Люди куда-то убежали из метро или вообще из города. Лучше бы, конечно, из этого пространства. Но так звучит слишком ирреально. В метро почти никого даже в утренней давке. На парах пахнет выходными. А день летит почти к черту, потому что отменяются 2 пары. И образуется как будто бы дырка в тетрадном листке среди твоей круговерти "нужно сделать" или "я успею". Неожиданно, приятно, расслабляет. Шла и казалось, что в наушниках играет будильник, пора проснуться из этого странного утреннего дня, проснуться в другое время и аосболютно в другмо месте. В твоем прошлом, зная все то, что произойдет в будущем. Или что-то должно было ожить внутри тебя. А потом я видела белого желтоглазого дракона внутри себя. И прошлое волнами накатывало. Как будто мн енужно было еще раз посмотреть на все прошедшее и почувствовать какую-ту вакуумную пустоту. Мне с непривычки. Мне не плохо. Мне как-то, мне хорошо и спокойно, но мне не так, как того хотелось бы. Тебя что-ли очень нужно обнять. Но, блин, бесит. Больше всего бесит осознание того, что тебя как будто бы и не существует. Когда читают твои сообщения, но не отвечают на них. Черт, я ведь не пустая кнопочка с парой пропущенных сейсмограмм. Вообще ни разу. Я тоже человек. И ответить - это ни разу не тяжело. Смешно, смешно, смешно. Я больше себя не накручиваю. Я пытаюсь понять, чего мне хочется в данный момент и куда мне идти/бежать/прятаться. Где меня ждут, что лучше сказать. Как лучше отреагировать. Иди уже спать, обезьяна. А потом ты накидаешь на бумаге свои дальнейшие планы на все это длительное время.

Ты - это гениальная насмешка над всем этим миром. Мне так кажется. Пусть это так и будет. Мне хочется погулять по крышам или по промзоне, но я знаю, что не пойду туда. Точнее, одна половина говорит, что мне туда нужно. Вторая говорит, что там опасно, да и девочке делать там нечего. А я прекрасно знаю, что если первой дать власть и согласиться с ней, то завтра я буду где-то в районе Рязанского Проспекта, например. Или еще где-нибудь, шатаясь по этому самому Городу вдоль самых серых стен с самой колючей проволокой. И все со мной будет хорошо. Забавно, не правда ли? Кажется, что-то еще отпало. Надеюсь, что это всего лишь та шелуха, которая окружает каждого из нас. Внутри, вроде, все цело. Кое-что, правда, запечатано немножечко. Но ему и так хорошо. Оно будет со мной, будет преследовать меня на бумаге, но останется в моем собственном молчании. Только между мной и мной. Только между нами. Мне хорошо там, где нет людей. Хотя общаться с ними сейчас стало значительно легче что-ли. Точнее, они уделяют мне больше своего внимания, а я разыгрываю красивые улыбки, чтобы было чем потешить эту самую почтенную публику. Кто я? Что я о себе думаю? Что я делаю для себя и с самой собой? Что я думаю о происходящем вокруг? Это останется между мной и мной, потому что нет того, кто хотел бы это все выслушать. Мне спокойно. Я пытаюсь не бить посуду, это вполне себе получается. Я контролирую себя.
Сегодня полезла в старый цитатник сохранять стих, нашла там очень и очень важные слова. Кажется, начинаешь их забывать временами. Этот цитатник - это и есть я, только выраженная через чужие стихи и чужую прозу. Хочется зимы. Но для начала все же ноября. Пусть он принесет свои самые-самые ощущения, которые мне безмерно нравятся.
Когда я почувствую, что закрыла еще одну неделю, я отвечу на все комментарии. Это случится завтра после универа или моей прогулки. Психоаналитик кружится в голове. Спросить у него, какой я была? Нет, лучше просто...Не учите меня жить. Я буду делать то, что считаю нужным. Просто иногда мне нужна поддержка. Но больше не. И никогда не понадобится. Ни от кого. Я сама по себе. Сильнее, выше, дальше. Меня не нужно воспитывать, я взрослая. Иногда мне нужно еще немного сил до финиша. Больше не нужно. Я и еще одна я. Нужно ли что-то еще?

Это божественно, когда у людей от идеи загораются глаза. Когда они перетирают с тобой все ее грани, лакируют ее и хотят все сделать, несмотря на количество времени, на затраты. Несмотря на то, что помимо этой идеи есть еще куча всяких задач и заданий. Это божественно. Эти улыбки, этот огонь в глазах. Эти горящие души, черт возьми. Или бог возьми. Когда людям интересно. И я растворяюсь вместе с ними в этой идее. И я тоже зажжена, я тоже готова. Понедельник, я не хочу сегодня убивать или умирать. Я хочу и дальше продолжать творить. У меня есть силы. У меня есть планы. И есть искорки. Надеюсь, они погаснут не скоро. Продержатся до того дня, когда мы воплотим нашу идею в жизнь. То есть, еще тройку недель. Социология, я тебя уже люблю. Если все получится, то это и будет нужный мне левел ап. Идея отчасти включает то, что я хотела сделать еще классе в 11. Включает в себя игру на манипуляцию. Пусть не в той форме, в которой хотелось когда-то мне, но ведь она будет существовать)
И мои переходы с русского на английский в процессе диалога, потому что торопишься рассказать, а русские слова исчезают как-то из головы. Проще заменить их английскими конструкциями. Ребята улыбаются. До сих пор перед глазами улыбка С и смех А. Мы всех сделаем, потому что мы так хотим.
Меня снова эйфорит. И меня трясет от того, что мне хочется что-то вот сейчас пойти и делать. Пойду делать, пока есть желание. Перепрыгивать через ступеньки по мокрым лужам.

