Дуа легко ускользнула от остальных.
Она всегда опасалась, что это вызовет неприятности, но почему-то все обходилось благополучно. Более или менее.
А с другой стороны - что тут, собственно, такого? Ун, правда,
возражал против этого со своим обычным высокомерием. "Не броди, - говорил он. - Ты же знаешь, как это раздражает Тритта". О своем раздражении он не упоминал - рационалы не сердятся из-за пустяков. И тем не менее он опекал Тритта почти так же заботливо, как Тритт опекал детей.
Правда, если она настаивает, Ун всегда позволяет ей делать то, что
она хочет, и даже вступается за нее перед Триттом. Иногда он даже не
скрывает, что гордится ее способностями, ее независимостью... "Как левник он вовсе не так уж плох", - подумала она с рассеянной нежностью.
Ладить с Триттом труднее, и он очень хмуро смотрит на нее, когда она
бывает... ну, когда она бывает такой, какой ей хочется. Впрочем, правники
иначе не могут. Для нее-то он, конечно, правник, но ведь он еще и пестун, а потому дети заслоняют от него все остальное. Это и к лучшему - в случае неприятностей всегда можно рассчитывать, что кто-нибудь из детей отвлечет его внимание.
Не то чтобы Дуа очень считалась с Триттом. Если бы не синтез, она бы,
наверное, вообще его игнорировала. Другое дело Ун. Он сразу показался ей удивительно интересным: от одного его присутствия ее очертания теряли четкость и начинали мерцать. И то, что он рационал, делало его только еще интереснее. Она не понимала, почему. Но это тоже было одной из ее странностей. Ну, она уже привыкла к своим странностям... почти привыкла.
Айзек Азимов "Сами боги" часть II
Продолжение - здесь: