Юлия Латынина,
Эхо Москвы

Я стала задумываться над тем, что я не понимаю, что такое общечеловеческие ценности. Я понимаю, что такое европейские ценности. Европейские ценности – это, например, когда Кортес завоевал ацтеков, и всё у него было замечательно, и сидел он в столице и был главный. Но тут он увидел, что ацтеки продолжают приносить человеческие жертвоприношения. И даже они хвастались: «У нас такое замечательное государство, такое сильное государство, что оно приносит по 20 тысяч человеческих жертв в год». Они мощь государства измеряли человеческими жертвами. И Кортес, который не был, мягко говоря, гуманистом, у него сердце не выдержало, и он этих идолов, если вы помните, поскидывал. После чего началось восстание, в результате которого он чуть всё не потерял. Или, например, англичане, 1857 год, восстание сипаев. Произошло оно, потому что англичане, которые, как проклятые колонизаторы, вмешивались в замечательные суверенные обычаи народов, покоренных ими, отменили самосожжение вдов – сати, в связи с чем сипаи восстали. Жалко, что при Кортесе и при англичанах не было правозащитников, потому что, конечно, они бы объяснили, что это безобразие – посягать на уникальные обычаи местных народов.

И вот до 20 века европейские ценности – это было очень просто. Это были христианские ценности, это было то, что было нужно Европе в данное время. Вот хочет Командор Перри, хоть он и американец, сделать Японию открытой, вот это правильно. А что японцы хотят оставаться закрытыми, это неправильно. В 20 веке произошел перелом, после того, как возник Советский Союз. Европейские ценности куда-то исчезли, образовались общечеловеческие ценности. Общечеловеческие ценности заключались в том, что разные прогрессивные деятели страшно протестовали против проклятого Запада, который тянет свои костлявые руки к хрупкому горлу новорожденной советской страны. А когда им говорили, что, знаете, там в этот момент миллионы умирают от голода, миллионы умирают в ГУЛАГе, то прогрессивные деятели отвечали: «Во-первых, это вранье. Во-вторых, это нужно для будущего торжества человечества». Собственно, такая же история произошла и в Китае. Парадоксально, но если вы посмотрите, что писала западная пресса (да что там западная пресса – американские дипломаты) о гражданской войне в Китае, то все они порицали коррумпированный Гоминьдан и писали о том, какой замечательный Мао, как он борется за будущие права трудящихся. Режим Мао отличался тем, что он занялся чистками и терроризмом с 31 года, т.е. до сталинского режима, если считать партийные чистки, начавшиеся в 37 году, что с самого начала в волостях, занятых Мао, практиковался насильственный забор людей в армию, с расстрелом комиссаров, которые не выполнили план по забору, насильственное забирание в заложники всех, кто богат, и не обязательно, кто богат, потому что после того, как всех богатых забрали в заложники, приходилось брать и бедных, тотальные грабежи в тех местах, где прошла Красная армия, тотальные чистки, включая расстрел тех комиссаров и коммунистов, которые Мао не понравились. И всё это каким-то образом не замечалось. А коррупция Гоминьдана замечалась. Та же самая история произошла с Северным и Южным Вьетнамом. Кто в кого вторгся? Ответ – Северный Вьетнам вторгся в Южный. Американцы стали помогать союзнику. Может, союзник был не очень хороший. Может, он был коррумпированный. Но вьетконговцы, вторгшись в Южный Вьетнам, использовали практику, уже принятую в Китае, уже принятую партизанами Кононовыми в России, практику сплошного террора, с которой не могли соревноваться американцы. Потому что когда какой-нибудь выживший из ума американский майор сжигал деревню Сонгми, это становилось известно всем. А то, что такие деревни регулярно сжигаются вьетконговцами, это никого не интересовало. И теперь новая мода. После того, как защитники всего самого замечательного и прогрессивного сначала защищали Сталина с его чистками, потом они защищали Мао с его большим скачком, потом они защищали вьетконговцев, теперь они защищают палестинцев. Удивительно, что при этом данные здравого смысла не играют никакой роли. Возникает вопрос – почему же люди все-таки не подумают, что государство Израиль – это демократическое государство, в котором те же самые арабы живут и пользуются всеми правами граждан, а в секторе Газа еврей просуществует ровно пять минут, прежде чем его захватят в заложники или оторвут голову. Собственно, не только еврей, но и западный журналист. И что люди, которые говорят: «Мы боремся за собственную свободу», они борются за собственную свободу точно так же, как Сталин боролся за мир во всем мире. Потому что под собственной свободой они разумеют уничтожение государства Израиль со всеми израильтянами и даже этого не скрывают. И ответ заключается в двух вещах. Одна вещь – это безответственность. Но вторая вещь, она гораздо хуже. Есть такая штука, которая называется Великая Французская революция. Первая история в мире, когда ради блага человечества было срублено большое количество голов. И парадокс заключается в том, что в течение всего 19 века не было никаких людей, которые сильно оправдывали зверства Великой Французской революции. А в 20 веке люди, оправдывающие зверства и называющие их борьбой за свободу, появились на Западе. Когда я пытаюсь понять, в чем разница, я не могу не отметить, что разница заключается в том, что в 19 веке не было никаких источников финансирования, которые поощряли бы оправдание зверств Великой Французской революции. А в 20 веке, как ни странно, источники финансирования, поощряющие хвалу СССР, вьетконговцев и палестинцев, появились.