А сегодня я поняла, что злиться или обижаться на тебя - это форменное безумие. Вчера я пожелала удачи и не получила никакого ответа. Разозлилась в очередной раз, потом взяла свою тетрадку с мыслями и подумала о том, что когда-то решила безоговорочно тебе верить. Как можно говорить о том, что уйдешь от человека, которому веришь и доверяешь? Потом я подумала о чувствах и эмоциях и поняла, что все они в наличии. Вот, полный набор. Снимай пиджак, положи руку на подкладку и найдешь там кучу вшитых листочков с надписями, кучу мелочей, которые подтверждают истину. Сегодня утром в метро пока переходила на станцию Б почему-то вспомнила истории из твоих школьных лет. И тут окончательно пришибло осознанием, что вот нельзя злиться и обижаться. Вообще никак.
С одной стороны, я не знаю о тебе ничего. С другой стороны, я знаю очень многое. И вот ни разу не поверю, что все это было рассказано просто, чтобы заполнить пустоту и рассказать. Так много эмоций передано словами по воздуху, словами в сообщениях или по сети. Так много тепла, что хоть генератор ставь. Я не поверю, что все это ничего не значит. И в дружбу, кстати, я тоже не поверю. Дружба - она для меня пахнет, как минимум, по-другому. Да и как-то всегда так было, что друг скажет: "Хей, сис, у тебя ресница на правом глазу/тополиный пух прилип под глазом!"? а не станет тебя останавливать и снимать аккуратно с тебя, трогая кожу.
Это не отменяет того, что мне хочется меньше рассказывать. Или отменяет? Не знаю пока. Хотя, нет, серьезно, мне меньшим хочется делиться из-за вечных исчезновений. Ты прекрасно знаешь, как я их ненавижу. Но все равно пропадаешь с моего радара. Искренне и иногда слишком надолго. Еще неделя, кстати, ты исчезнешь на месяц. Хотя, на эту неделю ты тоже исчезнешь, чего уж там загадывать.

Правда, все вот это не отменяет и общего моего молчания. Мне удобно в себе. Или мне удобно с Крис. Комфортно трепаться о сериалах, между делом вставляя такие реплики, которые отражают тебя полностью. Ненапряжно, спонтанно и по-семейному.

Подумываю тут повесить в эпиграф что-ли сообщение с предупреждением, касательно недавно принятых законов. О том, что я верю в своего бога, пишу его с маленькой буквы и могу написать кучу всяких там богохульств о разговорах с ним в храмах, например. В общем, не знаю формулировку закона и знать не хочу. Свобода веры - это прописано в конституции. Я буду материть его, если захочу, буду с ним говорить, буду в него верить, но я не буду верить в церковь, потому что считаю ее никчемным и продажным институтом. И тут уж, да простят меня "истинно верующие", идите нахер с комментариями вроде: "церковь нужна". Разве что развернутые аргументы принимаются во внимание.
Касательно второго закона о гомофобии - могу послать воздушный поцелуй правительству. Потому что вместо того, чтобы устранить безработицу, вместо того, чтобы прекратить столько денег въебывать в смену асфальта на улице. Когда, простите, кладут новый асфальт, через пару недель все разрывают, чтобы проверить трубы, а потом снова кладут асфальт. Или плитку. Вместо того, чтобы следить за ценами на проездные билеты, например или сделать электрички для студентами за половину цены в течение всего года...мы генерируем какую-то чушь, урезающую права личности. Так вот, касательно гомофобии - целоваться или спать с девушкой - это абсолютно нормально в моем мире. И если я захочу, я буду обниматься в метро с подругами и держаться за руку. Отдельно хочется поцеловать г-на Милонова, кстати. И, желательно, губы намазать цианидом.

Вывод дня - я являюсь трудоголиком. Это все дико интересно. И если раньше я кричала, что мои руки наполовину измазаны в нефти, то сейчас я совмещаю свои философии. Об энергии и волнах, о пространствах и море. Что-то мне подсказывает, что это абсолютно мое. Надеюсь, это ощущение не уйдет до конца практики.

Плюс работы в том, что, блин, после 8 часов у компьютера, дома стараешься его не включать. Передоз. Зато книги, прогулки и все, что угодно, становится тебе доступным.