Архитектор

Я не видел тебя больше тысячи лет, в руках держал пустоту.
Я не знал, ты жива еще или нет, вдыхая ртом тишину.
Я молился тебе, каждой ночью свершая обряд,
Я сидел на скамье под судом и не верил в обычный яд.
Я склонялся пред именем, в руках держал звездопад.
Я не сдался тогда, и теперь нет дороги назад.
Ночью улицы, тихим дождем в октябре, синим небом, туманом, рекой.
Я когда-то тебя отпустил, чтобы вновь возвратить себе.
А теперь я упал, я застыл, я измял все листы в мастерской.
Может, встретимся в тихой листве у подножия храма слепцам?
Я посмел бы отдать все тебе. Дорога, вернемся в наш ад?

Получила от Леди_Писательница флешмоб.

"Суть: вы отмечаетесь в комментах, и я называю 3 вещи, которые вы, по-моему, умеете хорошо. В ответ нужно написать пост, где прокомментировать это мнение или опровергнуть его, а также от себя написать о 3 вещах, которые вы НЕ умеете."

Что я узнала о себе, так сказать:
1. Ты умеешь продолжать жить не смотря ни на что. Жить-то я, наверное, продолжаю, но слишком часто меняюсь после этого чего-то в ту или иную сторону под воздействием собственных желаний. Не знаю, на сколько хороша вот эта вот переменчивость, на самом деле. Правда, главное - не предавать своих принципов. Поэтому, да, пожалуй, я все же живучая.

2. Ты умеешь говорить то, что должна сказать, а не то, что хотят услышать. Хотелось бы мне это делать постоянно. Иногда я говорю и то, что хотят услышать люди. Зависит от ситуации и от моего настроения. Иногда мне легче согласиться, чем пойти спорить и отстаивать что-то, какие-то принципы, потому что я изначально уверена в бессмысленности этого. То есть, иногда я могу выслушать человека, покивав пару раз, забив на то, что он заблуждается в каких-то вещах. Но в последнее время все равно стараюсь говорить то, что действительно думаю, не сообразуясь с чужим мнением.
3.Ты умеешь писать необыкновенные вещи, которые полностью поглощают. Это виднее со стороны, поэтому не смогу как-то это откомментировать. Мне бы хотелось, так скажем. Если получается - это здорово.

Я не умею:

1. Не писать стихи или не писать прозу (не вести дневник, на худой конец). Когда кто-то говорит, что бросает писать, я сразу же проваливаюсь в какой-то ступор. Если у тебя это получается, с какой стати ты закидываешь данное тебе слово куда подальше? Зачастую таких людей, бросивших слово, считаю умершими или ушедшими из моей жизни.
2. Все обдумывать, а потом только предпринимать какие-то действия. Очень часто такое бывает, что я преувеличиваю значимость какой-то вещи. Что-то может произойти такое, что именно сыграет на моих эмоциях. Я не буду для начала это трезво обдумывать. Нет, сначала я себя накручу и, возможно, поссорюсь с окружающими, а потом рационально все осмыслю. Можно это еще назвать так, что я не умею зачастую противиться своим эмоциональным наплывам, не умею задействовать эмоции и мозг хотя бы в соотношении 50 на 50. Всегда эмоции-мозг около 70-30 в самом начале, а потом уже, возможно, 40-60 впоследствии. Забавно, только что я призналась, что живу на эмоциях. Ладно, проехали. Это не относится широко прямо ко всему-всему, на самом деле. Иногда эмоционалка отключена к черту в повседневной жизни. Разве что в каких-то экстренных ситуациях, когда начинаю себя еще и накручивать.
3. Доводить дела до их логического завершения. Странно, что я ставлю это последним пунктом. За всю мою жизнь я слишком мало вещей действительно доводила до конца. Из всех повестей, которые писались, закончила только одну. Две, правда, до сих пор сильно меня волнуют, но не пишутся. Но волнуют. Но лежат на полке и ждут своего часа. Я так и не научилась играть на гитаре, хотя инструмент покупала на собственные деньги довольно давно. Теперь он стоит и редко используется. Вступала в левую организацию, но так и не прочитала почти ничего из того, что рекомендовалось к чтению по причине того, что я начинала что-то и уже понимала, что знаю все дальнейшее, о чем пойдет речь. И ведь действительно, знала в большинстве случаев. Слилась оттуда, так и не дойдя до самого финала всей этой горе-организации. Сейчас, соответственно, в политику лезу по столько поскольку. Писала про политику, но так и не разобралась во всех ее тонкостях. В общем, так со многими вещами. Я берусь за них, а потом теряю интерес, приобретаю кучу лени или еще что-то. Из-за этого часто себя ненавижу. Но мало чего могу с этим поделать. Вот такое вот прожектерство.

