Мне кажется, мужчину делают две вещи: серьезное отношение к профессии и нежное — к женщине. Олег Даль серьезно относился к своей профессии. Однажды записал в дневнике: «Как стать единственным? Где неповторимость? В чем она?» Наверное, так и не узнал этого. Но неповторимым и единственным — стал. В театральном училище студентам предложили этюд: вы застряли в лифте... Кто-то изображал беспокойство, кто-то хохмил. А Даль описался. Не понарошку — реально. Из дневниковой записи 1972 года: «Писатель — как священник... Даже если ваш отец умирает — и вы с разбитым сердцем стоите у его постели, то и тогда вы должны запоминать каждую мелочь, как бы это ни было больно». Все это сказал Хемингуэй, и, если заменить в его словах «писатель» на «артист», все это точно отнесется к моей профессии. Это верно и честно, и в этом нет ничего героического и тем более сверхъестественного». «Что есть — ТЕАТР?» — спрашивал он себя. И отвечал: «РАЗНОСТЬ ТЕМПА И РИТМА». «Почему мы узнаем о ритме только в момент его слияния, столкновения с темпом? Можно ли играть Ритм? Или его можно только ощущать? Как его найти и ощутить? Не поможет ли в данном случае ТЕМП? То, что эти два явления взаимосвязаны, в этом нет сомнений. Грубо говоря, ТЕМП —ФОРМА, РИТМ — СОДЕРЖАНИЕ. ...Нужен пример. Опыт. Жизнь. Практика». У него была жизнь. И — опыт обдумывания. Он знал, что такое глубокая печаль и глубокий звук. Он падал в них, как в глубокий колодец... Отсюда его неповторимость и единственность. И как следствие — одиночество. Он был безнадежно одинок в своей профессиональной среде. Как говорит А.К.М.: «Пища для гения готовится на кострах одиночества». По поводу гения прощения не прошу, у каждого — свое представление о гениальности. А вот костер одиночества, на котором жарился Олег Даль, был страшный... В конце июня 1979 года записал в дневнике молитву: «Господи, дай мне душевный покой, чтобы принимать то, чего я не могу изменить, мужество изменять то, что могу, и мудрость — всегда отличать одно от другого!» Где-то за полгода до смерти Высоцкого сказал: «Сначала уйдет Володя, а потом я...» Высоцкого не стало в июле 1980 года, а Даля — 3 марта 1981-го. Запись октября 1980 года: «Стал думать часто о смерти. Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко. Если уж уходить, то уходить в неистовой драке. Изо всех оставшихся сил стараться сказать все, о чем думал и думаю. Главное — с д е л а т ь ! ! !» Однако при всем своем серьезном отношении к профессии Олег Даль жил не только ею. Он знал: жизнь есть дом. И когда женился на Лизе Эйхенбаум, то стал очень домашним человеком. Он любил свою жену Лизу. А свою тещу Ольгу Борисовну (дочь выдающегося филолога Бориса Михайловича Эйхенбаума) нежно звал Олечкой. В 1979 году Ольга Борисовна написала отцу «письмо без адреса». (Отец умер в 1959 году.) «А сейчас ее (Лизин) муж — человек, которого ты полюбил бы очень. Он талантлив, красив, музыкален, он интересен и сложен, и... к сожалению, он пьет. ...Ты очень беспокоился: что с ней (Лизой) будет? Она очень хороший человек и в конце концов после бурь и метаний нашла то, что ей было нужно: свой дом, который она очень любит, и мужа, которого очень любит. А я люблю их обоих». И Лиза, и Ольга Борисовна после смерти Олега тосковали страшно. Ольга Борисовна никак в толк взять не могла: она, старый человек, блокадница, пережила своего молодого зятя. В 39 лет умер. Даже до первого юбилея не дожил. А 8 августа 1999 года ушла из жизни и Ольга Борисовна. Как-то легко ушла, не обременяя дочь своими болезнями, мучениями, тревогами. Как жила — так и умерла. А еще через год, в июле 2000 года, Елизавета Алексеевна Даль стала хлопотать о памятнике маме. На Новодевичьем ей сказали: давайте 5 тысяч долларов, с этого и начнем разговор. Вдова Олега Даля живет только на пенсию. У нее и тысячи долларов не было, не то что пяти. Для нее и сто долларов — большие деньги. Короче, буквально на другой день она пришла к родным могилам. (Олег Даль и его теща похоронены рядышком друг с другом, на Ваганьковском кладбище.) Положила цветы, посидела, помолчала. А уходя — наткнулась на конторку. «Вроде бы тут можно памятник маме заказать», — подумала она и толкнула дверь. Показала фотографию могил, спросила, сколько будет стоить памятник... Она не представилась, не сказала, чья вдова. Но на фотографии был виден памятник Олегу Далю и могила мамы. Что-то произошло с рабочими, когда они поняли, о ком идет речь. Что-то с глазами произошло. С выражением лиц. Даже спины стали прямыми. Тут же серьезно и вдумчиво стали выбирать памятник. Остановились на белом мраморе. Взяли — вы не поверите! — всего 3 (три) тысячи рублей. Выдали квитанцию. Сказали, что позвонят через две недели. Это было в воскресенье. Позвонили во вторник. Через день! Лиза пришла. Чудо-памятник стоял у ограды. Кладбищенские рабочие были одеты в выглаженные черные костюмы. («Чуть ли не в смокинги», — сказала мне Елизавета Алексеевна.) «Нравится?» — спросили рабочие. «Очень!» — ответила растроганная Лиза. «Тогда через два дня приходите, когда все после установки подсохнет», — сказали рабочие. Церемонно и торжественно. Через два дня Лиза пришла на кладбище. И увидела: памятник маме удивительно гармонирует с памятником Олегу. Большой, из сибирского гранита, Олегу и маленький, из белого мрамора, маме. Такими они и в жизни были: высокий и маленькая. «И знаешь, что меня еще потрясло? — сказала Елизавета Алексеевна. — На мамину могилу рабочие положили букет васильков. Год почти прошел, а я эту историю с памятником забыть не могу. Все случилось так легко, быстро, недорого. И — очень деликатно. Я не знаю имен тех рабочих, больше никогда их не видела. Но уверена: они это сделали для Олега. Без пышных слов. Просто сделали — и все».
1962 Мой младший брат 1963 Первый троллейбус 1963 Человек, который сомневается 1965 Строится мост 1965 Черный котенок (новелла в к/а "От семи до двенадцати") 1967 Женя, Женечка и "Катюша" 1967 Хроника пикирующего бомбардировщика 1968 Солдат и царица 1968 Старая, старая сказка 1970 Король Лир 1971 Тень 1973 Земля Санникова 1973 Плохой хороший человек 1973 Пожар во флигеле, или подвиг во льдах 1974 Герой нашего времени. Страницы журнала Печорина 1974 Домби и сын 1975 Вариант "Омега" 1975 Горожане 1975 Звезда пленительного счастья 1975 Не может быть! 1975 Ночь ошибок 1976 Обыкновенная Арктика 1977 В четверг и больше никогда 1977 Золотая мина 1977 Как Иванушка-дурачок за чудом ходил 1977 Личное счастье 1978 Острова в океане 1978 Расписание на послезавтра 1979 Отпуск в сентябре 1979 Приключения принца Флоризеля 1980 Мы смерти смотрели в лицо 1980 Незваный друг
ДАЛЬ Олег Иванович
25.05.1941, Люблино, Московская область - 03.03.1981, Киев
Детство
Олег Даль родился 25 мая 1941 года в Москве. Его отец - Иван Зиновьевич - был крупным железнодорожным инженером, мать - Павла Петровна - учительницей. Кроме Олега, в семье Далей был еще один ребенок - дочка Ираида.
Детство Даля прошло в Люблине, которое тогда было пригородом Москвы. Как и всякий мальчишка послевоенной поры, наш герой мечтал избрать себе в качестве будущей профессии что-нибудь героическое, например, профессию летчика или моряка. Однако во время учебы в школе, играя в баскетбол, Олег сорвал себе сердце, и с мечтой о героической профессии пришлось расстаться. С тех пор его стало увлекать творчество: живопись, поэзия. Прочитав в школе лермонтовского "Героя нашего времени", Даль решил стать актером, чтобы когда-нибудь сыграть Печорина. Тогда он, конечно, и не подозревал, что через каких-то 15 лет эта его мечта сбудется.
Щепкинское училище
Окончив среднюю школу в 1959 году, Даль надумал подавать документы в Театральное училище имени Щепкина. Родители были категорически против этого решения сына, и на это у них были свои весомые резоны. Во-первых, профессия актера в рабочей среде никогда не считалась серьезной. То ли дело шофер, врач или, на худой конец, библиотекарь. Эти профессии позволяли обладателю их уверенно чувствовать себя в обществе, иметь твердый оклад. Во-вторых, у нашего героя был один существенный изъян: с детства он картавил, а это означало, что на первом же экзамене в театральный институт он с треском провалится. "Ты что же, хочешь такого позора?" - сурово вопрошал отец Иван Зиновьевич.
Однако становиться посмешищем в глазах приемной комиссии Даль, конечно же, не хотел, поэтому принял решение: дикцию исправить и в театральное училище все-таки поступать. И это упрямство, а также то, что он все-таки сумел справиться со своей картавостью, заставило родителей смириться с его желанием стать артистом.
На экзамене в училище Даль выбрал для себя два отрывка: монолог Ноздрева из "Мертвых душ" и кусок из "Мцыри" своего любимого поэта М. Лермонтова. И уже во время исполнения первого отрывка он буквально сразил приемную комиссию наповал. Правда, несколько в ином смысле, чем это требовалось. Длинный и тощий абитуриент, с пафосом декламирующий монолог Ноздрева, привел экзаменаторов в состояние, близкое к обмороку. Хохот в аудитории стоял такой, что к ее дверям сбежалось чуть ли не все училище. Самому Далю тогда, видимо, показалось, что дело провалено, но отступать он не умел и поэтому решил идти до конца. Когда хохот улегся, он стал читать отрывок из "Мцыри". И тут экзаменаторы удивленно переглянулись: вместо мальчика, минуту назад вызывавшего дикий смех, перед ними вдруг вырос юноша с горящим взором и прекрасной речью. Короче, Олега Даля зачислили на первый курс училища, которым руководил Н. Анненков. (На этот же курс попали молодые люди, которым вскоре тоже предстояло стать знаменитыми актерами - В. Соломин, М. Кононов, В. Павлов.)
Первые роли
В те оттепельные годы кино, проснувшееся от долгой сталинской спячки, искало новых героев, созвучных времени. Среди героев были трое выпускников школы из повести В. Аксенова "Звездный билет", которая вышла в свет в журнале "Юность". Кинорежиссер Александр Зархи задумал в 1961 году снять фильм по этому роману и отправил своих ассистентов во все столичные творческие вузы с заданием найти актеров на эти роли. Вскоре несколько десятков студентов были отобраны, начались пробы, которые и выявили счастливчиков: Андрея Миронова и Александра Збруева из училища имени Щукина и Олега Даля из Щепкинского (ему досталась роль Алика Крамера). Летом 61-го съемочная группа отправилась на натурные съемки в Таллин.
Фильм "Мой младший брат" вышел на широкий экран в 1962 году. Имена трех молодых актеров впервые стали известны публике.
В 1962 году на Даля обратили внимание сразу два известных режиссера советского кино: Сергей Бондарчук и Леонид Агранович. Первый пригласил его попробоваться на роль младшего Ростова в "Войну и мир" (пробы Даль так и не прошел), второй доверил ему главную роль в картине "Человек, который сомневается".
Этот фильм являл собой психологический детектив и повествовал о том, как после убийства десятиклассницы следственные органы арестовали невиновного - приятеля погибшей Бориса Дуленко, которого суд приговорил к расстрелу. Именно его и играл Даль.
В фильме есть такой эпизод: следователь во время допроса Дуленко спрашивает его, почему он оговорил себя. В ответ тот заявляет: "А если бы вас били ногами в живот?" Эта фраза консультантам фильма из МВД показалась провокационной (получалось, что в милиции бьют подследственных!), и ее приказали изъять. Пришлось нашему герою переозвучивать этот эпизод и вставлять в уста своего героя другую, более лояльную фразу.
"Современник"
На момент выхода фильма на экран (1963) Даль благополучно завершил учебу в театральном училище и какое-то время стоял на перепутье, раздумывая, куда пойти. И тут произошло неожиданное: побывавшая на его дипломном спектакле актриса театра "Современник" А. Покровская позвала его к себе в театр. Правда, прежде чем попасть в этот знаменитый театр, кандидату требовалось пройти экзамен из двух туров. Но Олег с таким блеском сыграл свои роли в обоих показах, что его тут же зачислили в труппу.
Попав в "Современник", Даль в течение пяти лет не играл больших ролей, довольствуясь лишь второстепенными. Однако он почти не переживал по этому поводу, так как одно пребывание в знаменитом молодежном театре уже достаточно тешило его самолюбие. К тому же его иногда приглашали сниматься в кино.
Следующей картиной молодого актера стал фильм режиссера Исидора Анненского "Первый троллейбус". Снимали его в 1963 году на Одесской киностудии. Сюжет его был бесхитростный: заводская молодежь каждое утро ездит на работу на троллейбусе, водитель которого молодая и симпатичная девушка по имени Светлана. Естественно, юношам она нравится, вокруг этих отношений и вертится весь сюжет. В картине, помимо уже сложившихся актеров, снималась целая группа молодых: О. Даль, М. Кононов, Е. Стеблов, С. Дорошина, С. Крамаров, Д. Щербаков.
Фильм вышел на экраны страны в 1964 году и был хорошо принят публикой.
В течение последующих двух лет Даль снялся еще в двух картинах, однако значительными работами их назвать трудно. Речь идет о фильмах Е. Народницкой и Ю. Фридмана "От семи до двенадцати" и "Строится мост" О. Ефремова. Последняя картина была целиком поставлена и сыграна современниковцами и рассказывала о молодежной бригаде, строившей автодорожный мост через Волгу. Олег Даль сыграл в ней маленький эпизод, что было вполне объяснимо: его положение в труппе театра продолжало оставаться прежним - на подхвате. Из ролей, которые он тогда играл на сцене, можно назвать следующие: Генрих в "Голом короле", Мишка в "Вечно живых", Кирилл в "Старшей сестре", гном Четверг в "Белоснежке и семи гномах" (все спектакли поставлены в 1963 году), Маркиз Брисайль в "Сирано де Бержераке" (1964), Игорь во "Всегда в продаже" (1965), Поспелов в "Обыкновенной истории" (1966), эпизод в "Декабристах" (1967). Как видно, от года к году положение Даля в театре не улучшалось: ролей становилось все меньше. И если раньше, по молодости, актер воспринимал это как должное, то затем его отношение к подобным вещам изменилось. Он стал "качать права", срывался. Именно в те годы он все чаще стал выпивать. Не ладилась и его семейная жизнь. Его брак с актрисой "Современника" Татьяной Лавровой, ставшей знаменитой благодаря роли Лели в фильме "Девять дней одного года" (1962), продлился недолго - всего полгода. Именно в этот период, в начале 1966 года, Олега нашел режиссер с "Ленфильма" Владимир Мотыль.
"Женя, Женечка и "катюша"
В. Мотыль тогда собирался ставить фильм по сценарию Б. Окуджавы "Женя, Женечка и "катюша". История того, как был пробит этот, в общем-то, по тем временам непробивной сценарий, заслуживает короткого рассказа. Запустить его в производство долго не давали, пока В. Мотыль не прибег к хитрому трюку. Он пришел на прием к тогдашнему завотделом ЦК по кино и пригрозил ему неким компроматом, который мог сильно испортить отношения завотделом с секретарем ЦК по идеологии. Угроза была настолько серьезной, что припертый к стене чиновник сдался и тут же согласился взять на себя хлопоты по пробиванию запрещенного сценария.
Исполнителя на главную роль у В. Мотыля тогда не было, но еще года два назад, когда он собирался снимать "Кюхлю" по Ю. Тынянову (фильм так и не появился), его коллеги настоятельно рекомендовали ему посмотреть на актера Даля из "Современника". Мотыль его так и не увидел, однако фамилию запомнил. И теперь решил познакомиться поближе. Режиссер вспоминал: "Первая же встреча с Олегом обнаружила, что передо мной личность незаурядная, что сущность личности артиста совпадает с тем, что необходимо задуманному образу. Это был тот редкостный случай, когда артист явился будто из воображения, уже сложившего персонаж в пластический набросок.
Короче, тогда мне казалось, что съемку можно назначить хоть завтра. К тому же выяснилось, что Даль уже не работает в театре (позже я узнал, что его дела были никудышные: он ушел из театра после очередного скандала, да и в личной жизни его все шло наперекосяк) и поэтому может целиком посвятить себя кино. На нем был вызывающе броский вишневый вельветовый пиджак, по тем временам экстравагантная, модная редкость. Ему не было еще двадцати пяти, но в отличие от своих сверстников-коллег, с которыми я встречался и которые очень старались понравиться режиссеру, Олег держался с большим достоинством, будто и вовсе не был заинтересован в работе, будто и без нас засыпан предложениями. Он внимательно слушал, на вопросы отвечал кратко, обдумывая свои слова, за которыми угадывался снисходительный подтекст: "Роль вроде бы неплохая. Если сойдемся в позициях, может быть, и соглашусь".
В позициях режиссер и актер в конце концов сошлись, и вскоре был назначен день первой кинопробы. И тут начались сюрпризы. На пробу Олег приехал не в форме и, естественно, все сорвал. Была назначена новая проба, но и она провалилась по вине актера. Наверное, у любого другого режиссера подобная ситуация вызвала бы законное чувство гнева и желание немедленно расстаться с нерадивым актером, однако Мотыль нашел в себе силы сдержаться. Его ассистенты метали громы и молнии по адресу Даля, а режиссер сохранял завидное хладнокровие. Была назначена третья проба (в кино дело беспрецедентное), и на этот раз актер пообещал не подвести режиссера. К счастью, данное слово он тогда сдержал и отработал все как положено. Однако до благополучного конца было еще далеко.
Едва была отснята кинопроба с Далем, как на студии тут же нашлись противники этого выбора. И все же отстоять Даля режиссеру и сценаристу удалось, и съемки фильма начались. Проходили они в Калининграде, где снималась натура. По словам участников тех съемок, центром всего коллектива были два актера: О. Даль и М. Кокшенов. Их непрерывные хохмы доводили всю группу до колик. В. Мотыль вспоминает: "Едут в съемочной машине по центру Калининграда Даль и Кокшенов. Они пока работали, все время друг друга разыгрывали, а в этот день им какая-то особенная вожжа под хвост попала. Даль внезапно спрыгивает на мостовую и бежит через улицу в сторону какого-то забора, размахивая бутафорским автоматом и время от времени из него постреливая. Кокшенов тоже прыгает и с таким же автоматом бежит за ним, вопя: "Стой, сволочь, стой!" Прохожие в ужасе наблюдают за этой сценой, пока не появляется настоящий военный патруль. Возглавляющий его офицер потеет от напряжения мысли: вроде на Дале с Кокшеновым советская военная форма, но какая-то не такая. "Кто такие?" - спрашивает он артистов. "Морская кавалерия, товарищ майор", -докладывает Кокшенов. "Железнодорожный флот, товарищ майор", - рапортует Даль. А этот дядька был на самом деле капитаном 3-го ранга, и "майором" они его доконали. Никаких артистов он не знал и под конвоем отправил наших ребят на гауптвахту. С великим трудом мы их вырвали из лап армейского правосудия".
Это был не единственный инцидент с участием Даля на тех съемках. В другом случае он устроил скандал в гостинице, и его сдали в руки доблестной милиции. И та упекла артиста на 15 суток. Однако останавливать съемки было нельзя, и Мотыль лично упросил милицейское начальство отпускать Даля по утрам на съемки.
В начале 1967 года фильм был закончен, и начались долгие мытарства с его выходом на экран. Первыми восстали против него высокие чиновники из Комитета по кинематографии. "Это что вы сняли на государственные деньги? - удивленно вопрошали они у режиссера. - Что это за хохмы в фильме о войне?"
Почти то же самое заявил и первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Толстиков, которому устроили просмотр картины в обкоме. Едва закончился сеанс и в зале зажегся свет, он встал со своего места и гневно изрек: "Я такую картину не восприемлю!" (именно так он и сказал).
К этим отзывам присоединились и высокие армейские чины из Главного политуправления Советской Армии, пообещавшие "стереть создателей этой стряпни в порошок". Правда, чуть позже именно из ГЛАВПУРа и пришла помощь картине. Едва их начальник отправился в длительную служебную командировку, его место занял прогрессивный контр-адмирал, который затребовал фильм к себе. Во время сеанса он искренне хохотал над сюжетом и, в конце концов, изрек: "Отличный фильм! Надо показывать".
Так картина все-таки попала на экран, но ее прокатная судьба была печальной. Премьерный показ фильма в Доме кино был запрещен, и Б. Окуджаве с трудом удалось пристроить картину в Дом литераторов. Было отпечатано всего две (!) афиши. 21 августа 1967 года премьера состоялась и вызвала бурю восторга у зрителей. Но даже после такого приема отношение чиновников к фильму не изменилось. Было приказано отпечатать минимальное количество копий и пустить их малым экраном, в основном в провинции.
Конец 60-х
Между тем в момент выхода фильма на экран Даль уже снимался в очередной картине, которая упрочила его популярность среди зрителей. Речь идет о фильме режиссера Н. Бирмана "Хроника пикирующего бомбардировщика", в котором Олег сыграл роль летчика Евгения Соболевского. Созданный актером образ умного и обаятельного парня, придумавшего фирменный ликер под названием "шасси" (после выхода фильма на экран тогдашняя молодежь только так и называла крепкие напитки), пришелся по душе зрителям. О. Даль превратился в одного из самых популярных актеров советского кино.
Конец 60-х годов, стал удачным временем для Олега Даля. После нескольких лет творческих и личных неурядиц все у него стало складываться более-менее удачно. В театре "Современник", куда он вернулся после долгого перерыва, он получил первую значительную роль - Васьки Пепла в "На дне" М. Горького (премьера спектакля состоялась в 1968 году).
В кино ему все чаще стали предлагать сотрудничество известные режиссеры. Так, в 1968-1969 годах он попал сразу к двум корифеям советского кино: Надежде Кошеверовой и Григорию Козинцеву.
Н. Кошеверова вспоминает: "Моя первая встреча с Олегом Далем произошла во время работы над фильмом "Каин XVIII" в 1962 году. Второй режиссер, А. Тубеншляк, как-то сказала мне: "Есть удивительный молодой человек, не то на втором курсе института, не то на третьем, но который, во всяком случае, еще учится". И действительно, я увидела очень смешного молодого человека, который прелестно делал пробу. Но потом оказалось, что его не отпускают из института, и, к сожалению, в этой картине он не снимался.
Когда я начала работать над фильмом "Старая, старая сказка", Тубеншляк мне напомнила: "Посмотрите Даля еще раз. Помните, я вам его уже показывала. Вы еще тогда сказали, что он очень молоденький". Основываясь на том, что я уже видела на пробах, и на своем представлении, что может делать Олег, хотя я с ним еще и не была знакома, я пригласила его на роль.
Несмотря на все мои предположения, я была удивлена. Передо мной был актер яркой индивидуальности. Он с интересом думал, фантазировал, иногда совершенно с неожиданной стороны раскрывал заложенное в сценарии. Своеобразная, ни на кого не похожая манера двигаться, говорить, смотреть. Необычайно живой, подвижный".
Стоит отметить, что именно Н. Кошеверова "сосватала" Даля своему коллеге по режиссерскому цеху Г. Козинцеву в его фильм "Король Лир". Случилось это в 1969 году. Козинцев тогда был на распутье, так как запланированная им на роль Шута Алиса Фрейндлих была на восьмом месяце беременности и сняться в картине не могла. Тут и подвернулась Кошеверова со своим предложением попробовать на эту роль О. Даля. Была сделана маленькая проба, которая Козинцеву очень понравилась. Так актер попал на роль, которая позднее будет признана одной из лучших в его послужном списке.
Встреча с Елизаветой Эйхенбаум
Натурные съемки "Короля Лира" проходили в августе 1969 года в городе Нарве. А незадолго до них состоялась встреча О. Даля с его будущей женой - 32-летней Елизаветой Эйхенбаум (Апраксина по отцу), внучкой известного филолога Бориса Эйхенбаума (она работала в съемочной группе монтажером).
Она вспоминает: "Олег ухаживал за мной все съемки. Затем пригласил в гости в Москву в "Современник". Я рискнула, поехала. С вокзала позвонила прямо в театр, попросила позвать Олега Даля. Услышав в трубке знакомый голос, представилась. "Какая Лиза?" - услышала в ответ. Я страшно обиделась. Так и уехала обратно в Ленинград, не посмотрев спектакль.