Я сижу вечером на кухне и зачитываю маме шутки из пабликов в контакте. И мы синхронно смеемсяв голос. Рассказываю про тральщик и вертолеты. Спасибо коллегам. Если я выхожу на обед, то есть шанс с него не вернуться, потому что я не могу пройти через всю систему пропусков. Поэтому когда я пыталась вернуться и просла кого-нибудь меня провести, ко мне даже поприставали, поправив на плече толстовку. Уоу.

С субботы в городе вижу индейцев. Много индейцев. 2 труппы на вднх, в воскресенье 2 труппы на Арбате. Сегодня однаьрядом с работой. Что-то пошло не так в системе мира, если они ошиваются в пыльном городе. Главное - не продаваться ему и помнить свои истории.

Кого вы выбираете: прекрасную незнакомку, девушку под черной вуалью, уборщицу в подъезде или девочку с руками в крови. Впрочем, не имеет смысла. Корица рисует на молоке причудливые узоры. Холодное молоко и коричный рисунок. Я вижу там девушку, смотрящую на море. Я выбираю убийцу. Я выбираю быстрый бег, я выбираю волны, я выбираю автобус. И с таким набором думаю, что бы сделать, чтобы запихнуть все, например, в идеальный детективный роман. Чтобы убийца кромсал душу, не дотрагиваясь до тела, чтобы жертва эпатировала, чтобы убегал убийца, чтобы убийцей была я.

На самом деле, я люблю искорки счастья и тянусь к свету. Только очень сильно люблю об этом забывать. И впадаю в темные полосы. На самом деле, я люблю наблюдать за людьми и анализировать, делать выводы, уходить в темное. На самом деле, ни черта я не умею. На самом деле мне всегда говорили, чтобы я не переставала улыбаться и смеяться. Привет, я - клоун. Я всегда улыбаюсь. Даже если у меня чуть вздернута верхняя губа в ухмылке, когда я отворачиваюсь, например, к стене или остаюсь наедине с зеркалом.

Не режь меня, потому что я играю за...впрочем, тебе не нужно знать, за кого я сейчас играю. За себя, как обычно, в большинстве случаев. А может...просто предположи. Хотя, да, глупо было бы играть за других, в любом случае.
Мне нравится больше всего сейчас ехать по вечернему городу на велосипеде. Ветер в ушах даже через наушники. Полет и свобода. Отпускаю себя и воображаю, будто я бы могла стать циркачкой. Мне нравится отпускать руки и ехать под горку, распустив их крыльями. Мне нравится чувствовать крылья. Особенно в районе лопаток. Чуть выше. Вот там начинают расти крылья. Мне нравится танцевать руками, все еще на ходу, когда прохожие оглядываются. Мне нравится вставать на раму и ехать вперед. Мне нравится придумывать что-то новое. И мне нравится вечер. Он мифически-волшебный.
Генерирую в своем сердце "меня не трогает". Точнее, трогает, но я учусь прятать это подальше, наслаждаясь тем хорошим, что у меня есть. А этого хорошего много. Например, книги, которые теперь можно читать в неограниченных количествах. Например, велосипед. Например, ужин у Крис и разговоры с бегом по квартире за хозяйкой, которая поливает цветы. Например, заботиться о других, потому что те, кто нужен просто не отвечают. Беззаботно смеяться и перечитывать Алису. Меня не трогает. Только где-то слева подрагивает каждый раз, когда думаю о важном-важном. Ничего, меня не трогает. А мои мечты рано или поздно воплотятся в жизнь моими стараниями. Кодекс эгоиста detected. Хотя, кажется, это не совсем он.

"Накрутила, навела, и снова губы в красном. Незаметно поплыла, ты звал меня напрасно. Шорох-шорох каблуков". Когда я уйду, я уйду насовсем. И не будет точки возврата также, как не будет точки невозврата. Я смогу, потому что я уже это делаю. Я не рву нить, я не рву связь. Я даже не поворачиваюсь спиной. Я стою лицом к тебе и улыбаюсь очередным невыполненным обещаниям. И я остаюсь стоять. Или иду спиной вперед. Этого я пока что не решила. Только если будешь отпускать, я так и останусь стоять, не подам руки, не скажу ни слова. Я уйду насовсем, сохранив тебя где-то внутри себя. Потому что по-другому и быть не может. Романтичные сопли, черт возьми. Кто-нибудь, ударьте меня за это по пальцам.

