Freedom House констатировала серьезный упадок демократии во всем мире

http://www.regnum.ru/news/1364229.html?forprint

Э.В.: Каждый раз в преамбуле подобного  доклада должны быть  перечислены  все критерии,которыми руководствовались составители доклада при оценке уровня демократии в той или иной стране......

Американская неправительственная организация Freedom House констатировала серьезный упадок демократии во всем мире. Об этом говорится в последнем ежегодном докладе организации об уровне свободы в мире. Согласно докладу, Армения вновь была признана частично свободной страной, набрав 5 баллов.

Напомним, что уровень свободы оценивается в каждой стране по шкале от 1 до 7 баллов, где 1 балл присуждается странам с наивысшим уровнем демократии, а 7 баллов - с наинизшим.

"Частично свободными" были признаны также Грузия, Турция, Украина, Молдавия и Косово. В докладе "несвободными странами" признаны Беларуссия, Таджикистан, Казахстан, Азербайджан и Россия.

Среди непризнанных республик, которые в докладе отмечены как "спорные территории", "несвободными" признаны Южная Осетия и Нагорный Карабах, "частично свободной" - Абхазия.

Всего в рейтинге перечислены 194 страны, "свободных" в этом году оказалось 89, частично свободных - 58 и несвободных - 47.

В 25 странах мира в 2010 году ухудшилась ситуация с соблюдением демократических стандартов и гражданских свобод. Так Украина, ранее относившаяся к числу "свободных" стран, теперь оценивается как "частично свободная". Напротив, улучшилась ситуация в Киргизии, где в прошлом году были проведены, по оценке Freedom House, относительно свободные выборы. Всего, по данным организации, только 115 из почти 200 государств мира сейчас можно охарактеризовать как демократические. Пятый год подряд их число сокращается.

Организация Freedom House публикует отчеты с 1973 года, анализируя политические и гражданские свободы по многим критериям, среди которых состояние свободы слова, развитие институтов гражданского общества, независимость судов, уровень коррупции и др.

Свт. Лука и сокрытое чудо обновления икон

Публикация в нашем музейном блоге на тему, кому молился Сталин в годы войны, не могла не вызвать столкновения прямо противоположных мнений, что лишний раз подчеркивает, насколько народ нуждается в правде о Сталине. Между тем, изучение этого вопроса всё ещё оставляет желать лучшего, особенно по части обнародования ранее засекреченных архивных материалов. Пользуясь таким положением дел, лукавые авторы нерусской национальности, выдающие себя за российских историков, пытаются опровергать чудом уцелевшие сведения о тех или иных встречах Сталина с русским духовенством, подвижниками веры и его роли в возрождении иконопочитания, ссылаясь на «опубликованный журнал посетителей Сталина». Ну что тут можно сказать – «сей род лукавый и прелюбодейный» из века в век прибегает к испытанным им средствам клеветы и шельмования! При нынешнем уровне преподавания отечественной истории в российских школах за чистую монету можно выдать любую фальшивку, а тем, кто в здравом уме и памяти, хорошо известно, что Сталин не только часто приглашал гостей к себе на дачу или домой, но и нередко сам ходил один по Москве без всякого сопровождения в отличие от нынешних деятелей, так что категорические суждения о всех запротоколированных встречах «хозяина» просто курам на смех:-)

Кстати, в истории России известны лишь два правителя, кто по праву носил столь почетное в народе звание - Государь Император Николай II, указавший при переписи «хозяин земли Русской», и Сталин, хранивший на одной из своих дач царский рояль в память о Царе-Мученике, ритуальное убийство которого отрицается всё теми же русофобами, проникшими и в церковную ограду. Как писал о. Дмитрий Дудко, «да, Сталин нам дан Богом, он создал такую державу, которую сколько не разваливают, а не могут до конца развалить... Да, Сталин сохранил Россию, показал, что она значит для всего мира... Наши Патриархи, особенно Сергий и Алексий, называли Сталина богоданным вождем. К ним присоединялись и другие, допустим, такие как крупный ученый и богослов Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), кстати, сидевший при Сталине, но это не помешало ему назвать Сталина богоданным... Сталин с внешней стороны атеист, но на самом деле он верующий человек... Не случайно в Русской Православной Церкви ему пропели, когда он умер, даже вечную память» (Дмитрий Дудко, свящ. Из мыслей священника о Сталине. М., 1995). Красноречивым ответом распоясавшимся в нашей Церкви «власовцам» служат слова свт. Луки: «Патриотизм в высшей своей форме есть активная любовь к Родине, одна из многих форм любви; а любовь есть исполнение всего закона. Патриотизма были лишены те архипастыри и пастыри, которые покинули свою Родину и свои паствы в годы величайших потрясений и страданий, и чинили церковные расколы в Сремских Карловцах, в Париже и Мюнхене, в Северной Америке» (Архиепископ Лука. Из откликов на вторичное награждение Св. Патриарха Алексия орденом Трудового Красного Знамени // ЖМП, 1952, № 12). См. фото: Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) на заседании Св. Синода во главе со Святейшим Патриархом Алексием I (Симанским), по левую руку которого сидит митрополит Николай (Ярушевич).

