Я человек довольно чувствительный, вызывать у меня нескупую немужскую слезу - как раз плюнуть). Фильмы, книги, и т. д. делают это с легкостью. Помню, после "Ветер крепчает" Миядзаки я, выйдя из кино, доплакивала еще полчаса, впрочем, учитывая фильм, к этому окружающие относились с пониманием.

Также я могу слегка прослезиться на занятиях, рассказывая ученикам о чем-то. Скажем, о Мересьеве, который летчик, на протезах научившийся водить военный самолет. Или при чтении стихотворения "Жди меня, и я вернусь".

Но это еще понять можно. Но иногда у меня вышибают слезу совсем удивительные вещи.

Из того, что запомнила:

1) Самолеты собственной персоной, а также их взлет и посадка, вне зависимости от того, присутствую я там или нет. 

2) Время от времени - высокие дома и любые сложные конструкции и механизмы, работающие или нет.

Думаю, тут все дело в своеобразном осознании величия человека и гордости за то, что он может придумывать такие работающие штуки, мне так кажется. Отсюда и слеза.

Но последний случай меня саму потряс: я прослезилась от ЗАМЕНЫ КОЛЕС на зимнюю резину в нашей собственной машине!

Муж потом с интересом спрашивал, как это я ухитрилась, и я выдала в ответ что-то вроде:

- Ну понимаешь, выбегают эти рабочие, так слаженно и быстро все откручивают, домкраты подсовывают, потом колеса снимают и укатывают, и так ловко и быстро их моют, снимают с дисков, у них такие механизмы, потом на диски надевают новые... А Шубка (машина) висит на домкратах, болтая в воздухе босыми лапками, в смысле ступицами, или как их там, и видны пружины амортизаторов, тормозные диски (ржавые), стойки амортизаторов, и все это работает, и нас возит, ы-ы-ы-ы...

А что может растрогать вас?

На новой работе меж тем происходит всякое.

Становится понятно, какой жизненный урок я должна усвоить, там работая. Работая среди людей, я длительное время периодически испытывала неприятные ощущения от того, что многое, что происходит вокруг, не соответствует моему чувству прекрасного. И если до этого причиной этого я считала не только себя, но и окружающее меня, то сейчас я понимаю, что от этой концепции нужно отходить.

В стремлении быть папаримскее, чем папа Римский, можно задеть окружающих тебя пап.

Если правила дорожного движения устанавливают, что в потоке нужно двигаться со средней скоростью, превышать скорость глупо и небезопасно. Ну а если твой двигатель заточен только под высокие скорости, то это проблемы не потока, сестра.

Естественно, этот конфликт никуда не исчезнет, но свои неприятные ощущения я буду рассматривать теперь в другом ракурсе - как специфическую проблему, причина которой только во мне. Живут вот люди с диабетом, с астмой, а я живу с собой.

 

Тяжелые маслянистые волны высотой в несколько метров накатывали на меня, и я захлебывалась в них. По моей коже стекала черная грязь. Передо мной плыл человек, я его не видела, но пыталась уцепиться за него, потому что в темноте не могла найти берег. А когда я все-таки выбралась на железный пирс, этот человек уже стоял там. Он начал лезть ко мне, мол, я спас тебя, ты должна мне заплатить. А я столкнула его в черную воду и ушла. Я никому ничего не должна. Я никого не просила меня спасать.

Есть такие люди, которые считают, что других можно купить. Почему бы не пригреть девочку с психическим отклонением и наслаждаться собственным благородством, упиваться им? И вроде как этого достаточно. Ведь каждая провинциалка мечтает о том, чтобы найти мужика с жилплощадью, такого неотразимого альфа-самца, который широким жестом предложит сразу же перебраться на его квадратные метры. Так вот, не каждая. 

Женщина - это существо, которое ищет тепла, внимания, требует определенных жертв и времени. Такая женщина, как я, требует еще и заботы, а иногда и ухода. Да, со мной тяжело. Да, я бываю не адекватна. Да, мой характер не подарок. Но у меня есть гордость, есть чувство собственного достоинства и есть самоуважение. Я считала, что не достойна ровно ничего до тех пор, пока не появился человек, который стал всем своим видом мне демонстрировать, что это так и есть. И тогда я поняла - нет, я достойна. И достойна только самого лучшего.