Долгое время не могла согласиться с Катей, которая относила вечер у Дилан к счастью, запихивала эмоции в бутылку с этикеткой "счастье". Чтобы потом посмотреть и вспомнить, как это было. Или это Витя предлагал? Не помню уже, перечитать бы в очередной раз. В любом случае, мне казалось это все каким-то очень притянутым за уши и ненатуральным. Мол, эмоцию в бутылку с этикеткой, чтобы потом посмотреть и вспомнить звенящую пустоту. А сейчас, пожалуй, я бы сравнила это с шариком. Каждое наше воспоминание, если не попадает на лист бумаги, запечатывается в этот вот шарик. Потрясешь, а там на весь пейзаж снег падает. Хлопья такие крупные. И вот один шарик - это один день с какой-то эмоцией, что-ли. И дома у тебя ими заставлена вся полка. Точнее, дома - это внутри головы. Нет, конечно, градация не такая. Но что-то похожее. Мы ведь не можем по прошествии времени пересказать все в тех же красках. Я вот тоже вряд ли перепишу все, что было у Крис за прошлую неделю. Просто скажу, что я умею выпускать погулять своего ребенка, что могу сосредоточиться, когда стоит это сделать. Могу сказать, что мы сидели на балконе и слушали музыку, подпевали. Играли, сидели и жили настоящей семьей. Готовились к экзаменам и ни разу, кстати, друг на друга не кричали и не обижались. Ну или один раз что-то такое было. А если по шарикам, то это будет эмоция детства в смеси с термоядерными реакциями тягуче-хорошего и напряженного в плане учебы.

Меня тут недавно удивили. Психоаналитик считает, что преодоление своего страха - путь к познанию истины. Чтобы дойти до истины, нужно перестать бояться. Ну а я не вижу в страхе ничего плохого. В страхе нового особенно. И я, кстати, искренне рада тому, что мне доступны тона и полутона эмоций. Ярче, проще, глубже или поверхностнее. Поэтому когда ты мне вдруг говоришь, что страх - это не про меня, я некоторое время не знаю, что отвечать на сообщение. Как это не про меня? Я не кукла, я не улыбаюсь 24 часа в сутки. И я не всегда также смеюсь, как тогда, когда ты поджигаешь тополиный пух. Черт, да я могу быть абсолютно разной. Истеричной стервой, ребенком с леденцом на палочке. Все зависит. Может, грусть - это тоже не про меня? Смешно, блин. Очень.

Сколько в тебе правды? Я так и не смогла понять, увы мне. Точнее, мне кажется, что я вижу тебя на вылет. Как пулей прошили, когда видно все слои разом. Но остаются и сомнения. Как хорошо ты играешь? Как хорошо держишься, когда разрывными в голову? Как хорошо контролируешь себя, когда уже лежишь на земле? Это грани. Это все мои любимые человеческие грани, у каждого они разные. И у каждого они такие интересные и свои, что молча наблюдаешь дальше.
Психоаналитик - удивительное существо. Сначала ругается, потом просит помощи, потом говорит о том, что ему нравится меня слушать. После вопроса "зачем?" и пары переругиваний, конечно, я ему все равно постараюсь что-то рассказать. А он все равно неизменно промолчит или пошлет по далекому адресу. Так и общаемся. Никто не в курсе, чего и кто пытается достичь. Но, тем не менее, я знаю, что посреди ночи могу залезть в сети и написать этому человеку что угодно, потому что ему будет пофиг, а мне спокойно. Нет, не все и не всегда, но если подкатывает злость или сильная усталость, то можно себе позволить быть с ним слабой? Показывать ему слабые стороны, а потом играть, делая их сильными? Все это интересно. И кто сорвется раньше, перестав общаться. Привычка вырабатывается 21 день. Ровно 21.

Можно зарыться в ватную депрессию и с плохим настроением пытаться сделать что-то правильно, но, как по мне, это абсолютно бессмысленно. Все идет не так, как того хочется. Или, как там, отклонения от сценария? Ой, да ладно, добрая половина вещей идет так, как было нужно. Мне нравится самосовершенствоваться и читать учебник на работе вкупе с мануалом по программе. Это познавательно, как минимум. Ну и увлекательно тоже. Еще ко мне подходят поздороваться и познакомиться молодые люди. Это так вежливо с их стороны, что я уже подумываю о том, не найти ли там принца на белом (вагоне метро?). Шутка, впрочем. Приятно и несколько неожиданно. Я не прочь поболтать с каждым из них и узнать something more о них, о профессии и о том, как же они докатились до жизни такой.