Более того, в наши дни отношение к Сталину стало не только барометром общественных настроений, но по сути тестом на коренную национальность. Недавний спор Холмогорова и Гурболикова о том, как определить, кто русский, а кто нет, на самом деле разрешается довольно просто. Как в своё время Сталин провозгласил свой знаменитой тост «За русский народ!», так и русский народ хранит с благодарностью память о генералиссимусе в отличие от злобствующих русофобов, которые захлебываются от ненависти при одном упоминании имени Сталина. Так что не мудрствуя лукаво можно спросить у любого жителя нашей многострадальной России: он за Сталина или против – и сразу становится понятно, кто он по национальности:-)

Нельзя не заметить, что хулители Сталина часто поют дифирамбы Хрущеву за «оттепель», умалчивая о его гонениях на Церковь. Вскоре после убийства сионистами Сталина М.А. Сусловым, Д.Т. Шепиловым и А.Н. Шелепиным по указанию Н.С. Хрущева было подготовлено постановление ЦК КПСС под названием «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения», датированное 7 июля 1954 г. В этом постановлении была подвергнута жесткой критике (задолго до хрущевского «спектакля» на съезде партии!) та линия в отношениях с Церковью, которую проводил Сталин с 1943 г. Эта политика была охарактеризована как «примиренческая» и «полностью не соответствующая идеологическим заветам Ленина». В декабре 1954 г. на съезде благочинных Крымской епархии в гор. Симферополе был поднят вопрос, как отразилась статья Хрущева с постановлением ЦК КПСС на количество молящихся в церквах. Как сообщил архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий), «проведенная антирелигиозная пропаганда встревожила всех верующих. Ко мне многие обращались с просьбой реагировать на эту пропаганду, но я не счел нужным опровергать эти пропагандистские выступления в печати. Я только ограничился одной проповедью, которую я произнес в соборе на тему: «Не бойся, малое стадо»… Мне нужно знать, как обстоит дело с посещаемостью храмов; мне многие говорят, что после пропаганды посещаемость церквей увеличилась» (ГААРК. Ф. Р-2647. Оп. 5. Д. 99. Л. 46-57).

В житии одного из самых почитаемых сейчас православных святых свт. Луки было немало поразительных событий, об одном из которых и хотелось поведать читателям нашего музейного сайта, поскольку речь идет о чуде обновления икон. Многие из вас, наверняка, помнят, какую провокацию попытались устроить русофобы и супротивники Церкви, когда возникла критическая ситуация с Боголюбской иконой. Представитель «по связям со СМИ» сего «рода лукаваго и прелюбодейного» Левон Нерсесян (лжеюзер _corso_), тусующийся «под крышей» погрязшего в беззакониях Геннадия Попова, тогда злорадно ухмылялся («А вот и "самообновленьице" долгожданное наступило...») и пытался устроить нападки на «неразумных мракобесов, которые сегодня орут про самообновление икон и "иконы должны быть в храмах"»: http://expertmus.livejournal.com/50225.html

Как показывают нижеприведенные архивные документы, подобным же образом действовали сексоты и во времена свт. Луки, когда в его епархии вдруг стало известно о чуде обновления иконы (см. видео). При этом следует учесть, что архиеп. Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) был широко известен не только своей врачебным мастерством, но и радением за культурное наследство. Так, в 1947 г. он поднял перед властями вопрос «О Иоанно-Предтеченской церкви в гор. Керчи, постройки VIII века, как архитектурном памятнике», написав в Москву в Комитет по делам архитектуры с тем, чтобы были приняты «меры к охране этой церкви как древнего исторического христианского памятника архитектуры». Это к тому, что Левон Нерсесян и иже с ним повсюду обвиняют «церковников» в небрежении к памятникам культуры:-)