Через несколько месяцев, когда встретились снова на "Ленфильме", выяснилось, что я оторвала его тогда от репетиции. Трогать Даля в такой момент - трагедия. Но я-то тогда об этом не знала. В этот приезд он впервые остался ночевать у меня. Но я не была еще влюблена. Сказывалась дистанция...
Олег сразу подружился с моей мамой - Ольгой Борисовной и называл ее Олей, Олечкой. Ее отец, мой дед - Борис Михайлович Эйхенбаум - был знаменитым литературоведом, профессором, учителем Тынянова, Шкловского, Андроникова. Когда деда не стало, я думала, что таких людей больше нет. И вдруг в Олеге я открыла похожие черты. Он довольно старомодно попросил у мамы моей руки. Это случилось 18 мая 1970 года. На следующий день он улетел с театром "Современник" в Ташкент и Алма-Ату на гастроли...
То, что я попала на фильм "Король Лир", сыграло в моей жизни огромную роль. Для меня до сих пор есть в этом что-то мистическое: если бы этот фильм снимал не Григорий Михайлович, а кто-то другой, но снимался бы Олег - мы бы не стали мужем и женой. Что-то тут было... Я помню приход Григория Михайловича на очередной просмотр материала и его слова, обращенные ко мне: "Лиза, какой у нас вчера был Олег на съемке!!!" Я подумала тогда - почему Козинцев говорит об этом мне, может быть, он что-то знает больше меня? Тогда у меня самой еще не было никаких серьезных мыслей о нас с Олегом...
Почему я вышла за Олега, хотя видела, что он сильно пьет? С ним мне было интересно. Мне было уже 32 года, и я думала, что справлюсь с его слабостью. Каким-то внутренним чувством ощущала: этого человека нельзя огорчить отказом..."
А вот как вспоминает о своей первой встрече с Далем мама Лизы Ольга Борисовна: "Он пришел к нам домой после озвучания. Я знала, что с Лизой у него были уже близкие отношения. В тот вечер он застал у Лизы Сергея Довлатова и сделал все, чтобы "пересидеть" гостя. На следующий день ему надо было вместе с театром улетать в Алма-Ату на гастроли. Они с Лизой вошли ко мне в пять утра, и он очень серьезно попросил руки моей дочери. А мне надо было вставать на работу в шесть. Я ему только заметила в ответ: "Мог бы еще часик подождать, ничего бы не случилось". Он мне понравился с первого раза. Удивительные глаза... Когда я на него первый раз посмотрела, то сказала себе: "Ну вот, пропала моя Лиза!". Я знала, что он давно холостяк, разошелся с Таней Лавровой и пять лет жил один. Они были женаты всего полгода. Я как-то спросила: почему вы так скоро разошлись? Он ответил: "Она злая". У меня, кстати, не было такого впечатления, что он безумно влюбился в мою дочь. Правда, совершенно очаровательные письма из Алма-Аты меня убедили в Лизином выборе. Лизе перед отъездом он велел срочно, к его приезду, оформить развод с первым мужем. Как только Олег приехал, они тут же пошли в загс. Человек он был особенный, поэтому мне с ним было очень легко. Я далеко не всех Лизиных поклонников любила, так что я совсем не каждому была бы легкой тещей..."
Отмечу, что фильм "Король Лир" вышел на широкий экран в 1971 году. За рубежом его успех был весом: на фестивалях в Чикаго, Тегеране и Милане он завоевал несколько призов.
Уход из Современника
Между тем в год выхода фильма на экран Даль покинул труппу театра "Современник". Как это произошло? Театр тогда готовился к постановке "Вишневого сада" по А. Чехову, и Олегу досталась в нем роль Пети Трофимова. Однако, видимо, у него были иные мысли о своем месте в этой постановке, и он заявил, что эту роль играть не будет. Но другую роль ему никто давать не собирался. Тогда он и принял решение уйти из театра.
В том году мог состояться его дебют на сцене МХАТа, куда его пригласил О. Ефремов, чтобы сыграть роль Пушкина в спектакле "Медная бабушка" по пьесе Л. Зорина. Даль очень активно репетировал эту роль, многие, видевшие эти репетиции, считали, что в ней актера ждет несомненная удача, однако в какой-то момент он дрогнул. Постановка ему вдруг разонравилась, и он вышел из нее, Ефремову пришлось играть эту роль самому.
Вскоре Даль уехал в Ленинград, где жила его супруга, и поступил в труппу Ленинградского драматического театра имени Ленинского комсомола. В течение двух сезонов играл Двойникова в спектакле "Выбор" по пьесе А. Арбузова. Играл с полным отсутствием какого-либо интереса к роли. Сам он затем назвал эту пьесу "нелепейшей стряпней", а свое участие в ней охарактеризовал не иначе как "из г... конфетку не сделаешь!".
Каким О. Даль был в тот ленинградский период? Его жена Е. Даль вспоминает: "Рядом с ним я постепенно стала другой. Он мне ничего не говорил, не учил меня, но я вдруг понимала - вот этого делать не нужно. Я была беспорядочна, могла разбросать одежду, у меня ничего не лежало на своих местах. Но вот я увидела, как он складывает свои вещи. Какой порядок был у него на столе, на книжных полках! Когда я просила у него что-нибудь, он, не поворачиваясь, протягивал руку и брал не глядя нужную вещь. Он никогда ничего не искал. И постепенно вслед за ним я начала делать то же самое. И оказалось, что это очень просто..."
"Земля Санникова"
Что касается кинематографа, то в начале 70-х у Даля случилось несколько ролей, о которых он затем вспоминал с удовлетворением. Это у той же Н. Кошеверовой в "Тени" (1972), где он сыграл сразу две роли: Ученого и его Тени, и у Иосифа Хейфица в "Плохом хорошем человеке" (1973) -там он играл Лаевского. Кроме этого, на телевидении в 1973году он сыграл сразу три заметные роли: Марлоу в "Ночи ошибок", Картера в "Домби и сыне" и (сбылась мечта его детства!) Печорина в "По страницам журнала Печорина".
Но тогда же случилась у него роль, которую он в дальнейшем без зубовного скрежета не вспоминал. Речь идет о роли певца Евгения Крестовского в фильме "Земля Санникова".
Эту картину в 1972 году запустили на "Мосфильме" два режиссера: Альберт Мкртчян и Леонид Попов. На роль Крестовского первоначально был выбран Владимир Высоцкий, однако его высокое киноначальство снимать запретило. И тогда в поле зрения режиссеров появился Даль. Ему выслали в Ленинград сценарий, он с ним ознакомился и дал свое согласие сниматься.
Однако по ходу съемок недовольство тем, что получается из серьезного сценария (а по мнению Даля, получалось дешевое зрелище с песнями), все больше охватывало как самого Даля, так и исполнителя другой главной роли - Владислава Дворжецкого. Несколько раз дело доходило то того, что оба актера хотели покинуть съемочную площадку. Но их каким-то чудом удавалось остановить. В конце концов фильм они доиграли до конца, но отношения с режиссерами у них были испорчены окончательно. В итоге, например, Даля даже не пригласили на запись песен, звучавших в фильме (эти прекрасные песни написал А. Зацепин). Вот почему в фильме их поет О. Анофриев. О тогдашнем душевном состоянии нашего героя весьма убедительно говорят строчки из его дневника:
"9. ИЮНЬ. Радость идиота. Мечты идиота. Мечты идиотов. И т. д. А мысли мои о нынешнем состоянии совкинематографа ("Земля Санникова"). Х и У клинические НЕДОНОСКИ со скудными запасами серого вещества, засиженного помойными зелеными мухами. Здесь лечение бесполезно. Поможет полная изоляция!"
Самое удивительное, что, несмотря на такие уничижительные характеристики в адрес фильма человека, который его создавал, "Земля Санникова" была встречена публикой с огромным восторгом.
Пагубная привычка
Стоит отметить, что многие резкие поступки нашего героя были продиктованы его давним пристрастием к алкоголю. О загулах Даля в киношной тусовке ходили буквально легенды. Он не смог остановиться даже тогда, когда обрел вторую семью - женился на Е. Эйхенбаум. Сама она так вспоминает об этом: "Я думаю, что он стал пить в "Современнике". Там пили многие: кто посерьезнее, кто в шутку. Постепенно это его затянуло... Он не слабый человек, наоборот, очень сильный. Но это, к сожалению, превратилось в болезнь...
Три года после свадьбы прошли словно в кошмарном сне: в пьяном виде он был агрессивен, груб, иногда в ход пускал кулаки. Пил со случайными людьми у пивнушек, в скверах. Потом и вовсе стал все пропивать или просто раздавать. Олег был очень добрым человеком. Но из-за этой доброты нам с мамой, случалось, не на что было завтракать. В конце концов мы расстались. Как я думала, навсегда.
Но вскоре (это было 1 апреля 1973года) раздался телефонный звонок: "Лизонька, я зашился. Все в порядке..." - "Эта тема не для розыгрыша", - ответила я и положила трубку. На следующий день Олег прикатил в Ленинград. Едва закрыв за собой дверь, показал наклейку из пластыря, под которой была зашита ампула.
И следующие наши два года прошли под знаком безмятежного счастья и Олежкиной работы..."
"Вариант "Омега"
В середине 1973года Даль окончательно покинул труппу Ленинградского Ленкома и дал согласие вернуться в "Современник". Там ему посулили "золотые горы", которые он тут же и получил: его ввели в четыре роли. Среди них были: Балалайкин в спектакле "Балалайкин и К°" (эту роль до этого играл О. Табаков, обремененный теперь должностью директора театра), Гусева в "Валентин и Валентина", Камаева в "Провинциальных анекдотах" и Магиаша в "Принцессе и дровосеке".
Не менее плодотворными для Даля выдались 1973- 1974 годы и в кино. Он снялся в пяти картинах: "Звезда пленительного счастья", "Горожане", "Не может быть!", телефильмах "Военные сороковые" и "Вариант "Омега".
Последний фильм стал в биографии актера самым известным из этого списка, поэтому о нем и расскажем подробнее.
Запускать в производство его начали весной 1973года. Режиссером был выбран бывший греческий подданный Антонис Воязос. В свое время его интернировали в СССР, где он окончил ВГИК и стал режиссером документальных и музыкальных фильмов. Теперь ему предстояло снять пятисерийную картину о работе советского разведчика в фашистском тылу.
На роль немецкого разведчика барона фон Шлоссера был выбран прекрасный актер Валентин Гафт. Однако кому-то из высокого начальства не понравилась его национальность, и Гафт отпал. Вместо него взяли актера Игоря Васильева, с национальностью которого было все в порядке.
На роль советского разведчика Сергея Скорина выбрали Андрея Мягкова. Однако здесь стал возражать режиссер. "Такую роль должен играть человек, который меньше всего похож на нашего традиционного разведчика", - высказал свои возражения Воязос. "Кого же это вы имеете в виду?" - спросили в ответ. - Уж не Савелия ли Крамарова?" - "Олега Даля", -ответил режиссер.
Руководители творческого объединения "Экран", где должен был сниматься фильм, прекрасно знали этого актера. Правда, в основном почему-то с плохой стороны. Знали о том, что он пьет и часто из-за этого срывает съемки. Но режиссер парирует эти сомнения свежей информацией: Даль месяц назад "зашился" и ведет вполне добропорядочный образ жизни. Короче, Олега на эту роль утвердили. 2 июня он подписал договор об участии в съемках фильма "Не ради славы" (так первоначально называлась картина) и вскоре вместе с группой выехал на натурные съемки в Таллин.
Уже на второй день съемок Даль записал в своем дневнике: "Имел разговор с директором и режиссером по поводу халтуры. Если это вторая "Земля Санникова", сниматься не буду". К счастью, опасения актера не оправдались и со съемок он так и не ушел.
Во время работы над картиной Даль дал одно из немногих в своей жизни интервью журналисту Б. Туху. Вот лишь отрывок из него: "Я поставил своей задачей сыграть себя, Даля Олега, в 1942 году, в таких обстоятельствах, в каких очутился Скорин. Здесь все поступки- мои, слова-мои, мысли-мои... Скорин мне интересен своей парадоксальностью. Он не супермен. Просто человек, отстаивающий свои убеждения... В моем Скорине -та самая прелестная страннинка, которая привлекает меня в людях".
Фильм "Вариант "Омега" был завершен в середине 1974 года. Однако его премьера по каким-то неведомым причинам состоялась только через год- в сентябре 75-го. Зрителями он был встречен очень хорошо, однако критика его практически не заметила. Но Олегу Далю фильм все-таки принес несомненную практическую пользу: после десяти лет невыездного положения он в июне 1977 года отправился с ним на фестиваль "Злата Прага".
Несыгранные роли
Любопытно отметить, что, будучи актером достаточно востребованным, Даль в те годы мало снимался. Объяснений тут может быть много, но одно из них упомянуть стоит: уколовшись на "Земле Санникова", он отныне очень тщательно подходил к выбору рабочего материала. И эта дотошность многих поражала. Например, в 1974 - 1976 годах Даль отказался от сотрудничества с тремя известными советскими кинорежиссерами, которые приглашали его на главные роли в своих картинах. Речь идет об Э. Рязанове, Л. Гайдае и Д. Асановой.
У Э. Рязанова он должен был играть Женю Лукашина в "Иронии судьбы", однако после прочтения сценария сразу заявил, что это не его герой. Режиссер сомневался и все-таки упросил актера сделать пробы. Только после них понял, что Даль абсолютно прав.
Л. Гайдай мечтал увидеть Олега в роли Хлестакова в своей картине "Инкогнито из Петербурга". Актер сначала вроде бы дал свое согласие, но затем свое обещание забрал обратно. В своем дневнике 17 декабря 1977 года он записал: "Окончательно отказался от мечты сыграть Хлестакова. Фильм Гайдая. Соображения принципиального характера. Не по пути!!!"
Д. Асанова приглашала его на главную роль - кстати, роль пьяницы - в картину "Беда". Но, прочитав сценарий, наш герой и здесь нашел расхождения принципиального характера и от роли отказался. Ее затем сыграл Алексей Петренко.
Но в те же годы были случаи, когда Даль с первого же предложения давал свое принципиальное согласие на съемку. Так было, например, в случае с Н. Кошеверовой, которую он очень уважал как режиссера и человека (фильм "Как Иванушка-дурачок за чудом ходил", 1977). Режиссер вспоминает: "На этом фильме у нас произошла трагическая история. Для съемок была найдена очень интересная лошадь, красивая, добрая, необычайно сообразительная. В нее влюбилась вся группа, в том числе и Олег. И однажды, когда мы меняли натуру, машина, перевозящая эту лошадь, остановилась на переезде, перед проходящим мимо составом. Внезапный гудок электровоза испугал животное. Лошадь выскочила из машины и поломала себе ноги. Пришлось ее пристрелить. Все страшно переживали, и я впервые увидела, как плакал Олег.
Кстати, Олег с гордостью рассказывал, что у него дома живет кошка, которая, когда он приходит домой, прыгает ему на плечо. Животные его любили..."
В другом случае он не отказал режиссеру Евгению Татарскому, который предложил ему сыграть матерого уголовника Косова в фильме "Золотая мина" (1977).
К ситуации, сложившейся в то время в отечественном кинематографе, Даль относился в свойственной ему манере - с презрением и жалостью. Вот лишь несколько отрывков на этот счет из его дневника:
"ГОД 75-й НАСТУПИЛ. Звонил оператор с "Мосфильма" - заказ сделать на мой слайд для журнала "Искусство кино". У НИХ НЕТ ИСКУССТВА В КИНО, почему же моя рожа должна принадлежать ихнему журналу? Моя рожа-это моя рожа, и больше ничья! 3.I.75 г...
СОЦРЕАЛИЗМ - И ЧТО ИЗ ЭТОГО... Самое ненавистное для меня определение. Соцреализм - гибель искусства. Соцреализм - сжирание искусства хамами, бездарью, мещанами, мерзавцами, дельцами, тупицами на высоких должностях. Соцреализм - определение, не имеющее никакого определения. Соцреализм - ничто, нуль, пустота. Естество не любит пустоты. Посему столь бездарная пустота, как соцреализм, мгновенно заполнилась всяческим говном и отребьем без чести и совести. Не надо быть талантливым, чтобы сосать такую матку, как "с-р". Надо просто знать, что надо, и на книжной полке будет расти ряд сберкнижек! Соцреализм предполагает различные награды и звания!..
18.IV - 25.IV.1976. Кинофестиваль во Фрунзе. Никогда еще не видел такого количества идиотов, собранных в одну кучу!!.
Нынешние деятели искусства напоминают мне обезумевшее от тупости громадное стадо баранов, несущееся за козлом-провокатором к пропасти.
Я стою на вершине холма и наблюдаю эту картину. Кое-кого хочется остановить... Но поздно... Терпение! Терпение!
Пусть все летят к чертовой матери в пропасть, на дне которой их "блага", звания, ордена, медали, прочие железки, предательства, подлости, попранные принципы, болото лжи и морального разложения..."
Повторный уход из Современника
После того как в апреле 1973 года Олег Даль бросил пить, его личная жизнь постепенно вошла в нормальное русло. Он стал более выдержан и внимателен к жене, теще. Если иногда срывался, то тут же старался загладить свою вину. В мае 1975 года семье Олега наконец удалось воссоединиться: обменяв ленинградскую квартиру, они втроем въехали в квартиру в конце Ленинского проспекта. И хотя новая жилплощадь была крохотной и неудобной, однако сам факт долгожданного воссоединения заставлял новоселов радоваться этому событию.
В том же году Даль по нелепой случайности угодил в больницу. Рассказывает Е. Даль: "Беда случилась во время спектакля "На дне". Жили мы тогда в Переделкине у Шкловских - я поджидала Олега у калитки. Он с трудом вышел из такси и, хромая, пошел рядом со мной. Я спросила, что случилось. Он ответил; "Сначала футбол". (По телевизору был матч, Олег футбол любил и относился к нему серьезно.) С трудом поднявшись по лестнице на второй этаж, он пристроился на диване. В перерыве матча он рассказал, что во время спектакля каким-то образом рант ботинка попал в щель сценического пола. Олег сделал резкий поворот. Весь корпус и нога до колена повернулись, а нога ниже колена осталась в неподвижности. Было ощущение, что по ноге хлынуло что-то горячее. Он доиграл сцену, сумев передать за кулисы о случившемся. Вызвали "Скорую". Колено распухло невероятно. Но сделать обезболивающий укол побоялись - была опасность серьезно повредить ногу. Олег сказал, что доиграет спектакль, хотя врачи в это не верили. Он доиграл так, что после спектакля никто и не вспомнил, что его надо везти в больницу Склифосовского, а он удрал на дачу. Когда Олег показал ногу, мы пришли в ужас. Дело было поздним вечером, за городом, без телефона. Я забила тревогу, но Олег уговорил меня и всех, что можно подождать до утра. Он умел убедить в чем угодно. Утром с первого этажа, где жил писатель Алим Кешоков, с телефоном, дозвонились до поликлиники Литфонда. Там выяснилось, что у Олега повреждена коленная суставная сумка. Потом была операция в ЦИТО, на которой я присутствовала. Из колена выкачивали жидкость при помощи шприца. Во время всей операции Олег весело улыбался мне. Домой его привезла загипсованного от бедра до ступни. На следующий день по его просьбе я поехала в театр: "Узнай, что там с "Двенадцатой ночью". На вечер был назначен спектакль".
Премьера этого спектакля, в котором Даль играл Эндрю Эгьючийка, состоялась в 1975 году. Но блистать в этой роли О. Далю пришлось не долго: в начале следующего года его уволили из "Современника". Причем хронология тех событий выглядела следующим образом. 24 января 1976 года, будучи на дне рождения у В. Шкловского, О. Даль нарушил "сухой закон". А в начале марта его уволили из театра за систематические нарушения трудовой дисциплины.
Напряженные отношения Даля с руководством и частью труппы "Современника" периодически возникали на протяжении всех трех лет его повторного пребывания в этом театре. Причем во многих случаях виноват был сам актер, так и не научившийся сдерживать свои эмоции. Вот лишь один случай. В 1975 году во время спектакля "Валентин и Валентина" Даль внезапно присел на краешек сцены и, обращаясь к сидевшему в первом ряду мужчине, попросил: "Дай прикурить!" Тот, естественно, дал, резонно посчитав, что в этом спектакле такая сцена в порядке вещей. По этому поводу было созвано общее собрание труппы, актеру за его "хулиганский поступок" влепили выговор. Были и другие случаи подобного рода с его стороны.
Имело ли право руководство театра за подобные поступки уволить актера из театра? Без сомнения. Однако основой для его увольнения, думаю, послужило совсем иное. Почитаем отрывки из дневника актера:
"19 ФЕВРАЛЯ. Получил страшной силы заряд ненависти к театру "Современник"... С этим гадюшником взаимоотношения закончились - начались счеты! Глупо! Началось БЕЗРАЗЛИЧИЕ! Началась моя ненависть! Ненависть действенная. Борьба на уничтожение. И величайшее презрение и безразличие!..
МАРТ. 1976. НАЧАЛО... Уход из театра решен окончательно и бесповоротно! Мозг утомлен безвыходностью собственных идей и мыслей. Нельзя и малое время существовать среди бесталанности, возведенной в беспардонную НАГЛОСТЬ".
Из письма А. Эфросу от 7 марта 1978: "Я прошел различные стадии своего развития в "Современнике", пока не произошло вполне естественное, на мой взгляд, отторжение одного (организма) от другого.
Один разложился на почести и звания - и умер, другой - органически не переваривая все это - продолжает жить".
Сотрудничество с А. Эфросом
Уйдя из "Современника", Даль внезапно решил посвятить себя режиссуре и поступил на Высшие режиссерские курсы во ВГИК в мастерскую И. Хейфица. Почему он решил стать режиссером, объяснять, видимо, не надо: терпеть диктат разных бездарей Олегу становилось все труднее. Но что-то у него опять не заладилось и на этом поприще. Он исправно посещал занятия, но мысленно уже подбирал для себя другое место обитания. И тут судьба вновь свела его с режиссером А. Эфросом (в 1973 году они встречались в телепостановке "По страницам журнала Печорина"). На этот раз режиссер задумал снимать на "Мосфильме" художественную ленту "В четверг и больше никогда" и предложил артисту главную роль-Сергея. Каким О. Даль запомнился А. Эфросу во время съемок? Режиссер вспоминал: "Мы жили в заповеднике на Оке, когда снимали "Четверг...", и ученые-биологи дали банкет в нашу честь. И мы сидели вместе за столом. Там были Смоктуновский и Даль. Даль замечательно играл на гитаре и пел, а потом увидел перед собой Смоктуновского и стал над ним посмеиваться. Смоктуновский - при том, что его тоже не тронь, личность известная и вспыльчивая - стушевался страшно. Даль безжалостно смеялся над его ролями, так безжалостно, что я не выдержал и ушел. На следующий день я просто не мог смотреть в глаза Смоктуновскому. Мне казалось, что он переживает. А Даль даже не помнил..."
Фильм "В четверг и больше никогда" был закончен в 1978 году, однако на экраны пробился малым тиражом. Герой, которого сыграл Даль (а это был не герой труда, а человек, который чувствовал себя лишним в обществе), сильно не понравился чиновникам от кино, и они сделали все, чтобы картину увидели как можно меньше зрителей. Например, в Москве фильм показывали всего лишь два (!) дня.
"Утиная охота"
В июле того же 1978 года Даль начал работу еще над одной ролью, которую можно смело назвать одной из лучших в его послужном списке. Речь идет о роли Зилова в фильме В. Мельникова "Отпуск в сентябре" по пьесе А. Вампилова "Утиная охота". Это была та самая роль, о которой наш герой мечтал с тех пор, как впервые прочитал пьесу. Когда он узнал, что на "Ленфильме" готовится ее экранизация, он был твердо уверен в том, что именно его без всяких проб пригласят на главную роль. Но режиссер его тогда не пригласил. И Даль обиделся. Так сильно, что даже когда ему все-таки позвонили со студии и предложили эту роль, он категорически отказался от нее. Его уговаривали несколько дней, он ломался, растягивая паузу, и, когда ситуация накалилась до нужного ему предела, дал свое согласие.
Глядя сегодня на Даля в этой роли, можно смело сказать, что это тот самый случай, когда актер не играет роль, а живет в ней. Так органично он выглядит на экране. К сожалению, самому Далю увидеть себя на экране так и не привелось. Картину назвали "упаднической" и положили на полку. Ее премьера состоялась только в 1987 году, когда актера уже не было в живых.
Театр на Малой Бронной
Между тем встреча с А. Эфросом в 1976 году вновь вернула Даля в лоно театра. Он пришел в руководимый Эфросом Театр на Малой Бронной.
