возглавил «Центр современной литературы и книги», директором которого пробыл в общей сложности 12 лет. В 2010–2012 гг. преподавал литературное мастерство в Институте культурных программ при Правительстве Санкт-Петербурга. Несколько лет вёл творческий семинар молодых прозаиков «Клуб молодых литераторов». Постоянный автор, обозреватель и колумнист «ЛГ» (2003–2014 гг.) Произведения Дмитрия Каралиса переведены на болгарский и китайский языки. С 2005 года в Институте русской литературы Академии наук РФ (Пушкинский Дом) открыт личный фонд автора.
В мае этого года увидит свет новый художественный фильм по сценарию Дмитрия Каралиса «Коридор бессмертия». О семейной истории, которая легла в основу картины, о дружбе с Даниилом Граниным и о создании документального фильма «Блокадная кровь» писатель рассказал «ЛГ».


– Как получилось, что вы стали писателем? Ведь в начале биографии были технический вуз, аспирантура, вырисовывалась карьера инженера, учёного…

– Действительно, в 1967 году я поступил на заочное отделение Ленинградского горного института и пошёл работать учеником радиомонтажника на военный завод. Потом перевёлся в Ленинградский институт водного транспорта, после которого учился в дневной аспирантуре. Первый рассказ «Экзамен» был опубликован в институтской многотиражке «Советский водник». Лет с двадцати пытался вести дневники, записные книжки. После знакомства с Виктором Конецким, которое состоялось в 1973 году, стал вести дневники системно. Проза Конецкого оказала на меня сильнейшее влияние – я понял, как можно в современных условиях писать правду.

Углубление знакомства с Конецким состоялось в 1984 году, когда я написал первую настоящую повесть «Феномен Крикушина». К тому времени открыл для себя ещё одного поразительного автора – Александра Житинского. Лёгкость обращения со словом у него была высокая. Хотелось подражать и учиться. Прочитал журнал «Литературная учёба» за последние десять лет, советы молодым литераторам М. Горького, Сергеева-Ценского, Джека Лондона, Сергея Антонова. По цепочке ссылок на использованную литературу дошёл до Александра Потебни и Велимира Хлебникова. Делал выписки авторских ремарок из Пикуля, Алексея Толстого, Александра Солженицына, раннего Каверина, сравнивал, размышлял, пытался постичь технику, искал нужную интонацию текста. Я восхищался литературой, любил её искренне и горячо и готов был заниматься ей хоть бесплатно, хоть на рудниках, хоть в полной нищете. Лишь бы чувствовать её волшебную силу.

Мысль о литературе спасала в тяжёлые минуты – я смотрел на себя в какой-нибудь безнадёжной угрюмой ситуации и думал: «Ничего, когда-нибудь напишу об этом…» И сразу становилось легче. Повесть «Феномен Крикушина» была написана в жанре социальной фантастики – мой герой вдруг стал писать рассказы, которые сбывались в жизни. Я писал её и переписывал почти год. Работал механиком в гараже (сутки через трое) и писал, писал, писал. Виктор Викторович Конецкий, прочитав повесть, пригласил на встречу.

Я к тому времени поставил окончательный крест на карьере инженера, учёного и собирался в открытое плавание по неизвестному мне морю. Поддержка Конецкого дорогого стоила, хотя я понимал, что мне ещё до его уровня, как до Луны. Прочитал повесть и Александр Житинский. Тоже похвалил, но сдержаннее. Потом они оба дали мне рекомендации в Союз писателей.

В 1985 году меня с первой повестью приняли в семинар фантастической литературы при Союзе писателей Ленинграда, который вёл младший из Стругацких – Борис. И вскоре Борис Натанович послал меня на Всесоюзное совещание молодых фантастов в Доме творчества писателей в Дубулты. В том же году по совету Виктора Конецкого написал повесть о нашей большой семье «Мы строим дом». Написал ещё одну, фантасмагорическую – «Записки шута», добавил несколько рассказов, и получилась книга. Её поставили в план 1992 года издательства «Советский писатель», но не издали, хотя аванс выплатили – случился распад Союза.

И тут оказалось, что мы, так называемые молодые авторы, никому не нужны. На дверях издательств и редакций разве что не висели плакаты: «У нас всё есть и нам ничего не надо!» Хлынул поток возвращённой, разоблачительной прозы. В те годы стало казаться, что современная литература заканчивается, прямо перед нами открылась пропасть, через которую нашему поколению не перескочить. Люди стали разбредаться от литературных занятий в бизнес, в пьянство, в тихую личную жизнь. Хлынул постмодернизм, его нахваливали на всех литературных углах, но он совершенно не грел душу. Я нажимал на дневники. Было ощущение конца Литературы.

В 1997 году я организовал «Центр современной литературы и книги» (ЦСЛК). Коммерческую работу в «Тексте», которой тяготился, прекратил. Я был искренен в своих заблуждениях: мне казалось, что писатели масштаба Гранина, Стругацких, Шефнера, Конецкого могут изменить ход истории простым постукиванием авторучкой по столу: «Господин президент, вы не правы! Так нельзя!» Мне казалось, их надо разбудить, и они всё поставят на место.

В ЦСЛК начались творческие вечера, был возобновлён семинар Бориса Стругацкого, проводились дискуссии на важные, как мне казалось, темы. Литературный народ, разбежавшийся по подвалам и мансардам, с радостью стал собираться под единой крышей на берегу Малой Невы, рядом с Пушкинским Домом. На десять лет я превратился в литературно-общественного деятеля. Считал, что писателям вместо внутривидовой борьбы надо заниматься борьбой с наступающим одичанием нравов, падением морали, пошлостью, хамством. Тогда я ещё не прочувствовал, что каждый писатель пишет свою библию и к объединению с коллегами не склонен…

– И что написал Дмитрий Каралис, вернувшись с полей идеологических сражений за письменный стол?

– Пришла тема – мои предки. Мы жили, как большинство советских семей, не зная предков дальше деда с бабкой. А я и о них мало что знал… Кстати, подсказал тему опять же Конецкий. Он прочитал мою повесть «Из варяг в греки» и посоветовал подключить генеалогическое бюро, которое помогало и ему в розыске предков. Я воспользовался его советом, на пять лет рухнул в архивы и вытащил на свет Божий материнских предков вплоть до 1530 года (они оказались родовитыми молдавскими боярами) и отцовских предков до 1844 года – литовцев разных сословий.

Роман? Конечно! Я назвал его «В поисках утраченных предков». За него в 2006 году получил премию «Александра Невского» (Союза писателей России).

Во время архивно-музейных поисков открылось, что мой прадед Константин Каралис, отставной фельдфебель и георгиевский кавалер, погиб во время крушения царского поезда в 1888 году, дед прошёл всю Первую мировую, а отец во время блокады работал в «коридоре смерти» начальником поезда и политруком. «Коридором смерти» железнодорожники называли Дорогу Победы, которая была проложена сразу после прорыва блокады по Синявинским болотам. Немец стоял в 4–8 километрах и бил по поездам прямой наводкой. Я нашёл отцовских друзей-коллег, которых осталось на тот момент 30 человек, и снял документально-исторический фильм «Коридором бессмертия».

Мне повезло – я двадцать лет дружил с Даниилом Граниным: зимой и осенью ездили на острова, сиживали в кафе, летом (у нас дачи неподалёку) катались по побережью Финского залива… Даниил Александрович был щедр на воспоминания, просто слушать такого почтенного и бывалого человека – большое удовольствие, я заряжался от него жизнелюбием, неторопливостью суждений. Так вот, Даниил Гранин сказал: «Ты должен написать эту книгу о войне и отце. Не обращая внимания на читателя, тем более, современного…» Написалась не книга, а сценарий. Сначала документального фильма, а через несколько лет и художественного (в соавторстве с московским режиссёром Фёдором Поповым). Его премьера запланирована на май этого года.

– В 2018 году вышла ещё одна документально-историческая картина по вашему сценарию и с вашим продюсированием – «Блокадная кровь». Она получила Гран-при Международного кинофестиваля военно-патриотического фильма «Волоколамский рубеж». Как родился этот фильм?

– Я писал сценарий военной драмы о юнгах, брошенных в сентябре 1941-го в самое пекло, на «Невский пятачок». И вот, как иногда бывает, случился «бунт героев» – мои мальчишки против воли автора отправились сопровождать фургон с донорской кровью. Когда эпизод сложился, я обнаружил, что не знаком с переливанием крови в полевых условиях, и пошёл в Институт переливания крови, который работал всю блокаду. И началось! Я открывал одну неизвестную страницу блокады за другой. Оказалось, что голодный вымирающий город все 900 дней блокады питал донорской кровью своих защитников. И за это время в крови ленинградцев произошли удивительные изменения, зафиксированные медиками и отразившиеся на последующих поколениях ленинградцев-петербуржцев. А в свете новейших открытий биомедицины и эпигенетики можно говорить, что всё произошедшее с предками, отражается на потомках. Эпигенетика и психогенетика – относительно новые науки, они подводят базу под то, что раньше называлось «генная память». Даниил Гранин дал обширное интервью для этого фильма (последнее в своей жизни) и был военно-историческим консультантом на картине.

– Традиционный вопрос: что в перспективе? Какие книги ждут своего часа?

– Несколько лет назад, когда вы брали у меня интервью, я похвастался, что пишу роман «Мёртвые уши», но ни черта не вышло! Зато вышли три книги – «Петербургские хроники: 1983–2010. Роман-дневник», сборник публицистики «Очевидец, или Кто остался в дураках» и сборник избранной прозы «Мы строим дом». Мои творческие планы на ближайшее время – написание сценариев для кино как документального, так и художественного. Сейчас в работе сразу несколько проектов. И всё связано с родным Ленинградом-Петербургом, войной, блокадой… Но сценарий художественного фильма «Блокадная кровь» на первом месте, он идёт ледоколом и, возможно, перевернёт многие представления о происходившем и происходящем в стране и мире. Это бомба замедленного действия!

Беседу вёл
Владимир Спектор


ЛГ 23-01-2019

Легендарный борец Александр Иваницкий о войне, первом тренере и кодексе чести

За свою спортивную жизнь он не уступил ни одного балла зарубежным соперникам в официальных схватках. Иваницкий – четырёхкратный чемпион мира и олимпийский чемпион 1964 года по вольной борьбе в самой тяжёлой весовой категории. Мало кто знал, что этот уникальный атлет испытал все тяготы Ленинградской блокады.

Автор книг «Шестое чувство», «Тайная сила ростка», «Удаль молодецкая», «Решающий поединок», документальных фильмов «Залог победы», «Жизнь после жизни» и др. Лауреат литературной премии Союза писателей России «Имперская культура».


– Александр Владимирович, а как для вас начиналась война?

– Войну я помню с первого её дня. Было мне тогда 4 года, мы жили под Ленинградом, в Шушарах, немного позже, уже во время войны, переехали в Ленинград. Помню запах промасленных орудий. Помню, как мы, мальчишки, наблюдали за воздушным боем в ленинградском небе. Самолёты казались маленькими, как насекомые. Не забыть и вкус хряпы, которая выручала нас в голодные дни. Мама собирала её за Волковым кладбищем. Вы знаете, что такое хряпа? Это нижний лист капусты, который обычно не идёт в пищу. Его отбрасывают. Даже для корма скоту он не годится, горьковатого вкуса. А в войну щи из хряпы спасли нашу семью. Зимой нас вывезли по Дороге жизни – полуживых, с дистрофией, опухших от водянки.

– И даже в те дни люди верили в победу...

– Было неимоверно тяжело. Но почему-то никто не сомневался, что нужно сражаться и что победа будет нашей. Ни взрослые, ни дети. Наверное, за исключением «внутренних власовцев», о которых и говорить не стоит. Вспомните, даже в самые чёрные дни войны, когда инициатива была у немцев, Брестская крепость не сдалась. И мы дожили до салютов победы. И после освобождения Ленинграда, и после взятия Берлина. Эти салюты мне тоже не забыть. К тому времени мы уже вернулись в Ленинград.

– И вскоре блокадный мальчишка стал самым сильным человеком в мире?