«21 мая 1951 г. в Управление МГБ по Крымской области поступили данные о том, что в гор. Симферо­поле, в доме № 20 по ул. Безбожной, у проживающей в этом доме Коневец «обновилась» икона.
Для проверки этого факта был направлен опера­тивный работник, который установил, что в квартире жильца этого дома Коневец Ольги Евграфовны собралось около 100 человек женщин, толкующих об «обновлении» находящейся в этой квартире ико­ны.
Отрекомендовавшись представителем горисполко­ма, оперативный работник предложил Коневец в це­лях прекращения сбора людей закрыть квартиру, ни­кого в нее не впускать и разговоры об «обновлении» иконы прекратить.
Наряду с этим от имени Управления милиции было сообщено в канцелярию Крымской епархии и пред­ложено изъять эту икону у Коневец.
По распоряжению архиепископа Крымского Луки Войно-Ясенецкого на квартиру Коневец был направ­лен священник Еремеев Николай, который изъял эту икону, доставил ее в Симферопольский собор, поме­стил у клироса для обозрения.
25 мая с/г архиепископ Лука отдал распоряжение отслужить в соборе молебен и сам произнес по этому поводу проповедь, в которой говорил об «обновле­ниях» икон, и при этом прочел рапорт священни­ка Еремеева об «обновлении» иконы у Коневец, в связи с чем усилился приток людей в собор и сбор средств.
В этот же день архиепископ Лука направил сооб­щение на имя Патриарха Алексия, в котором излагал об «обновившейся» иконе.
Наш агент «Соколовский», служащий священни­ком в другой церкви г. Симферополя, находившийся в это время в командировке, по возвращении в беседе с Лукой высказался отрицательно по поводу поднято­го шума вокруг «обновившейся» иконы и посоветовал ему прекратить это дело.
Следуя совету «Соколовского», Лука издал указ о создании комиссии в составе четырех священников и двух прихожан для проведения следствия в отноше­нии «обновившейся» иконы.
В составе комиссии оказались два наших агента «Соколовский» и «Евстафьев», которые и провели следствие, отрицая факты этого «обновления».
В этот же день, 28 мая, Лука в дополнение к свое­му прежнему сообщению донес Патриарху, что по делу «обновления» иконы им назначено следствие и до получения результатов икона помещена в ал­таре.
Агент «Соколовский», возглавлявший эту комис­сию, по окончании следствия представил Луке за­ключение о том, что факт «обновления» иконы не подтвердился.
На основании этого заключения Лука сообщил Па­триарху следующее:
«...Доношу Вашему Святейшеству, что, на основа­нии результатов следствия об "обновлении" иконы Спасителя, я не признал достоверным факт "обнов­ления" и велел повесить икону на стене собора в ряду обычных икон.
Народ вполне успокоился. Со стороны правитель­ственных властей не было и нет никаких проявлений неудовольствия».
30 мая с.г. Лука объявил в соборе прихожанам, что икона не обновлялась, в связи с чем авторитет Луки среди отдельных верующих оказался подорванным.
По данным агента «Соколовского» от 30 мая с. г., при допросе Коневец O.E. последняя показала, что икону она периодически протирала и промывала, но протокол ее допроса Лука забрал себе и комиссии не возвратил.
В отношении Коневец нами добыты следующие данные:
Коневец Ольга Евграфовна, 1892 года рождения, уроженка с. Сергеевки Ново-Троицкого района Хер­сонской области, беспартийная, одинокая, без опре­деленных занятий, проживает в гор. Симферополе по ул. Безбожной, в доме № 20.
По учетам Коневец не проходит.
Нами направлена агентура на выявление возможно имевшего место сговора для организации «обновле­ния» иконы со стороны актива церковников и свя­щеннослужителей»
(Из спецсообщения в докладной записке замначальника Управления МГБ СССР по Крымской обл. подполковника Горькова начальнику 2-го отдела 5-го Управления МГБ СССР полковнику Лутову, июнь 1951 г. гор. Симферополь // Архив ГУ СБУ в АРК. Ф. 1. Д. 78. Т. 6. Л. 282-284).
В другом архивном документе есть дополнительные сведения о сокрытом чуде обновления иконы:
«Гр-ка Коневец Ольга, рождения 1892 г., нигде не работает, проживает в гор. Симферополе по ул. Безбожная, 20, спекулянтка, ее дочь в 1944 г., после освобождения Крыма от оккупантов была осуждена и выслана, 20 мая с/г распустила слух, что у нее «обновилась» икона. В результате чего к ней на квар­тиру пошли верующие и неверующие посмотреть на эту икону, в общем, вокруг нее поднялся шум.
21 мая с/г об этом стало известно органам мили­ции, откуда в тот же день по телефону было пред­ложено секретарю архиепископа, он же настоятель кафедрального собора, протоиерею Милославову, чтобы не было шума вокруг этой иконы, немедленно забрать ее с квартиры гр-ки Коневец в церковь.
Милославов доложил архиепископу Луке, послед­ний предложил второму священнику кафедрального собора, так называемому ключарю, Еремееву Нико­лаю, икону с квартиры гр-ки Коневец привезти в со­бор.
Когда Еремеев брал с квартиры икону, там была толпа примерно до 100 человек. Еремеев взятой им в руки иконой благословил эту толпу и призывал ее приходить в собор на поклонение «обновившейся» иконе.
По доставлении иконы в собор последняя вначале была помещена в алтаре, и если бы она там и находи­лась, на этом бы весь шум с ее обновлением и закон­чился, но через два дня архиепископ Лука вторично посылает священника Еремеева на квартиру гр-ки Коневец расследовать, как проходило «обновление» иконы, и донести ему рапортом.
Еремеев после беседы с гр-кой Коневец и рядом других старух в своем рапорте архиепископу Луке сообщил:
Икона «действительно обновилась», в подтвержде­ние чего сослался на то, что якобы на квартиру гр-ки Коневец приходили представители городского совета с художниками, которые подтвердили, что никакой подделки нет, то есть вмешательства человеческих рук не было.
После этого архиепископ Лука дал распоряжение «подремонтировать» икону, положить ее на аналой под стекло и вынести из алтаря на середину храма (собора) для всеобщего поклонения и обозрения.
Священники собора Милославов, Еремеев и Дуна­ев это распоряжение архиепископа Луки выполнили немедленно, в тот же день икону вынесли на середину храма, около нее поставили большой подсвечник… Началось паломничество к иконе.
25 мая архиепископ Лука распорядился, чтобы весь причт собора, 3 священника и 2 диакона облачились в праздничные одежды и совершили молебен, а он сам произнесет проповедь и чтобы об этом было широко оповещено верующее население города. Тот же день, 25 мая, молебен около этой иконы в торжественной обстановке был совершен. Сам архиепископ Лука произнес проповедь, рассказал о имеющихся якобы случаях «обновления» икон в Киеве, Одессе, Севастополе, Ленинграде и т.д. и совершавшихся якобы чудесах в результате «обновления» икон. О данном случае «обновления в Симферополе Лука сказал, что икона действительно «обновилась», в подтверждение чего сослался на каких-то представителей горсовета и художников, которые якобы подтвердили, что никакого вмешательства человеческих рук не было, тогда как там никаких представителей горсовета и художников не было и никто их не посылал…
30 мая архиепископ Лука в соборе выступил с проповедью, в которой заявил, что он на основании результатов расследования комиссии «обновление» иконы не признает, и тут же заявил молящимся: а вы как хотите, хотите - верьте, хотите - не верьте.
Несмотря на то, что архиепископ Лука заявил в проповеди, что он «обновление» иконы не призна­ет, священники собора Милославов, Еремеев, Дунаев всяческими способами продолжали распространять по городу слухи, что икона «обновилась» и т. д., а поэтому паломничество к ней продолжалось до последнего времени. Об этом мне стало известно в больнице 7 июня, тогда я 8 июня по телефону свя­зался с секретарем архиепископа, он же настоятель собора, протоиереем Милославовым, предложил ему, как настоятелю собора, немедленно икону снять со стены и убрать в такое место, чтобы ее не видели, предупредил Милославова, что если он этого не сде­лает, то будет мною снят с регистрации.
Затем мне стало известно, что об этом моем указа­нии Милославов доложил архиепископу Луке, кото­рый запретил ему выполнять мое указание и икону с видного места на стене не снимать. Икона была снята со стены и перенесена в алтарь только 9 июня.
Гр-ке Коневец вместо взятой у нее иконы из собора была выдана другая, и несмотря на то, что архиепи­скоп Лука не признал «обновления», священник Ере­меев 7 июня дал согласие гр-ке Коневец отслужить у нее на квартире молебен в 11 часов утра 8 июня. Ко­невец об этом объявила по ближайшим улицам, и к 11 часам утра 8/VI у нее на квартире собралось человек 25-30, но благодаря сложившимся обстоятельствам, не зависимым от священника Еремеева, молебен от­служен не был.
Многие верующие высказывают свое недовольство по отношению архиепископа Луки и священников со­бора, а также возмущаются, почему советские органы не привлекут их к ответственности за шарлатанство и обман с целью наживы.
Мои предложения:
1. Архиепископа Луку, как главного шарлатана в данном случае, окончательно скомпрометировавше­го себя среди верующих и вызвавшего возмущение местных советских и партийных органов, удалить в какой-либо монастырь на покой с тем, чтобы он боль­ше не распространял мистические суеверия в массах.
2. Священников кафедрального собора Милославова, Еремеева и Дунаева, несмотря на то, что архиепи­скоп Лука, наконец, не признал «обновление» иконы, продолжавших до последнего времени распростра­нять среди населения суеверные шарлатанские слухи об «обновлении» иконы в целях личного обогащения и наживы, с регистрации снять и сообщить следствен­ным органам.
3. В отношении гр-ки Коневец следственные орга­ны уже занимаются.
Причина моей несвоевременной информации Сове­ту та, что, когда началась вся эта шарлатанская исто­рия с «обновлением» иконы 20 мая, я находился в Москве, когда прилетел из Москвы 24 мая, сразу же попал в больницу с сильным приступом бронхиаль­ной астмы, где находился по 10 июня.
Прошу Ваших срочных указаний.
Уполномоченный Совета по делам
Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР по Крымской области Я. Жданов»
(ГААРК. Ф. Р-9647. Оп. 4. Д. 1а. Л. 33-40).