Я стою того, чтобы ради меня бросить всех посреди ночи и примчаться на встречу. Я стою вложений. Стою внимания, понимания и тепла. Я этого, черт возьми, стою!

И я не из тех, кто хватается за первого попавшегося, кто делает одолжение, только ради того, чтобы не остаться одной навсегда. Я не останусь. Теперь я знаю это. Если один обратил на меня внимания, обратит и другой. Но с другой стороны, теперь я понимаю смысл фразы: лучше быть одной - чем с кем попало. 

Мне жаль этих несчастных женщин, которые под давлением общества выходят замуж за тех, кто соизволил посмотреть в их сторону.

Я не позволю меня унижать, ущемлять мою свободу, мои взгляды и прочее, и прочее. Потому что я женщина. И я заслуживаю уважения. Не по гендерному признаку, а просто так. Заслуживаю. 

Я не уважаю тех, кто не уважает меня.

И если кто-нибудь мне еще раз скажет фразу из серии "ну зачем тебе вся эта романтика - цветы, конфеты, прогулки при луне, давай сразу перейдем к борщам и унылому траху" - клянусь, я убью не только его, но и вырежу всю его семью. Я хочу цветов, хочу конфет и хочу романтики. Я их заслужила уже тем, что так много вынесла в этой жизни, за годы одиночества, за годы унижений. Я хочу, чтобы было так, и лучше пусть вселенная мне даст то, что я хочу, иначе я возьму это сама.

Когда мне приснилась черная вода, я поняла, что иду против себя.

Нет, меня нужно заслужить. Меня нужно добиться, а потом уже пытаться перейти на другой уровень.

И мне плевать, кто и что думает по этому поводу. Я так хочу. И точка.

<...> Ну, что за депрессивные мысли! Да и ещё и сумбурные такие, ты явно не понимаешь, что происходит. Мир ведь так удивителен - выйди на улицу с фотоаппаратом и поищи прекрасное. Вот увидишь, оно везде. Сколько человечество создало того, что можно познать - одной жизни тебе точно не хватит. Можно научиться рисовать, или познать теорию игр, заглянуть в космос и обомлеть перед ним, завести пса и стать с ним друзьями, бегать на рассвете в парке и улыбаться угрюмым старушкам. Делать глиняные горшки. Вышивать крестом. Прыгать с тарзанки. Красить заборы. Вообще, это ведь даже хорошо, что кажется будто смысла нет. Это даёт определённую свободу - можно выходить за рамки. Интересоваться делами людей на улице, пить виски в обед (но не увлекаться), делать какие-то безумные вещи, не оглядываясь ни на что, которые наполнят жизнь. Бла-бла-бла. <...>

Один из таксистов Нью-Йорка написал у себя на странице в одной социальной сети:

Я приехал по адресу и посигналил. Прождав несколько минут, я посигналил снова. Так как это должен был быть мой последний рейс, я подумал о том чтобы уехать, но вместо этого я припарковал машину, подошёл к двери и постучал... "Минуточку" - ответил хрупкий, пожилой женский голос. Я слышал, как что-то тащили по полу. После долгой паузы, дверь открылась. Маленькая женщина лет 90 стояла передо мной. Она была одета в ситцевое платье и шляпу с вуалью, как будто из фильмов 1940-х годов. Рядом с ней был небольшой чемодан. Квартира выглядела так, будто никто не жил в ней в течение многих лет. Вся мебель была покрыта простынями. Не было ни часов на стенах, ни безделушек, ни посуды на полках. В углу стоял картонный ящик, наполненный фотографиями и стеклянной посудой.
- Вы бы не помогли мне отнести мою сумку в машину? - сказала она.
Я отнес чемодан в машину, а затем вернулся, чтобы помочь женщине. Она взяла меня за руку, и мы медленно пошли в сторону автомобиля. Она продолжала благодарить меня за мою доброту.
- Это ничего - сказал ей я, - Я просто стараюсь относиться к моим пассажирам так, как я хочу, чтобы относились к моей матери.
- Ах, ты такой хороший мальчик, - сказала она. Когда мы сели в машину, она дала мне адрес, а затем спросила:
- Не могли бы вы поехать через центр города?.
- Это не самый короткий путь, - быстро ответил я...
- О, я не возражаю, - сказала она. - Я не спешу. Я отправляюсь в хоспис...
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Ее глаза блестели.
- Моя семья давно уехала, - продолжала она тихим голосом. - Врач говорит, что мне осталось не очень долго.
Я спокойно протянул руку и выключил счетчик.
- Каким маршрутом вы хотели бы поехать? - спросил я.