Мне хочется сесть и написать тебе письмо. Я даже знаю, что я могу это сделать, ты поймешь и даже ответишь, но не знаю, хочу ли его отправлять.
Знаешь, осень. Теплая осень, что как будто прошибает ранней весной. Когда только-только сошел снег, когда еще прохладно, но уже стоишь в предвкушении чего-то и куришь, например, глядя на реку. Только сейчас осень. Вмерзавшая уже в зиму, но готовая оставаться сама собой. Я иду мимо деревьев и смотрю на их уже голые ветки. Или на одинокий лист, оставшийся висеть. Неприкаянный и даже как-то не совсем к месту. В этом году умирание - какая-то царственная затея. Оно поглощает целиком и полностью. Особенно когда видишь полусдувшиеся шарики на уровне этажа 33-его на фоне серо-голубого неба. Вроде, солнца уже сложно дождаться. И даже не хочется. Хочется зимы, вечера, когда фонари рисуют город своим цветом, когда они маячками такими ведут прохожих по заснеженным улицам. А ты вечером сидишь в университете и наблюдаешь за этим за всем, этажа так с 8-ого. За этими огоньками и сугробами. Тонешь ногами, кидаешь снежки. Не знаю, творишь всякое сумасбродство.
Ведь каждому, по сути, до лампочки идеи другого. Они есть, он это прекрансо осознает. Но слишком редко пропускает через себя. Мой конденсатор разряжен, но он готов предоставить новое видение и переосмысление чего-то, что уже было до нас. По сути, на обкладках еще что-то осталось. Что-то такое важное. Мне хочется в очередной раз вывернуться наизнанку, чтобы высказать все свои мысли. В той форме, в которой мне действительно хочется это сделать.
Мне хочется растворяться в деревьях вдоль улицы, видеть весь этот сумасшедший мир их глазами. На заре вселенной была осень. Я это точно знаю. Никакое иное время года. Нет, именно осень. С облетевшими желтыми листьями и голыми ветками. С серым небом. Про солнце точно ничего не знали. И ты так мечтательно прохаживаешься, думая о чем-то своем.
Рисовать людей всего парой слов, придавая им самые значимые черты. Девочки в оранжевых колготках и рок-н-роллом внутри. Мальчики с яркими горящими глазками, строящие далекоидущие планы. Мне хочется рисовать словами. МНе хочется в слова помещать то, что происходит вокруг меня. Каждый день, каждую минуту. Мне нравится А, когда он только-только заходит в кафе, разматывая шарф и расстегивая свое пальто. Ставит на подоконник сумку и садится напротив, жуя что-то. Нравится Артист, который либо ветерок, либо полнейший штиль. От него можно ожидать много чего, в общем-то. И даже того, что он не заметит жизненно-важных для себя вещей. Стоило бы, правда, кажется...но он еще что-то непременно заметит, сдается мне. Что-то в мироустройстве своей квартиры. Мне нравится вихрастый С, запинающийся, когда рассказывает свою историю, выдает свои идеи. У него черные волосы, обходительность настоящего джентльмена и обалденная улыбка. Вкупе с какой-то чувствительной душой, которая сквозит в его глазах. Особенно когда он начинает что-то рассказывать. Пусть тихо и неуверенно.
На самом деле, у меня потихоньку похрустывают все части тела. Спина и та сдалась, тоже издает странные хрусты. Разве что растянутые мышцы безмолствуют, причиняя всего лишь боль при хотьбе. Мне чертовски страшно иногда, что я перестаю видеть хорошее. Начинаю, как и многие, зацикливаться на каких-то мелочах и проблемах, переставая улавливать ниточки жизни везде, где только можно это сделтаь. Обещаю, я больше не буду забывать про хорошее. И стану искать его лучи.
Здесь чертовски уютно. Так уютно, как не было уже давно. И я еду в автобусе, бросая каждый раз вгляд на окня пяти и шестнадцатиэтажек. Зашторенные, с балкончиками, обшитыми деревом, с тесными комнатками внутри. Вижу в них уют и понимаю, что вообще уютно. Намного хуже жить в кирпиче. Намного хуже - ненавидеть эту неделю с самого понедельника. Буковки, мне хочется собирать вас в слова и предложения. ТОлько пожалуйста, не разбегайтесь. Мне хочется много чего сказать. Только, кажется, я не скажу.
Человеческий эгоизм или человеческое Я? Собственная личность или...мне нужно много чего прочитать. Желательно до завтра. Поэтому я пытаюсь исчезнуть в кипе текстов и домашних заданий. Иначе я окажусь на дне глубокой ямы в глухом лесу с фонариком, где практически садятся батарейки. Буду светить им в небо и пытаться отсигналить неумело СОС. Хотя я даже не знаю, как это делается.
Мне нужен некий левел ап. Срочно. Но пока что не знаю, где его брать. Правда не знаю. Вокруг все кажется достигнуто-тупиковым. А то, что еще не достигнуто - его пока что не нужно, потому что мне вполне нравятся рабочие будни студента, а не офис в крупной компании. Пока что так. Левел ап. Я буду смотреть по сторонам внимательно и искать. И это тоже чистейшая правда.