Проблема во мне и в моей херовости, наверное. В неспособности контачить с людьми, ладить с людьми. Или это как-то другим словом называется? Меня честно радует, что каждый тебе скажет, что он твой друг, что ему приятно с тобой сидеть и тому подобное, а потом вы мило ждете, пока ты сама не сорвешься и не напишешь, предложив еще раз вот так вот посидеть. Тот же Артист - пока ему не позвонишь, но о тебе даже не вспомнит. А ведь друзья же, вашу налево-то. Ура, как хорошо, приезжай посидеть у меня на балконе. Мне приятно, правда, мне приятно, что после моих звонков обо мне вспоминают. Но, знаете, я, пожалуй, помолчу немного. Или много. Через сколько можно разучиться говорить, когда молчишь сутки напролет? А самое поганое, что я даже выплакаться никому не могу, потому что не привыкла. Это какая-то чуждая часть меня. Сильнеть, держаться и быть бойцом. Этому я себя учила с начальной школы, кстати. Когда меня попросили встать спиной и начали кидаться пластиковыми шариками из бассейна.

Хотя у меня есть мечта. Такая мечта-мечта. Но, кажется, это не со мной. Или со мной, но не сейчас. Почему бы не попытаться как-нибудь?

По голове бьет дождь, а у меня вертятся идиотские мысли с многоточием на конце. Или с точками. О том, что мы тоже - точки. А дойти мне нужно до запятых, чтобы потом продолжить свой путь.
Давайте так, мне пофиг. Мне просто пофиг. И я остаюсь молчать.

Меня кто-нибудь слышит? Точка. Спасибо, что дали горячую воду. Вся кухня пропахла пионами, а у меня срывает крышу от этого запаха. Меня никто не услышит. Вряд ли.

Джек Доу говорил, что если слишком много путешествовать, можно забыть самого себя. И я ему верю. Должны ли мы падать, чтобы потом снова наткнуться на верные ответы? Должны ли мы лететь. Должны ли мы вообще что-либо? Мы - это мы.
Что мы чувствуем, оставаясь один на один с самими собой? Что мы чувствуем, когда сидим в пустой квартире? О чем думаем, когда идем с кем-то рядом, поддерживая разговор. О чем мы думаем, стараясь задержать друг друга хотя бы на пару минут, чтобы оттянуть расставание? О чем мы думаем тогда, когда нам плохо?
Что мы делаем друг с другом и как мы это называем? Зачем мы делаем это друг с другом и почему замечаем слишком поздно? Что лежит в основе человеческой психологии, где этот чертов фундамент здания, на котором все стоит?
"В голове одни вопросы и ни одного ответа" - Tokio "Кто я без тебя"
Мне бы подойди, встать рядом, обнять, не отходить никуда. А потом дальше в жизнь. В свою, потому что она действительно прекрасна. А потом снова подойти, встать рядом и обнять.
Теория рушится карточным домиком, осыпающимся каждый раз крышей внутрь. Крыша всегда падает на тех, кто внутри. Мне хорошо и пусто одновременно. Мне хочется говорить и молчать. Мне хочется раздвоиться?
По рисункам можно понять психологические проблемы человека. Интересно, что бы сказали про мои рисунки. Наверное, ничего хорошего.
А если из жизни. Из банальностей, то я проработала уже 2 дня, видела, как горит тополиный пух. Как в фильмах, когда горящее масло показывают. Такой же лижущей все стеной. И пух становится текучим. Дошла пешком до ВДНХ от Цветного Бульвара дворами. Меня катали на моем любимом энтерпрайзе. Фонтаны на ВВЦ - это самое эфемерное, что я пока что могу себе вообразить.
Я окончательно, кажется, стала сапиосексуалом, потому что. Просто потому что. Мы тут поссорились с Рыжей. Точнее, я просто не хочу с ней разговаривать. Она нарушила то, что я не позволяю нарушать никому. И окончательно мне заявила, что лучше будет делать все под копирку, чем думать. Увы, здесь наши пути расходятся. Потому что я редко себе представляю работу без удовлетворения в самом конце. Когда ты дошел до финальной точки и рад, что ты до нее дошел, черт возьми. Вот он ты, ты это сделал. И самоудовлетворение мурашками по телу. Потому что смог, потому что открыл новые горизонты и много всего понял. Как можно этого себя лишать? Как можно копировать, снимать кальку? Хватит. Больше я не хочу.
Между тем, скоро 2 года знакомства. И около полутора лет прогулок. Мало, но много. Во всех смыслах. Нет, серьезно, можно однажды я тебя никуда больше не отпущу?
И в Плеере Пилот почти на повторе со своими "Стаями". О чем я думаю?

