Фотографировать хочется. Но когда берешь фотоаппарат и вызодишь в город, желание резко уходит обратно в дом. Мне не нравится фотографировать Москву? Что-то есть в этой теории, конечно. Не знаю. Вроде, нравится. Больше, правда, нравится рисовать словами. На подбор кадров узодит уйма времени. Редко попадаю в желаемые ракурсы. Редко получаю что-то хорошее на выходе.
Чувствую себя американским подростком. Попытка вписать себя в рамки в очередной раз терпит крах. Я не отношусь к тем, что на деловой встрече за соседним столиком порет полную фигню, не отношусь к тем, кто стоит в кафе за барной стойкой, не отношусь к прохожим. Мне не нужно вписывать себя. Нам всем не нужно себя вписывать, потому что в каждом горит нечто индивидуально-свое. И мы любим друг друга за это вот свое.
Мне нравится тот дом напротив. С зеленовато-серой крышей, затянутой металлическими листами. С трубами наверху и такими мезонинами что-ли круглыми, как в фильмах про революцию. Дом серо-зеленый и обшарпанный. С заколоченными окнами и балконны дверями, но по ощущениям живой. Он не к место здесь, на этом углу, где сотни людей огибают его каждый раз. Плевок из другого времени. Но с ним намного лучше, чем без него. И kill the humans в гаушниках.
Если взять чашку и полностью уместить ее в руке, заглянуть внутрь, то можно утонуть в море ее чая или в ее белых стенках. Чашка - это море. Можно прыгать внутрь, чтобы понырять или отправиться в путешествие по другим мирам. Пообуем?
А мне пора двигаться в сторону тренировки. Мне бы сейчас хотелось вести свою передачу на радио в прямом эфире, сидя где-нибудь на лавочке в парке.