В течение следующих двух часов, мы проехали через город. Она показала мне здание, где она когда-то работала лифтером. Мы проехали через район, где она и ее муж жили, когда они были молодоженами. Она показала мне мебельный склад, который когда-то был танцевальным залом, где она занималась будучи маленькой девочкой. Иногда она просила меня притормозить перед конкретными зданиями или переулком и сидела уставившись в темноту, ничего не говоря.
Позже она вдруг сказала:
- Я устала, пожалуй, поедем сейчас.
Мы ехали в молчании по адресу, который она дала мне. Это было низкое здание, что то вроде маленького санатория, с подъездным путём вдоль не большого портика. Два санитара подошли к машине, как только мы подъехали. Они были бережны, помогли ей выйти. Они, должно быть, ждали её. Я открыл багажник и внёс маленький чемодан в дверь. Женщина уже сидела в инвалидной коляске.
- Сколько я вам должна? - спросила она, достав сумочку.
- Нисколько - сказал я.
- Вы же должны зарабатывать на жизнь, - ответила она.
- Есть и другие пассажиры, - ответил я.
Почти не задумываясь, я наклонился и обнял её, она держала меня крепко.
- Ты дал старушке немного счастья, - сказала она, - Благодарю тебя.

Я сжал ее руку, а затем ушёл.. За моей спиной дверь закрылась, Это был звук закрытия еще одной книги жизни... Я не брал больше пассажиров на обратном пути. Я поехал, куда глаза глядят, погруженный в свои мысли. Для остальных в тот день, я едва мог разговаривать. Что если бы этой женщине попался рассерженный водитель, или тот, кому не терпелось закончить свою смену? Что, если бы я отказался от выполнения её просьбы, или посигналив пару раз, я затем уехал?..
В конце, я хотел бы сказать, что ничего важнее в своей жизни я ещё не делал. Мы приучены думать, что наша жизнь вращается вокруг великих моментов, но великие моменты часто ловят нас врасплох, красиво завернутые в то, что другие могут посчитать мелочью...

Вечер среды. Кафе. Я слушаю радио на волне Саша FM, попутно болтаю рукой, ногой и периодически кручу головой. И нет, у меня не ДЦП, просто дурацкие привычки не всегда легко искореняются, даже при наличии желания.

В какой-то момент засекаю парочку влюбленных, которые как раз начали гнездиться за столом неподалеку от нас. Милые ребятки, решившие скоротать будний вечер в публичном месте, и выбравшие для этого тихий и уютный ресторанчик бельгийской кухни, не могла же я совсем проигнорировать их появление?

Похожие на двух белок в поисках ништяков, они листали меню, о чем-то шушукались, хихикали и пытались сообразить, что же в итоге закинуть в топки. Я улыбнулась, всхлипнула, выразила еще с десяток умилительных чувств и благополучно о них позабыла. На какое-то время, разумеется. На протяжении вечера я еще несколько раз возвращалась к ним взглядом. В какой-то момент мой интерес заметил и Сашка, который сразу же начал крутиться в попытках понять, что же меня так заинтересовало за его спиной. Понял. Посмотрел один раз, потом другой, потом третий, а потом нахмурился:

-Какой кошмар.

Я снова на них взглянула и вздохнула. За те два часа, что они там сидели, ровным счетом ничего не изменилось. Он смотрит в телевизор, она, скрываясь за прядями длинных волос, уткнулась в телефон.