Комок в горле - это стихи. Ненаписанные еще строчки. Обрывочные и неполные. А вместе с тем и его лицо перед глазами, обложка его книжки. Но строчки мои. Это точно. Еще раз - тот самый концерт. Тот, после которого эйфорило еще пару дней. А он обошелся без знакомств и знакомых. Когда играли старое, я закрывала глаза, подпевала и ощущала себя в той весне и той маленькой девочкой. Интересно, если часто об этом вспоминать и говориьь, оно поблекнет/протрется? Как в ситуации с бумагой, карандашом и ластиком. Когда слишком долго трешь, получается дырка. Хотя...а потом была эта книжка. Последняя мелочь в кошельке. Наплевать на то, что до дома еще придется на маршрутке добираться, если автобуса придется ждать слишком долго. Плевать на все, в общем-то. Я купила сборник стихов, не ожидая найти там что-то сверх того, что у ррбят в музыке. Сверх того и не было. Весь вопрос в том "как?" и "что ты хочешь этим сказать?". Когда-то я тоже мыслила подобными категориями. Наркомания, депрессивные строчки. Но это не те слова, которые характеризуют книгу. Чертовски, в неф раскрывается сам автор. Он ходит рядом с тобой и выкладывает все эти истории, мысли и случаи. И ты понимаешь, что все это прекрасно знаешь, только забыл. Забыл про то, что сердца единиц горят, притягивая мотыльков. Забыл, что во все вкладывается полностью душа, а иначе никак. Если любить, то только громко и сильно. Забыл, что есть постоянная борьба. Забыл про ощущения соояния на крышах. Пусть ты никогда и не пробовал, но думал о прыжке с многоэтажки. Я, кпжется, не думала. Точнее, не представляла себе полетов вниз, но на краю сидела часто. И книжка - она о том, что рядом. Прошлое, ты, проебанные возможности. И пока что я не хочу ни с кем ею делиться. Точнее...около месяца она полежит у меня дома, я ее почитаю. Только тогда смогу расстаться с ней хотя бы на неделю. До этого...вообще никак. Только тебе на один вечер, но это магия.

Ритм жизни такой, что давно уже себя не вижу. В начаде недели тянет сдохнуть. Слов много, глаза закрываются. Мне тяжело, ео на это я могу только попросить себя перестать убивать саму себя. А в слове насилие есть слово сила. Что--то, основанное на силе. И если тебя изнасиловали, то ты просто слабак, который далеко не на силе. Держать эту луну у себя в руках. Осень в узловатости деревьев, в их голых стаолах и листьях под ними. Морозно. Холодно. Ноябрево даже как-то. Но еще очень и очень хорошо.
На коленке синяки очень интересного цвета. . Свежие и прекрасные, мешающие сгибать ногу.

На тот концерт я все-таки пошла одна.
Все это ахинея какая-то, на самом деле. Утром слова были, а сейчас куда-то ушли. По вечерам накатывает это странное состояние даже не фиговости, не одиночества, не никчемности. Это что-то, что я даже не могу описать. Это когда ты знаешь, что нужно делать. Это когда ты уверен в правильности хода мыслей, но твои формулы при подсчетах летят нахуй, а половину вычислений ты не понимаешь в силу их ненужности? При всем при этом у тебя чего-то не получается, а вот твои одногруппники мило обсуждают, как они все это делали, что там у них получилось и тому подобное. Только ты четко уверен, что знаешь больше, чем они. Но втупую по формулам выполнить просто не может. В итоге у них оказывается сделанным все, а у тебя не готово...ничего. Или что-то в этом роде, похожее на это. И от этого хочется плакать. особенно когда ты даже не знаешь, за что браться. Все такие профессионалы, а ты кидаешься от одного к другому и мечтаешь расширить свой кругозор еще парой предметов. Удивительное чувство. Даже смешно.
Я так и не смогла написать про концерт, про выходные, снова сорвавшись в свое дурное, которое, кажется, никто не в силах изменить, ка кбы не старался. Только я сама. но я даже не понимаю причины. О чем еще речь?
Хотя днем у меня в голове много слов и много всего, что хочется выложить на бумагу или сюда. Наебка жизни. Все это - тупая наебка суки жизни. Спасибо, пойду реветь. И это даже не жалость к самой себе. Это момент, когда опускаются руки, а ты пытаешься и дальше что-то делать, не получая ничего. Нихрена. Вот так.

Доктор, почему бы вам не отключить мое сердце от этого чертова аппарата? Мне невыносимо больно. Выключайте. Доктор, а как же там клятва Гиппократа? Как же там желание больного не выживать? Доктор, мне больно, почему вы не отключаете систему? Доктор!
Если и мой аппарат отключить, то и от меня не останется даже тени, я заменюсь кем-то новым во всем. От кончиков волос до кончиков ногтей это уже буду не я, если доктор выключит установку. А так иногда хочется, чтобы не болело, чтобы все было спокойно. Спокойно - такое смешное слово. От него хочется смеяться даже. Спокойно. Когда? Как? Зачем? Пусть, пусть болит. Пусть тянет и ноет. Это значит, что ты живой. И больше не значит ничего.

Тригонометрия чувств. Вальс из запахов. Слова из клеточек. Буквы из странных полосатых закорючек. Я буду летать. Обещаю. Не только во сне. Я буду помнить. Обещаю. Ты - это чертовски часть меня. Ты - это чертовски важно. Тригонометрия вальса. Закорючки письма, запах из клеток. Шагать. Верить.