Ты меня не отпустил. Взял и удержал на месте. А я лежала, плакала в подушку, стараясь сдержаться, почти вслепую набирала ответы на твои сообщения. А позвоночник жгло, как будто снова кто-то сверлил мою спину взглядом. И я знала, что в теории будет невыносимо больно. Но это как-то вообще не вписывалось ни в какие рамки, потому что по ощущениям - из тебя что-то вынимают безмерно важное. А потом ты начал все это засыпать всякими глупостями. Смешно. Это последний раз. Последний шанс. В последнее время ненавижу людей, проебывающих обещания, не предупреждающих, подставляющих.
Держи крепче, оставайся рядом.

Мой маленький мирок спокойно вмещается в мою комнату. Прабабушкина большая раковина, в которую слышно море, гитара, плеер, много книжек, карски, альбомы и карандаши. Мои мягкие игрушки. Телефон? Его можно выкинуть за ненадобностью. Он не повлияет на мой маленький мирок. Здесь есть белые листы бумаги, на которых удобно выписывать свои эмоции и удобно разговаривать с героями. Alles, занавес.
Раньше, чуть раньше, в этой комнате были бы люди. Сейчас кроме меня никого. Красиво, гармонично, пусто. Сообщения мне пишет папа, звонит мама. Когда перебираю контакты в телефонной книге, не останавливаюсь теперь ни на одном номере. Некому. Просто некому. Нет, не спорю, есть люди-семья, с к оторыми я жила прошедшую неделю практически. Но это не те, перед кем выворачиваешь себя наизнанку. В семье свои правила и свои разговоры.
С кем-то в последнее время я сама прекратила общаться, кто-то, кто был самым дорогим, прекращает общаться со мной. Все закономерно, кажется. Мой эгоизм не способен вместить в свой мирок никого больше, кроме меня самой. Пусть будет так.

Руки ловят воздух. Снова ловят воздух. Пропахший летом и немного дождем. Звонкий, как небо. Руки снова его ловят. Его и ничего больше. Интересно, а вдруг я просыпаюсь ночью от кошмаров и пытаюсь найти что-то этими самыми руками, но ничего не нахожу. Снова накрывает этой самой усталостью. Как живую. Забавное соотношение слов. Моя прабабушка говорила: "Как живая". И это была высшая степень похвалы, это был комплимент. Мама теперь иногда тоже говорит мне эту фразу. Как живая. ХОрошо бы, да, чтобы руки не хватали воздух.
Если я пойду на кафедральный экзамен при полном параде = в юбке, рубашке и на каблуках, значит, я сдаю госы или диплом. Серьезно. Дома нужно ходить в затертых джинсах или шортах и в домашних тапочках. Все это объясняла утром маме перед вчерашним экзаменом. А как еще можно появиться на кафедре после всего, что было с ней связано? После того, что все преподы почти нас и так видели чумазыми, перемазанными в земле. Мокрыми, в купальниках, в пижамах. Курящих и некурящих. Жующих и расхаживающих по базе. Вытворяющих какие-то трюки, поющих, разговаривающих. Зачем при них прибегать к какому-то параду? Думаешь об этом и возвращаешься на практику. в лето. Вчера как раз с одним преподом строили друг другу рожицы, кажется.
А поскольку я живая, мне хочется какой-то опоры рядом. Крис говорит, что чувство ненужности обычно приходит тогда, когда ты не нужен одному конкретному человеку. Она права. Но сейчас, даже не знаю.

Привет, приехали. О чем я там говорила по поводу сосредоточенности и самоконтроля? Кто-то смеялся мне в спину, потому что когда ты близко, все кажется по плечу. Но преодолевать эти интервалы становится все сложнее, потому что сначала сутки себя настраиваешь, потом хорошо работается. А здесь хочется не отпускать никуда. И вообще увидеть, прыгнуть на шею непонятно зачем и долго-долго смеяться. Черт, я ведь не просила заводить сегодня такие разговоры. Я ведь не просила задавать мне вопросы. Если Психоаналитик что-то будет спрашивать, то сначала мне придется написать или сказать ему очень похожее слово на "зачем". Тебе же я рассказываю. Просто потому что ты спрашиваешь. И это не влечет за собой никаких логических вопросов.
Самоконтроль слетает. Темнота уходит. Черт, это плохо и хорошо одновременно. Это бьет по моему отсутствующему самоконтролю. Или присутствующему? Отдыхать и напрягаться одновременно. Но снова нет тебя. Смешно, вот так всегда и бывает.