- Жуть. Люди пришли провести время вместе, а в итоге каждый сам по себе. Они же не разговаривают вообще. Могли бы и дома посидеть в интернете и посмотреть телевизор. Хотя, подобных пар сейчас большинство. Куда ни плюнь, а обязательно на таких наткнешься. – Сашка продолжал недоумевать и уже начал потихоньку надуваться как клещ. В какой-то момент я подумала, что еще чуть-чуть, и он лопнет от возмущения. Дальше у нас пошло бурное обсуждение на тему того, что так нельзя и прочее бла-бла-бла.  

Посмотрела на них опять. А парочка уже отвлеклась от своих «важных» дел, что-то обсудила между собой, и парень помахал официанту рукой. «Счет, пожалуйста». Спешно собрались и ушли.

Это было не в прошлую среду. И даже не в позапозапозапозапрошлую. И до них и после, еще пар десять подобного рода я встречала в самых разных местах. Но именно они мне с чего-то запомнились. Стали своего рода шаблоном, когда сама с собой я вдавалась в пространные размышления на тему этого вида одиночества. Одиночества вдвоем. Это как солонка с перечницей. Они стоят рядом, но каждый в своей баночке. Это когда вроде у тебя под боком всегда есть человек, вы делите с ним кровать, быт, просмотр фильмов по вечерам и завтрак по утрам. Он вас ждет с работы, вы строите совместные планы на выходные, покупаете кошку и создаете ту самую, так называемую, общность. И вас умиляет этот уют, когда вы сидите в интернете, просматривая страницы подружек в сети, а он играет в какую-нибудь игру. Или вы готовите, а он бежит в магазин за молоком или хлебом. И все это очень хорошо, если люди при этом не молчат.  Но, как правило, все ограничивается повседневными новостями, обсуждением дел насущных или перемыванием костей знакомым.

Если просмотреть историю стандартной пары, то когда они начинают встречаться, их же, пардон за грубость, не заткнуть. Феромоны так и витают в воздухе. И ждут люди друг от друга чего-то нового, интересного, что привнесет в жизнь яркость и избавит от информационного голодания. И смотрят друг на друга чужими глазами. Голодными глазами. Желают очаровывать, покорять, обладать. И каждый стремится рассказать удивительную историю своей насыщенной жизни, поделиться накопленными историями и знаниями. Но ведь не в этих же историях узнаешь человека. Узнаешь его потихоньку и именно в ходе жарких споров, долгих обсуждений, размышлений, действий в критических ситуациях и последующих объяснений этих действий, видишь его взгляд на мир и ход мышления. Но до этого дело не так часто доходит, появляется иллюзия того, что ты этого человека знаешь, а желание бурного общения куда-то уходит. И дело тут не в быте (которого, бедного, во всем все время винят), а в том, что интересные истории и накопленные познания  рано или поздно заканчиваются. А работа, поездки по городу туда-сюда, друзья и любимые отнимают слишком много времени, чтобы саморазвиваться дальше, как мы это  делали когда-то в детстве. И я сейчас не о книжках Джона Фаулза перед сном, а о желании узнавать все грани мироздания и, главное, желания делиться этими знаниями с другими. Ну, например, половина из моих знакомых лампочку в рот хоть раз пыталась засунуть, а потом радостно рассказывала, как в травмпункте каждому заочно ставили диагноз «дебилизм». Остальная же половина просто не признается до сих пор. Понимаю, стыдно.

Рассказав все, что можно и то, что нельзя, большинство людей как бы возвращаются в привычную для себя скорлупу, со своими собственными интересами и мыслями, которые зачастую другой стороной не поддерживаются никак. Это нормально, так как все мы разные, и интересы у каждого свои. А тут как раз приходят на помощь книги, интернет, телевизор и иные средства коммуникации. И пара вроде бы вместе, но каждый сам по себе. У кого-то это проявляется не сильно, кто-то же вообще перестает выдавать свои мысли вслух («ты, козел, где шлялся?» не в счет), заменяя общение в основном просмотром фильмов, сериалов, страниц в интернете или играми.

И все в этой схеме выглядит приятным: ты не трогаешь личное пространство человека, он – твое, но вы вместе. За исключением, может быть того, что если вдруг как-нибудь надолго отключат электричество, может выясниться, что ты находишься в квартире в темноте. С посторонним человеком, которого, по сути, знаешь только по его рассказам о самом себе.