***

Ээээй! Я, вроде, не тихо зову. Ответом мне - тишина.
В промерзлой ночи октября отдыхает ушедшее время.
Ээээй! Я, вроде, еще твоя, но голос мой на пределе.
И руки дрожат от безделья. А я вот не знаю, куда.
Я - выжженный винтик в этой цепочке.
Пустая машинка, поставленный прочерк, тупая кавычка...
Запаянный прочно писака в памятник темноте.
Мне, вроде, тепло и не пыльно. Но холод идет внутри.
По теплоцентрали невинно разлили бокал тишины.
И кто-то мне шепчет "живи".
А я и не знаю кем, зачем это надо? Зачем?
Куда мне идти потом, если воздух сырым октябрем пропитан.
Если на стон мой ответ не слышен?
Если от легких - рваные тряпки, если от мозга - следы.
Куда мне идти. Теперь и потом. Куда. Мне. Идти?

***

Мои - это которые бегут по зарубцевавшимся ранам.
Усердно бегут, не уходят в нирвану.
Мои - это вечноживущие наркоманы,
Порождения старой весны.
Это те, кто больше не верит, но будет.
Это те, кто лезет под пули.
Кто на стенах панельного дома рисует огонь.
Бежит, бежит, перепрыгивает.
Дышит листвой и запахом самого синего.
На ресницах бело от чумного чужого инея.
В голове реет ветер на крыльях винного
Цвета падших когда-то ниц.
Мои выдираются, клетки проламывая.
Не такие, не признаны, самые-самые.
Мои - это искорки света последнего, рваного.
Побежденные травмами, отрисованы жанрами.
Вплетенные в кружево, сметенные заживо.
Мои - это лужи до странного пряные.
Мои - это яркие, жгущие, пьяные.
Танцуют мне танго на ранах. Затравлена.


Я читаю книжку Рйна, купленную буквально пару часов назад. Я снова погружаюсь в уже знакомые мне чувства. Я оживаю изнутри. Меня выворачивает, начинает крутить. Я снова хочу писать. Снова забиваю строчки в телефон.

Это мое прошлое. И оно будет жить со мной (с нами). Мы поставим эту стопку где-то между окном и подоконником, будем стирать с него пыль и пить с ним чай. Оно не будет стоять между нами. Просто мы его копим. Безбашенной радостью, мечтами, осколками несбывшихся желаний. Мы копим его и не можем вынести его как ненужный мусор, в истерике будем бояться потерять себя. Поэтому даже совковая лопата не спасет. Это мое прошлое. Вот такая вот стопка исписанных листов бумаги. Это мое прошлое и твое. Написанное мелким почерком, на салфетках, на металлических пластинках, выбитое на перфокартах, завинченное шурупами в нержавейку. Это то, что мы накопили за наши 20 с хвостами лет. Ты не вынесешь свое, я не вынесу свое. Поэтому придется просто найти ему место поудобнее. А потом организовать какую-нибудь общую стопку, пить вместе с ней чай и помечать галочками сделанное из тех, из наших прошлых планов. Это мое прошлое. Оно будет жить со мной (с нами). Придется научиться его уважать, потому что я в него влюблена. Оно останется со мной. Оно будет повторяться наплывами. Оно будет петь со мной одним голосом. Оно будет смеяться также. Оно будет иногда плакать, стервенеть время от времени. Но оно никогда не станет чужим. Я буду прижимать его к себе, боясь отпустить. Буду перелистывать и шелестеть какими-то обрывками фраз. Нас будет много. Меня, его и тебя. Мы будем раскладываться пасьянсами, рассказываться историями. Но какие-то части все равно останутся там, внизу, которые все равно никто не увидит. Ни ты, ни я. Больше не. Хватило. А то самое светлое я переложу специально поближе, чтобы открывать и смотреть. Картинки, как мы шутили, смеялись и ходили вместе в кино. Сидели на последних рядах, отвечали на громкие телефоны, ставили непристойные мелодии. Первый алкоголь, первые ночные посиделки. Клятв не было. Удивительно. Клятв никогда и ни в чем не было. И Буквы "ДЕВА", выбитые на запястье. Мы не резали вены. Ладно, я не резала. А ты садись поудобнее и слушай, потому что под его голос я переношусь в ту самую безбашенную весну, которую давным давно хотела забыть. Она во мне, а я в ней. И мы уже неотделимы друг от друга, потому что момент своего рождения ты никогда не забудешь. Момент становления ЧЕ-ЛО-ВЕ-КОМ. Когда отрастали крылья, от крови солоно было во рту, чесались руки и старые раны. Когда выворачивало наизнанку и тошнило, когда тебя строило и ты строила. Когда...вот именно тогда, когда рождались идеи, которые из тебя даже каленым железом уже не выжгут. Просто из-за того, что они есть. Они - это ты. А ты - это они. Хоть иногда и забываешь об этом, опускаешь руки. Со временем учишься и совершенствуешься. Залезаешь на задворки и все равно находишь. Рваные шторы, отпечатки пальцев, фотокарточки и розовеющие рассветы над такими родными дворами. Ты учишься с ним жить. Смиряешься, начинаешь спокойно о нем говорить. Его и было-то всего-ничего. Но тебе хватило. Хватило, чтобы где-то внутри оставалось клеймо. Не забывай этого. Вот я и вот мое прошлое. Оно будет жить с нами. Тащи сюда и свое тоже. Поставим их рядом и совместим в одно целое, чтобы как семейные хроники. Если не ты, то зачем мне вообще здесь? Если не рядом, то какого черта уходишь? Если не встретить, то потом маяться и искать шаблонных и стереотипных на одну ночь. И это не правда, что мы не будем с теми, кого искренне любим. Будем, потому что это мы, стремящиеся к нашему счастью. Потому что это мы, какими хотим себя видеть. Потому что это мы, забивающие на запреты, ведущие какой-то непонятный другим образ жизни. ЭТо мы, наши слова и наши мечты. Полетели. Будем учиться вместе.