Самое удивительное, что и в этом коллективе Олег продержался не долго: всего два года. Причем его поведение не поддавалось никакой логике. Он сыграл там две роли - Беляева в "Месяце в деревне" и следователя в "Веранде в лесу", - но откровенно признавался, что эти роли не любит. Но две роли, которые ему сыграть хотелось, он собственноручно угробил. Рассказывает Э. Радзинский: "На Малой Бронной одновременно шли репетиции двух моих пьес: Эфрос репетировал "Продолжение "Дон Жуана", а Дунаев - "Лунин, или Смерть Жака". В обоих спектаклях главные роли играл Олег Даль. Даль был уникальным, фантастическим актером. Он репетировал "Лунина" на грани жизни и смерти, казалось, миг-и он умрет. Осветители, завороженные его игрой, забывали светить... Олег требовал такой же предельной отдачи от партнеров, партнеры не выдерживали и уходили, играть с ним рядом было трудно, невозможно. Олег нервничал, срывался...
Премьеры "Лунина" и "Продолжения "Дон Жуана" приближались. А надо сказать, что к этому времени Олег Даль не сыграл в театре ни одной главной роли, но существовала легенда о гениальном театральном актере Олеге Дале. И он понимал, как много от него ждут, как важны для него эти спектакли - или все, или ничего, - понимал и нервничал. И вот незадолго до премьеры Даль "сломался" и, как гоголевский Подколесин, выскочил в окно и убежал. Накануне выхода спектакля (осень 1978 года) он ушел из Театра на Малой Бронной. Навсегда.
Я пришел к нему домой. Я унижался, я его просил... Мы не были друзьями, но в момент репетиций, наверное, самые близкие люди - это автор, режиссер и актер, который играет главную роль. Мы были тогда все друг для друга... Он косноязычно объяснял мне что-то. Он говорил о каких-то несогласиях с одним режиссером, но у него было полное согласие с другим... Нет, все было бессмысленно. Но я понял - не хотел понимать, но понял. Он был болен одной из самых прекрасных и трагических болезней - манией совершенства..."
Почему же Даль ушел и из этого театра? Кое-кто склонен видеть здесь интриги внутри театра, например, в противостоянии Олега Даля и актрисы О. Яковлевой. Рассказывают такой случай. Эфрос собирался ставить "Гамлета", обещал О. Далю главную роль, но тот заявил, что не хочет в этом участвовать, так как спектакль все равно будет про Офелию (в этой роли должна была играть понятно кто).
Можно попытаться найти ответ на этот вопрос и в дневниках Даля. Вот что он записал в нем в августе-октябре 1977 года: "Эфрос ясен как режиссер и как человек. Просто ларчик открывался. Как человек - неприятен... Как режиссер-терпим, но, боюсь, надоест...
С одной стороны, ему нужны личности, с другой - марионетки.
Вернее, так: он мечтает собрать вокруг себя личности, которые, поступившись своей личной свободой, действовали бы в угоду его режиссерской "гениальности" словно марионетки. Он мечтает не о "содружестве", а о диктатуре..."
В мае 1978 года благодаря стараниям директора Театра на Малой Бронной И. Дупака семье Даля удалось получить новую квартиру в центре города (на 17-м этаже). Сбылась мечта нашего героя: у него появился собственный кабинет!
Малый театр
После ухода из Театра на Малой Бронной Даль попал в труппу Малого театра, где его вскоре ввели на роль Алекса в спектакле "Берег" по Ю, Бондареву. Но особой радости это ему не доставило.
В дневнике он записал: "Я в Малом. Вроде бы в нелюбимый дом вернулся. Что значит нелюбимый? Вот стоит дом в лесу на берегу тихой речки, и родился я там, и вырос, и хорошие люди его населяют, а душе неуютно. Брожения чувств нету... И думаешь - а не на кладбище ли живешь?.."
Роли в кино в 1978-79 годы
Кинематографическая карьера актера в 1978-1979 году развивалась, как и в прошлые годы, витиевато: от взлета до падения. Например, он был утвержден на главную роль в картине Александра Митты "Экипаж", но в самый последний момент внезапно от съемок отказался. Причем этот отказ был вполне мирно разрешен между актером и режиссером, который нашел на эту роль другого исполнителя - Леонида Филатова. Однако руководство "Мосфильма" посчитало поступок Олега нарушением трудовой дисциплины и издало негласное распоряжение: в течение трех лет не снимать актера в картинах киностудии. Тогда Даль не знал об этом приказе, но очень скоро ему пришлось столкнуться с его последствиями.
В начале того же года Даль отверг еще одну главную роль: в телефильме М. Козакова "Безымянная звезда" он должен был играть Марина Мирою. Козаков очень хотел, чтобы эту роль сыграл именно он, однако Далю сценарий не понравился. Эту роль в картине сыграл Игорь Костолевский.
Между тем предложение своего давнего знакомого, режиссера с "Ленфильма" Евгения Татарского (они вместе делали "Золотую мину"), актер не отверг. В его новом телефильме Далю предстояло, сыграть принца Баккардии Флоризеля. Съемки картины проходили в Сочи. Рассказывает Елизавета Даль: "Сочи. Море. Солнце. Все в приятной расслабленности - покупаться, позагорать. Съемки в ботаническом саду - павлины, цветы - все дивно красиво. Я пришла на съемку на второй день - там странная обстановка. Все дерганые, все нервничают. Меня отводит в сторону режиссер Е. Татарский: "Лиза, Олег там в автобусе что-то капризничает - посмотри, что можно сделать". Вхожу в автобус. Олег сидит серый. Сделать ничего нельзя. Спрашивать тоже нельзя. Сам возвращается на площадку, и все делается ясным: костюм спереди на булавке, сзади горбится. И это принц Флоризель, о котором говорят, что он самый элегантный человек в Европе. Олег пытается объяснить: костюм должен быть таким, чтобы, посмотрев по телевизору, завтра же взяли эту моду. Такого принца не было, эпоха неизвестна, фантазируй сколько хочешь. Вместо этого все из подбора, старые, пыльные, "играные" вещи, не всегда по размеру. На помощь пришла Б. Маневич, художник-постановщик "Ленфильма", много работавшая с Олегом. Она показала фактуру Олега, освобождая ее от затиснутости в неуклюжие, неинтересные и громоздкие вещи. Успокоившись, Олег начинал шутить: "Вы что, хотите, чтобы я принца играл или Жоржика из Одессы?"
Другой участник съемок - актер И. Дмитриев - вспоминает: "Как-то мы делали одну сцену "восьмеркой", когда диалог снимается из-за плеча сначала одного, а потом другого актера. Уже отсняли Олега и начали меня - из-за его плеча. Я обращаюсь к Флоризелю - Далю и говорю: "Принц, я должен отомстить за смерть брата". А он в кадре, при включенной камере мне отвечает: "Игорь Борисович, вы купили что-нибудь нам на ужин? Съемка закончится, нам же жрать будет нечего!" - "Стоп! - говорит режиссер. - Замечательно!" - "Что замечательно? Вы не слышали, что сказал Олег?" - возмутился я. "Игорь Борисович, у вас от неожиданности так сверкнул глаз, вы иначе никогда бы это не сыграли", - лукаво ответил Даль".
Первоначально фильм назывался "Клуб самоубийц, или Приключения одной титулованной особы". Однако кому-то из руководства такое название не понравилось, да и сам сюжет вызвал нарекания. В результате картину мариновали в течение года, и только в 1980 году она вышла на экран под названием "Приключения принца Флоризеля".
К моменту выхода фильма на экран артист пребывал в подавленном настроении. Его травля на "Мосфильме" продолжалась, тут еще начало сдавать здоровье: сердце, легкие... В. Трофимов вспоминает: "С горечью вспоминается наша последняя встреча. Весной 1980 года я приехал к нему со сценарием об А. Блоке. Дверь открыл измученный, с запавшими глазами человек, в котором было трудно узнать лучистого, всегда элегантно-подтянутого Даля. Разговор был тяжелый. "Я очень хочу, но, наверное, не смогу взяться за ту работу... Я не могу пока ничем заниматься... Они добили меня..." Слово за словом выдавил я из него возмутительную историю травли актерским отделом "Мосфильма". Как был раним этот гордый человек..."
Последняя роль в кино
В 1980 году режиссер с "Мосфильма" Леонид Марягин приступил к работе над картиной "Незваный друг". Фильм рассказывал о двух молодых ученых: Викторе-Свиридове и Алексее Грекове. Первый из них был бескомпромиссен, второй - гибок, изворотлив. О конфликте между ними и повествовала картина.
На роль Свиридова первоначально был утвержден Александр Кайдановский. Однако, прочитав сценарий, он от роли отказался, посчитав, что фильм с таким сюжетом - заведомо непроходной. Режиссер стал перебирать в своей памяти фамилии других актеров-"неврастеников" и, в конце концов, остановил свой выбор на Дале. Л. Марягин вспоминает: "Я послал ему сценарий в Ленинград, где он тогда снимался, с запиской: "Прошу читать роль за словами и между слов". Олег дал согласие пробоваться, приехал и во время первой же встречи сказал враждебно: "Я всегда читаю роль между слов. Но хотел бы знать, о чем вы будете делать картину".
Я начал рассказывать, а Олег слушал с непроницаемым лицом. Говорить было трудно. Моя экспликация, наверное, походила со стороны на отчет подчиненного перед начальником. Я закончил и ожидал "приговора" Даля. Но он не стал долго разговаривать, открыл сценарий и с ходу сыграл сцену, точно поймав способ существования своего будущего героя - Свиридова.
- Если мы говорим про человека, который не верит, что доброе дело в его среде может совершиться, и последний раз пытается убедиться в этом, - давайте пробоваться! Только вряд ли меня вам утвердят!"
Он знал, о чем говорил. Едва только заведующий актерским отделом "Мосфильма" А. Гуревич узнал о том, что Даля собираются снимать в очередном фильме, он тут же заявил, что не допустит этого. Пришлось актеру идти к нему на аудиенцию (было это в начале мая). Рассказывает Е. Даль: "Гуревич начал оскорблять артиста: "Кто вы такой? Вы думаете, что вы артист? Да вас знать никто не знает. Вот Крючков приезжает в другой город, так движение останавливается. А вы рвач. Вам только деньги нужны". Олег молчал, сжимал кулаки, потому что понимал - еще минута, и он ударит. Пришел домой с побелевшим лицом, трясущимися руками и сел писать письмо Гуревичу, но все время рвал написанное. Долго не мог прийти в себя после такого чудовищного унижения и хамства".
Именно в те дни в дневнике Даля появилась такая запись: "Какая же сволочь правит искусством. Нет, неверно, искусства остается все меньше, да и править им легче, потому что в нем, внутри, такая же лживая и жадная сволочь..."
А чуть позднее появилась такая запись: "Ну что ж, мразь чиновничья, поглядим, что останется от вас, а что от меня!"
И вновь - воспоминания Л. Марягина: "Пользуясь тактическими ухищрениями, я утвердил все-таки Даля на роль Свиридова. Тут в мою комнату на студии начали приходить "доброжелатели", жалеющие меня:
- Что ты сделал?! Ты хочешь укоротить себе жизнь, работая с этим актером?
И рассказывались в подтверждение тезиса разные истории о его невыносимом характере: из театра ушел, поссорившись, с одной картины ушел в разгар съемок, на другой - до конца съемок не разговаривал с режиссером, делая роль по своему усмотрению.
Первого съемочного дня я ждал, как ждут, наверное, исполнения самого тяжкого приговора. Олег явился на съемку минута в минуту, независимый, подчеркнуто держащий дистанцию, образовывающий вокруг себя поле напряженности. Я подходил к актеру, как входят к тигру в клетку. Но тигр не нападал, постепенно ощущение неуюта прошло, и возникло немногословное, как мне показалось, понимание...
Не нужно думать, что со всеми партнерами по картине у Даля складывались безоблачные отношения. Исполнитель другой главной роли в фильме - Олег Табаков - был директором театра "Современник" в то время, когда оттуда уходил Даль. Немирно уходил. Я с тревогой ждал их первой совместной сцены. Актеры сошлись на площадке внешне корректно, но будто бы ожидая подвоха друг от друга. Меня это устраивало, это ложилось на отношения героев по сценарию. Возникло, однако, неудобство - ни Даль, ни Табаков не хотели воспринимать моих замечаний в присутствии партнера. Пришлось их парные сцены репетировать индивидуально..."
Смерть Высоцкого
В разгар съемок в Москве случилось несчастье - умер Владимир Высоцкий, с которым Даль в последнее время сблизился. По словам очевидцев, видевших Олега на тех похоронах, он выглядел ужасно и твердил: "Ну вот, теперь моя очередь". М. Козаков вспоминает: "На похоронах Г. Волчек подошла ко мне и спросила на ухо: "Может, хоть это Олега остановит?" Не остановило..."
Стоит отметить, что после этих похорон Даль все чаще стал думать о смерти. В своем дневнике в октябре 80-го он записал: "Стал думать часто о смерти. Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко. Если уж уходить, то уходить в неистовой драке. Изо всех оставшихся сил стараться сказать все, о чем думал и думаю. Главное - сделать!"
В день рождения В. Высоцкого-25 января 1981 года - Даль проснулся утром на даче и сказал жене: "Мне снился Володя. Он меня зовет".
Буквально через несколько дней после этого в разговоре с В. Седовым Олег печально заметил: "Не надо меня врачевать, мне теперь все можно - мне теперь ничего не поможет, ведь я не хочу больше ни сниматься, ни играть в театре".
О скором приближении смерти Даль говорил не только своим близким, но и друзьям, коллегам по работе. Приведу лишь два примера этих "пророчеств". Первое относится к лету 1978 года.
Вспоминает И. Дмитриев: "Мы снимались в "Приключениях принца Флоризеля". Тема приближающейся смерти в разговорах Олега звучала постоянно. Как-то в Вильнюсе мимо нашего автобуса проехал траурный катафалк с возницей в цилиндре, с раскачивающимися красивыми фонарями. "Смотрите, как красиво хоронят в Литве, а меня повезут по Москве в закрытом автобусе. Как неинтересно".
А вот случай, который произошел буквально за несколько дней до внезапной смерти актера. Вспоминает Л. Марягин: "Когда в начале 1981 года фильм "Незваный друг" был полностью готов, мы повезли его в Политехнический музей. Перед его началом Даль вышел на сцену и сказал:
- Мне скоро сорок, я двадцать лет в кино. У меня нет никаких званий.
Говорил он это не без умысла, зная, что в кулисах стоит зампред Госкино СССР, от которого во многом зависело его почетное звание.
Просмотр прошел успешно. Устроители выделили нам машину, чтобы развезти по домам, но Даль предложил заехать в ресторан ВТО на бывшей улице Горького и отпраздновать просмотр. Мы с А. Ромашиным согласились. Он заказал безумно много выпивки, еды.
- Зачем?! - Я знал, что Олег "зашитый", - на моей картине он не пил, чем изрядно грешил, как рассказывали, раньше. Да и я не собирался менять свой режим - годом раньше перенес инфаркт. Для одного Анатолия Ромашина заказанного было очень много.
- Сегодня - пью! - как-то многозначительно ответил Даль и пояснил: - Зашивка кончилась!
- Но ведь после каникул - занятия во ВГИКе, - забеспокоился я. (Даль преподавал там актерское мастерство)
- Переборю себя морально, - он лихо перелил пиво в фужер. - А сейчас я хочу, чтобы все вспомнили, как я здесь гулял. Виторган! - обратился он к актеру, сидевшему за соседним столиком. - Помнишь, как я вышел на улицу через это вот окно?
Виторган помнил. (Ресторан помещался на первом этаже.) Даль выпил фужер пива и больше ни к чему не притронулся. Мы говорили с Ромашиным о трудностях, с которыми снималась картина. Даль молчал, глядя мимо нас. И только через полчаса спросил Анатолия Ромашина:
По-беловороньи...
В детстве он мечтал покорять моря и небо. Он открыл землю Санникова и прочертил небо пикирующим бомбардировщиком. А еще был принцем Флоризелем, нищим Васькой Пеплом, королем Генрихом. Играл так, что изумленные осветители за кулисами забывали, для чего они поставлены. Был мальчишкой, максималистом, мечтателем, не уживался ни в одном театре, отказывался сниматься у Рязанова и Митты, если сценарий не нравился. Прослыл неуживчивым. Эдуард Радзинский ему поставил диагноз: "Прекрасная и трагическая болезнь - мания совершенства". Срываться в запои. Был возмутительно свободен и гениально самолюбив. Играл, не обращая внимания на больное сердце.
Май 41-го. Запах цветущих садов и гари сожженного Берлина. Аромат победы. Олег Даль родился в Москве 25 мая 1941 года.
Мальчишки, не успевшие на войну. Эй, сколько там океанов у земного шара?! Включая воздушный...Ее хватит на всех! Мечты, которой не дано было осуществиться. Больное сердце. И томик Лермонтова. Ироничный взгляд в зеркало. Да, не Печорин! И дефект речи, ну не мог же "герой нашего времени" картавить! И упорная работа над дикцией. Шаг. За шагом. Вверх. Вверх.
На вступительных экзаменах он читал отрывок из "Мертвых душ". Длинный, тощий, с пафосом декламирующий монолог Ноздрева подросток. Экзаменаторы в экстазе. Хохочут до слез. Провал? Просто шаг. По вертикальной стене. С завязанными глазами. На колокольню. "Есть только миг..."
Когда он стал читать "Мцыри", экзаменаторы изумленно переглянулись: перед ними был юноша с горящим взором и прекрасной речью. Олега приняли.
В течение пяти лет ему в "Современнике" не давали больших ролей. Он демонстративно уходит из театра. Из прославленного театра! И повторит это не раз. ... Вверх. По вертикальной стене.
Брак Олега с актрисой Ниной Дорошиной не успели оформить. Но свадьбу сыграли. Прямо на свадьбе Ефремов усадил чужую невесту на колени со словами: "А любишь ты все-таки меня, правда, лапуля?" Олег исчез на несколько дней. Еще один шаг по вертикали: семья не состоялась.
Шестидесятые. Легенда. Откуда этот протуберанец? Ни до, ни после... и близко не стояло.
Год 66-й. Сценарий Окуджавы. "Женя, Женечка и "Катюша"". Режиссер Владимир Мотыль. В главной роли - Даль. Он пришел на первую встречу с Владимиром в вельветовом малиновом пиджаке (эй, никаких ассоциаций с новым русским, хотя...!). Держался так, словно был звездой Голливуда. А на пробу пришел "под балдой".
По -беловороньи. Черт, а кто сказал, что плохо?!
Татьяна Лаврова. Без слов. "Девять дней одного года". "Плохая жена и плохой физик" - не из жизни, из роли. Или...? Они прожили вместе целых полгода. Позднее своей третьей теще Олег скажет о Тане только одну фразу: "Она была злая". Хлопнуть дверью "Современника". Проститься с женой. На "автопилоте" приходить на съемки. Вверх. По вертикали... шаг...
И еще пируэт - беловороний.
Калининград. Съемки. Даль и Кокшенов едут в машин. Внезапно Даль спрыгнул на мостовую и побежал через улицу, размахивая бутафорским автоматом, время от времени постреливая. Кокшенов побежал за ним с таким же автоматом, вопя: "Стой, сволочь, стой!". Прохожие в ужасе наблюдали за этой сценой, пока не появился военный патруль. Офицер в ступоре: на бегущих - советская военная форма, но ... странная. "Кто такие?" - спросил он. "Морская кавалерия, товарищ майор", - доложил Кокшенов. "Железнодорожный флот, товарищ майор", - отрапортовал Даль. Офицер был капитаном 3-го ранга, и слово "майор" его доконало.Даля с Кокшеновым под конвоем отправили на гауптвахту.
"Хроника пикирующего бомбардировщика" - фигура высшего пилотажа, горка с выходом к всенародной славе. Незабвенный ликер "шасси".
Елизавете Эйхенбаум Олег сделал предложение старомодно - попросил у ее мамы руки дочери. Сделал предложение в пять утра, а на вопрос, зачем спешка, ответил: "Будем жить в гостиницах. Селиться в разных номерах, что ли? Это оскорбительно". А она еще не была влюблена. Но, увидев, каким он был на съемке (он сильно пил - плата за гениальность?), поняла - нужна ему. А он скоро вновь ушел из "Современника". А потом, в 1973 году, наконец, как и мечтал в детстве, сыграл Печорина.
Шаг. Еще шаг. По вертикали. С завязанными глазами.
В 1972 году на "Мосфильме" начались съемки фильма "Земля Санникова". На роль Крестовского выбрали Владимира Высоцкого, однако начальство запретило его снимать. Олег вспоминал эту роль с горечью. Поссорился с режиссером (" серьезный сценарий режиссеры слишком "облегчили"), лишился из-за этого права спеть самому (в фильме песни поет Олег Анофриев). Теперь "Земля Санникова" - это Даль. Высоцкий - Даль - антиподы - близнецы, спаренные намертво космические гиганты в двойной системе звезд.
Он в течение десяти лет был не выездным.
Даль отказался сыгиграть в фильмах самых известных режиссеров, если ему не нравился сценарий. Отказался сниматься в "Иронии судьбы". Он был утвержден на главную роль в картине Александра Митты "Экипаж", но внезапно от съемок отказался. Руководство "Мосфильма" посчитало поступок Олега нарушением трудовой дисциплины и издало негласный приказ в течение трех лет не снимать артиста на "Мосфильме".
Фильм с участием Даля "В четверг и больше никогда" (1978) также не понравился властям и пошел "малым экраном". А в 1978 года на "Ленфильме" начались съемки фильма "Отпуск в сентябре" по пьесе Вампилова "Утиная охота". Даль мечтал сыграть главную роль еще с той поры, когда прочитал пьесу, и был уверен, что именно его пригласят на главную роль. Режиссер его не пригласил. Даль обиделся. Когда ему все-таки позвонили со студии, он отказался от роли. Его уговаривали несколько дней, и, только когда режиссер сам, лично сел в поезд, приехал в Москву и прямо с вокзала пришел к Олегу и сказал, что кроме него больше никто не сможет сыграть эту роль, Олег согласился. Однако и этот фильм не пришелся властям по вкусу. Картину решили не показывать. Ее премьера состоялась в 1987 году, уже после смерти Олега.
В 1976 году Даль пришел в театр на Малой Бронной. Играл так, что наблюдавшие за ним осветители забывали про работу. Олег требовал того же от партнеров, они не выдерживали, Даль срывался. А когда Эфрос укатил в США, не предупредив Даля, Олег ушел из театра.
Неугодный властям. Даже его очаровательный принц чем-то их насторожил, показ фильма "Приключения принца Флоризеля" откладывали в течение года. На экран фильм попал в 1980 году, когда, после отказа играть в "Экипаже", на "Мосфильме" началась настоящая травля актера. А ведь у него - больное сердце! Знакомые вспоминают: "Измученный, с запавшими глазами человек, в котором было трудно узнать лучистого, всегда элегантно-подтянутого Даля". Даль признался: "Я не могу пока ничем заниматься. Они добили меня".
В 1980 году на "Мосфильме" Леонид Марягин начал работу над фильмом "Незваный друг". Утверждать его должен был некто Гуревич, который начал оскорблять с порога: "Да какой вы артист?! Вы рвач! Вам только деньги нужны! Когда Крючков приезжает в другой город - движение останавливается. А вас знать-то никто не знает". Олег молчал, сжимая кулаки. Пришел домой с побелевшим лицом, трясущимися руками и сел писать ответ чиновнику, но все время рвал написанное. И все-таки режиссер начал снимать Даля.
В июле 1980 года умер Высоцкий, с которым Даль дружил. На его похоронах Олег твердил: "Теперь моя очередь". В день рождения Высоцкого 25 января 1981 года Даль сказал жене: "Мне снился Володя. Он меня зовет".
3 марта в Киеве 39-летний Олег Даль от сердечного приступа. Его нашли мертвым в гостиничном номере, рядом стояла пустая бутылка из-под водки. Артист запил по-черному, наплевав на вшитую "торпеду". Поднялось высокое давление, сосуды не выдержали. Похоронен был Олег Даль на Ваганьковском. Как Высоцкий.
Его заветной мечтой было - увидеть огромных африканских бабочек, а самыми грациозными животными считал бегемотов. Мальчишка, максималист, мечтатель...
Олег Даль! Олег Даль!...
Даль был, конечно, человек со странностями, как и всякий талантливый артист. В последнее время он старался не появляться в людных местах, так как не любил приставаний праздных зевак. Как-то в Ленинграде они жили с режиссером Е.Татарским в гостинице. И вдруг Татарскому кто-то сообщает, что Даля только что видели плывущим в Неве. Дескать, он шел по набережной и вдруг как был в одежде, так и кинулся в реку и поплыл неведомо куда. Татарский бросился в гостиницу и встретил в номере Даля, который развешивал мокрую одежду. 'В чем дело?' - 'Да шел себе мирно, вдруг какие-то бабы налетели: 'Олег Даль! Олег Даль!...', и кидаются на меня за автографами. Я рассвире-пел и прыгнул от них в воду. У гостиницы вы-плыл и пошел в номер...'