– До борьбы я многое перепробовал. Фехтование, шахматы во Дворце пионеров… Всё это в Ленинграде, как и по всей стране, было на высоком уровне и бесплатно. Я и представить не мог, что стану спорт-сменом. Но увлёкся борьбой, хотя пришёл в борцовский зал достаточно поздно даже по меркам того времени.

Из нас, переживших блокаду, вышло немало сильных спортсменов, чемпионов. Это неспроста. После всех испытаний в нас жило яростное желание жить, побеждать, навёрстывать упущенное. Поэтому на первой послевоенной Спартакиаде народов СССР победила сборная Ленинграда. Да и весь Советский Союз после страшных потерь Великой Отечественной испытывал эту жажду жизни. После голода и лишений нам удавалось побеждать американцев на спортивных площадках, хотя воспитывались они в условиях, не сравнимых с нашими – вся Америка покрыта бассейнами, катками, стадионами… Это было видно даже из иллюминатора самолёта. И всё-таки в борьбе мы их превосходили. И советские спортсмены завоёвывали блестящие победы на Олимпийских играх – летних и зимних.

– Это в первую очередь заслуга нашей тренерской школы?

– Лучшие наши спортивные наставники были людьми необыкновенными. Настоящие подвижники. Тренеры того времени отличаются от нынешних, как Зоя Космодемьянская от Ксении Собчак.

Когда я вижу голливудских звёзд, этих киношных суперменов, я понимаю, что никто из них не выдерживает сравнения с Сергеем Андреевичем Преображенским – моим тренером, моим вторым отцом. И это не преувеличение – он был настоящим отцом для своих учеников, многие из которых после войны оказались сиротами. Истинный русский богатырь, красавец, как из сказки. Не только великолепный борец вольного и классического стиля, не только отличный самбист, но и чемпион СССР по гребле, замечательный конькобежец, знаток литературы и музыки, разносторонний спортсмен и человек. И конечно, защитник Родины. Он ведь прошёл войну, защищал Ленинград. Преображенский подбирал беспризорников, безотцовщину и кормил, возил на сборы, а главное – был для всех нас образцом человека. Это тренерский подвиг. Такие люди и возрождали Ленинград после войны.

– Тогда не отделяли спорт от воспитания, от педагогики?

– У Преображенского был необыкновенный педагогический, тренерский талант. Он воспитывал нас. И книги давал, и на концерты водил. Вы знаете, за многие десятилетия работы с мальчишками Сергей Андреевич никого не выгнал с ковра! Каждый год в сентябре проходил набор, могли приходить все, кто захочет. Отсеивались сами – после второго, после третьего занятия, в основном те, кто не выдерживал тренировок. Было одно исключение, когда Сергей Андреевич выгнал мальчишку из зала. Имел основания. Потом этого парня многие узнали под кличкой Япончик.

Я навсегда запомнил минуту, когда, как мне кажется, Сергей Андреевич признал меня своим настоящим учеником. На сборах я вместе с ним побежал кросс. А он же был испытанным стайером! Но я не сдавался и выдерживал его темп. Из последних сил. У меня уже сердце выскакивало, но я бежал, ковылял. Еле-еле продержался до финиша, но продержался. Думаю, в тот день он всерьёз обратил на меня внимание. За характер. Я написал книгу, её название понятно каждому борцу – «Ломаные уши». Это не только воспоминания. Там многое посвящено Преображенскому…

– А в наше время есть такие тренеры?

– Многое было утрачено в последние годы. Чем отличается тот советский послевоенный спорт от нынешнего положения дел в нашей стране? Различий немало, но одно из самых важных – современные тренеры работают на формальный результат. Ученики должны как можно скорее приносить очки, медали. На детском, юниорском уровне и так далее. Не так давно на моих глазах тренер исключил из секции мальчишку как неперспективного – «разобрался» за одно занятие!.. А с нами возились годами. Ведь тренеры работали на государство, а государство ставило задачу воспитания молодого поколения. Это важнее юниорских побед. А современных тренеров поставили в условия, когда они вынуждены работать по прямолинейной схеме: обнаружить потенциальную звёздочку, подготовить её и продать.

– Да и классические виды спорта на наших глазах уступают место разрекламированным шоу…

– Бои без правил – это уродливое зрелище. Но главное – что оно запущено неспроста. Кому-то выгодно уничтожать наши традиции, нравственные идеалы, сложившиеся за многие века. В боях без правил главный лозунг – убей, добей. Это не соответствует нашим устоям – кстати, не только русским, но и, например, кавказским. Ведь у нас всегда действовали правила: «До первой кровянки», «Лежачего не бьют». Совсем другая философия! И вдруг всё это разрушается… Поэтому, когда победителей «боёв без правил» чествуют как национальных героев, душа не радуется. То, что заложено в характере и генетике русского человека, они убивают напрочь. На мой взгляд, это запланированная акция. Что такое эти «бои»? Предельно примитивное зрелище – ни бокс, ни борьба. Этой примитивностью они и берут зрителя. Чтобы стать болельщиком вольной или классической борьбы, нужно в чём-то разбираться, обладать знаниями. А тут ничего не требуется.

Есть ещё «рестлинг», построенный на имитации ударов и приёмов, его тоже охотно показывают телеканалы. Там всё заранее срежиссировано, никакой борьбы, просто дурно поставленный спектакль, вокруг которого создаётся ажиотаж. Увы, на современном телевидении всё делается в угоду рейтингу. Тут стоит одна задача – зарабатывание денег. О культуре, о традициях и не вспоминают, когда речь идёт о прибыли. Борцы вольного или греко-римского стиля могут провести несколько турниров высокого класса в год – чемпионат страны, Европы, мира… Техника, тактика, выносливость – всё будет продемонстрировано на этих состязаниях. А в остальное время необходимы напряжённые тренировки, восстановление. Ну а боями без правил можно заниматься круглый год. Выступления ставятся на конвейер. Удобно для рекламы, для коммерческого телевидения – шоу, которое продолжается из недели в неделю.

– А какое явление последнего времени порадовало вас?

– Одно из самых воодушевляющих впечатлений прошедшего года – выступление нашей сборной на чемпионате мира по футболу. Мало кто верил в эту команду. Помните, как скептически были настроены болельщики накануне чемпионата?

– Помним. «Литературная газета» как раз была в стане немногих оптимистов…

– Футбольное хозяйство построено таким образом, что развращает спортсменов, с детства превращает их в объект купли-продажи. Коммерция не совместима с патриотизмом. Футболисты высокого класса искорёжены бизнесом, своими огромными контрактами. В таких условиях неимоверно трудно пробудить в них человеческие чувства. Добавим политическую ситуацию. Россия оказалась под давлением. Вот уже несколько лет по политическим причинам международные спортивные организации ведут себя по отношению к нашей стране необъективно.

Это чудо, что в такой ситуации нашим тренерам удалось достучаться до игроков, до их сердец, объяснить, что нужно бороться до конца, не жалея себя. Мы увидели Команду. Она честно сражалась за страну и заслужила уважение миллионов русских людей. Футбол на наших глазах снова стал народным…

Беседу вёл
Николай Ярошенко


ЛГ 23-01-2019

Рыков Сергей

ЧП с "голубым цветком" случаются в наших домах каждые 43 часа.

Эта шокирующая цифра до недавних трагических событий оставалась без внимания общественности. Да, не все взрывы бытового газа разрушительной силы, большинство привыкшие к ним профессио-налы называют по-отечески нежно – «хлопками». Но сути проблемы это не меняет. Кризис системы жилищно-коммунального хозяйства (ЖКХ) очевиден. «Голубой цветок», как романтично называют согревающий Россию газ, становится убийцей.

Ушедший год завершился трагедией. Под обломками обрушенного дома в Магнитогорске погибли 39 человек. Шестеро из них – дети. Это самая большая катастрофа подобного рода в истории России. Уточним, что за месяц до трагедии пенсионер из соседнего подъезда неоднократно «надоедал жалобами» чиновникам местной жилконторы на «нехорошую» квартиру, ставшую эпицентром взрыва. Эту квартиру посуточно сдавали (по словам бдительного пенсионера) «разным мутным людям». Ветерана в жилконторе провожали вежливым отказом, а за спиной крутили пальцем у виска.

До трагедии в Магнитогорске только в последний месяц года случилось ещё два серьёзных ЧП. 15 декабря около полуночи произошёл взрыв бытового газа в многоэтажном доме Вологды. Семья вернулась домой. Дверь открыла жена, включила свет и в ту же секунду прогремел взрыв. Шесть человек пострадало, хозяйка квартиры скончалась в машине «скорой помощи», а её мужу и сыну повезло – отстали и не успели войти в квартиру. Расследование показало, что при последнем обходе сотрудники проверяющей газовое оборудование компании не смогли попасть именно в эту квартиру. Ребёнок не открыл дверь «чужим дядям».

Пятью днями позже из-за утечки газа произошёл взрыв в восьмиквартирном доме в посёлке Октябрьское в Северной Осетии. Сильнейшие ожоги получили пять человек. Трое из них – дети. Спящая семья обогревалась газовой плитой.

8 января в час ночи в воронежскую экстренную службу сообщили об утечке газа в одной из квартир по улице Хользунова. Мужчина, состоящий на учёте у психиатра, насмотревшись репортажей из Магнитогорска, открыл вентиль духовки и «хотел войти в историю». Опоздай спасательная бригада, быть беде.

Утром 14-го января взорвался газ в городе Шахты. Обрушились два верхних (восьмой и девятый) этажа жилого дома. Погибли пять человек. В том числе двое детей.

Сотни вполне благополучных жильцов многоквартирного дома могут стать заложниками безбашенного алкаша. Или одинокой бабули – божьего одуванчика, страдающей прогрессирующей деменцией, постоянно забывающей на газовой плите с горящей конфоркой кастрюлю со сбежавшим молоком. Всё, что связано с газом, – зона риска.

Извечный русский вопрос: кто виноват? Человеческий фактор? Но он – продукт разрушенной в лихие 90-е чёткой системы контроля за внутридомовым газовым оборудованием и теми, кто этим оборудованием пользуется каждый день. В 1992 году государство тихой сапой начало снимать с себя ответственность за безопасность газовых коммуникаций и плит, изрядно физически и морально устаревших, а в 1997 году федеральным законом лишили права контролировать внутридомовое газовое оборудование тех, кому это на роду написано – Ростехнадзор. Кривая пострадавших от взрывов бытового газа резко поползла вверх.

В 2003 году вступили в силу «Правила безопасности систем газораспределения и газопотребления». Спохватились? И я так думал. Но… «Правила» уточнили, что «их действие не распространяется на газовое оборудование жилых зданий». А с 2006 года техобслуживание и ремонт внутридомового газового оборудования и вовсе производится только по заявкам жильцов. Разумеется, за деньги. Есть чем платить, вызывай мастеров для проверки плиты и труб газоснабжения, устраняй неполадки. Нечем… Беги в церковь ставить свечку, чтобы пронесло.

Те же Шахты… Третий по численности населения город Ростовской области, попавший в «чёрный федеральный список» городов с самыми низкими в России зарплатами. Взорвавшийся дом (по данным местных СМИ) обслуживала самая отстающая управляющая контора – «Жилремсервис», задолжавший контрагентам 11 миллионов рублей.

«Газовым плитам в таких домах по 40–50 лет. Малоимущие граждане, которые получают субсидии по оплате за жильё и коммунальные услуги, не в состоянии купить новую плиту за свой счёт. В старых домах субсидировать замену плит должно государство, а новостройки должны оснащаться «умными системами» по умолчанию», – спохватилась председатель Комитета Госдумы по жилищной политике и ЖКХ Галина Хованская.

Плюс высокий фон тревожности и недоверия в обществе. Каждая вторая квартира (по статистике газовщиков) закрыта для проверяющих. Жители не верят даже людям в униформе с фирменной нашивкой «Горгаз». И одиноких беспомощных стариков, доживающих свой век в ветхом жилье, становится всё больше и больше…

Вспоминаю плакаты советских времён, призывающие к бдительности. «Не разрешайте лицам, не знакомым с газовыми приборами, включать газ!». Или: «Газовая плита – не сушилка» (на рисунке – висящие над горящей конфоркой полотенце и сорочка). «Не балуй!» (строгий дядя в синей униформе с «бейджиком» на груди «Газовая служба 04» грозит пальцем шкодливому школьнику, подносящему спичку к конфорке). «Родители, разъясняйте детям правила пользования газом!» (на картинке мама с дочерью изучают правила пользования газовой плитой).