Шарик должен танцевать. Поэтому его дико рубит спать от такого количества танцев. Шарик должен танцевать. Шарик должен...мантра
Змеюшник начал пошевеливаться. Так, детки, задорнее, веселее, ярче, острее. Все-таки когда "переобщаешься" со своими одногруппниками, приходит-таки осознание, что наиграно, на публику, маски и вообще нельзя так. Я не сильно лучше, но не творю такого. Поэтому утыкаюсь дальше в чтение манги/книжки/ухожу.
А Шарик танцует.

Наших улыбок у нас не отнимет никто. Нас самих тоже. Шагать вперед намного лучше, чем двигаться назад. А вот жилетка, распластанная по барабану стиральной машины - это картинное зрелище. Медленно сползающая вниз по стеночке, так сказать.
Если я возьму завтра старый-старый плеер, значит, все хорошо, просто не так, как должно быть. Или that is the situation I don't want to explain to someone. I know what is happening/ Isn't it enough? Наверное, мне стоит в пятницу просто пойти одной на концерт, встать/сесть на диванчик и послушать голос Рйна, подумав обо всем. Или даже пойти с кем-то и держать в руке не чашку чая, а пластиковый стаканчик с пивом. Know nothing. Fuck off, need to think.

Фотографировать хочется. Но когда берешь фотоаппарат и вызодишь в город, желание резко уходит обратно в дом. Мне не нравится фотографировать Москву? Что-то есть в этой теории, конечно. Не знаю. Вроде, нравится. Больше, правда, нравится рисовать словами. На подбор кадров узодит уйма времени. Редко попадаю в желаемые ракурсы. Редко получаю что-то хорошее на выходе.
Чувствую себя американским подростком. Попытка вписать себя в рамки в очередной раз терпит крах. Я не отношусь к тем, что на деловой встрече за соседним столиком порет полную фигню, не отношусь к тем, кто стоит в кафе за барной стойкой, не отношусь к прохожим. Мне не нужно вписывать себя. Нам всем не нужно себя вписывать, потому что в каждом горит нечто индивидуально-свое. И мы любим друг друга за это вот свое.
Мне нравится тот дом напротив. С зеленовато-серой крышей, затянутой металлическими листами. С трубами наверху и такими мезонинами что-ли круглыми, как в фильмах про революцию. Дом серо-зеленый и обшарпанный. С заколоченными окнами и балконны дверями, но по ощущениям живой. Он не к место здесь, на этом углу, где сотни людей огибают его каждый раз. Плевок из другого времени. Но с ним намного лучше, чем без него. И kill the humans в гаушниках.
Если взять чашку и полностью уместить ее в руке, заглянуть внутрь, то можно утонуть в море ее чая или в ее белых стенках. Чашка - это море. Можно прыгать внутрь, чтобы понырять или отправиться в путешествие по другим мирам. Пообуем?
А мне пора двигаться в сторону тренировки. Мне бы сейчас хотелось вести свою передачу на радио в прямом эфире, сидя где-нибудь на лавочке в парке.

Мумифицируйте меня. Или не стоит. Ритм такой, что успеваешь все, но не успеваешь ничего. И так уже около двух недель. Вдох - снова бежать. Нет, это не мы стоим на стоп-кране, это не все остальное летит. Это нас волокут за руку вселд этой машине, потом мы подстраиваемся под ритм примерно. И шагаем в ногу. Даже не знаю, хочу ли я остановиться. Хочу ли я успокоиться и замедлиться. Также как и не знаю, где поворот. Или его нет. Или, по закону подлости, он завален еловыми ветками, чтобы не видно было. Главное - не порвать картину, не вылететь вниз с обрыва, если что. Предельная собранность, воспринятие информации, запоминание. Память. Злость на людей временами. Такая сильная, что можно начать убивать. Можно, потому что...они не умеют ходить в метро, они не умеют стоять, они вообще ничего не умеют. Или умеют, но мало. Или они таке эгоисты, что каждый клочок места забирают себе даже тогда, когда эти куски ничьи, а кому-то пригодились бы. Чаще всего начинаю злиться, когда иду за кем-то, обгоняю, потому что двигаюсь быстрее, а человек делает маневр в мое сторону и не пропускает. Бесит.
Истина где-то рядом, среди всего этого безумия. И я ее несомненно чувствую. Смотри, какая хорошая погода! Давай завяжем ее в узелки на огромной веревке, чтобы сохранить ее в нас. Все странно-новое. Все странно весенне-осенне непонятное. И я среди всвего этого новая и непонятая самой собой. Хотя, нет, понятая. Просто еще неизученная. Идейная какая-то, фантазирующая. Но твое воображение не перебивается ничем. Кто еще может вспоминать мультки про Багза Банни, изображать это все, потому что так хочется. Я поражаюсь. Видимо, начинаю от этого еще быстрее двигаться вперед. Кто бежит? Где дежит? У меня все спокойно, если суметь успокоиться. Только внутри все болит. Наверное, пора к врачу. Наверное, это легкие или что там такое по нашей конструкции? А лучше влитв себя побольше травок и броситьуже травиться. Лучше от этого не становится. Сердце или легкие. Но это должно пройти. Еще бы долечить простуду. И спину на место вправить. Кажется, с ней тоже не все чисто. Что за жесть творится?