Моя слабость Пиво
Однажды в Киеве Олег Даль сидел в кафе. Одна из поклонниц его таланта как бы случайно подсела за соседний столик. Покашляла, желая привлечь внимание артиста, но тот не реагировал, продолжал пить пиво.
Через некоторое время поклонница решила действовать более открыто и уронила сумочку. Видя, что артист опять не реагирует, она воскликнула громко:
- Ой, я сумочку уронила! Тогда Олег Даль повернулся к ней и мрачно сказал:
- Дорогая, моя слабость - не женщины, а пиво!
Железнодорожный флот!
Однажды по Калининграду на крытом грузовике ехала со съемок фильма 'Женя, Женечка и "катюша"' группа, в составе которой были Олег Даль и Михаил Кокшенов. Вообще, они разыгрывали и подначивали друг друга постоянно, а тут что-то особенно развеселились. И вот в центре города оба спрыгивают на мостовую, впереди бежит Даль в военной бутафорской форме с оружием в руках, следом за ним несется Кокшенов и, выпуская время от времени короткие автоматные очереди, кричит:
- Стой, гад! Сдавайся!..
Прохожие в ужасе прижимаются к стенам, кто-то прячется за деревом, кто-то падает на асфальт, опасаясь шальной пули.
В этот момент со скрежетом тормозит настоящий военный патруль. Даль и Кокшенов бросают оружие на землю и поднимают руки, а начальник патруля немедленно начинает допрос. Дело в том, что оба артиста были одеты в советскую форму времен войны, и это, конечно, больше всего насторожило патрульных.
- Кто такие? - спрашивает начальник патруля, капитан третьего ранга.
- Морская кавалерия, товарищ майор! - козыряет Кокшенов.
- Железнодорожный флот! - в свою очередь объясняет Даль.
- Десять суток ареста, - объявляет им начальник караула. Артистов отправили на настоящую гауптвахту, откуда их вызволили с большим трудом.
Обижай меня почаще...
Рассказывает жена Олега Даля: 'Когда мы уже жили в Москве, а моя мама в Ленинграде, мне приходилось часто ездить туда-сюда. Однажды я летела в Ленинград на два-три дня. Олег с утра уже был недоволен, с ним было трудно справиться. Со мной не разговаривал - а мне уезжать. Такси ждет - он бреется. Ни "до свидания", ни поцеловать. Я - в слезы. Так и села в машину, скрывая слезы за темными очками.
И вот я в аэропорту. Голодная, потому что утром кусок не лез в горло, беру кефир и булку. Откусываю кусочек, поворачиваюсь к кефиру, глоток которого я вроде бы уже сделала, а стакана нет. Смотрю и думаю: либо я сошла с ума, либо стакан упал, либо... Поднимаю глаза и вижу напротив себя Олега, который смотрит на меня. Улыбается, а глаза влажные. Я не могла вымолвить ни слова, настолько меня это потрясло. Он понял, что в таком состоянии не может меня отпустить. Махнув рукой на репетицию он схватил такси и понесся следом за мной. Помню, я тогда сказала ему: "Обижай меня почаще, чтобы потом случались такие минуты". И ведь не просто утешил - стащил стакан с кефиром, рассмешил и сделал счастливой'.
Плохое сбывается...
С Олегом Далем случилась какая-то неприятность, и он появился на съемочной площадке с унылым и грустным лицом. Его принялись утешать:
- Олег, напрасно ты расстраиваешься, это просто глупая случайность...
- Нет, - сказал Даль. - Случается в жизни хорошее, а плохое сбывается...
Даль вернулся в "Современник", сыграл четыре новые роли, в том числе знаменитого сэра Эгьючика. В кино осуществил "вековую мечту каждого советского артиста" - сыграл советского разведчика в телефильме "Вариант "Омега" (который в актерских кругах сразу переиначили на "Вариант Олега"). Съемки закончились в 1974-м, но премьера по непонятным причинам отодвинулась почти на год. Зато с этим фильмом артист, десять лет будучи невыездным, съездил-таки за границу на фестиваль "Злата Прага". Выпустили, благодетели…
Но в 1976 году - на дне рождения Виктора Шкловского нарушен "сухой закон". В марте следует увольнение из "Современника" за нарушение трудовой дисциплины. Не умея нормально существовать в ненормальной для него атмосфере, Даль опять бросил свою судьбу в пике.
"ПОШЛИ мне, Господь, второго, чтоб вытянул так, как я…" - пел Высоцкий в "Песне Акына" на стихи Вознесенского. Многие (и тогда, и сейчас) ставят эти имена - Даль и Высоцкий - рядом. Они встретились в фильме И. Хейфица "Плохой хороший человек", поставленном по чеховской "Дуэли". Это был "актерский дуплет", идеальное двойное попадание в роли, идеальное взаимодействие в дуэте. Кто-то лихо сформулировал: "Высоцкий - слабый в своей силе, и Даль - сильный в своей слабости".
Они не были приятелями на каждый день, общались редко, не дружили домами, но духовная связь меж ними была прочнейшая. Они понимали, чувствовали друг друга. Даже в движении к смерти и у того и другого была какая-то дьявольская синхронность. В феврале 1980-го Даль обмолвился: "Сначала уйдет Володя, потом - я".
В мае он провел у Высоцкого три дня, "без отрыва слушая его стихи". Больше они не виделись. Фотография, датированная июлем 1980 года: Даль на похоронах Высоцкого. Если заглянешь в глаза, увидишь там обреченность. 25 января 1981 года, в день рождения Высоцкого, Даль рассказал жене сон: "Мне снился Володя. Он меня зовет". А своему врачу сказал: "Мне теперь ничего не поможет, ведь я не хочу больше ни сниматься, ни играть в театре". Январем 81-го датировано и стихотворение "Сейчас я вспоминаю…" с посвящением "В. Высоцкому. Брату".
3 марта 1981 года. Даль на съемках в Киеве. В гостинице он ужинает с партнером по фильму Леонидом Марковым, затем уходит в номер с мрачной шуткой - "Пойду к себе умирать". Похоже, что Олег, сознательно влив в себя критическую дозу водки, понимал: очередная "вшитая "торпеда" среагирует на нее резким скачком давления. Сосуды не выдержали, и Олег Даль скончался от внутреннего кровотечения. Похоже на то, что его уход был вполне сознательным.
Олег Даль умер в 1981 году. Хоронить знаменитого актера оказалось негде. Новодевичье кладбище отказалось принять актера, ссылаясь на то, что все места давно "разобраны". Не нашлось местечка и на Ваганьковском кладбище. Тогда руководство театра обратилось в Союз кинематографистов. Те пошли выше. Директору Ваганькова дали указания во чтобы то ни стало пристроить могилу актера на центральной аллее кладбища.
В итоге по решению комиссии ВТО Даля решили положить в могилу к балерине императорского театра Любови Рославлевой. Умерла она в 1904 году, могила находилась в центральной части кладбища. Конечно, за такой срок это захоронение приобрело неприглядный вид, ведь за ней много лет никто не ухаживал, - вспоминает Владимир Борисович. - Когда рабочие копали землю, то наткнулись на красный саркофаг покойницы. Доставать и сжигать гроб не решились, сочли это кощунством. В итоге яму для гроба Даля вырыли чуть подальше, а мраморную надгробную плиту с именем актера установили рядом с крестом балерины на пустой земле. Все это обнесли оградой, вот только настоящая-то могилка в ограду не влезла! Холмик прикрыли еловыми ветками, чтобы хоть народ не наступал.
Детские вымученные глаза
– Когда в 1967 году Олег пришел ко мне приглашенный по поводу фильма «Женя, Женечка и «катюша», я сразу ощутил, что хочу снимать именно его, – вспоминает режиссер Владимир Мотыль. – Он не пытался понравиться. Я бы даже сказал: напротив, он эпатировал не только своим пренебрежительным тоном, но и ярко-малиновым пиджаком. Позже я понял: все это было от отчаяния. Из «Современника» он только что ушел, с кино в ту пору не ладилось – это был вызов, кураж наперекор всему!.. Но я сразу оценил и его ум, и принципиальность. Без обиняков он дал понять: «Сойдемся в понимании роли – буду сниматься, нет – значит, не буду!» И независимость такая тоже понравилась. В результате он прекрасно сыграл Женю Колышкина...
Олегу Далю не суждено было найти «своего» режиссера, хотя в 1969-м он был к этому как никогда близок: Григорий Козинцев пригласил его на роль Шута в свой фильм «Король Лир». «Современный человек – человек размышляющий», – любил повторять Григорий Михайлович. И образ Шута он трактовал нетрадиционно, очень по-своему, связав его с современностью: «Мальчик, стриженный наголо. Искусство при тирании. Мальчик из Освенцима, которого заставляют играть на скрипке в оркестре смертников; бьют, чтобы он выбирал мотивы повеселее. У него детские вымученные глаза». Даль подходил Козинцеву идеально. Они восхищались друг другом. Когда «Лир» появился на широком экране, успех был огромный – фильм завоевал призы на фестивалях в Чикаго, Тегеране, Милане… Но в мае 1973-го Козинцев скончался...
Даль мог бы сыграть гораздо больше, чем сыграл. Он часто отказывался от ролей – не созвучных его мироощущению, да и вообще был очень требователен к творчеству. О роли Крестовского, принесшей ему широкую известность (фильм «Земля Санникова»), отзывался: «Дешевое зрелище с песнями». Хотел отказаться от съемок, режиссеры едва уговорили не делать этого.
По воспоминаниям, оставленным женой артиста Елизаветой Алексеевной, у них дома в туалете лежала огромная пачка сценариев, от которых Даль отказался:
– У него была масса предложений сыграть что-то партийное, советское, за что он получил бы большие деньги, звания… Все отвергалось на корню. Ни за одну его роль сейчас не стыдно. Ни за один фильм я не краснею, и не покраснел бы он.
Никто не терзал его больше, чем он сам
– Я встретился с Далем в конце 70-х в Театре на Малой Бронной, – рассказывает писатель и драматург Эдвард Радзинский. – Олег одновременно репетировал две мои пьесы: «Продолжение Дон Жуана» и «Лунин, или Смерть Жака». «Лунин» – история о последних трех часах жизни человека… Я навсегда запомнил, как он играл. Осветители забывали давать свет, а режиссер забывал им кричать, чтобы они его давали. Он играл такой физический, вещественный ужас перед смертью, играл на таком страдании, что было ясно: так невозможно сыграть всю пьесу, это немыслимо! Он и не сыграл. Как гоголевский герой в «Женитьбе», убежал из театра накануне премьеры. Подал заявление об уходе. Я пришел к нему домой. Я унижался, я его просил… Он косноязычно объяснял мне что-то... Нет, все было бессмысленно! Но я понял – не хотел понимать, но понял: он был болен одной из самых прекрасных и трагических болезней – манией совершенства.
После этого Даль не играл в Театре на Малой Бронной. Затем совсем недолго он прослужил в Малом… Однако главным театром в его жизни был – и навсегда остался – «Современник».
Даль был счастлив, когда сразу по окончании Щепкинского театрального его приняли в «Современник», бывший тогда самым популярным, самым передовым театром столицы. Поначалу он боготворил Ефремова и, несмотря на то, что на первых порах ему не выпадало главных ролей, не чувствовал себя ущемленным. Но постепенно акценты сместились… Даль отдал «Современнику» в общей сложности 13 лет. При этом трижды уходил – и дважды возвращался. Другого не приняли бы, но Даля ценили и Ефремов, и вставшая «у руля» после него Волчек. При ней Даль сыграл самые свои знаменитые театральные роли: Ваську Пепла из горьковской пьесы «На дне» и сэра Эгьючика из шекспировской «Двенадцатой ночи»…
Почему уходил? Все-таки мучила творческая нереализованность – это стало причиной первого увольнения. А потом…
– Я смотрю на «Современник» тех лет как бы глазами Олега, – говорит Владимир Мотыль. – В период махрового застоя с этим театром произошло то же, что и с другими: острота, социальная актуальность были вытеснены конъюнктурными постановками. Надо было пережить это время, но Даль компромиссов не признавал. Начались конфликты с партнерами, руководством, нервные срывы…
Даль пил. Об этом вспоминают многие актеры «Современника». Но они же уточняют: алкоголиком не был! Он был человеком высокого напряжения: когда все горело внутри, надо было хоть как-то расслабляться – и Даль хватался за выпивку. Покинул театр сам, по собственному желанию. Переживали и Волчек, и он – однако обратного пути не было.
– После Малой Бронной я с Далем не работал, – вспоминает Радзинский. – Лишь раз мы встретились на улице. Он увидел меня, словно убийца убитого. Заметался, но деться было некуда – мы шли навстречу друг другу… Избави бог, у меня не было к нему никаких счетов! Разве можно прощать или не прощать актеру?! Актеры – существа особые. Они не подвластны простому суду. Смешно обижаться на Даля хотя бы потому, что никто не терзал его больше, чем он сам.
– Олег считал: артист – это тайна. Он должен делать свое дело и исчезать, – рассказывает Валентин Гафт. – В него не должны тыкать пальцем на улицах. Он должен показывать свое лицо в работе, как Вертинский свою белую маску – а потом снимать эту маску, чтобы его не узнавали…
Даль терпеть не мог восторженных девочек-поклонниц, которые его одолевали. По улицам ходил в кепке, с высоко поднятым воротником – не любил, когда узнавали. Дом свой держал закрытым. В гости приглашал только тех, кем искренне восхищался. О светских раутах и речи быть не могло! Он не искал дешевой популярности. И до конца продолжал тщательно выбирать «созвучные» себе киносценарии, даром что в театре был занят мало и жил небогато.
«Мразь чиновничья! Что останется от вас?»
Из последних наиболее ярких работ: Сергей («В четверг и больше никогда»), Зилов («Отпуск в сентябре» по вампиловской «Утиной охоте»), принц Флоризель («Приключения принца Флоризеля»)… Однако в это же самое время, в конце 70-х, Даль отказывается от роли бортинженера Скворцова в фильме Митты «Экипаж» (ее сыграл Леонид Филатов) и роли учителя Мирою в «Безымянной звезде» Козакова. Казалось бы – какие проблемы? У режиссеров не было претензий к актеру. Но руководство «Мосфильма» посчитало поступок Олега нарушением трудовой дисциплины – и выпустило негласное распоряжение: в течение трех лет актера в картинах киностудии не снимать! Началась травля. Когда в 1980 году режиссер Леонид Марягин пригласил Даля на главную роль в картину «Незваный друг», заведующий актерским отделом «Мосфильма» заявил, что не допустит этого, и вызвал актера на аудиенцию. Из воспоминаний Елизаветы Даль: «Он оскорблял Олега: «Кто вы такой? Вы думаете, что вы артист? Да вас знать никто не знает!.. Вы рвач. Вам только деньги нужны!» Олег молчал, сжимал кулаки, потому что понимал – еще минута, и он ударит. Долго не мог прийти в себя».
После этой встречи в дневнике Даля появилась запись: «Какая же сволочь правит искусством. Нет, неверно, искусства остается все меньше, да и править им легче, потому что в нем, внутри, такая же лживая и жадная сволочь... Ну что ж, мразь чиновничья, поглядим, что останется от вас, а что от меня!» Этот дневник артист вел последние десять лет жизни, в нем – боль, отчаяние на разрыв. «Январь 72. Хранить СЕБЯ! Это ГЛАВНОЕ. Не приспособиться, не обезразличиться. Обратиться внутрь – там моя сила. Дело – моя крепость... Январь 75. Соцреализм – гибель искусства... сжирание искусства хамами, бездарями, мещанами, дельцами, тупицами на высоких должностях. Соцреализм – определение, не имеющее никакого определения». Ни слова о личном, только роли, творчество. Никому не показывал. Даже любимая жена Лиза прочла дневник только после смерти Олега Ивановича.
А Марягин все-таки снял свой фильм: роль молодого ученого Свиридова стала последней для Олега Даля.
Он умер в 40 лет, не получив ни званий, ни наград за свои замечательные работы. Незадолго до смерти на концерте ведущий оговорился, назвав его «народным артистом».
О женщинах
Актрисы, знавшие Даля, говорят, что он притягивал женщин как магнит. «На съемках любого фильма половина группы - от ассистентов до прим - была влюблена в Олега», - рассказывает Любовь Полищук. Не говоря уже о поклонницах, которые повсюду набрасывались на своего кумира. Актер этого не любил. Однажды режиссер Евгений Татарский зашел к Далю в гостиничный номер. Кругом сушилась мокрая одежда. «Что случилось?» - спросил Татарский. «Да вот, шел по набережной, какие-то бабы на меня накинулись. Кричат: «О, Олег Даль, Олег Даль!» Я прыгнул в море, выплыл около гостиницы и пошел».
О женах
Придя в «Современник», актер поставил себе цель - взять в жены популярную Нину Дорошину. Актриса была старше его на семь лет и влюблена в другого Олега - Ефремова. Их брак продлился один день. На свадьбу пришел Олег Ефремов и, поздравив молодых, усадил Дорошину к себе на колени, сказав: «А любишь ты, лапуля, все-таки меня!» Все это произошло на глазах у Даля. Он ушел с собственной свадьбы, и еще две недели никто его не видел.
Второй раз Даль женился на актрисе Татьяне Лавровой. Через два года они развелись. Актер, которого донимали вопросами о причинах разрыва, однажды сказал: «Она злая» - и ничего больше.
С третьей женой, Елизаветой, актер Даль познакомился на съемках «Короля Лира». Лиза была монтажером и носилась с Олегом как нянька: следила, чтобы он не устал и не проголодался. Они прожили вместе десять лет. Брак закончился 31 декабря - незадолго до смерти актера. Лиза ждала мужа на лестнице. Когда лифт остановился, Даль из него просто выпал - настолько он был пьян. Это стало последней каплей, жена ушла от него.
О ролях
Те, кто хоть раз играл вместе с Далем, говорят в один голос: он был гениальным актером. Но работать с ним было тяжело. Даль мог начать репетировать роль и потом вдруг уйти из театра. Актеры объясняют это его максимализмом: Даль мог работать только на уровне самой верхней планки и, если ему казалось, что все пошло не так, просто сбегал, впадал в депрессию.
Он мог отказаться от заведомо выигрышной роли, как это случилось с предложением Эльдара Рязанова сыграть Лукашина в «Иронии судьбы». Даль никак не объяснил этого решения. В другом советском хите - фильме «Экипаж» - актер сняться согласился. Александр Митта вспоминает, как один из начальников «Мосфильма» уговаривал его не брать Даля на роль летчика Скворцова. «Почему?» - удивился Митта. «На еврея похож», - сказал начальник. «Да какой он еврей, у него же предок - составитель знаменитого словаря русского языка!» - говорил Митта. «Все равно похож», - на унимался начальник. Митта отстоял Даля, но, когда съемки уже начались, актер сказал, что не может работать - нервное истощение. Роль вместо него сыграл Леонид Филатов.
О пьянстве
Даль для себя нашел только один рецепт гармонии - выпивку.
Светлана Крючкова рассказывает:
- Он мне говорил: «Светатуля, когда тебе очень плохо, возьми бутылочку портвейна, 200 граммов докторской колбасы и иди в Русский музей. Сядь напротив любимой картины, посиди, посмотри, выпей, закуси...»
Об эпатаже
Актер любил экстравагантные выходки, особенно когда оказывался в центре внимания.
- Однажды, во время съемок, лежим мы на пляже, - вспоминает Любовь Полищук. - Вдруг все головы поворачиваются в одну сторону: из гостиницы выходит Даль. Одет он был в потрясающий джинсовый костюм, но при этом на ногах у него - шлепанцы и шерстяные носки. И все на эти носки смотрят. Что делает Даль? Он подходит к морю, небрежно сбрасывает шлепанцы и носки, прямо в костюме заходит в море, плавает, потом выходит, надевает шлепанцы и, небрежно помахивая шерстяными носками, дефилирует в гостиницу. У всех просто челюсти отвалились!
О смерти
В свой последний год Даль все время говорил о смерти. Когда он поехал в Киев (все думали, что на пробы), своему другу он сказал: «Приехал умирать к тебе». Его нашли утром в номере гостиницы. Персонал, взломавший дверь, говорит, что выражение лица у актера было такое, будто исполнилась его главная мечта.
- Он всегда был элегантным, очень модно одевался, - вспоминает Ирина Алферова. - А когда умер, мы ему в складчину покупали костюм и гроб. Это был самый дешевый гроб, красный, с какими-то оборочками, и из них нитки торчали, я это помню до сих пор...
О ребенке
За год до смерти Олег Даль пошел к астрологу и задал ему два вопроса. Астрологом был молодой и не известный тогда Павел Глоба.
- Первый вопрос был о смерти, - говорит Глоба. - Но ответа Даль не хотел. Он сказал: «Если вы там что-то увидите, то лучше мне не говорите».
Второй вопрос был: «А могут ли у меня еще быть дети?» Даль безумно любил детей, мечтал о них, но астролог ему сказал, что при его звездном раскладе появление детей после 30 маловероятно. Даль помрачнел и после этого стал говорить с женой и друзьями о бессмысленности жизни.
- Я думаю, он подозревал, что у него может быть ребенок, - рассказывает Павел Глоба. - И полагаю, что неспроста. Какая-нибудь девушка вполне могла родить от него. Если так, то этому ребенку должно сейчас быть 23 - 24 года. Так что, возможно, род Даля не прервался.
Одни видели в нем эталон актерского профессионализма, другие называли гениальным дилетантом. Одни восхищались его удивительным жизнелюбием, другие вспоминали приступы черной меланхолии. Аккуратизм в быту и организованность в работе соседствовали с глубокими и злыми запоями в полузнакомых компаниях. Веселый и замкнутый, беззащитный и высокомерный, Олег ДАЛЬ — одна из самых ярких и противоречивых фигур советского кино и театра.
Он вытянул свой звездный билет, но...
Послужной список его экранных ролей до обидного мал. Но, постоянно сетуя на отсутствие достойной работы, Даль с щепетильной разборчивостью и завидным постоянством отказывался от заманчивых и перспективных предложений известных режиссеров, за что и заработал репутацию «неудобного артиста». Причины поступков, ясные для него самого, часто бывали непонятны окружающим. Не случайно определяющей чертой характера Даля его коллега Михаил Козаков назвал иррациональность, которая с годами проявлялась все сильнее и сильнее.
Решение сына поступить после школы в Щепкинское училище родители не одобрили. Отец — Иван Зиновьевич настаивал на приобретении «надежной рабочей профессии», а маму — Павлу Петровну — беспокоила его врожденная картавость. Ну куда с такой дикцией — в артисты? Серьезность своих намерений Олег доказал упорством, с которым самостоятельно, без помощи логопедов, исправлял (и исправил!) свой порок речи.
На экзаменах худенький Даль довел приемную комиссию до смехообморока, исполняя монолог Ноздрева, а затем удивил театральных мэтров силой перевоплощения, читая отрывок из «Мцыри» любимого Лермонтова.
Николай Анненков, мастер курса, на котором Даль учился вместе с Юрием Соломиным, Михаилом Кононовым, Виктором Павловым, на вопросы о своем талантливом ученике отвечал скупо: «Да я и не учил его почти. Он же все время снимался!». Кинодебют состоялся в фильме Александра Зархи «Мой младший брат», где студент Щепки Олег Даль в компании двух «щукинцев» — Александра Збруева и Андрея Миронова сыграли молодых героев повести Аксенова «Звездный билет».
В дипломном спектакле Даля увидела артистка «Современника» Алла Покровская и пригласила Олега на знаменитые «вступительные туры» в ефремовский театр. Людмила Гурченко, тоже бывшая в числе соискателей, вспоминала, как, услышав за дверями гром аплодисментов, заглянула туда и увидела Олега, завершающего страстный монолог на высоком подоконнике, затем летящего по немыслимой дуге в середину зала и секунду спустя скромно остановившегося с оторванной оконной ручкой среди всеобщего восторга.
Следующие пять лет в «Современнике» Даль, несмотря на отсутствие главных ролей, называл лучшими годами жизни, проведенными в непередаваемой ауре театрального творчества.
Однако переход от восторженного восприятия жизни к скептическому был довольно резким. Студийный дух театрального эксперимента, питавший артистический талант Даля, постепенно уступал место «суровым будням».
…Не мог ехать в общем вагоне
В какой-то степени ситуацию объясняет Козаков в своих воспоминаниях о Дале: «Я до сих пор живу памятью о гармонии в театре — это было только в раннем «Современнике» и больше никогда… Там все совпало — молодость, время, состояние театра. Олегу же все время не везло. Он как бы попадал «на спуск»… И в «Современник», и в другие театры он приходил в тот момент, когда театр уже по существу умирал». Даль готов был фанатично служить Театру, но на банальное «служить в театре» был не согласен.