Как видим, чудо обновления иконы Спасителя в Симферополе в 1951 г. было полностью дискредитировано в результате умышленных действий агента «Соколовского» (настоятеля Благовещенской церкви прот. Голубятникова)…

Подробности здесь: http://expertmus.livejournal.com/65279.html

Заявление центра "Мемориал"

В связи с отмечаемым 18 декабря 20-летием Международной Конвенции о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей Антидискриминационный Центр "Мемриал" (Санкт-Петербург) призывает Российскую Федерацию ратифицировать этот важнейший документ и обеспечить соблюдение прав трудящихся-мигрантов в стране, принимающей едва ли не наибольшее количество трудовых мигрантов в регионе.

Вопрос о соблюдении прав приезжих - особенно визуальных меньшинств из южных и восточных стран, граничащих с РФ, - крайне актуален. В декабре текущего года в Москве, Петербурге и ряде других городов произошли массовые манифестации националистов, вылившиеся в откровенные погромы: люди, определенные агрессивно настроенными националистами как "нерусские", подверглись стихийным нападениям, избиениям, физическому и психологическому террору. Действия силовых структур явно не соответствовали серьезности ситуации: пострадавшие от разбушевавшейся толпы люди не получали защиты и помощи, в то время как бесчинствующие расисты легко преодолевали милицейские заслоны. Якобы спонтанные акции "разгневанного народа" (вызванные гибелью одного из болельщиков "Спартака" в драке 6 декабря в Москве) были на самом деле, несомненно, тщательно спланированы лидерами неонацистских группировок, использовавшими возникший конфликт как повод для мобилизации расистов и разжигания межнациональной розни. Массовая истерия лишь нагнеталась реакциями СМИ и политиков, только осуждавших насилие, но почти не пытавшихся призвать к отказу от националистического пафоса беспорядков.

В Санкт-Петербурге, по информации "Фонтанки" (АЖУР), демонстрация националистической молодежи, вылившаяся в массовое шествие по центральным улицам города, сопровождавшееся нападениями на тех, чья внешность "не нравилась" митингующим, была организована хорошо известным неонацистом Дмитрием Бобровым, ранее судимым за преступления на почве расовой ненависти. Совершенно очевидно, что преступные - фашистские - организации использовали гибель московского фаната как предлог для начала решительного наступления на права национальных меньшинств, для организации погромов и национальных конфликтов. Подобная ситуация требует жесткой оценки и решительного осуждения со стороны как городской власти, так и всего общества - она требует ответа и протеста от каждого из нас.