На стене каждой кухни, прямо над плитой, обязательно висели правила пользования газом. (Иные хозяйки помещали их в рамочки). И – шрифтом крупнее: «При появлении в квартире запаха газа немедленно закройте газовые краны и проветрите помещение. Не зажигайте никакого огня! По телефону 04 вызовите аварийную бригаду». Школьникам на уроках ОБЖ разъясняли, что делать, если случилась утечка газа.

Помню, раз в месяц без всякого вызова приходил газовщик из жилконторы. Помазком для бритья, смоченным в мыльном растворе, смазывал места стыков газовой трубы, газовый вентиль. Если раствор пузырился, значит, есть утечка газа. Необходим срочный ремонт. Безопасность жильцов была превыше всего. Сейчас безопасность – предмет торга. Современный Жилищный кодекс даёт управляющим компаниям право либо заключать договоры на обслуживание газового оборудования, либо заниматься этим «своими силами». То есть пригожий гастарбайтер, в глаза не видевший этого оборудования у себя дома, может по вашей просьбе за копейки переставить плиту из, скажем, левого угла кухни в правый, оторвав её от стояка и соединив с ним резиновой подводкой, вместо надёжного, с оплёткой шланга евростандарта.

Жильцы экономят на собственной безопасности. А что делать, если нет денег?

Взрывы в Магнитогорске и Шахтах «разбудили» законодателей и власти на местах. В регионах идут массовые внеплановые проверки внутридомового газового оборудования и коммуникаций. В Смоленской области, например, в новогодние праздники дополнительно проверили 808 подъездов в 267 многоэтажных домах. В Вологде с начала января в два раза выросло число аварийных вызовов. В Челябинской области идут повальные проверки и «разборы полётов»…

С радикальным предложением выступила Общественная палата – немедленно создать «газовую полицию» и (или) «газовый патруль». Штрафовать тех, кто не пускает на порог специалистов, проверяющих газовое оборудование. Сенатор Франк Клинцевич выступил за «крайнюю меру» – вернуть газовую отрасль под контроль государства. А глава Ростехнадзора Алексей Алёшин и вовсе предложил запретить «использовать газ в жилых домах». И это притом что сетевым или сжиженным газом в России оснащено примерно 72% жилого фонда, то есть около 50 миллионов квартир (домохозяйств).

Ближе всех к жизни инициатива Галины Хованской, которая предлагает оборудовать многоквартирные дома термоэлектрической системой «газ-контроль», позволяющей автоматически прекращать подачу «голубого цветка» в случае, если погаснет пламя конфорки. Такими плитами оборудована вся цивилизованная Европа. Там жилые дома оснащены газоанализаторами – специальными датчиками, определяющими загазованность помещения и в реальном времени оповещающими об утечке аварийные службы.

Дело за малым – найти на всё это деньги…


На снимке:повреждённый взрывом дом в Шахтах намереваются восстановить.


ЛГ 23-01-2019

Крашенинникова Вероника

Казалось бы, сколько сегодня поводов для торжества в России тех, кто в последние годы делал ставку на «антисистемные» силы на Западе. Американское правительство с Дональдом Трампом во главе встретило новый 2019 год в состоянии «шатдауна», то есть в параличе. Британская власть в коме от «брекзита», и премьер-министр Тереза Мэй держится буквально на волоске. Французский президент Эммануэль Макрон, которого наши гос-каналы так старательно «топили» в ходе предвыборной кампании, поставлен к политической стенке своими «жёлтыми жилетами».

Основания получить злорадное удовлетворение от страданий Запада налицо. Однако удовлетворение это оказывается весьма поверхностным и коротким. Проблема в том, что России от бед Запада лучше не стало. Как бы ни были заняты американские демократы и республиканцы борьбой между собой, на нашей стране и её авторитете это сказывается совсем не по заслугам – более полусотни раундов экономических и политических санкций, массированная милитаризации западных границ и необузданная демонизация. Вечно «гадящая англичанка», прежде чем повиснуть над пропастью отставки, успела основательно отравить не только свои отношения с Россией, но и Европу вовлекла в токсичный оборот. И только Макрон успел до своего кризиса предложить России принять участие в пересмотре архитектуры безопасности в Европе – но ответа не получил.

Когда у Иосифа Сталина в 1925 году спросили, какой уклон в партии хуже, левый или правый, генсек ЦК РКП(б) ответил: «Нельзя так ставить вопрос. Оба они хуже». Так и с Америкой: Клинтон или Трамп – вопрос нерелевантный, оба хуже. Лондон с Европой или Лондон с «брекзитом» – тоже оба хуже. У палки два конца. Надеяться, что один конец будет бить мягче, чем другой, – это из области фантазий и иллюзий, а не политического анализа и прогнозирования.

Ситуация могла бы быть другой, если бы Россия сделала ставку на (относительного) социалиста Берни Сандерса в США и решительного социалиста Джереми Корбина в Британии. Но поскольку любая левая идея для сегодняшнего Кремля совершенное табу, то такие ставки невозможны.

Поэтому и в 2019 году Кремль продолжит стабильно получать тем концом палки, который сам на себя направил. Новые санкции – получим, новые провокации – в стиле украинских вылазок в Керченский пролив и хуже – тоже гарантированы. Более того, пока в США во власти Д. Трамп – будь то ещё два года или шесть лет – никаких поблажек России не будет. Внешнее давление будет нарастать: обещания Трампа «поладить с Россией» – это лишь прикрытие для американской стратегии ослабления – и по возможности разрушения – нашей страны.

На европейском направлении хороших новостей тоже немного. Легитимный протест против либерального капитализма – «жёлтые жилеты» vs. Макрон – перехватывают крайне правые силы, приверженцы капитализма националистического, ещё более радикального. Европейские парламентские выборы в мае 2019 года станут вотумом недоверия правящим партиям в Европе. В результате, по всей вероятности, крайне правые возьмут минимум треть парламента – цель, которую поставил ультраправый стратег Д. Трампа Стивен Бэннон, сбивающий сейчас «антисистемный» альянс в Европе. Политические диверсанты в сердце европейской бюрократии Брюсселе уже в этом году встряхнут европейское объединение так, как его ещё не трясло во всей послевоенной истории.

Что от этого России? Исполнят ли крайне правые свои обещания «дружить» с Россией или получится, как у Трампа? И что это будет за Россия при таких друзьях? Значит ли это, что российская власть последует западному тренду разрушения социального государства?

И это самый главный для нас вопрос. Ведь именно сокращение социальной системы вместе с потерей доверия к власти стало главной причиной дестабилизации европейских государств. Внешнее давление для России стало константой, новой нормой, поэтому стабильность – или нестабильность – будет зависеть от внутреннего курса. Рейтинг власти в 2018 году пошёл вниз без усилий внешних врагов – одними лишь решениями российской власти. Недовольство, раньше глухое, вышло на поверхность – на сентябрьских выборах в Приморье, Хакасии и в Орловской области граждане дали понять: лучше кто угодно, только не «системные силы».

С наступлением нового года объективных обстоятельств для роста протеста добавилось – опять же решениями российского правительства. Введение новых налогов – увеличение НДС на 2%, налог на самозанятых 4% (6%) и повышение цен – ЖКХ на 4,1%, на бензин, на парковку, другие поборы, вплоть до возможного «налога на колбасу», плюс рост цен за счёт ослабления курса рубля – россияне в ближайшие месяцы почувствуют новую нагрузку на кошелёк. И всё это в добавок к повышению пенсионного возраста и обманутым ожиданиям на изменение курса после президентских выборов.

Справедливость и социальное государство – самые главные запросы граждан сегодня. Согласно соцопросам, две трети россиян с ностальгией отзываются о советской эпохе. И ностальгия эта – не по собственной молодости, как хотят внушить пропагандисты, и не по пломбиру за 19 копеек. Люди хотят качественного бесплатного образования и здравоохранения, равенства перед законом, справедливого распределения доходов. Декабрьский доклад-исследование ряда специалистов «Осенний перелом в сознании россиян: мимолётный всплеск или новая тенденция?» отмечает к тому же резкое усиление нематериальных потребностей, таких как свобода, уважение, честные выборы.

Национальные проекты вроде бы ставят именно такие социальные цели. Но люди не видят результатов. Как в Приморье: отдельная программа развития, инвестиции, фонды – а жители региона в своей жизни изменений не почувствовали и отправили «систему» в отставку.

Услышит ли власть людей в 2019 году? Предложение «ценностей» в форме клерикализации и «консерватизма» направлено на сохранение самой власти, но отнюдь не в ответ на социальный запрос. Пока пропасть между властью и народом только расширяется. Вероятно, правящие круги обрекают себя на получение более решительных требований от народа – пока не дойдёт. Когда и в сколь решительной форме народ даст новые посылы – вопрос открытый.

Вероника Крашенинникова,
член Общественной палаты РФ,
заместитель председателя Комиссии по
развитию общественной дипломатии
и сохранению традиционных ценностей



ЛГ 23-01-2019

Никифоров Юрий

27 января 1944-го была полностью снята блокада Ленинграда

Холодный немецкий расчёт

Документы свидетельствуют: уничтожение Ленинграда задумывалось Гитлером и его приспешниками задолго до того, как на подступах к городу развернулись ожесточённые сражения. Захват Ленинграда (как и Москвы) являлся основной целью плана «Барбаросса». При этом трагическая участь ленинградцев была предопределена не просто какими-то ситуативными приказами и распоряжениями, а содержанием общего замысла правителей Третьего рейха по «освоению» и «беспощадной германизации» всей европейской части СССР. В рамках выработанной в Берлине стратегии, детально продуманных планов экономического разграбления захваченных территорий существование крупных индустриальных центров здесь вообще не предполагалось. Если отнятое у советских крестьян продовольствие продолжать направлять на снабжение городов, что тогда отправлять в рейх? Одним словом, ничего личного, только бизнес. «Дорога длинная, нужна еда» – ещё проще сформулировал ту же мысль инопланетный таракан в голливудском фильме «Люди в чёрном».

Однако ожесточённое сопротивление Красной армии уже летом 41-го фактически привело к срыву «Барбароссы». Ленинград захватить не удалось. Понимая, что сил не хватает, командование вермахта убедило Гитлера забрать подвижные соединения и авиацию группы армий «Север» для усиления наступления на Москву. Ленинград было решено блокировать и уничтожить нацеленными на разрушение городской инфраструктуры артиллерийскими обстрелами и, главное, голодом. По очень точному выражению замечательного петербургского историка, ветерана войны М.М. Фролова, голод в период блокады стал «наёмным убийцей фашистов» – средством геноцида, сознательно использованным гитлеровцами против гражданского населения. Более 800 тысяч жизней – таков скорбный итог этого чудовищного преступления.

Именно поэтому периодически вбрасываемый в информационное пространство провокационный вопрос «может, лучше было бы сдаться, чтоб не мучиться?» не просто аморален, он совершенно лишён смысла. Шанс на спасение городу давала только победа. Победить или погибнуть! Это верно в отношении Ленинграда и ленинградцев, это верно и в отношении всей Советской страны.

Битва за Ленинград

В то же время, сосредоточивая внимание на трагедии гражданского населения, мы рискуем сузить пространство смыслов при разговоре о подвиге Ленинграда до истории борьбы за выживание в блокадном городе. Между тем битва за Ленинград – одно из самых грандиозных, самых напряжённых и поистине судьбоносных сражений Великой Отечественной войны (или, точнее, целая совокупность масштабных сражений).

Начало битвы датируется июлем 1941 года, когда после захвата немецкими войсками Пскова развернулись тяжёлые бои на Лужском оборонительном рубеже, завершение – июнем – августом 1944-го, когда советскими войсками в ходе Выборгско-Петрозаводской операции были разгромлены войска союзницы гитлеровской Германии – Финляндии (без участия армий которой блокада Ленинграда была невозможна). Это и предопределило успешное «принуждение финского агрессора к миру».