Вчера мне снился сон про апокалипсис в университете. Начиналось все, кажется, еще с нашей прошлой квартиры. Толко я все еще плохо запоминаю свои сны. По основным моментам, разве что. Помню, что бегали между первым и вторым корпусами в поисках безопасного места. Кое-где в универе не было света, кое-где он был. А из разных мест выползают странные твари, питающиеся живыми еще людьми. Вот вспоминаю, кажется, что еще до этого мне снись нечто подобное. Когда мы даже во двор выходили, остерегаясь этих тварей. Ночью перебрались во второй корпус. Свет мигал постоянно. Кто-то выпрыгнул из освещенного окна, выбив стекло. Или там была открыта оконная рама? Вслед за этим оттуда выбралась и тварь. А под утро все ушли из этого места. Кто как, а я пыталась взлететь на одноместном вертолете. И пыталась подняться все выше и выше, а получалось как-то не очень.
Кстати, почему-то сюда вплетаются еще сны, бывшие до. Не прямо сюда-сюда, они приходят ко мне в голову. Про зимний пейзаж и дверь какого-то подвала, еще про что-то.
Не помню, когда такая психоделика закралась ко мне во сны. Просто знаю, что она со мной. Может, что-то твое, потому что именно осенью знакомства с тобой ко мне начали приходить сны. Только тогда они начали запоминаться. Кстати, это правда. Хха.

Самое смешное, что прошлое все равно преследует меня по пятам. Для чего-то ведь это нужно? Кто бы что не говорил о жизни в текущем моменте, об отбрасывании прошлого как такового - я переросла его и пережила. Этот круг я закрыла еще весной, кажется. Поняв, что он больше меня не тяготит. Так вот, не тяготит, когда я не близко с ним. Когда близко - оглядываюсь и, на самом деле, ищу знакомые лица. Те самые лица. Окружавшие тогда. Понятное дело, я их не нахожу. Они не выплывают даже призраками, потому что они не призраки. Их затерли их же собственные владельцы, запрятали глубоко или сожгли, оставшись сами живыми и прямоходящими. Поэтому даже призраков нет. А внутри страшно идти по этим дворам. С одной стороны очень хочется увидеть, пожать руку/обнять. С другой - не видеть и не слышать, не иметь ничего общего, бояться разочарования в них текущих. Люди они и есть люди.
Но помимо районов, преследуют еще и ощущения. Смотришь за окно и видишь примерно такой же осенний день из прошлого. Я не могу даже сказать точно, что это был за год, что это был за день или месяц. Просто я знаю, что это то самое конкретное прошлое, чьи круги замкнулись весной. Этим воспоминаниям соответствует похожесть обстановки, музыка. Удивительно, правда? Время меняется, люди меняются, а музыка пытается, но почему-то не может. Она несет нас волной вместе с нашими мыслями к определенным берегам. К тем берегам, к которым нам все-таки нужно попасть.
Если еще раз оглянуться назад, то я пойму, почему так сильно за все за это держалась. Для меня там все дышало жизнью, свободой и неповиновением. Забавно, но до сих пор критерии жизненности, пожалуй, перекочевали со мной с тех времен. Разве что сама я стала чуть более живой, перестав совершать стандартный маршрут дом-универ-дом и сидеть за уроками большую часть вечера. Я сама изменилась, присоединившись к этим свободно-непослушным, с попытками что-то действительно изменить. Но даже желание к переменам постепенно проходит, когда в очередной раз упираешься в утопичность идеи. Не в этом суть. Если еще раз оглянуться назад, а потом посмотреть на мой текущий день, то можно сопоставить. И спокойно вынуть с поверхности вывод - ты очень похож на тех, кто был там со мной. И не ты один, на самом деле. Но твоя музыка, вечный Люмен - это то, что я бы хотела оставить навсегда.
И в эти осенние вечера хочется быть как можно ближе хотя бы территориально. Чтобы не вмерзать в стены, подставляемые временем года. Чтобы продолжать жить дальше всю зиму, обогреваясь общим теплом. Как все красиво звучит. А на деле до сих пор хочется обнять тебя и уткнуться тебе в грудь лицом, чтобы подзарядиться теплым, избавиться от всей тяжести прошедшей недели.