Под разговоры о "самом толерантном городе" и "многонациональном Петербурге" на наших глазах большая часть населения откровенно признается в поддержке радикальных националистов. Это, пожалуй, самое страшное - общество должно осознать, куда его завели ложные национальные предрассудки и привычка винить во всех своих бедах "других" и "чужих".

Необходимо срочно отказаться от националистических идей и лозунгов не на словах, а на деле - признать многонациональность города и страны, признать равенство, ценность и интересность каждого народа и каждого человека.

Мы высказываем нашу поддержку всем жителям и гостям Петербурга, всем народам, этносам и национальностям. Мы призываем ценить и уважать разнообразие, не поддаваться на провокации националистов, развивать межнациональные связи, вместе бороться за по-настоящему многонациональный город, страну и мир.

Защищая права приезжих, мигрантов, иностранцев, мы защищаем и себя от разрушительной идеологии ненависти, расизма и фашизма.
Источник: Антидискриминационный центр "Мемориал"

карательная психиатрия

По данным газеты "Русский Курьер", на первом Национальном конгрессе по социальной психиатрии "Психическое здоровье и безопасность в обществе" обсуждается вопрос о внесении изменений в законодательство. Поправки предлагает внести Татьяна Дмитриева - член политсовета партии "Единая Россия" и директор Государственного научного центра судебной и социальной психиатрии им. Сербского. По сведениям газеты, она предлагает помещать пациента в психиатрическую больницу против его воли на 30 суток без решения суда. Сейчас по закону недобровольная госпитализация возможна лишь на 5 дней. Необходимость этих драконовских поправок в закон будет аргументироваться пресловутой "безопасностью общества и борьбой с терроризмом". Фактически речь идет о возрождении принудительной психиатрии советского образца…

Карательная психиатрия в СССР


Коридоры Сербского


Первым особо секретным стационаром советской карательной психиатрии стала Казанская тюремная психиатрическая больница НКВД СССР (в дальнейшем КТПБ). Еще в 1869 г. в Казани была открыта окружная психиатрическая лечебница. Со временем один из ее корпусов был выделен под "судебное отделение". Сюда со всей России свозились заключенные, заболевшие психическими расстройствами.

После революции это отделение было закрыто и присоединено к зданиям общей психбольницы. Однако в 1935 году она снова была возрождена.

Справка, которую удалось обнаружить журналистам "Новой газеты":

"В 1935 г. в Казанскую Психиатрическую больницу Министерства Здравоохранения для принудительного лечения прибыла из Саровской психбольницы группа душевнобольных в количестве ста с лишним человек. Они были размещены в двух крепких отделениях. Для обслуживания их выделен наиболее надежный и физически крепкий мед .-сан. персонал.

Однако изучение больных персоналом не было надлежащим образом организовано, поэтому среди их продолжала оставаться неизолированная группа больных и тяжелых психопатов, державшая все отделение в постоянном напряжении. Эта группа больных и психопатов от имени всех больных предъявляла ряд требований (в числе которых было требование выписки из больницы), которые не могли быть удовлетворены ни мед. п ерсоналом отделения, ни администрацией больницы, так как больные находились на принудительном лечении по постановлению судебных органов (кажется, главным образом по постановлению ОСО (Особого Совещания при НКВД СССР, выносившего приговоры внесудебным порядком.). Напряженность в отделении постепенно усиливалась, больные навязывали свою волю обслуживающему персоналу, "уполномоченные" от больных заявляли врачам: "Коллектив больных постановил" и т.д. …

…Так возник вопрос о выделении всех этих больных в отдельное помещение, тем более что ожидалось поступление новой партии такого рода больных. Срочно был отремонтирован бывший "судебный" корпус больницы… и в конце 1935 года все больные, прибывшие на принуд. лечение, были переведены в него. Так возник "спецкорпус" при Казанской психиатрической больницы Министерства Здравоохранения, который в административном отношении подчинялся главврачу психиатрической больницы и, следовательно, находился в распоряжении ведомства здравоохранения, но в то же время в оперативном отношении обслуживался органами Наркомвнудела. Была введена должность коменданта спецкорпуса, который осуществлял связь с НКВД…

Такое двойственное подчинение спец. корпуса продолжалось до 1939 г., когда спецкорпус перешел в полное ведение и подчинение органов НКВД…

Врач псих. больницы МВД СССР Н. Ершов. 31/ 1-57 г."

Правовая и организационная пирамида карательной психиатрии складывалась в СССР на протяжении довольно-таки длительного времени и не всегда в логической последовательности, что давало возможность чекистам допускать в отношении как настоящих, так и мнимых душевнобольных произвол. Лишь спустя шесть с половиной лет после учреждения КТПБ было разработано и введено в действие положение о Казанской тюремной психиатрической больнице НКВД СССР - 13 июля 1945 года. Положение о КТПБ было утверждено заместителем наркома ВД СССР Чернышевым и согласовано с начальником отдела по надзору за местами заключения Прокуратуры СССР Дьяконовым.

В КТПБ содержались две категории заключенных: “душевнобольные, совершившие государственные преступления, содержавшиеся под стражей и направленные на принудительное лечение в соединении с изоляцией по определению суда или по постановлению Особого совещания при НКВД СССР” и “душевнобольные заключенные, осужденные за совершение государственных преступлений, душевное заболевание которых началось в тюрьме в период отбывания срока наказания по приговору суда или постановлению Особого совещания при НКВД СССР”.