О беспримерной длительности битвы можно судить, например, по тому факту, что Ленинградский фронт – как крупное оперативное объединение Красной армии – существовал практически всю войну, более 1350 дней и ночей. Безвозвратные потери Ленинградского и Волховского фронтов (убитые, пропавшие без вести, попавшие в плен) за это время составили 765 тыс. человек. Причём это только часть понесённых потерь, так как в битве за Ленинград на разных этапах принимали участие и войска, входившие в состав других объединений РККА.

Не допустив захвата Ленинграда «с ходу», советские войска неоднократно предпринимали попытки прорыва блокады – в сентябре – октябре 1941 года, затем в январе – апреле и в августе –октябре 1942-го. Последнее наступление (Синявинская операция), несмотря на неудачу, сорвало запланированный Гитлером второй штурм города, для чего на северо-запад была к тому моменту переброшена из Крыма 11-я армия Манштейна.

Контрнаступление Красной армии и освобождение Тихвина в конце 1941 года – это тоже часть борьбы за Ленинград. Этот успех Красной армии не дал немецким и финским войскам создать второе кольцо вокруг города и обеспечил возможность функционирования знаменитой Дороги жизни, по которой зимой 42-го удалось эвакуировать более полумиллиона ленинградцев.

Конечно, при детальном анализе действий советского командования, в том числе Ставки Верховного главнокомандования, можно указать и на совершённые в тот или иной период просчёты в оценке ситуации, ошибки в планировании операций и т.п. Однако главной причиной неудач Красной армии при попытках прорыва блокады в 1941–1942 гг. было общее соотношение сил на советско-германском фронте, невозможность решения задачи по накоплению и сосредоточению достаточных сил и средств, обеспечения их полноценного снабжения боеприпасами и снаряжением. Разгром немцев и их союзников под Сталинградом привёл к серьёзному изменению баланса сил – параллельно с уничтожением окружённой сталинградской группировки врага шла подготовка и осуществление операции «Искра», и в январе 1943 года блокада наконец была прорвана.

Всего за 17 суток в пробитом «коридоре» были проложены железная и автомобильная дороги, и Ленинградский фронт получил возможность накапливать резервы для следующего рывка. Ещё через год в ходе Ленинградско-Новгородской операции немецкие войска были отброшены за пределы Ленинградской области, осада города была окончательно снята.

Были и другие, менее значимые операции. Так что только по невежеству можно представлять историю обороны Ленинграда как средневековую осаду, как некое «сидение в окопах», – тем более, что от результата развернувшихся здесь сражений зависел исход всей войны.

Руководство города «жировало»?

Пытаться отрицать или как-то принизить значимость подвига рядовых защитников Ленинграда и выстоявших в блокаду жителей города – не просто кощунственно, но и глупо. Сохранившийся и доступный не только историкам, но и обществу огромный массив исторических свидетельств (всё время пополняемый материалами не только государственных и ведомственных архивов, но и семейных, частных коллекций) убеждает: нашими предками совершён удивительный, беспримерный подвиг. Однако для современных «ниспровергателей прошлого» остаётся открытым путь дискредитации руководителей обороны Ленинграда. В современной литературе, публицистике, фильмах, претендующих на историзм, на фоне страданий умирающего Ленинграда то и дело появляется собирательный образ «жирующего» на спецпайке партийного или советского чиновника (как правило, за этим образом должен угадываться первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии А.А. Жданов). Сначала цитируем блокадный дневник Тани Савичевой, а потом рассказываем, что Жданов вместе с работниками Смольного якобы объедался ром-бабами или чёрной икрой. Подлый приём, но выясняется – действенный. Ключевой элемент навязываемой обществу мифологии таков: главным злом, «губителем народа» оказываются уже не фашисты, а бездарное и бесчеловечное руководство страны – Сталин, Молотов, Берия, Жданов, etc.

Действительно, от голода в Смольном вроде бы никто в период блокады не умер, а снабжение нескольких сотен руководящих работников города осуществлялось по повышенным относительно остального населения нормам. Стоит ли на этом основании присоединиться к хору обличителей? Полагаю, что нет.

Прежде всего допустить массовую потерю трудоспособности или повальную гибель среди этой крайне малочисленной группы людей было бы само-убийственно с точки зрения обеспечения выживания города, его защиты. Допустить это – означало вызвать паралич управления, хаос, чего, собственно, и добивались (сбрасывая с самолётов фальшивые хлебные карточки, например) осаждавшие Ленинград фашисты.

Наконец, рассказы о «жирующих» в Ленинграде партийных бонзах – просто неправда. Бытовая сторона жизни была несколько иной, чем пытаются представить. Дежурная официантка Военного совета Ленинградского фронта А. Страхова свидетельствовала, что Жданов установил жёстко фиксированную норму расхода продовольствия для всех членов военсовета: «…чуток гречневой каши, щи кислые, которые варил ему дядя Коля (его личный повар)...» Оставивший воспоминания оператор узла связи Смольного Нейштадт тоже не видел никаких банкетов. По его словам, «Жданов, когда приходил, первым делом сверял расход продуктов. Учёт был строжайший. Поэтому все эти разговоры о «праздниках живота» больше домыслы, нежели правда… Я запомнил его как человека, достаточно щепетильного во всём, что касалось материальных вопросов».

Статистика свидетельствует о резком снижении показателей смертности в Ленинграде весной-летом 1942 года. Думается, это связано не только с относительной нормализацией продовольственного снабжения по Дороге жизни и осуществлённой эвакуацией значительной части населения, но и свидетельствует об эффективности предпринятых руководством города организационных усилий.

Юрий Никифоров,
кандидат исторических наук, доцент МПГУ


Если бы Ленинград пал...

Если бы Ленинград пал осенью 1941 года, то накопленные с огромным напряжением ресурсов всей страны резервы вряд ли удалось бы задействовать для контрнаступления под Москвой – их пришлось бы направить на восстановление фронта на северо-западе. Немцы могли не только развивать наступление в сторону Москвы, охватывая её с севера, но и продвигаться в сторону Мурманска, Вологды, делая невозможным использование северного маршрута ленд-лиза… Как развивались бы события в этом случае, не хочется и думать.

На снимке:На прорыв блокады колонны танков отправлялись прямо с Дворцовой площади.

ЛГ 23-01-2019

Запесоцкий Александр

100 лет назад родился писатель Даниил Гранин

Беседы с Граниным

Даниил Гранин… Трудно, а в ряде отношений и неверно говорить о нем в прошедшем времени.

В 1997 году Даниил Александрович стал Почетным доктором Санкт-Петербургского Гуманитарного университета профсоюзов. Два десятилетия я имел возможность регулярно беседовать с этим удивительным человеком. Быстро понял, что подобные беседы являются одной из особенностей его творческого метода.

Даниил Александрович обсуждал, проговаривал интересующую его фактуру жизни в своем кругу. Причем иногда по несколько раз, с разными людьми. Наблюдал за реакцией, что-то для себя уточнял. Потом писал, или не писал. «Я писатель больше слушающий, чем говорящий», - так говорил о себе.

Ему была интересна жизнь во множестве ее проявлений. И каждый раз, отталкиваясь от деталей, казалось бы мелочей, он стремительно взлетал в понимании реальности до вершин философского взгляда на мир.

Вот небольшое эссе, которое прозвучало в ходе нашей обычной беседы, за обедом. Как бы между делом. Я его потом записал и в 2010 году опубликовал в качестве гранинского выступления, когда Даниил Александрович заболел и не смог присутствовать на Лихачевских чтениях: «У меня дома есть железная коробка, где я храню различные награды. Когда я положил в нее свой немецкий орден, там поднялся невообразимый шум. Больше всех шумели мои фронтовые ордена. Они хотели выбросить немца. Участвовать в этом скандале не хотелось, и я ушел, решив, что сами разберутся. Так и случилось. Прошло время, шум утих. Видимо, что­то позволило им теперь быть вместе…».

А вот размышления в ходе обеда в Университете, когда Гранин вернулся в страну после знаменитого выступления в Бундестаге. О советском времени и блокаде: «Есть масса вопросов, которые для меня самого остаются загадками… В Институте растениеводства им. Вавилова, по­ моему, существовала замечательная коллекция семян, накопленная столетиями. Из них можно было бы варить кашу, их можно было бы как­то размягчить и есть, но сотрудники института себе этого не позволили. Вы знаете, вообще психология того времени сейчас становится все менее понятной. Она была построена на какой­-то мечте о справедливости, на каких­-то возвышенных принципах, утраченных и испорченных ныне… Советский человек во многом, во всяком случае в чем­-то значительном, превосходит человека нынешнего. Это человек, у которого очень ранимая и работающая совесть».

Одно из самых его необычных свойств — способность удивляться тому, чего другие вовсе не замечают. Вот Венеция: для одних — уголок романтики, для других — мистическое место, где грань жизни и смерти размыта и неуловима, для третьих — город искусства и истории. Даниил Александрович после поездки приводит свои впечатления: «Чудно живут. Ни машин, ни светофоров, ни супермаркетов. И никто никуда не бежит…» И тут же добавляет: «Жизнь — это чудо, и надо, чтобы человек ощущал это чудо».

Идеалист и романтик

Человек науки, выросший в эпоху атеизма, Гранин не хотел верить во всесилие познания. Ему нравилось оставлять в пространстве реальности какую-то возможность, место для необъяснимого.

Вот наши студенты спрашивают в ходе одной из встреч:

- Уважаемый Даниил Александрович, какую книгу нужно прочесть, чтобы понять, в каком мире мы живем?

Даниил Гранин:

- Библию. Мы всё говорим: «Библия, книга книг, все ее читают», но лишь немногие сумели прочесть ее полностью. Даже с точки зрения литературы, это божественное творение. Кроме того, есть сильное ощущение, что существует какой-то замысел Вселенной и замысел существования духа человеческого. Означает, что мы не бессмыслица, не случайное физико-химическое сочетание, а нечто большее.

Верил ли он в Бога? – Наверное. Но совершенно точно был романтиком даже в 98 лет. И утверждал, что главное в жизни человека –любовь .

В 2008 году в беседе со студентами Даниил Александрович высказал следующее: «Я считаю, что самая большая ценность человеческой жизни (ведь жизнь кажется лишенной всякого смысла, и сколько бы ни было попыток самых умных представителей человечества найти хоть какой-то облегчающий смысл нашей жизни, облегчающий перед лицом смерти, полного исчезновения, ничего из этого не выходило), так вот, единственное, что как-то освещает человеческую жизнь, освещает и освящает – это любовь. Один человек сделал научное открытие, другой написал книгу, снял фильм, сочинил пьесу, одну, две, три – все это не поглощает человека. Единственное, что его поглощает полностью, - это чувство любви. В любви человек раскрывается наиболее полно. Все искусство рождалось и вырастало на любви, причем любви самой разной – любви и восхищении перед женщиной, перед природой, перед чудом жизни. Любовь к этому миру и любовь к Богу – для многих одно и то же. Если чувство любви не посетило человека, у такого человека, мягко говоря, - неполная жизнь. Это очень несчастный человек.

Не знаю, может быть любовь – это дар свыше, а может быть, это способность человека, которая есть у каждого, но далеко не каждый может ее реализовать. Потому что много всяких заменителей, всякой фальши. Есть секс вместо любви, короткое увлечение или какие-то другие ценности, которые нам кажутся более существенными. Все это приносит быстрые разочарования. Но из чего возникла поэзия? Из любви. Из чего возникла проза? Из любви. Из чего возникла живопись, скульптура? Мировая культура? Из любви. В основе лучших образцов культуры и искусства – любовь.

Человеческая история создала незыблемые ценности искусства, так же как и наука создала законы, положенные в основу развития человечества… Эти законы могут расширяться, дополняться, но есть основополагающие законы – закон сохранения энергии в науке, закон любви в искусстве. А в общем, миром правит любовь».

Позднее к этим мыслям Гранин возвращался неоднократно.

Общавшиеся с ним не могли не замечать, что писатель и жил в соответствии с этими принципами, относясь с огромным душевным теплом и трепетом к милым женщинам, окружавшим его в семье.

Художник и власть

И я, и мои коллеги по Университету иногда публиковали высказанные размышления Даниила Александровича. Разумеется, с его разрешения. И тогда гранинские диалоги, минуя его письменный стол, воплощаясь в пересказы, тексты его собеседников, давали публичные ответы на вопросы огромного общественного значения.