На дворе «оттепель» сменилась «застоем». Знаменитый устав «Современника» и студийное братство становились историей. Даль, пытавшийся играть и существовать «по уставу», оказался в одиночестве.
Клеймо «одиночки», ярлык «странного», позиция «чужого». Это не прихоть судьбы, не игра случая. Есть в жизни Даля жесткая предопределенность. Обладая от природы тонким и сверхчувствительным аппаратом восприятия, Даль не мог сосуществовать с окружающей действительностью на одном эстетическом уровне. В его высказываниях о «достижениях соцреализма в театре и кино», о засилии невежд и сволочей сквозит подлинное физиологическое отвращение.
Это не легкое фрондерство, которым баловались тогда многие представители творческой интеллигенции. В случае с Далем имело место патологическое несовпадение человека и окружающей среды, людей, системы (имеется в виду система моральных, этических, творческих стереотипов и стандартов).
Исповедь самому себе
Жизнь в разладе с пространством и временем требует неимоверных затрат энергии. Не отсюда ли повторяющийся в разных воспоминаниях об Олеге Дале мотив «мальчика с усталыми глазами»? Единственным источником сил для Даля был сам Даль. Все вопросы, не находившие ответа вовне, он обращал внутрь себя. Результатом или, скорее, хроникой исканий и размышлений стал его дневник, начатый в 1971 году.
Дневник этот не похож на обычное жизнеописание, привязанное к дням, месяцам и годам. Он напоминает эмоциональный, местами сумбурный диалог с самим собой, написанный (или нарисованный) буквами, словами, фразами разного размера и шрифта. Иногда записи ежедневны, иногда одно предложение охватывает полгода и больше.
Из дневника: «Январь 72 г. ДРУЗЬЯ… «Больней всех ран — невидимая рана, мой друг — мой враг, о подлый век обмана!». В. Шекспир. Горе мое и беда моя от друзей моих. Только сейчас я это понял… Борьба с этими сволочами предстоит ужасная… Может быть, ОДИН? Может быть. Но себя! Хранить себя. Это ГЛАВНОЕ. Не приспособиться, не обезразличиться. Обратиться внутрь — там моя сила, моя земля обетованная».
Читая «дневник», ловишь себя на мысли, что напоминает он бортовой журнал корабля или самолета, терпящего крушение. И по аналогии с фильмом «Хроника пикирующего бомбардировщика», в котором Даль сыграл одну из лучших ролей, его дневник вполне можно назвать «хроникой пикирующего артиста».
Из дневника: «Ни в коем случае не отметать посторонних замечаний и предложений, напротив, принять их в себя — как почва принимает зерно. Зерно здоровое даст ростки. Нездоровое — умрет! Конец верен!».
Творческий эксперимент — это прекрасно. Но дело в том, что предметом эксперимента Даль сделал самого себя. Как ученый прививает себе болезнь, чтобы отыскать лекарство, так артист «прививал» себе чужие образы, мысли, эмоции, ситуации. С самоубийственной жертвенностью превращал он собственную жизнь в гладиаторскую арену постоянных столкновений возвышенного и отвратительного, принимая в душу «и злато, и дерьмо», используя свое нутро как расходный материал актерской профессии.
Это было похоже на работу парового котла без клапанов. Сколько проработает — неизвестно, силища — бешеная, но то, что в конце рванет, — без вопросов. Чувство самосохранения, позволяющее большинству артистов время от времени «стравливать пар», у Даля отсутствовало напрочь.
Поэтому столь мучительным был для Олега поиск своего места в искусстве, поиск единомышленников. Мало кто хотел жить и работать в таком изматывающем режиме. Еще меньше людей могли это. Не отсюда ли постоянные уходы-переходы из театров, отказы от выигрышных предложений в кино, которыми славился Даль?
Из дневника: «День серый. Находимся в кризисе от столкновения с непролазной бесталанностью и абсолютным непрофессионализмом… Малокультурье — суть обязательно мещанство. Воинствующее мещанство, непременно мини-фашизм — все это, вместе взятое — есть нынешний театр. («Современник»! Где некогда бывал и я.) Капля в море!»
Диагноз: мания совершенства
С «Современником» у Даля было сложно (впрочем, как и у «Современника» с Далем). Он уходил, возвращался, опять уходил со скандалами. Первая главная роль случилась после «первого возвращения». Васька Пепел в «На дне» Горького поразил всю театральную Москву. Но Даль очень редко бывал доволен собой. Одна из немногих положительных авторецензий относится к середине 70-х. В 1974 году Даль осуществил мечту детства — сыграл Печорина в телепостановке Анатолия Эфроса. Год спустя — филигранная комедийная роль сэра Эндрю Эгьючика в «Двенадцатой ночи» Шекспира, которую поставил в «Современнике» Питер Джеймс.
Из дневника: «…Спектакль за 40 дней. Парню 35–37 лет. Удивительно профессионален. Я очарован? (Неправильно.) Работа с ним еще раз подтвердила правильность моего пути, правильность моей методы, правильность моих принципов. В результате Эндрю Эгьючик. Печорин… Эгьючик… Неплохо!!».
Радость удачи была недолгой. Получив травму ноги, Олег очень беспокоился за судьбу объявленного на следующий вечер спектакля и вдруг узнал, что в «Двенадцатой ночи» его легко заменили за одну ночь. Удар по актерскому самолюбию был жесток.
Из дневника: «Как стать единственным? Где неповторимость? В чем она?».
Его желание неповторимости, утверждение собственной уникальности, придирчивость к партнерам многие с раздражением называли «манией величия». Иной диагноз поставил драматург Эдвард Радзинский, вспоминая об их совместной работе в Театре на Малой Бронной. Там одновременно ставились две его пьесы — «Продолжение Дон Жуана» и «Лунин». Обе главные роли репетировал Даль. Но не сыграл… Ни Лунина, ни Дон Жуана.
Накануне премьеры Даль попросту… сбежал из театра. Подал какое-то невнятное заявление, не отвечал на телефонные звонки. Пытаясь спасти положение, Радзинский пришел к Далю домой. «Я унижался, я его просил… Мы не были друзьями, но в момент репетиций самые близкие люди — это автор, режиссер и актер, который играет главную роль. Мы были тогда все друг для друга. Он косноязычно объяснил мне что-то. Он говорил о каких-то несогласиях с режиссером. Но я понял… Он был болен одной из самых прекрасных и трагических болезней — манией совершенства. Он знал, как это играть надо, но нельзя было на этом безумном темпераменте, на этой беспредельной боли и нерве, на этих слезах в горле провести всю роль — так можно было только умереть…».
Один из немногих шансов поработать на сцене «на полную катушку» Даль не реализовал. А другие театры и авторы подобных возможностей не давали.
Из дневника: «День опустошения. Нельзя повторять одно и то же. Нельзя клясться и божиться об одном и том же. Станешь проституткой. Станешь пустым ведром, в которое не выбрасывают мусор. Даже!».
Кинопробы на прочность
На кинохалтурщиков у Даля выработалась идиосинкразия после истории с фильмом «Земля Санникова» режиссеров А. Мкртчяна и Л. Попова. Певца Крестовского сначала должен был играть Высоцкий, но его кандидатура оказалась непроходной у киноначальников, и роль предложили Далю. Олег прочел сценарий, согласился. Но съемки превратились в муку. Непрофессионализм, неорганизованность, халтурное отношение к работе доводили Даля до белого каления. Кроме того, по его мнению, серьезный сценарий превращался в дешевую развлекаловку с песнями и стрельбой. В этом с Олегом был солидарен и исполнитель главной роли Владислав Дворжецкий. Оба они готовы были со скандалом покинуть съемочную группу, но конфликт кое-как был улажен. Однако на озвучивание замечательных песен А. Зацепина, которые пел в фильме его герой, Даля даже не пригласили (за него это сделал Олег Анофриев).
Из дневника: «Июнь. Радость ИДИОТА. Мечты идиота. Мечты идиотов и т. д. А мысли мои о нынешнем состоянии совкинематографа. («Земля Санникова») Х и Y — клинические недоноски со скудными запасами серого вещества, засиженного помойными зелеными мухами. Здесь лечение бесполезно. Поможет полная изоляция».
Однако отказывал Даль и режиссерам, чей профессионализм сомнений не вызывал. И здесь уже речь шла о личных и очень жестких критериях выбора самого Даля. Прочитав сценарий «Иронии судьбы…», сразу сказал Рязанову: «Не мой герой». Очень хотел сыграть Хлестакова, но от предложения Гайдая сняться в «Инкогнито из Петербурга» отказался — «Не по пути с режиссером». С Динарой Асановой, приглашавшей Олега на фильм «Беда», не сошелся во взглядах на характер главного персонажа — хронического алкоголика.
Такая разборчивость, для Даля естественная, многим казалась «игрой с огнем». Киноначальство фильмы с Далем своим благоволением не баловало. Едва ли не каждый выходил на экран с массой поправок, если вообще выходил. Дебютный «Мой младший брат» — скорее, счастливое исключение из печального правила.
Следующий — «Человек, который сомневается» — был переозвучен. Высшим чинам МВД не понравились слова далевского героя о том, что подследственных на допросах бьют. Одна из лучших картин об Отечественной войне — фильм В. Мотыля по сценарию Б. Окуджавы «Женя, Женечка и «катюша» — прорывалась к зрителю с боями через несколько линий обороны. В том числе не принимали кандидатуру Даля на роль главного героя. Актера обвиняли в отсутствии стихийного обаяния, в недостаточной яркости и даже… в неспособности сыграть «интеллектуального мальчика». Товарищ по фамилии Шнейдерман сетовал: «…в его облике не хватает русского национального начала».
Малым экраном, с мизерным количеством копий прошел фильм А. Эфроса «В четверг и больше никогда» с замечательным дуэтом Олега Даля и Иннокентия Смоктуновского. А экранизация пьесы Вампилова «Утиная охота» («Отпуск в сентябре», реж. В. Мельников), в которой Даль сыграл знакового героя поколения (культовую, как сказали бы сегодня, роль), вообще легла на полку и увидела свет уже после смерти актера.
И все равно Даль продолжал придирчиво отбирать «свои» роли. Киноначальство подобная «разборчивость» весьма раздражала и сильно аукнулась Олегу в истории с фильмом А. Митты «Экипаж». Режиссер предложил Далю роль, которую позже сыграл Леонид Филатов. Даль прочитал сценарий, подумал и отказался. Разошлись мирно, без обид. Однако руководство «Мосфильма» решило наказать строптивца. По негласному распоряжению в течение трех лет снимать актера в фильмах студии было запрещено. Когда через год режиссер Марягин собрался снимать Даля в картине «Незваный друг», зав. актерским отделом В. Гуревич заявил, что на его студии Даль играть не будет, и, когда Олег пришел к нему на прием, устроил хамскую экзекуцию, отчитывая актера словно нашкодившего мальчишку. Огромных усилий стоило Олегу не пустить в ход кулаки.
Из дневника: «Какая же сволочь правит искусством. Нет, наверное, искусства остается все меньше, да и править им легче, потому что в нем, внутри, такая же ленивая и жадная сволочь».
«Свой режиссер» и своя семья
Из дневника: «Не работать с режиссерами, пытающимися навязать свою волю. Но если он командует мной, то у нас должна быть общая платформа».
Режиссером, с которым Даль, безусловно, нашел эту общую платформу, стал Григорий Козинцев. Встретились они благодаря… беременности Алисы Фрейндлих. На восьмом месяце она не могла, как предполагалось, играть роль Шута в фильме Козинцева «Король Лир», и Григорий Михайлович пригласил Олега. Картина эта прошла для Даля под знаком «Наконец-то!». Наконец-то режиссер, который не давит авторитетом, а позволяет раскрыться дарованию Даля-трагика. Наконец-то словами Шекспира актер говорит о том, что терзает его самого. О рабстве художника, об искусстве, «загнанном на псарню с собачьим ошейником на шее» (слова Козинцева), о человеческой слепоте и равнодушии.
Козинцева и Даля связывало нечто большее, чем отношения режиссер — актер или учитель — ученик. Козинцев оберегал дарование Даля, как хрупкий и бесценный музыкальный инструмент. Беспощадный к любым нарушителям порядка на съемках, Г. М. лишь для Олега делал исключения, прощая его частые срывы. Объяснение звучало просто и пророчески: «Мне его жаль. Он — не жилец». Именно после общения с Козинцевым Даль начал вести свой дневник-исповедь, в котором спустя пару лет ему пришлось записать: «День 11.V.73 г. — ЧЕРНЫЙ… Нет ГРИГОРИЯ МИХАЙЛОВИЧА КОЗИНЦЕВА».
В съемочной группе «Короля Лира» встретил Олег свою будущую супругу. Елизавета Апраксина, внучка знаменитого филолога Бориса Эйхенбаума, работала у Козинцева монтажером. Все съемки Даль ухаживал за ней, затем пригласил в Москву. А когда она приехала и позвонила — не узнал. Оторванный от репетиции, раздраженно бросил: «Какая еще Лиза?!». Она обиделась, вернулась домой. Через несколько месяцев они вновь встретились на «Ленфильме»…
Познакомившись с Лизиной мамой Ольгой Борисовной, Олег сразу стал называть будущую тещу Олей, Олечкой, а 18 мая 1970 года торжественно попросил у нее руки дочери. Согласие было получено, несмотря на то, что Даль в то время активно болел «хроническим недугом русских актеров». «Почему я вышла за Олега, хотя видела, что он сильно пьет? — вспоминает Елизавета Даль. — С ним мне было интересно… Я думала, что справлюсь с его слабостью. Каким-то внутренним чувством ощущала: этого человека нельзя огорчить отказом…».
Свою семейную жизнь Лиза называла счастливой, но через три года приняла решение расстаться с Олегом. Пьянки со случайными собутыльниками, скандалы с кулаками, исчезающие из дома вещи сделали свое дело. Нельзя сказать, что Даль не сознавал, что делает.
Из дневника: «День самосуда. Жрал грязь и еще жрал грязь. Сам этого хотел. Подонки, которых в обычном состоянии презираю и не принимаю, окружали меня и скалили свои отвратительные рожи… Они меня сожрут, если я, стиснув зубы и собрав все оставшиеся силы, не отброшу самого себя к стенке, которую мне надо пробить и выскочить на ту сторону».
От слов к делу. Первого апреля 1973 года Олег «зашился», и следующие два года, по словам Лизы Даль, были годами счастья и работы. Даль вернулся в «Современник», сыграл четыре новые роли, в том числе знаменитого сэра Эгьючика. В кино осуществил «вековую мечту каждого советского артиста» — сыграл советского разведчика в телефильме «Вариант «Омега» (который в актерских кругах сразу переиначили на «Вариант Олега»). Съемки закончились в 1974-м, но премьера по непонятным причинам отодвинулась почти на год. Зато с этим фильмом артист, десять лет будучи невыездным, съездил-таки за границу на фестиваль «Злата Прага». Выпустили, благодетели…
Но в 1976 году — на дне рождения Виктора Шкловского нарушен «сухой закон». В марте следует увольнение из «Современника» за нарушение трудовой дисциплины. Не умея нормально существовать в ненормальной для него атмосфере, Даль опять бросил свою судьбу в пике.
«Пошли мне, господь, второго…»
«Пошли мне, Господь, второго, чтоб вытянул так, как я…» — пел Высоцкий в «Песне Акына» на стихи Вознесенского. Многие (и тогда, и сейчас) ставят эти имена — Даль и Высоцкий — рядом. Они встретились в фильме И. Хейфица «Плохой хороший человек», поставленном по чеховской «Дуэли». Это был «актерский дуплет», идеальное двойное попадание в роли, идеальное взаимодействие в дуэте. Кто-то лихо сформулировал: «Высоцкий — слабый в своей силе, и Даль — сильный в своей слабости».
Они не были приятелями на каждый день, общались редко, не дружили домами, но духовная связь меж ними была прочнейшая. Они понимали, чувствовали друг друга. Даже в движении к смерти и у того и у другого была какая-то дьявольская синхронность. В феврале 1980-го Даль обмолвился: «Сначала уйдет Володя, потом - я».
В мае он провел у Высоцкого три дня, «без отрыва слушая его стихи». Больше они не виделись. Фотография, датированная июлем 1980 года: Даль на похоронах Высоцкого. Если заглянешь в глаза, увидишь там обреченность. 25 января 1981 года, в день рождения Высоцкого, Даль рассказал жене сон: «Мне снился Володя. Он меня зовет». А своему врачу сказал: «Мне теперь ничего не поможет, ведь я не хочу больше ни сниматься, ни играть в театре». Январем 81-го датировано и стихотворение «Сейчас я вспоминаю…» с посвящением «В. Высоцкому. Брату».
3 марта 1981 года. Даль на съемках в Киеве. В гостинице он ужинает с партнером по фильму Леонидом Марковым, затем уходит в номер с мрачной шуткой — «Пойду к себе умирать». Похоже, что Олег, сознательно влив в себя критическую дозу водки, понимал: очередная «вшитая «торпеда» среагирует на нее резким скачком давления. Сосуды не выдержали, и Олег Даль скончался от внутреннего кровотечения. Похоже на то, что его уход был вполне сознательным.
PS. Валентин Гафт вспоминал, как в марте 1981-го лежал на операционном столе с иглой для пункции в позвоночнике и кто-то сказал: «Умер Даль». «Тут я понял, что должен что-то предпринять, иначе тоже умру. С иглой в спине я встал, подошел к окну и очень осторожно начал вдыхать морозный воздух. Мне казалось, еще минута — и у меня разорвется сердце».
Олег Даль родился 25 мая 1941 года в Москве. Его отец - Иван Зиновьевич - был крупным железнодорожным инженером, мать - Павла Петровна - учительницей. Кроме Олега, в семье Далей был еще один ребенок - дочка Ираида.
Детство Даля прошло в Люблине, которое тогда было пригородом Москвы. Как и всякий мальчишка послевоенной поры, наш герой мечтал избрать себе в качестве будущей профессии что-нибудь героическое, например, профессию летчика или моряка. Однако во время учебы в школе, играя в баскетбол, Олег сорвал себе сердце, и с мечтой о героической профессии пришлось расстаться. С тех пор его стало увлекать творчество: живопись, поэзия. Прочитав в школе лермонтовского "Героя нашего времени", Даль решил стать актером, чтобы когда-нибудь сыграть Печорина. Тогда он, конечно, и не подозревал, что через каких-то 15 лет эта его мечта сбудется.
Окончив среднюю школу в 1959 году, Даль надумал подавать документы в Театральное училище имени Щепкина. Родители были категорически против этого решения сына, и на это у них были свои весомые резоны. Во-первых, профессия актера в рабочей среде никогда не считалась серьезной. То ли дело шофер, врач или, на худой конец, библиотекарь. Эти профессии позволяли обладателю их уверенно чувствовать себя в обществе, иметь твердый оклад. Во-вторых, у нашего героя был один существенный изъян: с детства он картавил, а это означало, что на первом же экзамене в театральный институт он с треском провалится. "Ты что же, хочешь такого позора?" - сурово вопрошал отец Иван Зиновьевич.
Однако становиться посмешищем в глазах приемной комиссии Даль, конечно же, не хотел, поэтому принял решение: дикцию исправить и в театральное училище все-таки поступать. И это упрямство, а также то, что он все-таки сумел справиться со своей картавостью, заставило родителей смириться с его желанием стать артистом.
На экзамене в училище Даль выбрал для себя два отрывка: монолог Ноздрева из "Мертвых душ" и кусок из "Мцыри" своего любимого поэта М. Лермонтова. И уже во время исполнения первого отрывка он буквально сразил приемную комиссию наповал. Правда, несколько в ином смысле, чем это требовалось. Длинный и тощий абитуриент, с пафосом декламирующий монолог Ноздрева, привел экзаменаторов в состояние, близкое к обмороку. Хохот в аудитории стоял такой, что к ее дверям сбежалось чуть ли не все училище. Самому Далю тогда, видимо, показалось, что дело провалено, но отступать он не умел и поэтому решил идти до конца. Когда хохот улегся, он стал читать отрывок из "Мцыри". И тут экзаменаторы удивленно переглянулись: вместо мальчика, минуту назад вызывавшего дикий смех, перед ними вдруг вырос юноша с горящим взором и прекрасной речью. Короче, Олега Даля зачислили на первый курс училища, которым руководил Н. Анненков. (На этот же курс попали молодые люди, которым вскоре тоже предстояло стать знаменитыми актерами - В. Соломин, М. Кононов, В. Павлов.)
В те оттепельные годы кино, проснувшееся от долгой сталинской спячки, искало новых героев, созвучных времени. Среди героев были трое выпускников школы из повести В. Аксенова "Звездный билет", которая вышла в свет в журнале "Юность". Кинорежиссер Александр Зархи задумал в 1961 году снять фильм по этому роману и отправил своих ассистентов во все столичные творческие вузы с заданием найти актеров на эти роли. Вскоре несколько десятков студентов были отобраны, начались пробы, которые и выявили счастливчиков: Андрея Миронова и Александра Збруева из училища имени Щукина и Олега Даля из Щепкинского (ему досталась роль Алика Крамера). Летом 61-го съемочная группа отправилась на натурные съемки в Таллин.
Фильм "Мой младший брат" вышел на широкий экран в 1962 году. Имена трех молодых актеров впервые стали известны публике.
В 1962 году на Даля обратили внимание сразу два известных режиссера советского кино: Сергей Бондарчук и Леонид Агранович. Первый пригласил его попробоваться на роль младшего Ростова в "Войну и мир" (пробы Даль так и не прошел), второй доверил ему главную роль в картине "Человек, который сомневается".
Этот фильм являл собой психологический детектив и повествовал о том, как после убийства десятиклассницы следственные органы арестовали невиновного - приятеля погибшей Бориса Дуленко, которого суд приговорил к расстрелу. Именно его и играл Даль.
В фильме есть такой эпизод: следователь во время допроса Дуленко спрашивает его, почему он оговорил себя. В ответ тот заявляет: "А если бы вас били ногами в живот?" Эта фраза консультантам фильма из МВД показалась провокационной (получалось, что в милиции бьют подследственных!), и ее приказали изъять. Пришлось нашему герою переозвучивать этот эпизод и вставлять в уста своего героя другую, более лояльную фразу.
На момент выхода фильма на экран (1963) Даль благополучно завершил учебу в театральном училище и какое-то время стоял на перепутье, раздумывая, куда пойти. И тут произошло неожиданное: побывавшая на его дипломном спектакле актриса театра "Современник" А. Покровская позвала его к себе в театр. Правда, прежде чем попасть в этот знаменитый театр, кандидату требовалось пройти экзамен из двух туров. Но Олег с таким блеском сыграл свои роли в обоих показах, что его тут же зачислили в труппу.
Попав в "Современник", Даль в течение пяти лет не играл больших ролей, довольствуясь лишь второстепенными. Однако он почти не переживал по этому поводу, так как одно пребывание в знаменитом молодежном театре уже достаточно тешило его самолюбие. К тому же его иногда приглашали сниматься в кино.
Следующей картиной молодого актера стал фильм режиссера Исидора Анненского "Первый троллейбус". Снимали его в 1963 году на Одесской киностудии. Сюжет его был бесхитростный: заводская молодежь каждое утро ездит на работу на троллейбусе, водитель которого молодая и симпатичная девушка по имени Светлана. Естественно, юношам она нравится, вокруг этих отношений и вертится весь сюжет. В картине, помимо уже сложившихся актеров, снималась целая группа молодых: О. Даль, М. Кононов, Е. Стеблов, С. Дорошина, С. Крамаров, Д. Щербаков.
Фильм вышел на экраны страны в 1964 году и был хорошо принят публикой.
В течение последующих двух лет Даль снялся еще в двух картинах, однако значительными работами их назвать трудно. Речь идет о фильмах Е. Народницкой и Ю. Фридмана "От семи до двенадцати" и "Строится мост" О. Ефремова. Последняя картина была целиком поставлена и сыграна современниковцами и рассказывала о молодежной бригаде, строившей автодорожный мост через Волгу. Олег Даль сыграл в ней маленький эпизод, что было вполне объяснимо: его положение в труппе театра продолжало оставаться прежним - на подхвате. Из ролей, которые он тогда играл на сцене, можно назвать следующие: Генрих в "Голом короле", Мишка в "Вечно живых", Кирилл в "Старшей сестре", гном Четверг в "Белоснежке и семи гномах" (все спектакли поставлены в 1963 году), Маркиз Брисайль в "Сирано де Бержераке" (1964), Игорь во "Всегда в продаже" (1965), Поспелов в "Обыкновенной истории" (1966), эпизод в "Декабристах" (1967). Как видно, от года к году положение Даля в театре не улучшалось: ролей становилось все меньше. И если раньше, по молодости, актер воспринимал это как должное, то затем его отношение к подобным вещам изменилось. Он стал "качать права", срывался. Именно в те годы он все чаще стал выпивать. Не ладилась и его семейная жизнь. Его брак с актрисой "Современника" Татьяной Лавровой, ставшей знаменитой благодаря роли Лели в фильме "Девять дней одного года" (1962), продлился недолго - всего полгода. Именно в этот период, в начале 1966 года, Олега нашел режиссер с "Ленфильма" Владимир Мотыль.