Основанием для помещения душевнобольного заключенного в больницу служили или копия определения суда о направлении на принудительное лечение в соединении с изоляцией, или выписка из протокола Особого совещания при НКВД СССР о направлении на принудительное лечение в соединении с изоляцией. К ним прилагалась заверенная копия акта психиатрической экспертизы, установившей наличие душевной болезни.

Предусматривалось, что душевнобольной через каждые шесть месяцев должен был подвергаться переосвидетельствованию Центральной врачебной экспертной комиссией тюремного управления НКВД СССР “для определения возможности прекращения принудительного лечения в соединении с изоляцией вследствие выздоровления или неизлечимости заболевания”.

Окончательный вердикт о прекращении принудительного лечения выносился определением суда или постановлением Особого совещания при НКВД СССР, направивших душевнобольных на лечение. Начальник больницы получал от них указание о направлении освобожденного от принудительного лечения или в распоряжение следственного органа, если уголовное преследование в отношении его не было прекращено, или в психиатрическую больницу органов здравоохранения в случае признания заключенного неизлечимо больным.

В 40-е годы лимит больных для ТПБ составлял 500 человек. В 1948 году была издана инструкция "О порядке применения принудительного лечения…". После чего контингент Казанки стал резко увеличиваться. Ее расширили до 600 мест. В 1951 г. были открыты еще две ТПБ. Ленинградская (на 1000 мест) и Чистопольская (в Татарии, как филиал Казанки, на 250 мест).

К середине 50-х была сформирована и юридическая база для репрессивной психиатрии.

В июле 1954 года была принята И нструкция о порядке применения принудительного лечения и других мер медицинского характера в отношении психически больных, совершивших преступление. “Прогрессивная” новизна инструкции образца 1954 года заключалась в том, что принудительное лечение отныне не сопровождалось мерами по изоляции душевнобольных и что определение о назначении принудительного лечения выносилось в судебное заседание с участием прокурора и адвоката (на самом же деле ничего этого не было). Во всем остальном инструкция повторила свою предшественницу от 1948 года, а некоторые ее позиции были даже ужесточены.

Так, впервые дается расшифровка понятия “особо опасные преступления”. К ним были отнесены контрреволюционные преступления, бандитизм, разбойное нападение: убийство, нанесение тяжких телесных повреждений и изнасилование. Таким образом, власти совершенно преднамеренно отнесли политические выступления против существующего государственного строя к ряду тяжких уголовных деяний, что можно рассматривать как ни с чем не сравнимое “достижение” советской карательной юриспруденции. Всем антисоветски настроенным гражданам грозило не только тяжкое по УК наказание наравне с убийцами и грабителями, но еще и моральное унижение быть приравненными к ним. Таким образом, санкционировалось совместное содержание политических диссидентов и наиболее опасных и возбужденных психически больных, что само по себе являлось пыткой и издевательством, исключающим столь необходимый при оказании медицинской помощи гуманизм.

В новой инструкции появляется примечание, суть которого сводится к тому, что в исключительных случаях на принудительное лечение в СПБ могут быть направлены и психически больные, совершившие и другие преступления, если они по своему психическому состоянию представляют особую общественную опасность. Это давало возможность карательным органам расширительного толкования деяний, опасных для общества, в том числе и антисоветской направленности.

Первая критика

Первые попытки оценить роль психиатрии в подавлении инакомыслия в С ССР приходятся на середину 50-х годов, период так называемой хрущевской “оттепели”. Важно отметить, что сделано это было на уровне ЦК КПСС в условиях строжайшей секретности. Толчком послужили письма и заявления бывших узников ТПБ МВД СССР на имя руководства партии и правительства, в КПК при ЦК КПСС и записка секретаря ЦК КПСС А. Аристова в ЦК КПСС от 24 мая 1956 года.

Составленный комиссией Прокуратуры СССР акт проверки от 8 июня 1956 года является, пожалуй, первым официальным документом, подтверждающим факты внесудебного осуждения граждан, признанных невменяемыми, и содержания их под стражей в тюремной психиатрической больнице в нарушение УК РСФСР. На 1 июля 1956 года из 413 находившихся в КТПБ человек 270 были осуждены по статье 58 УК РСФСР; некоторые из них томились в больнице с первого года ее основания — 1939-го, другие — в среднем по 10 лет.

Условия содержания заключенных в больнице комиссией были признаны нормальными.

Тем не менее, понимая, что нельзя полностью игнорировать факты и выводы высокого партийного функционера КПСС, комиссия, не давая повода усомниться в действиях органов безопасности и прокурорского надзора, отметила, что 84 человека, у которых наступило частичное выздоровление, были выписаны в гражданские психиатрические больницы или на попечение родных. Было также признано, что в ряде случаев бывшее Особое совещание при МВД СССР, военные трибуналы, вынося постановления о направлении лиц на принудительное лечение в ТПБ МВД СССР, не решали вопроса о судьбе уголовного дела (о его прекращении или приостановлении). От этого-де у местной комиссии создалось впечатление, что такие душевнобольные находятся под следствием и длительное время незаконно содержатся в КТПБ.