Вот одна из самых волнующих гражданское общество тем — взаимоотношения художника и власти, интеллигента и власти. По Гранину, власть всегда плоха и всегда необходима. «Власть отвратительна, как руки брадобрея», — вспоминал он мандельштамовские строки в разговоре со мной. И пояснял: на заре нашего времени люди брились опасными бритвами. Чисто выбриться было непросто, и парикмахеры, стремясь добротно выполнить свою работу, вытягивали и оттопыривали щеки клиентов, иногда забираясь пальцами в рот страдальцам ради их же пользы. Естественно, было это неприятно. Но люди терпели.

А в другом разговоре со мной и моими коллегами по Университету продолжал: власть бывает когда­-то лучше, когда­-то хуже. Но это врожденное свойство любой власти — быть неприятной. Вопрос только — как человеку себя с ней вести: «Гёте был тайным советником в Веймаре, при маленьком дворе. У Эккермана в “Разговорах с Гёте” есть замечательная сцена: идут Гёте и Бетховен, беседуют. Навстречу им императорская фамилия. Гёте отошел в сторону и поклонился, а Бетховен двинулся в самую гущу сановной толпы. Поведение Бетховена мне всегда было симпатичнее. Но у Гёте была своя правда. Он старался что­то сделать и многого добился. Так что у меня отношение к власти такое: с властью приходится считаться, власть иногда хочется и убеждать, и в чем­-то поправлять. Это редко дает результаты, но все ­таки иногда дает… Я не конфликтный человек, я писатель, а это главное. Либо надо конфликтовать, превратиться в диссидента, либо писать и работать. Но душа все­таки не может мириться с глупостями, безобразием, гадостями, с враньем, иногда душа возмущается».

Свежа в памяти последняя встреча. 14 мая 2017 года. Патриарх передвигается с трудом, но мыслит замечательно: «В раю диссидентов не бывает. Всех все устраивает».Такие высказывания побуждают к диалогу. Спрашиваю. Вот диссиденты: они в раю вынуждены замолчать, или это такие неисправимые склочники, что их туда не пускают, чтобы не мешали приличным людям?..Хитрый Гранин этот мой вопрос оставляет без ответа, что за обеденным столом не сложно. Просто улыбается.

А Даниил Александрович продолжает:

- «Раньше и в сознании людей, и в литературе присутствовала масса нечисти. Бесы и прочее. Теперь нечисть осталась без работы и исчезла. Не выдержала конкуренции с той, что расплодилась в жизни».

Главные бесы в нынешней жизни по Гранину, пожалуй, чиновники. Вот об одном из очень больших начальников: «Система превратила (называет имя) в противного человека. Смотреть на них невозможно. А ведь были приличными людьми. Честными. Вот зачем они уничтожают науку? Хотят командовать учеными. Встроить в вертикаль власти. Хотят контролировать закон Ома. Чтобы электроны двигались под их руководством. Они понимают, что электроны им подчиняться не будут? – Понимают. Но ученые должны делать вид, что закон Ома подвластен чиновникам.

В стране происходит внутреннее бегство. Люди не уезжают по разным причинам, но не хотят иметь с этой публикой никакого дела».- И все это Даниил Александрович говорит с удивительной иронией, насмешкой над злом.

Злости нет. Есть сожаление…

Буквально перед этой встречей смотрел старинный фильм по его сценарию: «Иду на грозу». Делюсь восторгом: молодые Лановой и Белявский в главных ролях. Теперь таких актеров уже не бывает (Нынешние в основном – типичные ребята из пивбара). А там оба – поразительной, неземной энергетики и благородной красоты ученые – полубоги. Невероятная по нынешним временам драматургия конфликта, борьбы между добром и злом. Битва за идеалы науки против приспособленцев, проходимцев в науке. Низость и величие человека.

Говорю автору с восхищением, что оторваться от экрана было невозможно. Теперь таких фильмов просто не делают, никто не может. А Даниил Александрович отвечает: «Сейчас искусство лишилось смысла. Не знает, о чем говорить с людьми. Хочет получать деньги. Но это не может быть смыслом разговора…».

…Закончил Даниил Александрович эту встречу пушкинской цитатой:

«Самостоянье человека,

Залог величия его».

Большие мысли в малых формах

Деятелей литературы и искусства выстраивают в табели о рангах обычно по работе в больших формах, в масштабных полотнах. Малые (и уж тем более публицистика) обычно оказываются на втором плане.

У Гранина же небольшие по объему работы оказываются огромными по значению. Начиная с 1960-х годов едва ли не ведущим методом в его творчестве становится особый сплав художественной документалистики. Литературоведы отмечают, что если в чисто художественных текстах гранинский стиль строг и сдержан, то в эссе, статьях, документальных романах он обретает гораздо большую свободу, красочность и высокую поэтичность.

Разумеется, «хемингуэевская» лаконичность в сочетании с чисто гранинским остроумием и неординарностью мышления проявляются и в его больших полотнах:

- «Жизнь спешит, если мы сами медлим» («Эта странная жизнь»);

- «Человечество не испытывает недостатка в знаниях, оно испытывает недостаток доброты» («Человек не отсюда»);

- «Подвига не было, но было больше, чем подвиг – была хорошо прожитая жизнь!» («Эта странная жизнь»);

- «Чтобы сказать много, надо мало говорить» («Мой лейтенант»);

- «Образование – это то, что остается, когда все выученное забыто» («Иду на грозу»);

- «Легче быть пророком прошлого, чем настоящего» («Зубр»);

- «Раньше книга заставляла человека думать, теперь читают для того, чтобы не думать» («Месяц вверх ногами»);

- «Тот, кто мирится с действительностью, не верит в будущее» («Эта странная жизнь»);

- «Обидно прожить жизнь, не узнав себя – человека, который был тебе вроде ближе всех и которого ты так любил» («Эта странная жизнь»);

- «Избавиться от дураков нельзя, мы можем только тормозить их деятельность» («Зубр»).

Однако афористичность Гранина столь особенна, столь значима, столь мощна по философскому содержанию, что бьёт особым ритмом, пронизывая всю его почти вековую повседневность. О его повестях и романах немало сказано литературоведами. Я же выскажу убеждение, что Гранин – гений малых форм. Это – особая часть наследия Даниила Александровича, которая несомненно найдет своих исследователей. Пока же приведу несколько изречений как бы из-за пределов литературы:

- Пессимизм – движущая сила;

- Только свободный человек может состояться;

- Жизнь влюблена в будущее, хотя живет она с прошлым;

- Времена меняются, учителя – нет:

- Страх – неотъемлемое и часто необходимое чувство. Но одно дело считаться со страхом, совсем другое – быть им порабощенным;

- Существуют трагедии непрочитанных книг, и они исчисляются тысячами;

- Если ты что-то сделал для людей, это оправдывает твое пребывание на свете;

- Как бы ни был счастлив человек – оглядываясь назад, он вздыхает;

- Человек прекрасен своим несовершенством;

- Жизнь нельзя радикально менять. Ее можно продолжить;

- Хороший человек – добрый человек.

. Чувствующий чужую боль

Нет, пожалуй, в России более высокого звания, чем писатель. А все­таки Гранин оказывается для нас чем­-то большим. Есть удивительные качества, делающие его особенным при сравнении с любыми другими литераторами, вознесенными и все­народным признанием, и критикой на самые высокие пьедесталы.

Сомневающийся тогда, когда иным, казалось бы, все ясно, задающий вопросы там, где другие учат жить, Гранин далек от чудачеств в духе Льва Толстого или мессианства Солженицына, не воюет с властью и не льнет к ней, не играет в загадочность, не рассказывает, что пишет под диктовку Бога, не «пиарится», не алчет денег, не рвется в президиумы и не требует почестей. Подыграй он Западу самую малость — стал бы нобелевским лауреатом. Всего­-то трудов — сказать пару гадостей про российское начальство. И получи на блюдечке приятно зеленеющий миллион от шведского комитета.

Но Гранин предпочитает подняться на трибуну Бундестага в простом звании русского солдата, не склонившего головы ни перед самыми страшными, смертельными опасностями этого мира, ни перед его самыми сладкими соблазнами. И не случайно в слове «Гранин» нам сегодня видятся не только грани. Граней ведь не бывает у чего­-либо аморфного. Грани присущи только твердому, очень прочному, настоящему явлению. Такому, как русский характер.

Внешне Даниил Гранин прост, как просты в восприятии и его тексты. Но есть в этой простоте какое­-то загадочное величие, выделяющее его не только в писательском ряду, но и во всей культуре России. Гранин — олицетворение русского человека, русской души. Никогда не стремящийся к самоидеализации и морщащийся при словах «совесть нации», он стал таковой удивительно естественным образом.

Ушедший в то самое ленинградское ополчение, где на каждого вернувшегося оказалось 99 погибших, сохранивший достоинство в сосуществовании с безжалостной командно­-административной машиной, не впавший в разврат ельцинского безвременья, этот человек обрел за свой век удивительный нравственный авторитет, личным бытием поддерживая моральный климат в обществе, напоминая о почти утраченных идеалах просвещения и гуманности, справедливости и милосердия.

Разумеется, Гранин — создатель талантливых текстов. Его произведения сочетают красоту русского языка, яркость художественного повествования и острую публицистичность. Но это присуще и другим. Как и ясный ум, острота взгляда, глубокая порядочность. Здесь же не менее важна нравственно­-философская составляющая творчества. Среди современных отечественных литераторов Даниил Гранин, пожалуй, наиболее ярко воплощает в своей личности и произведениях философию гуманизма, две великие идеи, определяющие ее пафос: веру в этическую состоятельность человека и утверждение безусловной ценности каждой человеческой жизни.

Проводить параллели между гранинской человечностью и литературой, формировавшей идеологию гуманизма на протяжении предшествовавших времен как на Западе, так и в России, несложно. Но Гранин и в этих исторических рядах оказывается особенным. Особенность, пожалуй, в обостренной совестливости, сверхчувствительности к чужой боли, выращенной в уникальном в мировой истории и очень тонком слое людей петербургской культуры — интеллигенции.

Простые ценности

Даниилу Гранину было интересно искать свои личные ответы на вечные для человечества вопросы. Ведь большой русский писатель — всегда мыслитель, только облачающий свои ответы в литературные формы. А Гранин — большой русский писатель. Между тем его ответы интересны не только в силу литературного дара и мастерства, но и благодаря наличию фундамента, на котором выстроен поиск: «У меня есть твердые ценности, которые мне помогают, которыми я восхищен», — говорит он.

Твердые ценности Гранина всю жизнь подвергаются проверке на прочность. Их грани шлифуются опытом и мыслью. Во имя чего идут на грозу искатели? Что это такое — жадность познания, почему это самая притягательная из человеческих страстей? Чем велик Зубр? Что двигало Петром I в его реформах? Почему ленинградцы в общественных местах теперь (в 1990­е гг.) не улыбаются, почему столько угрюмых лиц? Откуда берется и зачем человеку совесть, ведь она противоречит законам естественного отбора?

Многие годы исследуя масштабнейшие проблемы общественного бытия, Даниил Гранин все больше проявляет интерес к простым человеческим радостя м, которые хорошо известны каждому: любовь, семья, достаток, добросовестность в любом деле, возможность прилично, интересно отдыхать, строить добрые отношения с друзьями и детьми. Совершенно, казалось бы, неожиданно он обращается к ценностям приватной жизни. Но это не путь в обывательщину, в мещанство, а иное виденье жизни, ее глубин: в основе высочайших духовных взлетов человека лежат простые истины.

Иметь твёрдые ценности - дело дорогостоящее. За них приходится платить немалую цену. После войны семья Граниных жила в тяжелых условиях, в коммунальной квартире с маленькой дочерью. Крошечная комнатушка, плесень по стенам. И вдруг скромному инженеру «Ленэнерго» предлагают работу в Италии с шикарными условиями для семьи. Два дня думали, и вдруг супруга говорит: «давай откажемся, иначе потом всю жизнь будешь думать, что ты прозевал, проиграл свою литературу”...

