"...в лице Александра для государства явился не подражатель Екатерины, а руководитель совсем нового склада и необычного типа, уразуметь который было очень трудно."
"Личность Александра действительно становится нам понятна лишь тогда, когда мы вдумываемся в обстоятельства его воспитания и в его семейную обстановку."
"Чувствуя на себе любовь и бабки, и Павла, Александр привык делать светлое лицо и там, и здесь. У бабки в большом дворце он умел казаться любящим внуком, а переезжая в Гатчину, умел принимать вид сочувствующего сына. Неизбежная привычка к двуличию и притворству была последствием этого трудного положения между молотом и наковальней."
"Воспитанные семьей двойственность и двуличие остались навсегда свойством Александра; он отлично входил во всякую роль, какую хотел играть, и никогда не внушал уверенности, что он в данную минуту искренен и прям."
"В умственной обстановке, созданной Лагарпом, Александр действительно шел в уровень с веком и стал как бы жертвой того великого перелома, который произошел в духовной жизни человечества на рубеже ХВИИИ и ХИХ столетий. Переход от рационализма к ранним фазам романтизма сказался в Александре сменой настроений, очень характерной."
"Влияние двух мировоззрений чувствуется уже в раннюю пору на личности Александра и лишает ее определенности и внутренней цельности. Мы поэтому не удивимся, если будем наблюдать и во все прочие эпохи жизни Александра ту же неопределенность и раздвоенность его умственного настроения и малопонятные переходы от религиозного равнодушия почти к религиозному экстазу, от освободительных стремлений — к реакции, от Сперанского — к Аракчееву и т. п. Человек переходной поры, Александр не успел приобрести твердых убеждений и определенного миросозерцания и по житейской привычке приноравливался к различным людям и положениям, легко приноравливался к совершенно различным порядкам идей и чувств."
"Понимание основного свойства натуры Александра (именно его внутренней раздвоенности) и его господствующей манеры (именно склонности и способности носить личину) дает нам ключ к пониманию тех резких и частых перемен в системе и личном поведении Александра, какие удивляли современников и исследователей и заслужили Александру название сфинкса."
"На пространстве первых шести лет император Александр успел показать, что он способен к быстрым переменам. Его внутренняя политика не удовлетворила ни людей "бабушкина века", ни членов интимного комитета: и те и другие увидели, что не владеют волей и настроением Александра и не могут положиться на его постоянство. Одних он раздражал дружбой с "молодыми наперсниками", попиравшими старину; других удивлял своей сдержанностью в вопросах преобразования, и "молодые наперсники" с неудовольствием замечали, что он легко давал "задний ход" их начинаниям, которые, казалось, так соответствовали его собственным недавним мыслям. Двойственность настроения Александра уже тогда делала его "сфинксом". Происшедший же в 1807 г. поворот его внешней политики и союз с Наполеоном, совершенно непонятный для русского общества, сделали его сфинксом и для широкой публики."
Платонов С.Ф.
