Юль, какая я дура, я замоталась со своими беcтолковыми, незначительными "делами", их и делами-то назвать нельзя... суд уже состоялся, а я даже не спросила тебя. Знаешь, я почему-то никогда не думала о суде, только в первые дни... а потом... я совершенно не задумывалась о судьбе человека, который из-за своей неблагоразумности и неосторожности лишил этот мир талантливого, заботливого, необыкновенного, иногда трогательно смешного человека, или который стал орудием жестокой судьбы, отнявшей у добрых и хороших людей прекрасного друга\сына\брата, одаренного фотографа. То, что произошло с Лешей, царство ему Небесное, с человеком, которого я совсем не знала, хотя, как оказалось потом, была связана с ним через несколько цепочек не просто знакомых, а друзей, представлялось мне черным комком боли, который, как в замедленной съемке, пробивает мою масяську,мою маленькую Юляську насквозь где-то в области сердца . Знаешь, Юль, таким круглым, словно снежным шариком, который лепят голыми руками, чувствуя жжение холода на коже, их делают особенно тщательно, теплом своего гнева превращая его в лед, когда хотят сделать человеку больно. Мне страшно даже подумать о том, что пережила ты, его мама, самые близкие для Леши люди. Смотрю на сделанные им фотографии- словно вижу мир его глазами. Господи, да как же можно разглядеть все это богатство в калейдоскопе ежедневного" мусора", который вынуждена переваривать человеческая сетчатка?! Вспоминаю твои рассказы, наши с тобой телефонные разговоры, когда он был в полном порядке, потом - в больнице и когда уже случилось самое страшное.
Юль, прости меня, пожалуйста, за то, что не была с тобой рядом в день суда, прости, что у меня не получается заботиться о тебе так, как это делал он. Я люблю тебя.
apelsin