В 2001 году Гранин сказал нашим студентам: «Я думаю, самое сложное в жизни человека — найти себя, свое призвание, возможность себя реализовать. Человек, для того чтобы узнать свои способности, почувствовать свое призвание, должен проделать огромную внутреннюю работу, которая не всегда кончается успехом, и тогда человек проживает свою жизнь, так и не узнав, для чего он рожден. Это огромная человеческая проблема…»

Сам Даниил Александрович — наглядный пример решения этой проблемы. Целые эпохи сменяются, а его работы живут. Более того, усиливается магическое влияние гранинской личности. Он не проиграл свою Литературу, не прозевал свою Жизнь.

Умение жить счастливо

В дни, когда Петербург прощался со своим великим гражданином, меня спросили: можно ли сказать, что вместе с ним уходит эпоха? Думаю, не ушла. Хотя бы потому, что, как сказал сам Даниил Александрович: «Настоящая, великая литература живет вне времени – она интересна во все времена, для всех поколений». Гранин – классик. Биографически он принадлежит разным эпохам. А по существу – вечности.

Как-то я услышал от Даниила Александровича: «У меня очень хорошие отношения с судьбой – счастья было много. Для счастья в жизни есть много причин. Вот в пору белых ночей я испытываю волшебные ощущения, когда вижу в окнах моей квартиры солнце, розовое небо. Умение жить счастливо – это искусство».

…Нам в университете Гранин запомнится ироничным и улыбающимся. Пройдя через множество лишений и смертельных опасностей, пережив блокаду, войну и годы репрессий, этот человек прожил счастливо, потому что обладал этим искусством жить счастливо. Может быть, именно таков главный урок, преподнесенным нам Даниилом Граниным.



ЛГ 26-12-2018

Нилов Олег

Почему бы не присмотреться к опыту Финляндии и Швеции по решению территориальных и языковых проблем?

Скоро исполнится пять лет, как началась гражданская, по своей сути, война на Донбассе. Украина, с молчаливого согласия западных стран, всячески пытается представить Россию агрессором, стороной и участником конфликта, а с интересами русскоязычных граждан по-прежнему не считается. Как разрешить кризис, кажется, не знает никто. Украина пытается его всячески обострить и затянуть. Минский же формат явно буксует. Время от времени предлагаются различные форматы и способы разрешения этой ситуации. Может, действительно нужно что-то делать иначе?

На мой взгляд, стоит присмотреться к опыту Швеции и Финляндии по разрешению кризиса столетней давности вокруг Аландских островов. Тогда, в 1918–1921 годах, армии Швеции и Финляндии держали друг друга на мушке, находясь в шаге от войны из-за островов. Каковы же были причины для раздрая соседей?

В 1917 году острова, где подавляющее большинство жителей говорило на шведском языке и придерживалось шведских традиций жизни, изъявили желание воссоединиться со Швецией, но Финляндия жёстко отказала, не желая терять свою территорию. Граждане островов продолжили борьбу, и уже в 1919 году провели референдум, на котором 95% участников поддержали идею отделения. Финляндии пришлось принимать ответные меры, в 1920 году она представила жителям островов «Закон об автономии». Закрепил автономное положение территории съезд Лиги Наций, который 24 июня 1921 года принял решение оставить архипелаг под контролем Финляндии с предоставлением статуса самой широкой автономии шведоязычному населению. В том же году ряд стран, среди которых Великобритания, Германия, Дания, Италия, Польша, Финляндия, Франция, Швеция, подписали в Женеве конвенцию о демилитаризации и нейтралитете островов.

И поныне можно смело говорить, что Аланды с того времени – это некое государство в государстве. Если не вдаваться в детали, то главное в том, что острова имеют максимальную автономию, на их территории по международному договору ликвидированы все военные сооружения, это демилитаризованная зона, жители архипелага освобождены от службы в армии. Финнам (с «большой земли») нельзя открыть на островах бизнес, купить собственность без постоянной регистрации и проживания на островах, там нет рекламы на финском языке. Любопытная деталь: действующий президент Финляндии Саули Ниинистё целый год после избрания не приезжал для выступления в местном парламенте лишь потому, что не знал в достаточной мере шведский язык, который является основным на Аландских островах. В школах и вузах финский, как и английский, – это иностранный язык. Кстати, в парламенте вывешен только национальный флаг Аландов, а финского нет.

Сто лет назад был создан впечатляющий формат разрешения территориальной проблемы и мирного урегулирования сложного межнационального конфликта. То есть наработан вековой опыт решения вопросов о праве на самоуправление, культуру, язык, территорию.

Не напоминает ли это сегодняшнюю ситуацию на Украине? На мой взгляд, во многих аспектах всё похоже, если вынести, конечно, за скобки Крым, который искони был русским. Но на других территориях соседней страны, прежде всего в Донецком и Луганском регионах, есть возможности применить аландский формат. Ведь если не работает Минский формат и нет желания применить Аландский с учётом местных условий, то на смену им могут прийти форматы Фолклендский или Панамский.




ЛГ 26-12-2018

Замостьянов Арсений

К 100-летию великого тренера

В наших святцах в последнее тридцатилетие всё заполнили поддельные победители. Бурлят рекламные эмоции, красуются бутафорские герои – без биографии, но с «имиджем». Большой спорт честнее, у него есть чему поучиться. Одна из книг Юрия Власова называлась «Справедливость силы», Александра Гомельского – «Докажи правоту победой», Анатолия Тарасова – «Путь к себе». Их объединяет логика победителей, логика людей, сумевших преодолеть себя.
22 декабря 1946 года начался первый чемпионат СССР по хоккею с шайбой. Первый гол исторического турнира забил динамовец Аркадий Чернышёв. А лучшим бомбардиром стал форвард команды ВВС Анатолий Тарасов. Соперничество и содружество этих хоккеистов и тренеров на тридцать лет определило историю советского хоккея.

В канадский хоккей Тарасов, как и все мастера 1940-х, пришёл из футбола и хоккея с мячом. Пришёл уже сложившимся тренером и форвардом. Новая игра стала его судьбой: «Для меня хоккей всегда нов, свеж и неповторим…» За 100 матчей в чемпионатах СССР Тарасов, будучи играющим тренером, забросил 106 шайб. Такая результативность не снилась ни Гретцки, ни Овечкину… Конечно, в те годы хоккеисты проводили гораздо больше времени на площадке, но всё же, всё же… Играли тогда в футбольных щитках, в шерстяных и лайковых перчатках, под открытым небом. Форвард Тарасов играл самоотверженно, умело помогал защитникам, бросался под шайбу.

У него было три учителя. Первый – футбольный тренер Михаил Товаровский. А кроме него – Константин Сергеевич Станиславский и Антон Семёнович Макаренко. Хотя ещё и четвёртый – эпоха.

Он был советским человеком, «не по службе, а по душе». И рассуждал так: «Настоящий коллективизм, товарищеская взаимовыручка, постоянная готовность немедленно и бескорыстно помочь товарищу воспитываются прежде всего самой атмосферой всей нашей жизни. Когда спортсмен читает в газетах, видит и слышит, как помогают друг другу в повседневной обстановке его товарищи по работе, друзья, знакомые и незнакомые люди, он особенно ясно понимает, что подобные отношения – обычная норма нашей жизни, что отступления от них – это нарушение одного из главных принципов коммунистической морали…» Чем сильнее меняется наша жизнь, тем чаще звучит вопрос: «А, может быть, зря мы забыли о коммунистической морали?» Другой-то не видно.

Люблю, когда люди ругаются…

Спорт – это спор. Тарасов сразу взялся спорить с сильнейшими – начиная с легендарного канадского форварда Мориса Ришара, который в 1957 году скептически оценивал уровень советского хоккея. Тарасов десятилетиями продолжал дискуссию и с коллегами по советскому хоккею. Вряд ли можно объяснить личными коммунальными недоразумениями (жили по соседству) долгое перетягивание каната с Бобровым. Тут речь шла о будущем хоккея, о роли форварда-солиста и коллектива, об отношении к прессингу и силовой подготовке… Среди оппонентов Тарасова – и Константин Локтев, и Николай Эпштейн, и Борис Майоров, и Виктор Тихонов… Наука побеждать не рождается в тихом болотце. Когда его упрекали в конфликтности, он отвечал цитатой из Ленина: «Люблю я, когда люди ругаются. Значит, знают, что делают, и линию имеют».

От русского хоккея канадский отличается прежде всего силовой борьбой. И Тарасов готовил своих армейцев к жестоким схваткам. Нужно добавить силу и выносливость к виртуозной скоростной технике, присущей хоккею с мячом, – и получится команда чемпионов. Но для этого необходимо пройти через перегрузки. С этим соглашались не все.

Особая история – многолетнее содружество с Чернышёвым. Тут и соратничество, и соревнование, в котором армейцы динамовцев превзошли. Но в мировом масштабе они сражались спина к спине. В 1963 году два тренера приняли сборную. Тарасов сравнивал этот дуэт с основателями Художественного театра. Те тоже, конфликтуя, идеально дополняли друг друга. Тренеры иногда спорили до утра, но сочетание двух сильных характеров приносило успех. Один – выдержанный, элегантный, отутюженный, другой – яростный, шумный, расхристанный. Ярче горел, конечно, Тарасов.

Тарасовские интервью – это настоящая классика жанра. Своими темпераментными рассуждениями он сделал для хоккея не меньше, чем победами на льду. Тарасовский азарт воспламенил страну… Из его изречений можно собрать спортивную «Науку побеждать». Не зря Тарасова так часто сравнивают с Суворовым, хотя внешне он больше напоминал Кутузова.

Золотое десятилетие

Дуэт начал с трудной победы на чемпионате мира и Европы в Швеции. Стокгольмское золото 1963 года болельщики запомнили накрепко. До этого семь лет сборная СССР не поднималась выше второго места. С той победы началась невиданная победная серия. 10 лет непрерывной «золотой» жатвы. Без осечек. Победа на чемпионате мира-67 вышла самой убедительной. Шведов, занявших второе место, наши разгромили 9:1.

В 1972-м Чернышёв с Тарасовым в третий раз подряд выиграли Олимпиаду. Именно в то время хоккей стал для нас не просто любимой забавой, а чем-то более важным. В этой игре проявлялся русский советский характер – терпеливый, пытливый, мечтательный, крепкий, такой, что об лёд не расшибёшь. Не умеющий хныкать, любящий красоту и в то же время расчётливый. Это была любимая игра народа-победителя. И сделал её такой Тарасов, хотя, конечно, не в одиночку. Он всегда подчёркивал, что хоккей – это больше, чем игра. Цитировал Пушкина и Некрасова, Островского и Бориса Полевого, говорил о подвиге, о высокой цене четырёх букв, которые написаны на хоккейных свитерах, – будь то ЦСКА или СССР. Он был патетическим человеком, но не любил, чтобы спорт ставили в зависимость от политики, как это делают и в наше время, когда проигравших объявляют чуть ли не предателями Родины… В таких случаях Тарасов повторял: «Не путайте божий дар с яичницей».

Для чиновников он слыл неудобным партнёром: своенравный, взрывной. Сразу после золотого Саппоро-72 победный тренерский дуэт ушёл в отставку. А через два сезона Тарасова оттеснили и с капитанского мостика ЦСКА. Тренерская карьера завершилась, когда Тарасову было всего лишь 56 лет. Суперсерия-72, в которой наша команда впервые сразилась с заокеанскими профессионалами, прошла без мэтров тренерского цеха. Сборную возглавлял Всеволод Бобров. Наши хоккеисты начали блестяще, но московские матчи провалили, как и в целом серию. «Проиграли из-за грубой тактической ошибки тренеров», – писал Тарасов...

Он стал настоящим заводилой «Золотой шайбы» – возился с мальчишками, из которых вырастали мастера. Тут в нём просыпался Макаренко: «Нам важно с помощью хоккея воспитать физически крепкого, волевого, самостоятельного, грамотного парня, который активно относится к жизни, надёжен, умеет дружить…» Наивно? А откуда черпать силы для побед – если не из идеализма? А педагогом, психологом он был всегда, умел говорить веско, с патетикой и юмором. Истинно по-суворовски. Между прочим, выражался он куда более литературно, чем нынешние дипломаты. И в этом тоже достоинство советского гражданина.