Случилось так, что одновременно с работой комиссии Прокуратуры СССР деятельность Казанской, Ленинградской ТПБ и Центрального научно-исследовательского института судебной психиатрии им. п роф. Сербского изучала комиссия КПК при ЦК КПСС. Причиной тому стали не только сигналы о нарушениях законности в этих больницах от номенклатурных работников ЦК КПСС, но и многочисленные обращения в ЦК КПСС бывших заключенных ТПБ, убежденных коммунистов или сторонников коммунистической идеи, возмущенных совершенной над ними жестокой расправой, - С. П. Писарева, С. Г. Сускина, И. Г. Лапшева , А. Г. Гойхбарга и др.



Институт Сербского

Институт Сербского

Институт судебной психиатрии им. проф. Сербского был организован на базе бывшего полицейского приемника в 1923 году и находился сначала в ведении органов юстиции и внутренних дел, а в последующем - Минздрава СССР. Из научно-исследовательского учреждения, изучавшего проблемы судебно-психиатрической экспертизы и комплексов связанных с нею вопросов (вменяемости, дееспособности), институт к середине 30-х годов (то есть к периоду создания исполнительных органов для психиатрических репрессий) превратился в монопольный бесконтрольный орган, проводивший (проводящий до сего времени) судебно-психиатрическую экспертизу по всем наиболее важным делам (и, разумеется, по делам, связанным с так называемой контрреволюционной деятельностью). Такой монопольный орган, изолированный от других медицинских психиатрических учреждений завесой особой секретности, стал послушным орудием в руках следствия и государственной безопасности, выполняя их политические заказы. Этому способствовала и в значительной степени актуальная до сих пор Инструкция НКЮ СССР, Наркомздрава СССР, НКВД СССР и Прокуратуры СССР от 17 февраля 1940 года, в соответствии с которой “методическое и научное руководство судебно-психиатрической экспертизой осуществляется Наркомздравом СССР через Научно-исследовательский институт судебной психиатрии им. проф. Сербского (ст. 2)”. В соответствии со статьей 4 этой инструкции “при судебно-психиатрическом освидетельствовании лиц, направленных на экспертизу органами НКВД (и милиции) разрешается участие врача Санотдела НКВД, а также представителя органа, ведущего следствие”. (Участие представителя интересов подэкспертного и его адвоката предусмотрено не были.)

Сотрудники, особенно секретного отдела Института им. Сербского, проводившего экспертизу по уголовным делам, связанным с государственной безопасностью, вовлекались в следственные мероприятия. Так, в институте широко практиковался метод “кофеин-барбитурового растормаживания”, в период которого подэкспертные , находившиеся в состоянии заторможенности и отказывавшиеся от речевого контакта вследствие реакции на судебно-следственную ситуацию, становились разговорчивыми и в состоянии лекарственного опьянения давали те или иные показания, использовавшиеся в ходе следствия. Более того, в 30-е годы в институте была организована специальная лаборатория (закрытая вскоре после смерти Сталина), целью которой была разработка особых медикаментозных средств, притупляющих самоконтроль за высказываниями у лиц, находившихся на экспертизе.

Экспертные заключения такого монопольного органа диктовались, как правило, интересами следствия и с годами становились все менее объективными и доказательными. При этом в зависимости от воли “заказчика” преобладал то медицинский, то юридический критерий вменяемости, часто без попытки свести их к соответствию.

Новый курс

После XX съезда КПСС, осудившего культ личности Сталина и связанные с ним массовые репрессии, у руководства СССР возникла необходимость в обуздании все большего числа лиц, выступавших открыто против различного рода злоупотреблений власти, отсутствия в стране демократических институтов. Многих из таких “инакомыслящих” нельзя было допускать в судебные заседания по различным причинам, в том числе и в связи с отсутствием в подобной критике состава преступления, а также очевидностью их высказываний. Но поскольку “железный занавес” был приоткрыт и это постоянно подпитывало доморощенную волну антисоветских высказываний и выступлений, появилась новая потребность в психиатрической “тихой” внесудебной расправе с такого рода “критиканами”, тем более что Н. С. Хрущев говорил о том, что только душевнобольные могут быть несогласны со светлыми перспективами строительства коммунизма. У судебных психиатров, направление которым задавал по-прежнему Институт им. Сербского, появился новый социальный заказ. Угольку в жар подбросили Руденко и Серов накануне проведения в Москве Всемирного фестиваля молодежи и студентов.

Из записки генерального прокурора СССР Руденко и председателя КГБ при СМ СССР Серова (июнь 1957 года):

“…В 1956 —1957 гг. в числе установленных 2600 авторов антисоветских документов было более 120 человек психически больных. В г. Москве из 112 разысканных авторов антисоветских документов оказалось 38 человек больных шизофренией.

Органам госбезопасности и прокуратуры бывает заранее известно, что эти правонарушители состоят на учете в неврологических диспансерах Минздрава как душевнобольные.

По существующему порядку органы безопасности и прокуратуры возбуждают против таких правонарушителей уголовные дела, арестовывают их, производят расследования и направляют дела в судебные инстанции для вынесения решения о принудительном лечении. Не говоря уже о явной нецелесообразности ареста и возбуждения дел против лиц, не отвечающих за свои действия, такой арест компрометирует членов семей больных, часто не посвященных в преступную деятельность своих родственников.