Два самых близко-важных человека в моей жизни как-то резко вне зоны доступа и не при делах. Ищу в шкафу каблуки повыше и надеваю очередную юбку. Помогает. Ловлю на себе взгляды прохожих. Преображение. Меня в девушку. Ненадолго правда. Скоро снова влезу в уютные шорты, когда понадобится сменить шкурку.
Я смогу и без них. Сдать все и не париться по пустякам.

Поставить бы стрелку на отметку "никогда". Ан нет. Не существует такой отметки. И желания такого тоже не существует. Поставить бы стрелку на отметку "постоянно", но она такая затертая, что стрелка нехотя перешагивает. Поставить бы ее на отметку "сегодня", но, черт возьми, она убежала, оставив после себя пустое место. Взять краски и нарисовать все заново. Взять гаечный ключ и починить всю установку. Взять монтировку и разбить себе голову.
Не гипнотизировать телефон. Нет-нет-нет. Читать муть. Читать и пытаться запомнить. На всякий случай. На автомате.
Чужие руки не врут. Вены на чужих руках, выступающие, они лучше всего на свете. Какая-то картинка сегодня не приминула этот факт напомнить. Руки такие тонкие-тонкие, что даже я своими пальцами могу обхватить запястья. И такие зеленые вены, прикрытые кожей едва-едва, выступающие. Боже. За такое я до сих пор готова отдать толику своего времени, чтобы полюбоваться и пофотографировать, возможно. Помню мальчика с такими венами. Помню, что он много молчал и был женат. Но мальчика помню. Страх в переводе с греческого, кажется. Общество прозвищ. Так вот, руки. Руки на ощупь по температуре равны воздуху. Может, чуть ниже. Чуть бумажная кожа. Интересно, а если надавить на каждую из этих венок, откуда польется кровь?
Туманы в легкие заползают не просто так. Они иногда мешают дышать, наполняя носоглотку своим густым молоком. Туманы запрещают нам видеть дальше отведенного нам. И, по сути, они постоянно нас окружают. Мы смотрим до какой-то отметки, а дальше - полоса нерпоглядного тумана.
Коты ластятся и стараются поднырнуть под локоть. Мои мысленные коты, так как своих я не заводила. Хватит. Было. Проехали. Все это слишком грустно. Мои мысленные прикладываются ко мне под бок. Коты. Греют. Мне бы душу. И чтобы стрелка наконец-то остановилась на отметке сегодня. Нет, без истерик. Спокойствие. Рисовать прямые линии и поющих птиц. Чтобы завидно было первым, а последние чтобы изгибались.

- И я такая, о, бля, смотри, нашла! - Тень вваливается с чемоданами в прихожую и взахлеб начинает о чем-то рассказывать. Пока стоит и вертит в руках какую-то безделушку. А то, что фразы у нее начинаются с полуслова - это абсолютно нормально.
Никак не могу ее рассмотреть. Челка косая. Вороньим крылом закрывает лицо. Волосы почти острижены под мальчишку. Чуть длинее нормы. А в руках, кажется, у нее черепок какой-то. От черной вазы или еще от чего. Где же тебя носило, родная? Призрак мой внутренний. Где же тебя носило?
Сегодня я рада ей, поэтому помогаю ей повесить в прихожей куртку и веду пить чай. Ну, милая, у меня здесь тоже столько всего происходило, что парой слов и не расскажешь. Эмоции? Да пожалуйста. Хочешь, я поделюсь с тобой ощущениями свободы и полета? Хочешь скажу, что мне было дико страшно вставать на спинку качелей, хвататься за поручни и прогибаться в мостик. Точнее, страшно мне сейчас от мысли, что я это делала. А тогда я просто могла. Понимаешь, милая? Я просто могла. Вот сейчас я очень много чего могу. Но ты снова не очень-то on time, мне готовиться нужно ко всякому бреду, поэтому я включаю спокойную безэмоциональность.
Hell, yeah! Мне дико интересно, где тебя снова носило? Когда там ты уехала? В начале зимы или осенью? Ты просила связать тебе шарф. Ты хотела выглядеть французской девочкой и по моде. Ну и как? Побывала там? Чертовка, пропадать на полгода. За кем ты опять гонялась?
Пока что я ее рассматриваю и взглядом отвечаю на каждый заданный вопрос. Она немного выросла и почему-то начала носить меховые жилетки. По такой погоде, конечно, казус. Хотя, нет, это даже не жилетка, которая согревает. Это кофта. Под ней ничего нет. Только голая грудь, незагоревшая. А вот руки чумазые, как будто кто-то шоколадом измазывал их нарочно. Она на ворону похожа. Очень. Мы с ней будем сестрами-близняшками. Точно. Мы с ней будем Девчонками-Воронами.
- В общем, так, сейчас отдохнуть с дороги, а потом мы тут такое устроим! - заявляет она, снимая свои меха и кожаные штаны. Она ложится на мою кровать и вырубается, кажется, практически сразу. На правой руки подобие шаманского браслета.
Мне все интереснее и нитереснее, куда же она ходила.