Секрет и счастье

Его тирады запоминались: «Это не Америка, здесь нет безработных», «Если хочешь быть большим спортсменом, то должен работать так, чтобы пот шёл с тебя, как дождь с неба». Но он понимал, что «шахтёрский» труд хоккеиста должен быть праздничным. Одно из любимых определений Тарасова – «весёлый». Это русская богатырская весёлость – без ехидства. И часть этого веселья – песня. В трудные минуты он пел в раздевалке во весь голос. И «Интернационал» («Это есть наш последний и решительный бой!»), и «Чёрного ворона» («Ты добычи не дождёшься…»)… Это было веское дополнение к тренерской установке. Вячеслав Фетисов рассказывал, как в 1978 году, когда Тарасов давно уже не работал со сборной СССР: «Он посетил наш матч на молодёжном чемпионате мира в Квебеке против сборной Канады. В перерыве зашёл в раздевалку и начал петь советский гимн. Потом мы вышли на лёд и обыграли канадцев с Гретцки 3:2».

Один из его лучших учеников – Анатолий Фирсов – любил вспоминать наставление Тарасова: «Ты должен видеть шайбу, партнёров, соперников, а ещё – блондинку в пятом секторе, в пятом ряду, на пятом месте». Он добивался непринуждённости, которая приходит только, если превратить всю жизнь в тренировку. А без ощущения радости нет и мужества. «Бывало, как бросит кто-нибудь в упор, я с обидой на этого игрока клюшкой замахиваюсь: «Ты что, мол, убить меня хочешь?» А Тарасов тут как тут: «Ах, вам больно, молодой человек? Вам надо не в хоккей, а в куклы играть». Потом отмякнет немного: «Забудь это слово – «больно». Радуйся тренировке. Ра-дуй-ся!» – вспоминал Владислав Третьяк.

А ещё Тарасов понимал, что игра должна оставаться народной, что не в лимузинах рождается советский хоккей. Он и в игроках ценил умение «отвечать духу нашего времени, нашей скромной жизни», и сам так и не превратился в буржуа. И страна не теряла ощущения единства со своими героями. Это и есть социализм – когда, если хорошо, то всем хорошо...

Анатолий Тарасов. На советском языке означает – победитель. Надеюсь, что мы этот язык понимаем и будем понимать без перевода.



ЛГ 19-12-2018

Эта книга переломила сознание многих читателей

Едва ли за всю историю русской литературы XX века можно назвать другое литературное произведение, так круто перевернувшее сознание читателей, как повесть А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», впервые опубликованная в журнале «Новый мир» в 1962 году. Анна Ахматова, прочитавшая её ещё в рукописи, произнесла исторические слова: «Эту повесть обязан прочитать и выучить наизусть – каждый гражданин изо всех двухсот миллионов граждан Советского Союза». Эти слова можно распространить на всё, что написал Солженицын; и всем, кто хочет разобраться в нашей истории XX века, невозможно обойтись без его книг.

«Один день Ивана Денисовича» стал открытием лагерной темы. Общеизвестно, что судьбу повести определила фраза, с помощью которой Ася Берзер, сотрудница «Нового мира», «зацепила» крестьянское сердце Твардовского: «Лагерь глазами мужика, очень народная вещь». Не менее народной вещью стал рассказ «Матрёнин двор», из которого, как из гоголевской «Шинели», вышла потом вся деревенская проза. И опять процитируем Анну Ахматову: «Это пострашнее «Ивана Денисовича»… Там можно всё на культ личности спихнуть, а тут… Ведь это у него не Матрёна, а вся русская деревня под паровоз попала и вдребезги…» С этих двух произведений, по существу, и началось обсуждение и осуждение эпохи культа личности. Оно продолжалось тогда недолго; едва начавшись, стало уходить с повестки дня, но не для Солженицына. Ещё в 1953 году, находясь в онкологической больнице, когда все были уверены, что жить ему оставалось не более трёх недель, он стал выздоравливать. Тогда и пришло к нему осознание: «Это было Божье чудо, я никак иначе не понимал. Вся возвращённая мне жизнь с тех пор – не моя в полном смысле, она имеет вложенную цель».

Эту «вложенную цель» он расшифровал как долг рассказать о судьбах тех, кого он встретил в тюрьмах, лагерях, на пересылках, кто после нечеловеческих испытаний в полной безвестности погиб на островах «Архипелага ГУЛАГ». Это ставшее сего-дня привычным наименование системы исправительно-трудовых лагерей, прозванных «истребительно-трудовыми», изобрёл Солженицын.

Замысел описания архипелага ГУЛАГ, грандиозной системы лагерей, подобно раковой опухоли охватившей всю страну, возник у Солженицына ещё в конце 1950-х годов в Рязани, но доступ к документам был тогда закрыт, а собственного лагерного опыта для реализации замысла не хватало. После публикации «Одного дня Ивана Денисовича» необходимый материал буквально обрушился на писателя, Солженицын получил тогда более 1000 писем от бывших заключённых, и почти все содержали просьбу: напишите об этом ещё. Солженицын не только бережно собирал эти свидетельства, но и нашёл нужным их уточнить при личной встрече с корреспондентами, для чего, не доверяя переписке, ездил по стране, добирая необходимые подробности. В результате и были собраны все те 227 в первом и 257 – в последнем варианте книги показания свидетелей архипелага, ставшие основой для её создания. Книга «Архипелаг ГУЛАГ» имеет особую природу, она написана на основе устных свидетельств бывших зэков, доверивших писателю свои воспоминания, что было совсем не безопасным. Все сведения о существовании ГУЛАГа охранялись как государственный секрет, и тем немногим, кто выходил оттуда на свободу, грозил повторный срок за разглашение тайны. Солженицын систематизировал свидетельские показания так, что они позволяют проследить путь зэка от момента ареста и до пребывания на островах архипелага. На всём протяжении повествования писатель комментирует и дополняет эти показания, опираясь на собственный лагерный опыт. Перечень свидетелей Солженицын завершил словами: «Я не выражаю им здесь личной признательности: это наш общий дружный памятник всем замученным и убитым». Таким образом, он делегировал свидетелям часть авторских прав.

Позднее, получив в эмиграции возможность вступить в прямой контакт со своими издателями, Солженицын направил гонорары за все издания «Архипелага ГУЛАГ» на всех языках на организацию специального фонда, призванного поддерживать политзаключённых и жертв политических репрессий. Теперь он носит название «Фонд Солженицына» и уже почти 40 лет выполняет эту миссию.

«Архипелаг ГУЛАГ» создавался в условиях строжайшей конспирации и в основном был закончен в 1968 году. Став голосом немых свидетелей, Солженицын обрел те пророческие интонации, которые так раздражали некоторых его современников, таких как Владимир Войнович. Но, как писал Иосиф Бродский, «хотя и с риском для жизни, индивидуум может позволить себе роскошь собрать показания свидетелей и учинить свой Нюрнбергский процесс». Именно такой Нюрнбергский процесс и учинил Солженицын над палачами и их пособниками.

Опасаясь нового ареста, сразу после завершения «Архипелага ГУЛАГ» Солженицын переправил рукопись на Запад, с тем чтобы она не была уничтожена органами госбезопасности, даже если удастся захватить все экземпляры, хранившиеся в разных местах. На этом «вложенную цель» тогда он считал исполненной, поэтому в открытом письме IV съезду писателей CCCР уверенно писал: «Я спокоен, конечно, что свою писательскую задачу я выполню при всех обстоятельствах, а из могилы – ещё успешнее и неоспоримее, чем живой. Никому не перегородить путей правды, и за движение её я готов принять и смерть».

В 1966 году его перестали печатать в советских изданиях, романы «Раковый корпус» и «В круге первом» лежали без движения в журнале «Новый мир», несмотря на героические усилия Твардовского их опуб-ликовать. Но Солженицын и здесь сумел обойти своих преследователей: он использовал способ обращения к читателям, получивший название «самиздат». Копии его романов, повестей, открытых писем мгновенно разлетались в десятках и сотнях экземпляров по стране, попадали за рубеж и уже там публиковались на русском и иностранных языках. От Солженицына требовали отмежеваться от этих публикаций, разгоревшийся конфликт с писательским начальством привёл в 1969 году к его исключению из Союза писателей.

По мере того как росло негодование властей предержащих, росла и известность Солженицына: в 1970 году ему была присуждена Нобелевская премия, но выехать в Стокгольм для её получения он тогда не решился, опасаясь, что обратно его могут не пустить. Однако статус нобелевского лауреата укрепил авторитет писателя.

После завершения книги «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицын пошёл как бы вглубь темы – он обратился к русской истории в поисках причины грандиозного исторического обвала, который произошёл с нашей страной в октябре 1917 года. Как заметил в своё время писатель Вениамин Каверин, «правда о прошлом – вот дуга, упруго перекидывающаяся от одного произведения Солженицына к другому». Писатель работал над историческим романом «Август четырнадцатого», посвящённым началу Первой мировой войны, в которой он видел первый шаг к октябрьской катастрофе, когда его настигло известие, что в доме одной из его помощниц, Елизаветы Воронянской, при аресте был изъят экземпляр «Архипелага ГУЛАГ».

Опасность грозила тогда не одному Солженицыну, в книге содержались «подлинные факты, места и имена ещё живущих людей… которых могли под теми или иными предлогами подвергнуть наказанию». Изъятие рукописи «Архипелага ГУЛАГ» стало спусковым крючком для публикации романа на Западе, первый том книги в декабре 1973 года вышел в Париже в издательстве YMCA-Press.

Теперь, когда мы знаем последствия этого шага, он кажется вполне логичным: имя автора и имена свидетелей архипелага стали известны всему миру, и преследовать их открыто стало невозможно, но тогда это не было надёжной защитой. Кампания травли в советской прессе стала девятым валом нападок на писателя, ярлыки «литературного власовца», «предателя», «изменника», «клеветника» буквально заполонили страницы газет и журналов с миллионными тиражами. Голоса тех, кто встал на защиту Солженицына, раздавались лишь в самиздате, причём не только распространение, но даже чтение этих материалов было сопряжено с риском.

В феврале 1974 года Солженицын был арестован и выслан из России в ФРГ. Так начался период изгнания, закончившийся триумфальным возвращением Александра Исаевича уже в новую Россию в 1994 году. Главным достижением периода изгнания было завершение грандиозной эпопеи «Красное колесо», вскрывающей подспудные исторические процессы, ведущие к Октябрьскому перевороту, одним из следствий которого и стало создание ГУЛАГа. Писатель пытался соединить концы и начала, но при всем величии и грандиозности этого замысла главной его книгой и главной книгой всей русской литературы XX века был и, вероятно, остаётся «Архипелаг ГУЛАГ», благодаря которому очертания системы лагерей отчётливо проступили на карте СССР. Сегодня, когда открылись архивы, опубликовано огромное число следственных дел, выходят справочники и исследования по пенитенциарной системе, эти очертания историки существенно уточнили. Но они не отменили той правды, которую впервые всему миру открыл Солженицын – по слову Г. Померанца, «личность, пробившаяся сквозь время, личность, наложившая на время свою печать», чьё сознание «определило бытие века».

