Уносятся годы, на ладан дыша,

уже не к веселью стремится душа -

к покою хотя бы,

слова расточаются по мелочам,

и птицы, увы, не поют по ночам,

но квакают жабы.

 

Но квакают жабы, сойдясь в хоровод,

их крики мой голос уже не прорвёт,

как воды - плотину,

а немощи тело берут на испуг,

и денно и нощно забвенья паук

плетёт паутину.

 

Плетёт паутину, дремучую сеть,

в которой я буду однажды висеть,

забытый навеки,

и будут под сетью изюм, курага,

малиновый звон, в киселе берега,

молочные реки.

 

Молочные реки, в них рыба форель,

и солнце сияет, и месяц апрель

приносит прохладу,

и девочка в белом, как ангел с небес,

идёт по бескрайнему полю чудес,

по вешнему саду.

 

По вешнему саду идёт, не спеша,

и сердце замрёт, и умчится душа

вдогонку за нею,

вдоль вечнозеленых уснувших аллей,

за детством, за юностью бедной моей,

за жизнью моею.

 

За жизнью моею, за край тишины,

за солнечный круг, там уже не нужны

прогнозы погоды,

там горе - не горе, беда - не беда,

там дремлют усталые души. Туда

уносятся годы...

 

Наум Сагаловский