Серия сообщений "Теневые письма":

Специально раздваивать свою личность. Пусть одна всегда будет в кармане на запас. Мы же с Тенью едины.

Часть 1 - Письмо 1
Часть 2 - Вылезти
...
Часть 4 - Письмо в Юг
Часть 5 - Сезонно-открывающееся
Часть 6 - Возвращение блудной

Сдать n экзаменов за 8, наверное, уже оставшихся дней - это вполне реально. Я абсолютно спокойна и неколебима. Я все смогу, чего бы это мне ни стоило. Нужно перечитать шпоры по философии. Желательно дважды. Хотя, не уверена, что мне завтра придется ее сдавать. Героически надеюсь на автомат. Готовлюсь к кафедре. Хотя, о чем я? Я же ничего не делаю. Стоп-машина. Пора двигаться в направлении времени и перестать ставить его на паузу. Однажды Белый Лис может и обидеться. Однажды он перестанет играть со мной заодно. Но сейчас я хочу паузу. Я ее ставлю. Но уже начинаю отпускать потихонечу палец. Кнопка ползет наверх. Черт, побежало. Быстро побежало.

Образ порядочной такой милой барышни. Кто бы знал, что он полностью солидарен с моей внутренней стервой. Продинамить Рыжую, не ответить на ее вопрос. Не писать ни ей, ни другим особам. Пару раз послать матом и говорить то, что я думаю, по сути. С нее-то станется. Это уже не игра. Это откровения с окружающим тебя пространством. Меня бесит. Shut your mouth. Мои завышенные морально-эстетические требования остаются неудовлетворенными в результате контакта с вами. Город говорит, идите на хуй. Зато я пытаюсь найти ту самую песню Дельфина, которую Д ставила мне в метро. Кажется, я ее даже нашла. Она обалденная и волшебная.

Чаще всего наши игры заканчиваются революциями или чем-то похожим. Герои получаются не совсем такими, какими хотелось изначально, но все равно обретают некоторую самостоятельность. Они живут, разгадывают загадки, придумывают всякие истории и отговорки. И в такие моменты, правда, ты перестаешь быть самим собой. Ты даешь жизнь другому существу. Этому самому герою. Мы перебирали крупу, отделяя гречку от риса или наоборот, мы выполняли разные другие квесты. Хоул пренебрежительно относился к императору Кузко (лама, если кто не помнит). Точнее, он дважды умудрился "ударить его цветком по голове", вырубив. Кстати, этот способ из игры все чаще хочется перенести в реальность. Бесит тебя кто-нибудь? Вырубил его минут на дцать, потом разобрался с человеком. Но так нельзя. Черт.