Считали бы целесообразным внести некоторые изменения в существующий порядок с тем, чтобы:

а) против душевнобольных, распространяющих антисоветские листовки и анонимные письма, в случае, если органам безопасности и прокуратуры заранее будет известно, что они являются душевнобольными, уголовное преследование не возбуждать и не арестовывать их, а с санкции прокурора, на основании мотивированных постановлений направлять таких лиц на стационарное исследование в судебно-психиатрические учреждения;

б) при установлении экспертизой факта психического заболевания, исключающего уголовную ответственность правонарушителя вследствие его невменяемости, органам КГБ и прокуратуры производить расследования для установления авторства анонимных документов и собранные материалы с санкции прокурора направлять в суд для применения к правонарушителям мер социальной защиты медицинского характера, то есть принудительного лечения” 29.

Постепенное свертывание немногих демократических достижений периода хрущевской “оттепели” вызвало появление нового слоя людей, впоследствии названных диссидентами. Прежде всего, диссиденты начали предавать гласности на Западе все известные им факты применения в СССР психиатрии в карательных целях. Поначалу в Европе довольно прохладно воспринимали подобные сообщения. Возмутителем спокойствия стал узник советской психиатрической больницы В. Я. Тарсис, опубликовавший за рубежом в 1963 году свою книгу “Палата № 7”.

Но настоящий взрыв негодования западной прессы вызвало сообщение о заключении в психиатрическую больницу известного биолога Ж. Медведева, в защиту которого выступили Солженицын, Капица, Тамм, Сахаров, Леонтович, Энгельгардт.

В печати стали появляться свидетельства пребывания в советских “ психушках” известных правозащитников — Патрушева, Горбаневской, Григоренко, Нарица, Буковского, Есенина-Вольпина — и отклики на них Солженицына, Ферона, Марченко, Амальрика, Зожа, Кирсанова, Брамберга и др.

Идеологическим обоснованием для органов безопасности, прокуратуры и суда по борьбе с инакомыслием, “контрреволюционными преступлениями” стало письмо ЦК КПСС от 19 декабря 1956 года. В нем указывалось, что “недопустимы никакие послабления, когда идет речь о сознательной антисоветской деятельности вражеских элементов. В этой связи Верховный суд СССР предусматривал обсуждение вопроса об издании руководящего разъяснения судам, в котором определялись бы четкие мотивы для осуждения инакомыслящих. Сомнению не подлежало наказание за антисоветскую агитацию, если точно устанавливалось, что привлеченное к уголовной ответственности лицо действовало с контрреволюционной целью, будучи враждебно настроенным по отношению к советскому строю или в результате своей недостаточной политической сознательности, неправильной оценки происходящего”.

В результате в 60-е годы были созданы новые тюремные психиатрические больницы: 1961 год — СЫЧЕВСКАЯ (Смоленская область); 1964 год - БЛАГОВЕЩЕНСКАЯ (Амурская область); 1965 год - ЧЕРНЯХОВСКАЯ (Калининградская область) и КОСТРОМСКАЯ.

Если в 1956 году отмечен самый низкий уровень заполнения Казанской и Ленинградской ТПБ (соответственно 324 и 384 узника), то в 1970 году в Казанской больнице находилось 752 человека, в Ленинградской — 853, а в целом в спецбольницах МВД СССР — 3350 заключенных.

Увеличился поток арестованных за антисоветскую деятельность на СПЭ в ЦНИИСП. Если во время первого пика поступления на экспертизу политических в 1961 году число вменяемых по обвинению по 70-й статье было незначительно, но все же превалировало над числом признанных невменяемыми (20 к 16), то к третьему пику, уже в 1972 году, из 24 человек вменяемыми были признаны только четверо.

Конец истории?

Система карательной психиатрии была уничтожена в СССР только в 1988 году, когда в ведение Минздрава СССР были переданы 16 психиатрических больниц специального типа МВД СССР, а пять из них были и вовсе ликвидированы. С психиатрического учета были сняты 776 тысяч пациентов.

Из Уголовного кодекса РСФСР изъяли статьи 70 и 190, по которым антисоветская пропаганда и клевета на советский строй рассматривались как социально опасная деятельность. Кроме того, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 января 1988 года было принято имевшее силу закона “Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи”.

Источники:

А.С. Прокопенко "Безумная психиатрия"
Новая газета 2003 "Карательная психиатрия"
Ссылки:

Новая газета "Каратели. От ответственности полковника Буданова освобождает тот же врач, который сажал в психушки диссидентов"
А. Подрабинек "Психиатрия: карательная и оправдательная"
А. Подрабинек "Возрождение карательной психиатрии"
Русский курьер "Карательная психиатрия возвращается?"
Радио Свобода "Активные мероприятия ФСБ на психиатрическом поле"
Смотри также на "Агентуре":

Инфраструктура: тюрьмы спецслужб

Мудрость веков

.- Не умно ждать от неприятеля доброжелательства. Им нужна слабая Россия, изнемогающая в смутах, в революциях, в гражданских войнах и в расчленении. Им нужна Россия с убывающим народонаселением…. Им нужна Россия, погруженная в несущественные и нескончаемые партийные распри, вечно застревающая в разногласии и многоволении, не способная ни оздоровить свои финансы, ни провести военный бюджет, ни создать свою армию, ни примирить рабочего с крестьянином, ни построить необходимый флот. Им нужна Россия расчлененная, по наивному «свободолюбию» согласная на расчленение и воображающая, что ее «благо» - «в распадении».
Иван Александрович Ильин, российской
философ-эмигрант, консультант
«Радиостанции «Свобода», из статьи
«Чем грозит миру расчленение России».
..Читать далее...