Самое забавное, что практически все в нашей жизни - это игра с началом и концом. Хотя, нет, это действительно кубик рубика. Можно смотреть с разных сторон. Вроде, они похожи. Но с тем же отличаются постоянно по цвету. А эти вот квадратики несобранного кубика - это разные персонажи в историях. Жалко, что у него всего лишь 6 граней. Иногда жалко. Так вот, мы сначала предлагаем что-то, потом радуемся, потом подкалываем и стебемся. Зло порой, кстати говоря. Потом видим последствия этого поощрения и общего веселья в других, потому что сами такого не творим, начинаем ругать и пытаться исправлять. Самыми разными способами. Неплохая такая двоякость. И ведь с ней не поспоришь. Можно приходить ко всему разными путями. А я ищу правдиво-правильные ответы, которых мне никто и никогда не выдаст по причинам секретности. Они запечатаны в стеклянные бутылки и давно уже слоняются по океану без права возвращения к родным берегам. Только если найти шлюпку попрочнее, сесть в нее и отплыть, можно найти парочку таких секретностей. Тех, которые были тебе интересны. Или каких-то случайных, которые тебя не интересовали. Ты возвращаешься обратно, разглашаешь информацию, признанную секретной. Она доходит до кого-то, кто занимался ее поисками. А к тебе приходит то, за чем отправлялся ты сам. Вечный обмен. Сеть. Нити, протягивающиеся от нашей гортани к соседской гортани. На магнитах. Отцепляются от одной, переходят к другой. Сразу же. К нужной нам. Представляете себе все хитросплетения этих странных организмов?
Что-то незримо блуждает рядом. Хочется взять его вместо подушки. Что-то нужное, возможно. Возможно, какая-то очередная блажь, потому что сейчас в наличии имеется все. Может, прошлое пытается каким-то образом затечь ко мне внутрь. Не знаю, как к этому относиться. Стоит ли протягивать руку. Стоит ли отталкивать. Стоит ли шарить в темноте в поисках. Если я могу увидеть все эти картины сейчас, услышать все эти песни сейчас, еще раз переосмыслить и отправить на дальнейшую переработку? Нужно ли мне всегда придерживаться этих старых образов? Готова ли я протестовать? Если да, то зачем и за какой целью?
"В голове одни вопросы и ни одного ответа", - но это тоже не совсем адекватная формулировка. Число вопросов пропорционально растет числу нового и проблемного в нашей жизни. Но при этом также растет и число ответов, получаемых нами со временем от каких-то людей.

Слишком сильная усталость от окружающих людей. Я не всех готова видеть в своем кругу. Не всех готова воспринимать постоянно. Слишком много злюсь на них. Слишком часто возникает желание убивать. Ххха, я справлюсь.
У меня есть братство, есть семья, есть ты. Мне нужно еще чего-то для счастья кроме теплоты в каждой из этих общностей?

Пару часов назад, закидывая белье в стиральную машинку, я была в полной уверенности:
1) что закидывала стираться 2 пары белых носков
2) что есть один беспарный носок в горошек, второй остался в корзине.
Что же я сейчас увидела - 2 пары в горошек. Один непарный белый...и одинокий черный носок среди светлого белья.
"Фен-шуй", - заметила мама. До этого я просто расскпзывала про раскрасау ногтей у барышень и новый трэнд, связанный с восточными штуками.

Села вчера чертитья, наткнулась в сети на русскую версию фильма Общество мертвых поэтов. В том плане, что на компе у меня висит фильм на английском, который я никак не могла собраться и пересмотреть. А на полке стоит книга. Тоже на английском. Так вот, это тот фильм, который примерно равноценен книге. По эмоциям в том числе.
O Captain, my Captain! - просит называть себя учитель литературы. Там не приводится все стихотворение, но оно предрекает отчасти дальнейшие события. 2 капитана, оба мертвы, в каком-то смысле. Our fearful trip is done. Our ship is anchored...but on the deck my Captain laying cold and dead. Как-то так продолжается это стихотворение. И действительно, Китинга увольняют, а Нил совершает самоубийство.
Не могу понять мотивов поступков Нила. Это нечто о человеческой слабости. Когда под страхом отчисления все подписывают бумагу об исключении Китинга и о его дурном влиянии, а потом оправдываются перед ним и провожают. Когда Нил против воли отца играет в спектакле, побоявшись сказать о своих реальных желаниях. И только Нуанда остается верен каким-то своим идеалам свободы и обществу мертвых поэтов.
После Нила хочется писать стихи. Харизматичный мальчик, лидер. Ведущий собраний в обществе. То, чего не было в фильме, кажется - Тодд в книге все-таки читает написанные им стихи. А Китинг ведет одно из собраний общества. Очень сильно. И очень зочется плакать. Нуанда и Нокс. Почти герои. По крайней мере, Нокс добивается девушки, в которую влюблен.

в последнее время мне действительно часто снится метро. При том, на сколько я помню, оно никогда не привозит меня туда, куда мне действительно нужно. Как и сегодня. Мы договаривались о встрече на Киевской с одной моей старой знакомой. рыжей такой, с которой не общаемся уже довольно давно. А поезд привез меня на открытую светлую станцию, позже, кажется, назначенного времени. И как всегда в таких случаях я отправилась гулять по Городу. По незнакомому городу своих снов. В нем есть и темные переулки, и ресторанчики, где шеф-повар выкидывает в мусорный бак рядом со своим заведением какую-нибудь протухшую рыбу, и драки на узких улицах. Там все есть. Одно я знаю - меня там никто не тронет, как бы сильно я там не заплутала случайно.
Дальше снился Дом. А - лучше бы он таким не снился, конечно. МЕ, веселый, как обычно. Дети. А с какими-то фиолетовыми кругами вокруг глаз, между верхней губой и переносицей какое-то подобие радуги. Черт возьми, это не то, что я хотела видеть, лежа в собственной кроватке!
Еще какой-то обрывок помню про другую планету что-ли. Или просто где-то далеко от дома. Пообещала остаться с мамой, позвонил телефон. Сказали, что меня ищут на учебе. Пришлось прощаться с мамой и возвращаться обратно. Хотя там были причины остаться, кажется.
Ну и завершали все блуждания по неизвестному городу среди коттеджных домиков. Занятно, в принципе. Но как-то там было серовато на мой вкус.