В. Мотыль тогда собирался ставить фильм по сценарию Б. Окуджавы "Женя, Женечка и "катюша". История того, как был пробит этот, в общем-то, по тем временам непробивной сценарий, заслуживает короткого рассказа. Запустить его в производство долго не давали, пока В. Мотыль не прибег к хитрому трюку. Он пришел на прием к тогдашнему завотделом ЦК по кино и пригрозил ему неким компроматом, который мог сильно испортить отношения завотделом с секретарем ЦК по идеологии. Угроза была настолько серьезной, что припертый к стене чиновник сдался и тут же согласился взять на себя хлопоты по пробиванию запрещенного сценария.
Исполнителя на главную роль у В. Мотыля тогда не было, но еще года два назад, когда он собирался снимать "Кюхлю" по Ю. Тынянову (фильм так и не появился), его коллеги настоятельно рекомендовали ему посмотреть на актера Даля из "Современника". Мотыль его так и не увидел, однако фамилию запомнил. И теперь решил познакомиться поближе. Режиссер вспоминал: "Первая же встреча с Олегом обнаружила, что передо мной личность незаурядная, что сущность личности артиста совпадает с тем, что необходимо задуманному образу. Это был тот редкостный случай, когда артист явился будто из воображения, уже сложившего персонаж в пластический набросок.
Короче, тогда мне казалось, что съемку можно назначить хоть завтра. К тому же выяснилось, что Даль уже не работает в театре (позже я узнал, что его дела были никудышные: он ушел из театра после очередного скандала, да и в личной жизни его все шло наперекосяк) и поэтому может целиком посвятить себя кино. На нем был вызывающе броский вишневый вельветовый пиджак, по тем временам экстравагантная, модная редкость. Ему не было еще двадцати пяти, но в отличие от своих сверстников-коллег, с которыми я встречался и которые очень старались понравиться режиссеру, Олег держался с большим достоинством, будто и вовсе не был заинтересован в работе, будто и без нас засыпан предложениями. Он внимательно слушал, на вопросы отвечал кратко, обдумывая свои слова, за которыми угадывался снисходительный подтекст: "Роль вроде бы неплохая. Если сойдемся в позициях, может быть, и соглашусь".
В позициях режиссер и актер в конце концов сошлись, и вскоре был назначен день первой кинопробы. И тут начались сюрпризы. На пробу Олег приехал не в форме и, естественно, все сорвал. Была назначена новая проба, но и она провалилась по вине актера. Наверное, у любого другого режиссера подобная ситуация вызвала бы законное чувство гнева и желание немедленно расстаться с нерадивым актером, однако Мотыль нашел в себе силы сдержаться. Его ассистенты метали громы и молнии по адресу Даля, а режиссер сохранял завидное хладнокровие. Была назначена третья проба (в кино дело беспрецедентное), и на этот раз актер пообещал не подвести режиссера. К счастью, данное слово он тогда сдержал и отработал все как положено. Однако до благополучного конца было еще далеко.
Едва была отснята кинопроба с Далем, как на студии тут же нашлись противники этого выбора. И все же отстоять Даля режиссеру и сценаристу удалось, и съемки фильма начались. Проходили они в Калининграде, где снималась натура. По словам участников тех съемок, центром всего коллектива были два актера: О. Даль и М. Кокшенов. Их непрерывные хохмы доводили всю группу до колик. В. Мотыль вспоминает: "Едут в съемочной машине по центру Калининграда Даль и Кокшенов. Они пока работали, все время друг друга разыгрывали, а в этот день им какая-то особенная вожжа под хвост попала. Даль внезапно спрыгивает на мостовую и бежит через улицу в сторону какого-то забора, размахивая бутафорским автоматом и время от времени из него постреливая. Кокшенов тоже прыгает и с таким же автоматом бежит за ним, вопя: "Стой, сволочь, стой!" Прохожие в ужасе наблюдают за этой сценой, пока не появляется настоящий военный патруль. Возглавляющий его офицер потеет от напряжения мысли: вроде на Дале с Кокшеновым советская военная форма, но какая-то не такая. "Кто такие?" - спрашивает он артистов. "Морская кавалерия, товарищ майор", -докладывает Кокшенов. "Железнодорожный флот, товарищ майор", - рапортует Даль. А этот дядька был на самом деле капитаном 3-го ранга, и "майором" они его доконали. Никаких артистов он не знал и под конвоем отправил наших ребят на гауптвахту. С великим трудом мы их вырвали из лап армейского правосудия".
Это был не единственный инцидент с участием Даля на тех съемках. В другом случае он устроил скандал в гостинице, и его сдали в руки доблестной милиции. И та упекла артиста на 15 суток. Однако останавливать съемки было нельзя, и Мотыль лично упросил милицейское начальство отпускать Даля по утрам на съемки.
В начале 1967 года фильм был закончен, и начались долгие мытарства с его выходом на экран. Первыми восстали против него высокие чиновники из Комитета по кинематографии. "Это что вы сняли на государственные деньги? - удивленно вопрошали они у режиссера. - Что это за хохмы в фильме о войне?"
Почти то же самое заявил и первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Толстиков, которому устроили просмотр картины в обкоме. Едва закончился сеанс и в зале зажегся свет, он встал со своего места и гневно изрек: "Я такую картину не восприемлю!" (именно так он и сказал).
К этим отзывам присоединились и высокие армейские чины из Главного политуправления Советской Армии, пообещавшие "стереть создателей этой стряпни в порошок". Правда, чуть позже именно из ГЛАВПУРа и пришла помощь картине. Едва их начальник отправился в длительную служебную командировку, его место занял прогрессивный контр-адмирал, который затребовал фильм к себе. Во время сеанса он искренне хохотал над сюжетом и в конце концов изрек: "Отличный фильм! Надо показывать".
Так картина все-таки попала на экран, но ее прокатная судьба была печальной. Премьерный показ фильма в Доме кино был запрещен, и Б. Окуджаве с трудом удалось пристроить картину в Дом литераторов. Было отпечатано всего две (!) афиши. 21 августа 1967 года премьера состоялась и вызвала бурю восторга у зрителей. Но даже после такого приема отношение чиновников к фильму не изменилось. Было приказано отпечатать минимальное количество копий и пустить их малым экраном, в основном в провинции.
Между тем в момент выхода фильма на экран Даль уже снимался в очередной картине, которая упрочила его популярность среди зрителей. Речь идет о фильме режиссера Н. Бирмана "Хроника пикирующего бомбардировщика", в котором Олег сыграл роль летчика Евгения Соболевского. Созданный актером образ умного и обаятельного парня, придумавшего фирменный ликер под названием "шасси" (после выхода фильма на экран тогдашняя молодежь только так и называла крепкие напитки), пришелся по душе зрителям. О. Даль превратился в одного из самых популярных актеров советского кино.
Конец 60-х годов, стал удачным временем для Олега Даля. После нескольких лет творческих и личных неурядиц все у него стало складываться более-менее удачно. В театре "Современник", куда он вернулся после долгого перерыва, он получил первую значительную роль - Васьки Пепла в "На дне" М. Горького (премьера спектакля состоялась в 1968 году).
В кино ему все чаще стали предлагать сотрудничество известные режиссеры. Так, в 1968-1969 годах он попал сразу к двум корифеям советского кино: Надежде Кошеверовой и Григорию Козинцеву.
Н. Кошеверова вспоминает: "Моя первая встреча с Олегом Далем произошла во время работы над фильмом "Каин XVIII" в 1962 году. Второй режиссер, А. Тубеншляк, как-то сказала мне: "Есть удивительный молодой человек, не то на втором курсе института, не то на третьем, но который, во всяком случае, еще учится". И действительно, я увидела очень смешного молодого человека, который прелестно делал пробу. Но потом оказалось, что его не отпускают из института, и, к сожалению, в этой картине он не снимался.
Когда я начала работать над фильмом "Старая, старая сказка", Тубеншляк мне напомнила: "Посмотрите Даля еще раз. Помните, я вам его уже показывала. Вы еще тогда сказали, что он очень молоденький". Основываясь на том, что я уже видела на пробах, и на своем представлении, что может делать Олег, хотя я с ним еще и не была знакома, я пригласила его на роль.
Несмотря на все мои предположения, я была удивлена. Передо мной был актер яркой индивидуальности. Он с интересом думал, фантазировал, иногда совершенно с неожиданной стороны раскрывал заложенное в сценарии. Своеобразная, ни на кого не похожая манера двигаться, говорить, смотреть. Необычайно живой, подвижный".
Стоит отметить, что именно Н. Кошеверова "сосватала" Даля своему коллеге по режиссерскому цеху Г. Козинцеву в его фильм "Король Лир". Случилось это в 1969 году. Козинцев тогда был на распутье, так как запланированная им на роль Шута Алиса Фрейндлих была на восьмом месяце беременности и сняться в картине не могла. Тут и подвернулась Кошеверова со своим предложением попробовать на эту роль О. Даля. Была сделана маленькая проба, которая Козинцеву очень понравилась. Так актер попал на роль, которая позднее будет признана одной из лучших в его послужном списке.
Натурные съемки "Короля Лира" проходили в августе 1969 года в городе Нарве. А незадолго до них состоялась встреча О. Даля с его будущей женой - 32-летней Елизаветой Эйхенбаум (Апраксина по отцу), внучкой известного филолога Бориса Эйхенбаума (она работала в съемочной группе монтажером). Она вспоминает: "Олег ухаживал за мной все съемки. Затем пригласил в гости в Москву в "Современник". Я рискнула, поехала. С вокзала позвонила прямо в театр, попросила позвать Олега Даля. Услышав в трубке знакомый голос, представилась. "Какая Лиза?" - услышала в ответ. Я страшно обиделась. Так и уехала обратно в Ленинград, не посмотрев спектакль.
Через несколько месяцев, когда встретились снова на "Ленфильме", выяснилось, что я оторвала его тогда от репетиции. Трогать Даля в такой момент - трагедия. Но я-то тогда об этом не знала. В этот приезд он впервые остался ночевать у меня. Но я не была еще влюблена. Сказывалась дистанция...
Олег сразу подружился с моей мамой - Ольгой Борисовной и называл ее Олей, Олечкой. Ее отец, мой дед - Борис Михайлович Эйхенбаум - был знаменитым литературоведом, профессором, учителем Тынянова, Шкловского, Андроникова. Когда деда не стало, я думала, что таких людей больше нет. И вдруг в Олеге я открыла похожие черты.
Он довольно старомодно попросил у мамы моей руки. Это случилось 18 мая 1970 года. На следующий день он улетел с театром "Современник" в Ташкент и Алма-Ату на гастроли...
То, что я попала на фильм "Король Лир", сыграло в моей жизни огромную роль. Для меня до сих пор есть в этом что-то мистическое: если бы этот фильм снимал не Григорий Михайлович, а кто-то другой, но снимался бы Олег - мы бы не стали мужем и женой. Что-то тут было... Я помню приход Григория Михайловича на очередной просмотр материала и его слова, обращенные ко мне: "Лиза, какой у нас вчера был Олег на съемке!!!" Я подумала тогда - почему Козинцев говорит об этом мне, может быть, он что-то знает больше меня? Тогда у меня самой еще не было никаких серьезных мыслей о нас с Олегом...
Почему я вышла за Олега, хотя видела, что он сильно пьет? С ним мне было интересно. Мне было уже 32 года, и я думала, что справлюсь с его слабостью. Каким-то внутренним чувством ощущала: этого человека нельзя огорчить отказом..."
А вот как вспоминает о своей первой встрече с Далем мама Лизы Ольга Борисовна: "Он пришел к нам домой после озвучания. Я знала, что с Лизой у него были уже близкие отношения. В тот вечер он застал у Лизы Сергея Довлатова и сделал все, чтобы "пересидеть" гостя. На следующий день ему надо было вместе с театром улетать в Алма-Ату на гастроли. Они с Лизой вошли ко мне в пять утра, и он очень серьезно попросил руки моей дочери. А мне надо было вставать на работу в шесть. Я ему только заметила в ответ: "Мог бы еще часик подождать, ничего бы не случилось". Он мне понравился с первого раза. Удивительные глаза... Когда я на него первый раз посмотрела, то сказала себе: "Ну вот, пропала моя Лиза!". Я знала, что он давно холостяк, разошелся с Таней Лавровой и пять лет жил один. Они были женаты всего полгода. Я как-то спросила: почему вы так скоро разошлись? Он ответил: "Она злая". У меня, кстати, не было такого впечатления, что он безумно влюбился в мою дочь. Правда, совершенно очаровательные письма из Алма-Аты меня убедили в Лизином выборе. Лизе перед отъездом он велел срочно, к его приезду, оформить развод с первым мужем. Как только Олег приехал, они тут же пошли в загс. Человек он был особенный, поэтому мне с ним было очень легко. Я далеко не всех Лизиных поклонников любила, так что я совсем не каждому была бы легкой тещей..."
Отмечу, что фильм "Король Лир" вышел на широкий экран в 1971 году. За рубежом его успех был весом: на фестивалях в Чикаго, Тегеране и Милане он завоевал несколько призов.
Между тем в год выхода фильма на экран Даль покинул труппу театра "Современник". Как это произошло? Театр тогда готовился к постановке "Вишневого сада" по А. Чехову, и Олегу досталась в нем роль Пети Трофимова. Однако, видимо, у него были иные мысли о своем месте в этой постановке, и он заявил, что эту роль играть не будет. Но другую роль ему никто давать не собирался. Тогда он и принял решение уйти из театра.
В том году мог состояться его дебют на сцене МХАТа, куда его пригласил О. Ефремов, чтобы сыграть роль Пушкина в спектакле "Медная бабушка" по пьесе Л. Зорина. Даль очень активно репетировал эту роль, многие, видевшие эти репетиции, считали, что в ней актера ждет несомненная удача, однако в какой-то момент он дрогнул. Постановка ему вдруг разонравилась, и он вышел из нее, Ефремову пришлось играть эту роль самому.
Вскоре Даль уехал в Ленинград, где жила его супруга, и поступил в труппу Ленинградского драматического театра имени Ленинского комсомола. В течение двух сезонов играл Двойникова в спектакле "Выбор" по пьесе А. Арбузова. Играл с полным отсутствием какого-либо интереса к роли. Сам он затем назвал эту пьесу "нелепейшей стряпней", а свое участие в ней охарактеризовал не иначе как "из г... конфетку не сделаешь!".
Каким О. Даль был в тот ленинградский период? Его жена Е. Даль вспоминает: "Рядом с ним я постепенно стала другой. Он мне ничего не говорил, не учил меня, но я вдруг понимала - вот этого делать не нужно. Я была беспорядочна, могла разбросать одежду, у меня ничего не лежало на своих местах. Но вот я увидела, как он складывает свои вещи. Какой порядок был у него на столе, на книжных полках! Когда я просила у него что-нибудь, он, не поворачиваясь, протягивал руку и брал не глядя нужную вещь. Он никогда ничего не искал. И постепенно вслед за ним я начала делать то же самое. И оказалось, что это очень просто..."
В 1971 году Даль внезапно решил вести дневник. Елизавета Даль вспоминает: "Слух об этих дневниках быстро распространился и кое-кого не на шутку напугал. Звонили мне и просили - пускай он перестанет вести этот ужасный дневник. А он писал по минутам: почему отмена (съемки), когда позвонили или не позвонили..."
Вот несколько отрывков из этого дневника за 1971 год:
"2 ДЕНЬ - ДЕНЬ ЧЕРНЫЙ.
В грязи не вываляешься - чистым не станешь. Может быть, в этом и есть смысл, но не для меня. Не надо мне грязь искать на стороне; ее предостаточно во мне самом. На это мне самому стоит потратить все свои силы, то есть я имею в виду искоренение собственной гнуси. Все мои отвратительные поступки - абсолютное безволие. Вот камень, который мне надо скинуть в пропасть моей будущей жизни. Вчера смотрел "Фиесту" Э. X. в постановке Юрского. Это пошлый кошмар безвкусицы!..
4 ДЕНЬ.....
Если тебе делает замечание злой или обозленный мудак - значит, ты или увлечен чем-то и не можешь этого объяснить, или ты в этот момент такой же мудак, как и тот, кто делает тебе замечания, смеется над тобой. Уметь сдержать эмоции! Помолчать, послушать и подумать-единственное средство сберечь свои мысли, а стало быть, себя. Имею в виду творчество коллективное..."
Что касается кинематографа, то в начале 70-х у Даля случилось несколько ролей, о которых он затем вспоминал с удовлетворением. Это у той же Н. Кошеверовой в "Тени" (1972), где он сыграл сразу две роли: Ученого и его Тени, и у Иосифа Хейфица в "Плохом хорошем человеке" (1973) -там он играл Лаевского. Кроме этого, на телевидении в 1973 году он сыграл сразу три заметные роли: Марлоу в "Ночи ошибок", Картера в "Домби и сыне" и (сбылась мечта его детства!) Печорина в "По страницам журнала Печорина".
Но тогда же случилась у него роль, которую он в дальнейшем без зубовного скрежета не вспоминал. Речь идет о роли певца Евгения Крестовского в фильме "Земля Санникова".
Эту картину в 1972 году запустили на "Мосфильме" два режиссера: Альберт Мкртчян и Леонид Попов. На роль Крестовского первоначально был выбран Владимир Высоцкий, однако его высокое киноначальство снимать запретило. И тогда в поле зрения режиссеров появился Даль. Ему выслали в Ленинград сценарий, он с ним ознакомился и дал свое согласие сниматься.
Однако по ходу съемок недовольство тем, что получается из серьезного сценария (а по мнению Даля, получалось дешевое зрелище с песнями), все больше охватывало как самого Даля, так и исполнителя другой главной роли - Владислава Дворжецкого. Несколько раз дело доходило то того, что оба актера хотели покинуть съемочную площадку. Но их каким-то чудом удавалось остановить. В конце концов фильм они доиграли до конца, но отношения с режиссерами у них были испорчены окончательно. В итоге, например, Даля даже не пригласили на запись песен, звучавших в фильме (эти прекрасные песни написал А. Зацепин). Вот почему в фильме их поет О. Анофриев. О тогдашнем душевном состоянии нашего героя весьма убедительно говорят строчки из его дневника:
"9. ИЮНЬ. Радость идиота. Мечты идиота. Мечты идиотов. И т. д.
А мысли мои о нынешнем состоянии совкинематографа ("Земля Санникова"). Х и У клинические НЕДОНОСКИ со скудными запасами серого вещества, засиженного помойными зелеными мухами. Здесь лечение бесполезно. Поможет полная изоляция!"
Самое удивительное, что, несмотря на такие уничижительные характеристики в адрес фильма человека, который его создавал, "Земля Санникова" была встречена публикой с огромным восторгом.
Стоит отметить, что многие резкие поступки нашего героя были продиктованы его давним пристрастием к алкоголю. О загулах Даля в киношной тусовке ходили буквально легенды. Он не смог остановиться даже тогда, когда обрел вторую семью - женился на Е. Эйхенбаум. Сама она так вспоминает об этом: "Я думаю, что он стал пить в "Современнике". Там пили многие: кто посерьезнее, кто в шутку. Постепенно это его затянуло... Он не слабый человек, наоборот, очень сильный. Но это, к сожалению, превратилось в болезнь...
Три года после свадьбы прошли словно в кошмарном сне: в пьяном виде он был агрессивен, груб, иногда в ход пускал кулаки. Пил со случайными людьми у пивнушек, в скверах. Потом и вовсе стал все пропивать или просто раздавать. Олег был очень добрым человеком. Но из-за этой доброты нам с мамой, случалось, не на что было завтракать. В конце концов мы расстались. Как я думала, навсегда.
Но вскоре (это было 1 апреля 1973 года) раздался телефонный звонок: "Лизонька, я зашился. Все в порядке..." - "Эта тема не для розыгрыша", - ответила я и положила трубку. На следующий день Олег прикатил в Ленинград. Едва закрыв за собой дверь, показал наклейку из пластыря, под которой была зашита ампула.
И следующие наши два года прошли под знаком безмятежного счастья и Олежкиной работы..."
В середине 1973 года Даль окончательно покинул труппу Ленинградского Ленкома и дал согласие вернуться в "Современник". Там ему посулили "золотые горы", которые он тут же и получил: его ввели в четыре роли. Среди них были: Балалайкин в спектакле "Балалайкин и К°" (эту роль до этого играл О. Табаков, обремененный теперь должностью директора театра), Гусева в "Валентин и Валентина", Камаева в "Провинциальных анекдотах" и Магиаша в "Принцессе и дровосеке".
Не менее плодотворными для Даля выдались 1973- 1974 годы и в кино. Он снялся в пяти картинах: "Звезда пленительного счастья", "Горожане", "Не может быть!", телефильмах "Военные сороковые" и "Вариант "Омега".
Последний фильм стал в биографии актера самым известным из этого списка, поэтому о нем и расскажем подробнее.
Запускать в производство его начали весной 1973 года. Режиссером был выбран бывший греческий подданный Антонис Воязос. В свое время его интернировали в СССР, где он окончил ВГИК и стал режиссером документальных и музыкальных фильмов. Теперь ему предстояло снять пятисерийную картину о работе советского разведчика в фашистском тылу.
На роль немецкого разведчика барона фон Шлоссера был выбран прекрасный актер Валентин Гафт. Однако кому-то из высокого начальства не понравилась его национальность, и Гафт отпал. Вместо него взяли актера Игоря Васильева, с национальностью которого было все в порядке.
На роль советского разведчика Сергея Скорина выбрали Андрея Мягкова. Однако здесь стал возражать режиссер. "Такую роль должен играть человек, который меньше всего похож на нашего традиционного разведчика", - высказал свои возражения Воязос. "Кого же это вы имеете в виду?" - спросили в ответ. - Уж не Савелия ли Крамарова?" - "Олега Даля", -ответил режиссер.
Руководители творческого объединения "Экран", где должен был сниматься фильм, прекрасно знали этого актера. Правда, в основном почему-то с плохой стороны. Знали о том, что он пьет и часто из-за этого срывает съемки. Но режиссер парирует эти сомнения свежей информацией: Даль месяц назад "зашился" и ведет вполне добропорядочный образ жизни. Короче, Олега на эту роль утвердили. 2 июня он подписал договор об участии в съемках фильма "Не ради славы" (так первоначально называлась картина) и вскоре вместе с группой выехал на натурные съемки в Таллин.
Уже на второй день съемок Даль записал в своем дневнике: "Имел разговор с директором и режиссером по поводу халтуры. Если это вторая "Земля Санникова", сниматься не буду". К счастью, опасения актера не оправдались и со съемок он так и не ушел.
Во время работы над картиной Даль дал одно из немногих в своей жизни интервью журналисту Б. Туху. Вот лишь отрывок из него: "Я поставил своей задачей сыграть себя, Даля Олега, в 1942 году, в таких обстоятельствах, в каких очутился Скорин. Здесь все поступки- мои, слова-мои, мысли-мои... Скорин мне интересен своей парадоксальностью. Он не супермен. Просто человек, отстаивающий свои убеждения... В моем Скорине -та самая прелестная страннинка, которая привлекает меня в людях".
Фильм "Вариант "Омега" был завершен в середине 1974 года. Однако его премьера по каким-то неведомым причинам состоялась только через год- в сентябре 75-го. Зрителями он был встречен очень хорошо, однако критика его практически не заметила. Но Олегу Далю фильм все-таки принес несомненную практическую пользу: после десяти лет невыездного положения он в июне 1977 года отправился с ним на фестиваль "Злата Прага".
Любопытно отметить, что, будучи актером достаточно востребованным, Даль в те годы мало снимался. Объяснений тут может быть много, но одно из них упомянуть стоит: уколовшись на "Земле Санникова", он отныне очень тщательно подходил к выбору рабочего материала. И эта дотошность многих поражала. Например, в 1974 - 1976 годах Даль отказался от сотрудничества с тремя известными советскими кинорежиссерами, которые приглашали его на главные роли в своих картинах. Речь идет об Э. Рязанове, Л. Гайдае и Д. Асановой.
У Э. Рязанова он должен был играть Женю Лукашина в "Иронии судьбы", однако после прочтения сценария сразу заявил, что это не его герой. Режиссер сомневался и все-таки упросил актера сделать пробы. Только после них понял, что Даль абсолютно прав.