Евгения Иванова,
ведущий научный
сотрудник ИМЛИ РАН


12-12-2018

Перечитывая Солженицына, неизменно поражаешься тому, как таинственно и чудесно устроен его текст. Ничего натужного, ничего лишнего. Его понимание литературного творчества противно всякой конъюнктуре по своей глубинной сути, по первому побуждению, по последнему целеполаганию. Мои отрочество и юность пришлись на вторую половину 80-х, когда с имени Солженицына уже начало в официальном поле сходить клеймо отношения как к однозначному врагу, но всё же всякое соприкосновение с ним по многолетней инерции ещё несло в себе некоторую опасность. Можно было запросто услышать от старших товарищей: «Что это там у тебя? Солженицын? Этот предатель? Совсем с ума посходили с этой перестройкой!» «Матрёнин двор» я впервые прочитал в легендарном «Огоньке» Коротича. Помню, как поразили меня первые образы. «Лиственный рокот леса»! Каким же ясным с моральной точки зрения был тогда для меня этот рассказ, каким подлинно неприхотливым, человеческим и сердечным на фоне бушующей в то время борьбы разного рода идеологемм…
Потом, спустя годы, я размышлял над тем, как завуалировал Солженицын то, откуда появился в деревне его герой. «Летом 1956 года из пыльной горячей пустыни я возвращался наугад – просто в Россию. Ни в одной точке её никто меня не ждал и не звал, потому что я задержался с возвратом годиков на десять». И это не боязнь цензуры, её автор «Архипелага ГУЛАГ» не страшился и не учитывал никогда, просто не пришло ещё время для осознания того тёмного и ужасающего, в чём уничтожалась Россия до 1956 года. В этой связи вспоминается пассаж из написанной десятилетием позже «Матрёниного двора» повести Константина Воробьёва «Вот пришёл великан»: «Удивительное это дело: тот, кто вернулся оттуда, не в состоянии потом зарезать курицу». Тогда в сознании людей ещё не создалось того пространства, чтобы вместить полное разоблачение ужасов сталинизма, многим казалось, что советскую власть можно исправить, очистить, сделать её властью для людей, а не для их контроля и всегда возможного унижения и уничтожения. Солженицын раньше других понял, что это может никогда не произойти и тени палачей опять обретут плоть и кровь. И поэтому он направил вектор своей жизни в самую гущу страданий, в гущу противостояния одного против всех, туда, где сияющая правда помогает перенести многое.

Как не стоит село без праведника, так не стоит без праведников и русская литература. Солженицын из таких праведников.

Не понимаю тех, кто по сей день пышет ненавистью к нашему великому современнику. Вместо того чтобы анализировать его наследие во всей его многогранности, сложности и противоречивости, эту многогранность, это правдоискательство, эту страсть ставят писателю в упрёк. А Толстой, Достоевский, Шолохов не были противоречивы? Маленькие люди никогда ничего не прощают большим. Но маленькие не должны править бал! В какой стране мы хотим жить? В той, что истребляет своих гениев и даже после их смерти воюет с ними? Или всё же мы собираемся жить в великой России, сберегающей своё благородное духовное прошлое, защищающей его от нападок и находящей в себе силы признавать исторические ошибки и преступления. Как бы ответил на эти вопросы Александр Солженицын? Полагаю, это очевидно.

Так же как очевидно и то, что при всех сложностях нашей эпохи, при остатках полицейщины и отдельных нарушениях прав человека мы дожили до того времени, когда в России открываются памятники Солженицыну и его именем называются улицы.

Максим Замшев,
главный редактор ЛГ


12-12-2018

Исполнилось 100 лет со дня рождения великого прозаика ХХ века

Солженицын – человек великой судьбы, избранник. Этот масштаб (и то, что он ему соответствовал), отличает его от многих. Это не сумма, а цельный исторический кусок: человек равен эпохе. Что гениально было в поведении Солженицына, так это то, что во время хрущёвской оттепели и публикации «Одного дня Ивана Денисовича» он воспользовался своей временной славой, чтобы глубоко залезть в архивы, а не для того, чтобы стричь купоны. Получается, что он ограбил чекистов, что замечательно было видно по тому почти персональному гневу, который прозвучал при его высылке. В каждом случае он становился по абсолютной величине – в математическом значении – равен той теме, за которую брался. Если Сталин – то он Антисталин. Он умел отражать в другом знаке то зло, которому явился свидетелем и страдальцем.
Андрей Битов


Александр Исаевич, конечно, был образцом человека чести и цели. Никакой праздности. Дело, дело, дело. Даже когда в дружеской компании встречались, всегда сразу говорил: «Вот есть у меня полчасика, потолкуем, и надо бежать работу заканчивать».

Без сомнения, Солженицын – продолжатель традиций русской классической литературы. Как и у Фёдора Михайловича, его тема – надо начинать с себя. К этому призывал и сам так жил. Всегда оставался верен своим нравственным понятиям...

Человек верующий, Солженицын явно готовился к тому путешествию, которое теперь ему предстоит...

Юрий Любимов



ЛГ 12-12-2018

Логинова Наталия

И учредитель самой престижной премии за поддержание мира

Эпоха и лица

В день смерти в Санкт-Петербурге русского Нобеля – Людвига – французские газеты, перепутав его с братом, Альфредом, вышли под заголовками «Умер продавец смерти». По самой распространённой версии именно это и стало для напуганного отношением к нему изобретателя динамита Альфреда Нобеля побуждающим мотивом создания престижной сегодня премии, вручение которой по традиции и в этом году пройдёт
10 декабря.

Номинантами на самую спорную и политизированную Нобелевскую премию мира были Муссолини, Адольф Гитлер, основатель лос-анджелесской уличной банды Стэнли Уильямс. Присудили её одновременно Генри Киссинджеру и вьетнамцу Ле Дук Тхо, отказавшемуся от награды в таком соседстве. За «укрепление международной дипломатии» авансом, через 12 дней после вступления в должность президента, дали её Бараку Абаме.

Неоднозначными нередко бывали и персоны нобелевских лауреатов в области литературы. В этом году из-за сексуального скандала вокруг фотографа Жан-Клода Арно, мужа члена Шведской академии поэтессы Катарины Фростенсон, вручения премии в области литературы не будет вообще.

Русский Нобель

Основатель династии Нобель Эммануил, покинув Швецию в 1837 году, решает попытать счастья в России и закладывает в Санкт-Петербурге завод по производству мин и токарных станков. Получив в российской столице блестящее образование, в компании отца работают и его сыновья. Но внезапно разразившийся финансовый кризис разоряет семейство, родители с младшими детьми возвращаются на родину, старшие – Людвиг и Роберт – в Петербурге пытаются спасти хоть малую часть вложенного капитала. Однако, несмотря на то что отец оставил «сыновьям по 2000 рублей, друзей и добрую славу», сохранить производство не удалось, и старший сын в 1862 году основывает собственный машиностроительный завод «Людвиг Нобель» (ныне «Русский Дизель») – основу будущей империи Нобеля.

Новый завод помимо военных заказов (артиллерийские снаряды, под-водные мины, ружья, лафеты, многокамерные пушки) выпускает и мирную продукцию – паровые молоты, металлообрабатывающие станки, гидравлические прессы, локомотивы, экипажные оси и пр. В 1868 году Людвиг создаёт Русское техническое общество (РТО), объединяющее инженеров, учёных и техников с промышленниками, а ещё через два года начинает изготовление ружей системы Бердан на казённом Ижевском оружейном заводе. Лучшие мастера, механики и инженеры переезжают из столицы в Ижевск, где становятся руководителями главных отделов завода, а Людвиг награждается орденом Святой Анны II степени.

Постоянно озабоченный мыслью «обеспечить свой завод работами, не зависящими от случайностей» (военными заказами), Нобель думает заняться изготовлением «орудий для мирного развития народов». И увлекается нефтяным делом. Людвиг с Робертом строят в Прикаспии первый нефтепровод. А спроектировал его известный русский инженер Владимир Шухов. Применение нефтеналивных судов братьев Нобелей положило начало танкерному флоту. Спустя два десятилетия эти пароходы потащат «чёрное золото» вверх по Волге, в промышленные центры России, причём впервые в мире – в железнодорожных цистернах, а хранить нефтепродукты станут в железных резервуарах, что приводит к полному вытеснению американского керосина.


До 40% ежегодного дохода братьев идёт теперь на благотворительные цели. Настоящей легендой, передаваемой из уст в уста, были знаменитые «нобелевские городки». В начале 1880-х годов под Баку появляется посёлок для нефтяников с библиотекой и больницей, школой, ремесленным училищем и даже театром. Основал Людвиг и первые в России профсоюзы, сократил рабочий день, строго следя за соблюдением условий найма. Меньше чем за 10 лет случайная покупка нефтеперерабатывающего заводика обратилась в предприятие с миллионными оборотами. «Товарищество бр. Нобель» за «весьма важную услугу» в развитии нефтяной промышленности России получает высшую награду – право изображения государственного герба на рекламе и вывеске.

Полностью реализовать все свои планы Людвигу не удалось – в 1881 году он скончался. В некрологах отмечалось, что «хотя Нобель и числился шведским подданным, но всю жизнь провёл в России и посвятил ей всю замечательную энергию и умственные способности». Его похоронили в Петербурге на Смоленском лютеранском кладбище.

Через год РТО приняло решение о присуждении премии имени Людвига Нобеля. В состав комиссии конкурса, в частности, вошёл Д.И. Менделеев. Просуществовала она лишь до 1917 года и была возрождена в Санкт-Петербурге в 2005 году. Честь, достоинство, созидательное служение России и активная гражданская позиция – вот основные критерии. Этим объясняется и отсутствие денежной составляющей – лауреатам вручается памятная золотая медаль, изготовленная по эскизам 1888 года, и нагрудный знак лауреата.

И шведский

Русская премия им. Людвига Нобеля – предтеча премии Альфреда Нобеля, вернувшегося из России на родину и сделавшего головокружительную карьеру. Он был совершенно непритязательным в жизни человеком и даже в чём-то аскетичным: не имел семьи, не мог терпеть городской суматохи, тяготел к уединению. Какое-то время хотел посвятить себя литературе, но неожиданно к писательству охладел. Верх взяла химия. Единственным известным тогда взрывчатым веществом был чёрный порох, Ознакомившись с опытами русских химиков Н. Зинина и В. Петрушевского, Альфред изобретает детонатор, который позволяет использовать порох для взрыва нитроглицерина. Но лаборатория взлетает на воздух, унося восемь жизней. В числе жертв – 20-летний брат Эмиль и близкий друг химик Хетцман.

Нитроглицерин коварен: сровнялся с землёй его завод в Гамбурге, унёс сотни жизней в Нью-Йорке, Сиднее, Ливерпуле… Как же укротить его разрушительную силу? Учёный решает смешать жидкий нитроглицерин с химически инертным пористым веществом кизельгуром (диатомитом) и вставлять его в виде палочек, например, в высверленные отверстия. Так появился «динамит (от греческого слова «динамис» – сила), или безопасный взрывчатый порошок Нобеля».

Новое взрывчатое вещество позволило осуществить ошеломляющие проекты: прокладку Альпийского туннеля и Коринфского канала, удаление подводных скал в Ист-Ривере (Нью-Йорк), расчистку русла Дуная… Стал применяться динамит и на бакинских промыслах, где хозяйничали «русские Рокфеллеры» – братья Альфреда.

В последнее десятилетие жизни Нобель был владельцем 93 заводов, обладателем 350 патентов на изобретения, его предприятия превратились в мировую сеть корпораций и синдикатов. Основную выгоду он получал от использования динамита в мирных целях, а с франко-прусской войны началось и его военное применение.

Нобель живёт в Париже, он всемогущ. Казалось бы, процветай! Но великий магнат всё чаще погружается в размышления о смысле бытия. Он противник убийств и насилия, однако факт остаётся фактом: динамит открыт именно им... А тут ещё в день кончины Людвига репортёры перепутали его с братом и сообщили о смерти «этого торговца смертью», «этого миллионера на крови» чуть ли не с облегчением. Это потрясло Альфреда. Он покидает Париж и поселяется в Сан-Ремо, штудирует труды философов, много читает, а почувствовав ухудшение здоровья, старается закончить дела.

Как-то на вопрос издателя: «Каков ваш величайший грех?» – он со свойственным ему сарказмом и иронией ответил: «Величайший грех? Отсутствие любви к богатству…» И он решает почти всё своё состояние отдать учёным, литераторам, борцам за мир!

По завещанию Нобеля на проценты от капитала (а это где-то 1 миллион долларов или 8 миллионов шведских крон) премии полагалось присуждать тем, кто приносит наибольшую пользу человечеству. Номинаций было пять. Он выбрал те области науки, которые были ему близки. Физикой и химией он занимался всю жизнь, важна и медицина – изобретатель частенько болел, а к литературе Альфред был всегда неравнодушен. Первой, однако, значилась премия мира...

В этом году, как и во все предыдущие, Нобелевская премия будет вручаться в день кончины её основателя. Альфред Нобель дважды оформил свой паспорт в бессмертие: когда изобрёл динамит и когда, пытаясь затушевать этот факт, учредил ставшую самой престижной премию.



ЛГ 05-12-2018