Наша компания несколько претерпевает изменения. Одни уходят, другие приходят. Я и сама в последнее время редко участвую в играх, стараясь сбежать в реальность. Но лето. Мы планировали сделать что-то по Дому. Простые посиделки в ролях. Самая длинная, кажется, с завешенными черными тряпками окнами.
Несмотря на изменения, все равно...уютно. Как ни странно, но именно уютно. Подкидываю какие-то реплики. Уже неплохо. Мне не хотелось туда. Больше думалось о побеге. А потом я задержалась там аж до понедельника со своей в доску компанией. Где, все-таки, у каждого есть свои роли. Я разобралась с тем, что меня бесило в пятницу вечером. Я об этом сказала, я получила какой-то диалог. И я сама долго об этом думала, на самом деле. Именно сюжеты паззла. Именно свои места в этой квартире. Мое больше походит на позицию мужа.
Почему так накрывало в пятницу? Все предельно просто, на самом деле. Так предельно, что я не могла этого понять сразу почему-то. В ночь с четверга на пятницу я отпустила погулять себя всю, оставив на поверхности своего внутреннего ребенка. А после просто пришибло реальностью. Мы играли в жмурки, играли в карты на желания и сковывали свои руки плюшевыми наручниками. СНачала не можешь развести руки, а потом, когда расстегиваешь их, чувствуешь какое-то недуобство. Как, как можно разводить руки так далеко? Кстати, почти на запястье теперь нехилая такая ссадина от этих самых наручников.
Мы качались на качелях под утро и крутили пои. Перекидывались фразочками. Кто-то начинал, кто-то продолжал. Слушали музыку и танцевали босиком на песке. Видите, это уже другая эмоциональная окраска. Просто в тот момент было обалденно. КОгда осоловевший и сонный А стоял и смотрел на нас. Когда мы заходили босиком в подъезд и чинно топали мимо охранника. Когда А ставил нас в ванную по очереди, чтобы мы с Крис не запачкали пол. Когда мы мыли ноги, а потом я мыла голову, а Крис стирала косметику. И наш разговор про шведскую семью. Нет, все-таки по психике шибает именно возвращение рацио, замещение им ребенка. В такие моменты хочется выть. И это показатель половинчатой свободы самой себя внутри себя.

Ну а пока я скатываюсь на темную сторону. Я заполняюсь темнотой и искренничаю сама с собой. Когда ты скидывал песенку про то, что вернешься, это не означало, что вернусь я. Это не означало, что если я уйду, то обязательно припрусь назад. Мне кажется, я почти близка. Мне кажется, я смогу искренне смеяться для других. Мне кажется, я смогу без. И в таком случае ты уже вряд ли сможешь что-то поделать. Я не буду другом, скорее всего. Меня вообще не будет тогда рядом. Ты просто вернешь мне книги, когда дочитаешь. Сочтемся. Если я уйду, то уже не вернусь назад. А я безмерно близка к этому, потому что лето, изнанка так и манит, стерва господствует в сознании, теменью накатывает. Все эти факторы делают меня жутко эгоистично-пофигистичной. Только у меня нет якоря. Якорь был бы в твоих сообщениях, но его нет. Что же, я могу сорваться с места и уйти. Не жди тогда. Хотя, я все равно напишу тебе 2 письма. И отдам одно из них при встрече. Я почему-то уверена, что мы встретимся перед тем, как ты уедешь в степи. И какое именно я отдам - это будет зависеть от твоего поведени я в частности. Тяжело жить и ждать, когда с того конца провода не получаешь даже гудков. Ха-ха.

Не сейчас, ладно? У меня на компьютере поразительный файлик с письмами, которые никогда не будут отправлены. И я снова начинаю его обновлять и вести. Потому что с одной стороны я делаю вид, что сильная. С другой стороны, нифига ведь в этом плане. Зато сильная по другим причинам.
Не сейчас, хорошо? Мне и так плохо. Внутренне паршиво. Стоит, наверное, избавиться уже, выкинуть, да что-то не дает. Все равно что избавиться от детской игрушки. Сходные ощущения. Ну и еще отправить на свалку значительную такую часть себя, но это воспринимается в полседнюю очередь. Хуже - сила привычки.
Чуть позже, можно? Ответь мне прямо сейчас. Пропадешь потом. Когда-то ты умел чувствовать и писать в нужные моменты. Когда-то. Сейчас, пожалуй, лучше я выключу телефон.

Позже. Об этих выходных тоже позже. И о варениках тоже позже. Как я люблю заранее поднимать кипиш, как завишу от настроения. И сколько снова во мне темного. Да я вся, пожалуй - темное. Черт, а я так стремилась к свету.

Мозг плакал, смеялся, уходил, но продолжал получать кайф. Если вас пятеро, а на столе у вас 2 колоды зельеварения, когда из школьной стадии мы так и не попали в университет, но перешли сразу в гильдию алхимиков. В общем, кухонный трэш.

И, да, с днем рождения Арин, пусть там у тебя все будет хорошо.
Пусть я ее и не знала, но все равно как часть чего-то важного, паззл в мозаике.