Л. Гайдай мечтал увидеть Олега в роли Хлестакова в своей картине "Инкогнито из Петербурга". Актер сначала вроде бы дал свое согласие, но затем свое обещание забрал обратно. В своем дневнике 17 декабря 1977 года он записал: "Окончательно отказался от мечты сыграть Хлестакова.
Фильм Гайдая.
Соображения принципиального характера.
Не по пути!!!"
Д. Асанова приглашала его на главную роль - кстати, роль пьяницы - в картину "Беда". Но, прочитав сценарий, наш герой и здесь нашел расхождения принципиального характера и от роли отказался. Ее затем сыграл Алексей Петренко.
Но в те же годы были случаи, когда Даль с первого же предложения давал свое принципиальное согласие на съемку. Так было, например, в случае с Н. Кошеверовой, которую он очень уважал как режиссера и человека (фильм "Как Иванушка-дурачок за чудом ходил", 1977). Режиссер вспоминает: "На этом фильме у нас произошла трагическая история. Для съемок была найдена очень интересная лошадь, красивая, добрая, необычайно сообразительная. В нее влюбилась вся группа, в том числе и Олег. И однажды, когда мы меняли натуру, машина, перевозящая эту лошадь, остановилась на переезде, перед проходящим мимо составом. Внезапный гудок электровоза испугал животное. Лошадь выскочила из машины и поломала себе ноги. Пришлось ее пристрелить. Все страшно переживали, и я впервые увидела, как плакал Олег.
Кстати, Олег с гордостью рассказывал, что у него дома живет кошка, которая, когда он приходит домой, прыгает ему на плечо. Животные его любили..."
В другом случае он не отказал режиссеру Евгению Татарскому, который предложил ему сыграть матерого уголовника Косова в фильме "Золотая мина" (1977).
К ситуации, сложившейся в то время в отечественном кинематографе, Даль относился в свойственной ему манере - с презрением и жалостью. Вот лишь несколько отрывков на этот счет из его дневника:
"ГОД 75-й НАСТУПИЛ. Звонил оператор с "Мосфильма" - заказ сделать на мой слайд для журнала "Искусство кино". У НИХ НЕТ ИСКУССТВА В КИНО, почему же моя рожа должна принадлежать ихнему журналу? Моя рожа-это моя рожа, и больше ничья! 3. I. 75 г...
СОЦРЕАЛИЗМ - И ЧТО ИЗ ЭТОГО...
Самое ненавистное для меня определение.
Соцреализм - гибель искусства.
Соцреализм - сжирание искусства хамами, бездарью, мещанами, мерзавцами, дельцами, тупицами на высоких должностях.
Соцреализм - определение, не имеющее никакого определения.
Соцреализм - ничто, нуль, пустота.
Естество не любит пустоты.
ч Посему столь бездарная пустота, как соцреализм, мгновенно заполнилась всяческим говном и отребьем без чести и совести. Не надо быть талантливым, чтобы сосать такую матку, как "с-р". Надо просто знать, что надо, и на книжной полке будет расти ряд сберкнижек!
Соцреализм предполагает различные награды и звания!..
18.IV - 25.IV. 1976.
Кинофестиваль во Фрунзе. Никогда еще не видел такого количества идиотов, собранных в одну кучу!!.
Нынешние деятели искусства напоминают мне обезумевшее от тупости громадное стадо баранов, несущееся за козлом-провокатором к пропасти.
Я стою на вершине холма и наблюдаю эту картину. Кое-кого хочется остановить... Но поздно... Терпение! Терпение!
Пусть все летят к чертовой матери в пропасть, на дне которой их "блага", звания, ордена, медали, прочие железки, предательства, подлости, попранные принципы, болото лжи и морального разложения..."
После того как в апреле 1973 года Олег Даль бросил пить, его личная жизнь постепенно вошла в нормальное русло. Он стал более выдержан и внимателен к жене, теще. Если иногда срывался, то тут же старался загладить свою вину. В мае 1975 года семье Олега наконец удалось воссоединиться: обменяв ленинградскую квартиру, они втроем въехали в квартиру в конце Ленинского проспекта. И хотя новая жилплощадь была крохотной и неудобной, однако сам факт долгожданного воссоединения заставлял новоселов радоваться этому событию.
В том же году Даль по нелепой случайности угодил в больницу. Рассказывает Е. Даль: "Беда случилась во время спектакля "На дне". Жили мы тогда в Переделкине у Шкловских - я поджидала Олега у калитки. Он с трудом вышел из такси и, хромая, пошел рядом со мной. Я спросила, что случилось. Он ответил; "Сначала футбол". (По телевизору был матч, Олег футбол любил и относился к нему серьезно.) С трудом поднявшись по лестнице на второй этаж, он пристроился на диване. В перерыве матча он рассказал, что во время спектакля каким-то образом рант ботинка попал в щель сценического пола. Олег сделал резкий поворот. Весь корпус и нога до колена повернулись, а нога ниже колена осталась в неподвижности. Было ощущение, что по ноге хлынуло что-то горячее. Он доиграл сцену, сумев передать за кулисы о случившемся. Вызвали "Скорую". Колено распухло невероятно. Но сделать обезболивающий укол побоялись - была опасность серьезно повредить ногу. Олег сказал, что доиграет спектакль, хотя врачи в это не верили. Он доиграл так, что после спектакля никто и не вспомнил, что его надо везти в больницу Склифосовского, а он удрал на дачу. Когда Олег показал ногу, мы пришли в ужас. Дело было поздним вечером, за городом, без телефона. Я забила тревогу, но Олег уговорил меня и всех, что можно подождать до утра. Он умел убедить в чем угодно. Утром с первого этажа, где жил писатель Алим Кешоков, с телефоном, дозвонились до поликлиники Литфонда. Там выяснилось, что у Олега повреждена коленная суставная сумка. Потом была операция в ЦИТО, на которой я присутствовала. Из колена выкачивали жидкость при помощи шприца. Во время всей операции Олег весело улыбался мне. Домой его привезла загипсованного от бедра до ступни. На следующий день по его просьбе я поехала в театр: "Узнай, что там с "Двенадцатой ночью". На вечер был назначен спектакль".
Премьера этого спектакля, в котором Даль играл Эндрю Эгьючийка, состоялась в 1975 году. Но блистать в этой роли О. Далю пришлось не долго: в начале следующего года его уволили из "Современника". Причем хронология тех событий выглядела следующим образом. 24 января 1976 года, будучи на дне рождения у В. Шкловского, О. Даль нарушил "сухой закон". А в начале марта его уволили из театра за систематические нарушения трудовой дисциплины.
Напряженные отношения Даля с руководством и частью труппы "Современника" периодически возникали на протяжении всех трех лет его повторного пребывания в этом театре. Причем во многих случаях виноват был сам актер, так и не научившийся сдерживать свои эмоции. Вот лишь один случай. В 1975 году во время спектакля "Валентин и Валентина" Даль внезапно присел на краешек сцены и, обращаясь к сидевшему в первом ряду мужчине, попросил: "Дай прикурить!" Тот, естественно, дал, резонно посчитав, что в этом спектакле такая сцена в порядке вещей. По этому поводу было созвано общее собрание труппы, актеру за его "хулиганский поступок" влепили выговор. Были и другие случаи подобного рода с его стороны.
Имело ли право руководство театра за подобные поступки уволить актера из театра? Без сомнения. Однако основой для его увольнения, думаю, послужило совсем иное. Почитаем отрывки из дневника актера:
"19 ФЕВРАЛЯ. Получил страшной силы заряд ненависти к театру "Современник"...
С этим гадюшником взаимоотношения закончились- начались счеты! Глупо!
Началось БЕЗРАЗЛИЧИЕ!
Началась моя ненависть!
Ненависть действенная.
Борьба на уничтожение.
И величайшее презрение и безразличие!..
МАРТ. 1976. НАЧАЛО...
Уход из театра решен окончательно и бесповоротно! Мозг утомлен безвыходностью собственных идей и мыслей. Нельзя и малое время существовать среди бесталанности, возведенной в беспардонную НАГЛОСТЬ".
Из письма А. Эфросу от 7 марта 1978: "Я прошел различные стадии своего развития в "Современнике", пока не произошло вполне естественное, на мой взгляд, отторжение одного (организма) от другого.
Один разложился на почести и звания - и умер, другой - органически не переваривая все это - продолжает жить".
Уйдя из "Современника", Даль внезапно решил посвятить себя режиссуре и поступил на Высшие режиссерские курсы во ВГИК в мастерскую И. Хейфица. Почему он решил стать режиссером, объяснять, видимо, не надо: терпеть диктат разных бездарей Олегу становилось все труднее. Но что-то у него опять не заладилось и на этом поприще. Он исправно посещал занятия, но мысленно уже подбирал для себя другое место обитания. И тут судьба вновь свела его с режиссером А. Эфросом (в 1973 году они встречались в телепостановке "По страницам журнала Печорина"). На этот раз режиссер задумал снимать на "Мосфильме" художественную ленту "В четверг и больше никогда" и предложил артисту главную роль-Сергея. Каким О. Даль запомнился А. Эфросу во время съемок? Режиссер вспоминал: "Мы жили в заповеднике на Оке, когда снимали "Четверг...", и ученые-биологи дали банкет в нашу честь. И мы сидели вместе за столом. Там были Смоктуновский и Даль. Даль замечательно играл на гитаре и пел, а потом увидел перед собой Смоктуновского и стал над ним посмеиваться. Смоктуновский - при том, что его тоже не тронь, личность известная и вспыльчивая - стушевался страшно. Даль безжалостно смеялся над его ролями, так безжалостно, что я не выдержал и ушел. На следующий день я просто не мог смотреть в глаза Смоктуновскому. Мне казалось, что он переживает. А Даль даже не помнил..."
Фильм "В четверг и больше никогда" был закончен в 1978 году, однако на экраны пробился малым тиражом. Герой, которого сыграл Даль (а это был не герой труда, а человек, который чувствовал себя лишним в обществе), сильно не понравился чиновникам от кино, и они сделали все, чтобы картину увидели как можно меньше зрителей. Например, в Москве фильм показывали всего лишь два (!) дня.
В июле того же 1978 года Даль начал работу еще над одной ролью, которую можно смело назвать одной из лучших в его послужном списке. Речь идет о роли Зилова в фильме В. Мельникова "Отпуск в сентябре" по пьесе А. Вампилова "Утиная охота". Это была та самая роль, о которой наш герой мечтал с тех пор, как впервые прочитал пьесу. Когда он узнал, что на "Ленфильме" готовится ее экранизация, он был твердо уверен в том, что именно его без всяких проб пригласят на главную роль. Но режиссер его тогда не пригласил. И Даль обиделся. Так сильно, что даже когда ему все-таки позвонили со студии и предложили эту роль, он категорически отказался от нее. Его уговаривали несколько дней, он ломался, растягивая паузу, и, когда ситуация накалилась до нужного ему предела, дал свое согласие.
Глядя сегодня на Даля в этой роли, можно смело сказать, что это тот самый случай, когда актер не играет роль, а живет в ней. Так органично он выглядит на экране. К сожалению, самому Далю увидеть себя на экране так и не привелось. Картину назвали "упаднической" и положили на полку. Ее премьера состоялась только в 1987 году, когда актера уже не было в живых.
Между тем встреча с А. Эфросом в 1976 году вновь вернула Даля в лоно театра. Он пришел в руководимый Эфросом Театр на Малой Бронной.
Самое удивительное, что и в этом коллективе Олег продержался не долго: всего два года. Причем его поведение не поддавалось никакой логике. Он сыграл там две роли - Беляева в "Месяце в деревне" и следователя в "Веранде в лесу", - но откровенно признавался, что эти роли не любит. Но две роли, которые ему сыграть хотелось, он собственноручно угробил. Рассказывает Э. Радзинский: "На Малой Бронной одновременно шли репетиции двух моих пьес: Эфрос репетировал "Продолжение "Дон Жуана", а Дунаев - "Лунин, или Смерть Жака". В обоих спектаклях главные роли играл Олег Даль. Даль был уникальным, фантастическим актером. Он репетировал "Лунина" на грани жизни и смерти, казалось, миг-и он умрет. Осветители, завороженные его игрой, забывали светить... Олег требовал такой же предельной отдачи от партнеров, партнеры не выдерживали и уходили, играть с ним рядом было трудно, невозможно. Олег нервничал, срывался...
Премьеры "Лунина" и "Продолжения "Дон Жуана" приближались. А надо сказать, что к этому времени Олег Даль не сыграл в театре ни одной главной роли, но существовала легенда о гениальном театральном актере Олеге Дале. И он понимал, как много от него ждут, как важны для него эти спектакли - или все, или ничего, - понимал и нервничал. И вот незадолго до премьеры Даль "сломался" и, как гоголевский Подколесин, выскочил в окно и убежал. Накануне выхода спектакля (осень 1978 года) он ушел из Театра на Малой Бронной. Навсегда.
Я пришел к нему домой. Я унижался, я его просил... Мы не были друзьями, но в момент репетиций, наверное, самые близкие люди - это автор, режиссер и актер, который играет главную роль. Мы были тогда все друг для друга... Он косноязычно объяснял мне что-то. Он говорил о каких-то несогласиях с одним режиссером, но у него было полное согласие с другим... Нет, все было бессмысленно. Но я понял - не хотел понимать, но понял. Он был болен одной из самых прекрасных и трагических болезней - манией совершенства..."
Почему же Даль ушел и из этого театра? Кое-кто склонен видеть здесь интриги внутри театра, например, в противостоянии Олега Даля и актрисы О. Яковлевой. Рассказывают такой случай. Эфрос собирался ставить "Гамлета", обещал О. Далю главную роль, но тот заявил, что не хочет в этом участвовать, так как спектакль все равно будет про Офелию (в этой роли должна была играть понятно кто).
Можно попытаться найти ответ на этот вопрос и в дневниках Даля. Вот что он записал в нем в августе-октябре 1977 года: "Эфрос ясен как режиссер и как человек. Просто ларчик открывался. Как человек - неприятен... Как режиссер-терпим, но, боюсь, надоест...
С одной стороны, ему нужны личности, с другой - марионетки.
Вернее, так: он мечтает собрать вокруг себя личности, которые, поступившись своей личной свободой, действовали бы в угоду его режиссерской "гениальности" словно марионетки. Он мечтает не о "содружестве", а о диктатуре..."
В мае 1978 года благодаря стараниям директора Театра на Малой Бронной И. Дупака семье Даля удалось получить новую квартиру в центре города (на 17-м этаже). Сбылась мечта нашего героя: у него появился собственный кабинет!
После ухода из Театра на Малой Бронной Даль попал в труппу Малого театра, где его вскоре ввели на роль Алекса в спектакле "Берег" по Ю, Бондареву. Но особой радости это ему не доставило. В дневнике он записал: "Я в Малом. Вроде бы в нелюбимый дом вернулся.
Что значит нелюбимый?
Вот стоит дом в лесу на берегу тихой речки, и родился я там, и вырос, и хорошие люди его населяют, а душе неуютно.
Брожения чувств нету...
И думаешь - а не на кладбище ли живешь?.."
Кинематографическая карьера актера в 1978-1979 году развивалась, как и в прошлые годы, витиевато: от взлета до падения. Например, он был утвержден на главную роль в картине Александра Митты "Экипаж", но в самый последний момент внезапно от съемок отказался. Причем этот отказ был вполне мирно разрешен между актером и режиссером, который нашел на эту роль другого исполнителя - Леонида Филатова. Однако руководство "Мосфильма" посчитало поступок Олега нарушением трудовой дисциплины и издало негласное распоряжение: в течение трех лет не снимать актера в картинах киностудии. Тогда Даль не знал об этом приказе, но очень скоро ему пришлось столкнуться с его последствиями.
В начале того же года Даль отверг еще одну главную роль: в телефильме М. Козакова "Безымянная звезда" он должен был играть Марина Мирою. Козаков очень хотел, чтобы эту роль сыграл именно он, однако Далю сценарий не понравился. Эту роль в картине сыграл Игорь Костолевский.
Между тем предложение своего давнего знакомого, режиссера с "Ленфильма" Евгения Татарского (они вместе делали "Золотую мину"), актер не отверг. В его новом телефильме Далю предстояло, сыграть принца Баккардии Флоризеля. Съемки картины проходили в Сочи. Рассказывает Елизавета Даль: "Сочи. Море. Солнце. Все в приятной расслабленности - покупаться, позагорать. Съемки в ботаническом саду - павлины, цветы - все дивно красиво. Я пришла на съемку на второй день - там странная обстановка. Все дерганые, все нервничают. Меня отводит в сторону режиссер Е. Татарский: "Лиза, Олег там в автобусе что-то капризничает - посмотри, что можно сделать". Вхожу в автобус. Олег сидит серый. Сделать ничего нельзя. Спрашивать тоже нельзя. Сам возвращается на площадку, и все делается ясным: костюм спереди на булавке, сзади горбится. И это принц Флоризель, о котором говорят, что он самый элегантный человек в Европе. Олег пытается объяснить: костюм должен быть таким, чтобы, посмотрев по телевизору, завтра же взяли эту моду. Такого принца не было, эпоха неизвестна, фантазируй сколько хочешь. Вместо этого все из подбора, старые, пыльные, "играные" вещи, не всегда по размеру. На помощь пришла Б. Маневич, художник-постановщик "Ленфильма", много работавшая с Олегом. Она показала фактуру Олега, освобождая ее от затиснутости в неуклюжие, неинтересные и громоздкие вещи. Успокоившись, Олег начинал шутить: "Вы что, хотите, чтобы я принца играл или Жоржика из Одессы?"
Другой участник съемок - актер И. Дмитриев - вспоминает: "Как-то мы делали одну сцену "восьмеркой", когда диалог снимается из-за плеча сначала одного, а потом другого актера. Уже отсняли Олега и начали меня - из-за его плеча. Я обращаюсь к Флоризелю - Далю и говорю: "Принц, я должен отомстить за смерть брата". А он в кадре, при включенной камере мне отвечает: "Игорь Борисович, вы купили что-нибудь нам на ужин? Съемка закончится, нам же жрать будет нечего!" - "Стоп! - говорит режиссер. - Замечательно!" - "Что замечательно? Вы не слышали, что сказал Олег?" - возмутился я. "Игорь Борисович, у вас от неожиданности так сверкнул глаз, вы иначе никогда бы это не сыграли", - лукаво ответил Даль".
Первоначально фильм назывался "Клуб самоубийц, или Приключения одной титулованной особы". Однако кому-то из руководства такое название не понравилось, да и сам сюжет вызвал нарекания. В результате картину мариновали в течение года, и только в 1980 году она вышла на экран под названием "Приключения принца Флоризеля".
К моменту выхода фильма на экран артист пребывал в подавленном настроении. Его травля на "Мосфильме" продолжалась, тут еще начало сдавать здоровье: сердце, легкие... В. Трофимов вспоминает: "С горечью вспоминается наша последняя встреча. Весной 1980 года я приехал к нему со сценарием об А. Блоке. Дверь открыл измученный, с запавшими глазами человек, в котором было трудно узнать лучистого, всегда элегантно-подтянутого Даля. Разговор был тяжелый. "Я очень хочу, но, наверное, не смогу взяться за ту работу... Я не могу пока ничем заниматься... Они добили меня..." Слово за словом выдавил я из него возмутительную историю травли актерским отделом "Мосфильма". Как был раним этот гордый человек..."
В 1980 году режиссер с "Мосфильма" Леонид Марягин приступил к работе над картиной "Незваный друг". Фильм рассказывал о двух молодых ученых: Викторе-Свиридове и Алексее Грекове. Первый из них был бескомпромиссен, второй - гибок, изворотлив. О конфликте между ними и повествовала картина.
На роль Свиридова первоначально был утвержден Александр Кайдановский. Однако, прочитав сценарий, он от роли отказался, посчитав, что фильм с таким сюжетом-заведомо непроходной. Режиссер стал перебирать в своей памяти фамилии других актеров-"неврастеников" и в конце концов остановил свой выбор на Дале. Л. Марягин вспоминает: "Я послал ему сценарий в Ленинград, где он тогда снимался, с запиской: "Прошу читать роль за словами и между слов". Олег дал согласие пробоваться, приехал и во время первой же встречи сказал враждебно: "Я всегда читаю роль между слов. Но хотел бы знать, о чем вы будете делать картину".
Я начал рассказывать, а Олег слушал с непроницаемым лицом. Говорить было трудно. Моя экспликация, наверное, походила со стороны на отчет подчиненного перед начальником. Я закончил и ожидал "приговора" Даля. Но он не стал долго разговаривать, открыл сценарий и с ходу сыграл сцену, точно поймав способ существования своего будущего героя - Свиридова.
- Если мы говорим про человека, который не верит, что доброе дело в его среде может совершиться, и последний раз пытается убедиться в этом, -давайте пробоваться! Только вряд ли меня вам утвердят!"
Он знал, о чем говорил. Едва только заведующий актерским отделом "Мосфильма" А. Гуревич узнал о том, что Даля собираются снимать в очередном фильме, он тут же заявил, что не допустит этого. Пришлось актеру идти к нему на аудиенцию (было это в начале мая). Рассказывает Е. Даль: "Гуревич начал оскорблять артиста: "Кто вы такой? Вы думаете, что вы артист? Да вас знать никто не знает. Вот Крючков приезжает в другой город, так движение останавливается. А вы рвач. Вам только деньги нужны". Олег молчал, сжимал кулаки, потому что понимал-еще минута, и он ударит. Пришел домой с побелевшим лицом, трясущимися руками и сел писать письмо Гуревичу, но все время рвал написанное. Долго не мог прийти в себя после такого чудовищного унижения и хамства".
Именно в те дни в дневнике Даля появилась такая запись: "Какая же сволочь правит искусством. Нет, неверно, искусства остается все меньше, да и править им легче, потому что в нем, внутри, такая же лживая и жадная сволочь..."
А чуть позднее появилась такая запись: "Ну что ж, мразь чиновничья, поглядим, что останется от вас, а что от меня!"
И вновь - воспоминания Л. Марягина: "Пользуясь тактическими ухищрениями, я утвердил все-таки Даля на роль Свиридова. Тут в мою комнату на студии начали приходить "доброжелатели", жалеющие меня:
- Что ты сделал?! Ты хочешь укоротить себе жизнь, работая с этим актером?
И рассказывались в подтверждение тезиса разные истории о его невыносимом характере: из театра ушел, поссорившись, с одной картины ушел в разгар съемок, на другой - до конца съемок не разговаривал с режиссером, делая роль по своему усмотрению.
Первого съемочного дня я ждал, как ждут, наверное, исполнения самого тяжкого приговора. Олег явился на съемку минута в минуту, независимый, подчеркнуто держащий дистанцию, образовывающий вокруг себя поле напряженности. Я подходил к актеру, как входят к тигру в клетку. Но тигр не нападал, постепенно ощущение неуюта прошло, и возникло немногословное, как мне показалось, понимание...
Не нужно думать, что со всеми партнерами по картине у Даля складывались безоблачные отношения. Исполнитель другой главной роли в фильме - Олег Табаков - был директором театра "Современник" в то время, когда оттуда уходил Даль. Немирно уходил. Я с тревогой ждал их первой совместной сцены. Актеры сошлись на площадке внешне корректно, но будто бы ожидая подвоха друг от друга. Меня это устраивало, это ложилось на отношения героев по сценарию. Возникло, однако, неудобство - ни Даль, ни Табаков не хотели воспринимать моих замечаний в присутствии партнера. Пришлось их парные сцены репетировать индивидуально..."
В разгар съемок в Москве случилось несчастье - умер Владимир Высоцкий, с которым Даль в последнее время сблизился. По словам очевидцев, видевших Олега на тех похоронах, он выглядел ужасно и твердил: "Ну вот, теперь моя очередь". М. Козаков вспоминает: "На похоронах Г. Волчек подошла ко мне и спросила на ухо: "Может, хоть это Олега остановит?" Не остановило..."
Стоит отметить, что после этих похорон Даль все чаще стал думать о смерти. В своем дневнике в октябре 80-го он записал: "Стал думать часто о смерти. Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко. Если уж уходить, то уходить в неистовой драке. Изо всех оставшихся сил стараться сказать все, о чем думал и думаю. Главное-сделать!"
В день рождения В. Высоцкого-25 января 1981 года - Даль проснулся утром на даче и сказал жене: "Мне снился Володя. Он меня зовет".
Буквально через несколько дней после этого в разговоре с В. Седовым Олег печально заметил: "Не надо меня врачевать, мне теперь все можно - мне теперь ничего не поможет, ведь я не хочу больше ни сниматься, ни играть в театре".
О скором приближении смерти Даль говорил не только своим близким, но и друзьям, коллегам по работе. Приведу лишь два примера этих "пророчеств". Первое относится к лету 1978 года. Вспоминает И. Дмитриев:
"Мы снимались в "Приключениях принца Флоризеля". Тема приближающейся смерти в разговорах Олега звучала постоянно. Как-то в Вильнюсе мимо нашего автобуса проехал траурный катафалк с возницей в цилиндре, с раскачивающимися красивыми фонарями. "Смотрите, как красиво хоронят в Литве, а меня повезут по Москве в закрытом автобусе. Как неинтересно".
А вот случай, который произошел буквально за несколько дней до внезапной смерти актера. Вспоминает Л. Марягин: "Когда в начале 1981 года фильм "Незваный друг" был полностью готов, мы повезли его в Политехнический музей. Перед его началом Даль вышел на сцену и сказал:
- Мне скоро сорок, я двадцать лет в кино. У меня нет никаких званий.
Говорил он это не без умысла, зная, что в кулисах стоит зампред Госкино СССР, от которого во многом зависело его почетное звание.
Просмотр прошел успешно. Устроители выделили нам машину, чтобы развезти по домам, но Даль предложил заехать в ресторан ВТО на бывшей улице Горького и отпраздновать просмотр. Мы с А. Ромашиным согласились. Он заказал безумно много выпивки, еды.
- Зачем?! - Я знал, что Олег "зашитый", - на моей картине он не пил, чем изрядно грешил, как рассказывали, раньше. Да и я не собирался менять свой режим - годом раньше перенес инфаркт. Для одного Анатолия Ромашина заказанного было очень много.
- Сегодня - пью! - как-то многозначительно ответил Даль и пояснил: - Зашивка кончилась!
- Но ведь после каникул - занятия во ВГИКе, - забеспокоился я. (Даль преподавал там актерское мастерство)
- Переборю себя морально, - он лихо перелил пиво в фужер. - А сейчас я хочу, чтобы все вспомнили, как я здесь гулял. Виторган! - обратился он к актеру, сидевшему за соседним столиком. - Помнишь, как я вышел на улицу через это вот окно?
Виторган помнил. (Ресторан помещался на первом этаже.) Даль выпил фужер пива и больше ни к чему не притронулся. Мы говорили с Ромашиным о трудностях, с которыми снималась картина. Даль молчал, глядя мимо нас. И только через полчаса спросил Анатолия Ромашина:
- Толя, ты живешь там же?
Ромашин жил тогда у Ваганьковского кладбища.
- Да, - ответил Ромашин.
- Я скоро там буду, - сказал Даль..."
В начале 1981 года Даль активно репетировал роль Ежова в постановке Малого театра "Фома Гордеев". Роль ему нравилась, однако для себя он уже четко решил: сыграет премьеру и из этого театра тоже уйдет.
В то же время ему внезапно пришло предложение с киевской киностудии сняться в лирической комедии. Видимо, оно заинтересовало актера, и он дал свое согласие на пробы. 1 марта он отбыл из Москвы в столицу Украины. Но прожил он там недолго - 3 марта в номере гостиницы его настигла смерть. По словам Леонида Маркова, снимавшегося в том же фильме, все выглядело следующим образом. В тот день они встретились с Далем в гостинице, и тот произнес таинственную фразу: "Пойду к себе умирать". Актер принял это за очередную мрачную шутку своего коллеги, усмехнулся и тут же забыл о ней. А Олег поднялся к себе в номер, открыл бутылку водки и влил в себя смертельную (так как в нем была "вшита" очередная "торпеда") дозу алкоголя. Как известно, после этого у "зашитого" поднимается сильное давление, и сосуды не выдерживают-лопаются. Происходит внутреннее кровоизлияние, и человек умирает. Если эта версия действительно верна, то получается, что Даль сознательно приблизил свою кончину. Зная о том, как в последние месяцы жизни актер маялся от безысходности, можно поверить в то, что это правда.
Похороны актера состоялись через несколько дней в Москве, как он и предполагал, на Ваганьковском кладбище (его могила находится в одной ограде с балериной Садовской).
Рассказывает Елизавета Даль: "Когда он умер, у нас начались большие проблемы. Были долгие судебные разбирательства с его сестрой из-за квартиры. Нам помогали, много денег мы заплатили адвокатам. Эта история длилась два года. На его сберкнижке осталось 1300 рублей. На эти деньги мы с мамой смогли прожить год. Я не хотела идти работать на "Мосфильм", где вокруг столько знакомых, и пошла на студию "Союзспортфильм". Там я проработала 11 лет. Сейчас мы с мамой живем на наши две пенсии. Мы живы только благодаря Благотворительному фонду Насти Вертинской..."
Во всех ролях Даль был доверчив и распахнут, обладал особым, трагическим восприятием мира. О смерти начал думать очень рано, он как-будто предчувствовал ее.
Родился 25 мая 1941 в подмосковном Люблине в семье крупного железнодорожного инженера и учительницы. В 1959 поступил в Театральное училище им. М.Щепкина, став учеником Б.Бабочкина и Н.Анненкова.
Первая работа в кино – роль Алика Крамера в фильме режиссера А.Зархи Мой старший брат (1962) по повести Звездный билет В.Аксенова, где Даль сыграл героя 1960-х, юнца-интеллектуала из московской подворотни. Большинство героев Даля в ранний период творческой деятельности – его сверстники. Он присваивал им многие свои черты. Прежде всего, конечно, внешность худого, но очень изящного молодого человека, с ясными большими глазами, выразительной, своеобразной пластикой и удивительным, только ему присущим лукаво-нежным, немного грустным обаянием. В молодом Дале было и то, что никак не зависело от фактуры и внешних данных. Трепетность, поэтическая вдохновенность помогли актеру выразить время, проявляющееся в увлеченности искусством, тяготением к спорам и верой в жизнь.
В 1967 В.Мотыль предложил Далю роль Жени Колышкина в фильме Женя, Женечка и «катюша». «Это был тот редкостный случай, когда артист явился будто из воображения, уже сложившего персонаж в пластический набросок», – вспоминал позже режиссер киноленты. 21 августа 1967 состоялась премьера и вызвала большой интерес у зрителей. Тем не менее на широкий экран картина тогда не попала: было отпечатано минимальное количество копий, прокат был разрешен только в провинции.
Важный этап творческой судьбы О.Даля – исполнение роли Евгения Соболевского в фильме Н.Бирмана Хроника пикирующего бомбардировщика (1967). Благодаря созданному им образу умного и обаятельного парня, 27-летний Даль стал одним из самых популярных актеров советского кинематографа. Роль Кукольника и Солдата в Старой, старой сказке (реж. Н.Кошеверова, 1968) еще больше укрепила любовь зрителей. В том же году в театре «Современник» Даль играет Ваську Пепла (На дне М.Горького, реж. Г.Волчек), играет ярко и неожиданно. В воре Даль увидел человека. Васька Пепел в трактовке Даля – единый и стремительный порыв к счастью и красоте.
О.Даль продолжает работать в кинематографе. Он снимается в роли Шута в фильме Король Лир режиссера Г.Козинцева (1970). Этот персонаж был выстроен Далем из одних острых углов: голый череп, торчащие уши, ввалившиеся щеки. Трагические и мудрые глаза. Вместо шутовского наряда – ветхое рубище. Его задача не развлекать, а бередить раны.
В 1971 О.Даль снимается в картине режиссера Н.Кошеверовой Тень, исполняя сразу две роли: Ученого и его Тени. Ученый – добрый, милый неудачник в потертом бархатном костюмчике, вечный юноша, ждущий встречи со сказочно прекрасной любовью, с приключениями. Но вдруг приключение оборачивается раздвоением личности, и Тень-Даль мечется среди андресеновских декораций с длинными ломающимися пальцами, с лицом-маской, с дикими животными повадками. Партнерами О.Даля в этом фильме были А.Вертинская, Л.Гурченко, М.Неёлова, В.Этуш, Г.Вицин, А.Миронов.С 1974 в «Современнике» идут сразу четыре спектакля с участием О.Даля: Валентин и Валентина М.Рощина, Провинциальные анекдоты А.Вампилова, Из записок Лопатина К.Симонова, Принцесса и дровосек М.Микаэляна и Г.Волчек. С ним работают такие режиссеры как В.Фокин, И.Райхельгауз, Г.Волчек. А спектакль Принцесса и дровосек был первым опытом О.Даля-режиссера.
В 1975 А.Эфрос дает возможность осуществиться давней мечте Олега Даля, предлагая ему сняться в телеспектакле По страницам журнала Печорина. Еще будучи школьником, прочитав Героя нашего времени М.Лермонтова, Даль решил стать актером, чтобы когда-нибудь сыграть главного персонажа повести.
Встреча с А.Эфросом вновь вернула О.Даля в лоно театра. Он пришел в «Театр на Малой Бронной», где сыграл разные роли, в том числе Алексея Николаевича Беляева (Месяц в деревне И.Тургенева), который, словно ветер, врывался в неподвижность и томительность дома Ислаевых. В 1977 О.Даль снимается у А.Эфроса в фильме В четверг и больше никогда в роли Сергея. Последней их совместной работой стала картина Острова в океане (1978). «Он был душевно очень высокий человек. Очень жесткий, а за этой жесткостью – чрезвычайная тонкость и хрупкость», – говорил об актере А. Эфрос.
Выход на экран Отпуска в сентябре (по пьесе А.Вампилова Утиная охота, реж. В.Мельников, 1979) стал значительным событием в творчестве Даля. На Зилове-Дале лежала печать высокой одаренности. Он мог бы писать чудесные стихи, сочинять песни. Но с первых секунд появления на экране он знал, что погибнет. В самом ритуале утиной охоты, в ее ожидании улавливалось что-то судорожное, нелепое, как нелеп этот отсчет уже не дней, не часов, – минут.
11 ноября 1980 Даль был зачислен в труппу «Малого театра», где ему лишь единожды (31 декабря 1980) довелось сыграть роль Алекса (Берег Ю.Бондарева, реж. В.Андреев). Последней работой в кино стала роль Виктора Свиридова в фильме Незваный друг режиссера Л.Марягина (1981).
Олег Даль обычно сам продумывал задачу роли, ее рисунок, фантазировал, импровизировал. К репетициям, а особенно к спектаклям Даль готовился как хирург, от которого зависел исход сложнейшей операции. С ним любили работать актеры и режиссеры. Его душевный, психофизический аппарат при создании образов был тонким, ювелирным инструментом. Чрезвычайно пластичный и внутренне очень подвижный, Даль мог в одном спектакле или фильме играть в абсолютно разных ритмах.
Обычное состояние почти всех героев Даля – неприкаянность. Они не могут найти себя в окружающем мире, а главное, найти себя в себе. Им свойственно созерцание и самоуглубление.
Во всех ролях Даль был доверчив и распахнут, обладал особым, трагическим восприятием мира. О смерти начал думать очень рано, он как-будто предчувствовал ее. Уход из жизни во многом определял саму его жизнь. Из дневника: «Изо всех оставшихся сил стараться сказать все, о чем думал и думаю. Главное – сделать!!!». Он боялся не успеть сказать, сделать… Всегда находился в поиске.
Даль замечательно читал стихи, чуть «оттягивая» звук, вдумчиво проживая, а не декламируя его. В Олеге Дале угадывалась и затаенная нежность, и недовольство собой, и душевная незащищенность. Он знал, что такое глубокая печаль и глубокий звук. Он падал в них как в глубокий колодец. Отсюда его неповторимость и единственность.
Он не имел званий и наград. Не был лауреатом. Он был Артистом.
Олег Даль умер 3 марта 1981 в Киеве.
Литературное наследие О.Даля: Письма. М.: Вагант, 1991;
Воспоминания. Материалы из архива. М.: Артист. Режиссер. Театр, 1992;
Дневники. Письма. Воспоминания. М.: Центр-полиграф, 1998;
Говорю то, что думаю… М.: Вагант, 2001.
ФИЛЬМОГРАФИЯ
Мой младший брат (1962); Человек, который сомневается (1963); Первый троллейбус (1963); От семи до двенадцати (1965); Строится мост (1965), Женя, Женечка и «Катюша»(1967); Хроника пикирующего бомбардировщика (1967); Старая, старая сказка (1968); Король Лир (1970); Тень (1971); Земля Санникова (1972); Плохой хороший человек (1973); Пожар во флигеле (1973); Чацкий – это я! (1974), Звезда пленительного счастья (1975); Не может быть! (1975); Горожане (1975); Вариант «Омега» (1975); Обыкновенная Арктика (1976); Как Иванушка-дурачок за чудом ходил (1977); В четверг и больше никогда (1977); Личное счастье (1977); Золотая мина (1978); Расписание на послезавтра (1978); Отпуск в сентябре (1979); Клуб самоубийц, или приключения титулованной особы (Приключения принца Флоризеля) (1979); Мы смерти смотрели в лицо (1980); Незваный друг (1981).
Быть может, Олегу Ивановичу Далю более повезло с кинематографом, нежели с театральными ролями, поскольку для актера такого дарования он сыграл в театрах ничтожно малое количество ролей. На взгляд большинства из разработчиков этого сайта, одной из лучших ролей Олега Даля была именно роль в кино - это Зилов в "Отпуске в сентябре". Конечно, мы будем всегда помнить и блистательно сыгранного принца Флоризеля, и разведчика Скорина, и Печорина и еще множество ролей, но роль Зилова - это нечто особенное, наверно потому, что это была именно "его" роль настолько, насколько Глеб Жеглов был ролью Высоцкого. Сравнение с Высоцким приводится не случайно - между ним и Олегом Далем много общего - оба они были великими актерами, оба были не очень-то жалованными властями и оба так и не получившие никакого звания при жизни. Помимо этого и судьба их была довольно схожей, поэтому не удивительно, что они поддерживали друг с другом теплые отношения (это при всем при том, что Олег Даль был довольно непростым человеком и по большому счету друзей у него было не много).
- "Голый король" Е. Шварца Постановка Маргариты Микаэлян
Кирилл
- "Старшая сестра" А. Володина Постановка Бориса Львова-Анохина
Гном Четверг
-"Белоснежка и семь гномов" Л. Устинова и О. Табакова Постановка Олега Табакова
Миша
- "Вечно живые" В. Розова Постановка Олега Ефремова
1964 год:
маркиз Брисайль
- "Сирано де Бержерак" Э. Ростана Постановка Игоря Кваши
1965 год:
Игорь
- "Всегда в продаже" В. Аксенова Постановка Олега Ефремова
1966 год:
Поспелов
- "Обыкновенная история" И. Гончарова Постановка Галины Волчек
1967 год:
эпизодическая роль
- "Декабристы" Л. Зорина Постановка Олега Ефремова
1968 год:
Васька Пепел
- "На дне" М. Горького Постановка Галины Волчек
1969 год:
мужчина
- "Вкус черешни" А. Осецки Постановка Екатерины Еланской
1973 год:
Балалайкин
- "Балалайкин и К" М. Салтыкова-Щедрина Постановка Г. Товстоногова
1974 год:
Гусев
- "Валентин и Валентина" М. Рощина Постановка Валерия Фокина
Камаев
- "Провинциальные анекдоты" А. Вампилова Постановка Валерия Фокина
Гурский
- "Из записок Лопатина" К. Симонова Постановка Иосифа Райхельгауза
Магиаш
- "Принцесса и дровосек" М. Микаэлян и Г. Волчек Постановка Галины Волчек и Олега Даля
1975 год:
Борис
- "Вечно живые" В. Розова Постановка Олега Ефремова
Эндрю Эгьючик
- "Двенадцатая ночь" В. Шекспира Постановка Питера Джеймса (Англия)
Ленинградский театр имени Ленинского Комсомола
1972 год:
Двойников
- "Выбор" А. Арбузова Режиссеры Олег Даль и Роза Сирота
1977 год:
Алексей Николаевич Беляев
- "Месяц в деревне" И. С. Тургенева Постановка А. Эфроса
Челознов
- "Веранда в лесу" И. Дворецкого Постановка А. Эфроса
1980 год:
Зачислен в труппу театра 11 ноября 1980 г. ...
Алекс
- "Берег" Ю. Бондарева Постановка Владимира Андреева
31 декабря 1980 г. - первый и последний спектакль Олега Даля в Малом театре. Помимо этого, Олег Даль репетировал роль Ежова в спектакле "Фома Гордеев", но выйти на сцену в этой роли так и не успел... 31 декабря - последний выход актера на театральную сцену...
В разгар съемок в Москве случилось несчастье - умер Владимир Высоцкий, с которым Даль в последнее время сблизился. По словам очевидцев, видевших Олега на тех похоронах, он выглядел ужасно и твердил: "Ну вот, теперь моя очередь". М. Козаков вспоминает: "На похоронах Г. Волчек подошла ко мне и спросила на ухо: "Может, хоть это Олега остановит?" Не остановило..."
Стоит отметить, что после этих похорон Даль все чаще стал думать о смерти. В своем дневнике в октябре 80-го он записал: "Стал думать часто о смерти. Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко. Если уж уходить, то уходить в неистовой драке. Изо всех оставшихся сил стараться сказать все, о чем думал и думаю. Главное-сделать!"
В день рождения В. Высоцкого - 25 января 1981 года - Даль проснулся утром на даче и сказал жене: "Мне снился Володя. Он меня зовет".
Буквально через несколько дней после этого в разговоре с В. Седовым Олег печально заметил: "Не надо меня врачевать, мне теперь все можно - мне теперь ничего не поможет, ведь я не хочу больше ни сниматься, ни играть в театре".
О скором приближении смерти Даль говорил не только своим близким, но и друзьям, коллегам по работе. Приведу лишь два примера этих "пророчеств". Первое относится к лету 1978 года. Вспоминает И. Дмитриев: "Мы снимались в "Приключениях принца Флоризеля". Тема приближающейся смерти в разговорах Олега звучала постоянно. Как-то в Вильнюсе мимо нашего автобуса проехал траурный катафалк с возницей в цилиндре, с раскачивающимися красивыми фонарями. "Смотрите, как красиво хоронят в Литве, а меня повезут по Москве в закрытом автобусе. Как неинтересно".
А вот случай, который произошел буквально за несколько дней до внезапной смерти актера. Вспоминает Л. Марягин псле того, как в начале 1981 года фильм "Незваный друг" был полностью готов: "Мы говорили с Ромашиным о трудностях, с которыми снималась картина. Даль молчал, глядя мимо нас. И только через полчаса спросил Анатолия Ромашина: - Толя, ты живешь там же? Ромашин жил тогда у Ваганьковского кладбища. - Да, - ответил Ромашин. - Я скоро там буду, - сказал Даль..."
В начале 1981 года Даль активно репетировал роль Ежова в постановке Малого театра "Фома Гордеев". Роль ему нравилась, однако для себя он уже четко решил: сыграет премьеру и из этого театра тоже уйдет.
В то же время ему внезапно пришло предложение с киевской киностудии сняться в лирической комедии. Видимо, оно заинтересовало актера, и он дал свое согласие на пробы. 1 марта он отбыл из Москвы в столицу Украины. Но прожил он там недолго - 3 марта в номере гостиницы его настигла смерть.
Похороны актера состоялись на Ваганьковском кладбище.
Кинематографическая карьера актера в 1978-1979 году развивалась, как и в прошлые годы, витиевато: от взлета до падения. Например, он был утвержден на главную роль в картине Александра Митты "Экипаж", но в самый последний момент внезапно от съемок отказался. Причем этот отказ был вполне мирно разрешен между актером и режиссером, который нашел на эту роль другого исполнителя - Леонида Филатова. Однако руководство "Мосфильма" посчитало поступок Олега нарушением трудовой дисциплины и издало негласное распоряжение: в течение трех лет не снимать актера в картинах киностудии. Тогда Даль не знал об этом приказе, но очень скоро ему пришлось столкнуться с его последствиями.
В начале того же года Даль отверг еще одну главную роль: в телефильме М. Козакова "Безымянная звезда" он должен был играть Марина Мирою. Козаков очень хотел, чтобы эту роль сыграл именно он, однако Далю сценарий не понравился. Эту роль в картине сыграл Игорь Костолевский.
Между тем предложение своего давнего знакомого, режиссера с "Ленфильма" Евгения Татарского (они вместе делали "Золотую мину"), актер не отверг. В его новом телефильме Далю предстояло, сыграть принца Баккардии Флоризеля. Съемки картины проходили в Сочи. Рассказывает Елизавета Даль: "Сочи. Море. Солнце. Все в приятной расслабленности - покупаться, позагорать. Съемки в ботаническом саду - павлины, цветы - все дивно красиво. Я пришла на съемку на второй день - там странная обстановка. Все дерганые, все нервничают. Меня отводит в сторону режиссер Е. Татарский: "Лиза, Олег там в автобусе что-то капризничает - посмотри, что можно сделать". Вхожу в автобус. Олег сидит серый. Сделать ничего нельзя. Спрашивать тоже нельзя. Сам возвращается на площадку, и все делается ясным: костюм спереди на булавке, сзади горбится. И это принц Флоризель, о котором говорят, что он самый элегантный человек в Европе. Олег пытается объяснить: костюм должен быть таким, чтобы, посмотрев по телевизору, завтра же взяли эту моду. Такого принца не было, эпоха неизвестна, фантазируй сколько хочешь. Вместо этого все из подбора, старые, пыльные, "играные" вещи, не всегда по размеру. На помощь пришла Б. Маневич, художник-постановщик "Ленфильма", много работавшая с Олегом. Она показала фактуру Олега, освобождая ее от затиснутости в неуклюжие, неинтересные и громоздкие вещи. Успокоившись, Олег начинал шутить: "Вы что, хотите, чтобы я принца играл или Жоржика из Одессы?" Другой участник съемок - актер И. Дмитриев - вспоминает: "Как-то мы делали одну сцену "восьмеркой", когда диалог снимается из-за плеча сначала одного, а потом другого актера. Уже отсняли Олега и начали меня - из-за его плеча. Я обращаюсь к Флоризелю - Далю и говорю: "Принц, я должен отомстить за смерть брата". А он в кадре, при включенной камере мне отвечает: "Игорь Борисович, вы купили что-нибудь нам на ужин? Съемка закончится, нам же жрать будет нечего!" - "Стоп! - говорит режиссер. - Замечательно!" - "Что замечательно? Вы не слышали, что сказал Олег?" - возмутился я. "Игорь Борисович, у вас от неожиданности так сверкнул глаз, вы иначе никогда бы это не сыграли", - лукаво ответил Даль".
Первоначально фильм назывался "Клуб самоубийц, или Приключения одной титулованной особы". Однако кому-то из руководства такое название не понравилось, да и сам сюжет вызвал нарекания. В результате картину мариновали в течение года, и только в 1980 году она вышла на экран под названием "Приключения принца Флоризеля".
К моменту выхода фильма на экран артист пребывал в подавленном настроении. Его травля на "Мосфильме" продолжалась, тут еще начало сдавать здоровье: сердце, легкие... В. Трофимов вспоминает: "С горечью вспоминается наша последняя встреча. Весной 1980 года я приехал к нему со сценарием об А. Блоке. Дверь открыл измученный, с запавшими глазами человек, в котором было трудно узнать лучистого, всегда элегантно-подтянутого Даля. Разговор был тяжелый. "Я очень хочу, но, наверное, не смогу взяться за ту работу... Я не могу пока ничем заниматься... Они добили меня..." Слово за словом выдавил я из него возмутительную историю травли актерским отделом "Мосфильма". Как был раним этот гордый человек..."
В 1980 году режиссер с "Мосфильма" Леонид Марягин приступил к работе над картиной "Незваный друг". Фильм рассказывал о двух молодых ученых: Викторе-Свиридове и Алексее Грекове. Первый из них был бескомпромиссен, второй - гибок, изворотлив. О конфликте между ними и повествовала картина.
На роль Свиридова первоначально был утвержден Александр Кайдановский. Однако, прочитав сценарий, он от роли отказался, посчитав, что фильм с таким сюжетом-заведомо непроходной. Режиссер стал перебирать в своей памяти фамилии других актеров-"неврастеников" и в конце концов остановил свой выбор на Дале. Л. Марягин вспоминает: "Я послал ему сценарий в Ленинград, где он тогда снимался, с запиской: "Прошу читать роль за словами и между слов". Олег дал согласие пробоваться, приехал и во время первой же встречи сказал враждебно: "Я всегда читаю роль между слов. Но хотел бы знать, о чем вы будете делать картину".
Я начал рассказывать, а Олег слушал с непроницаемым лицом. Говорить было трудно. Моя экспликация, наверное, походила со стороны на отчет подчиненного перед начальником. Я закончил и ожидал "приговора" Даля. Но он не стал долго разговаривать, открыл сценарий и с ходу сыграл сцену, точно поймав способ существования своего будущего героя - Свиридова. - Если мы говорим про человека, который не верит, что доброе дело в его среде может совершиться, и последний раз пытается убедиться в этом, -давайте пробоваться! Только вряд ли меня вам утвердят!"
Он знал, о чем говорил. Едва только заведующий актерским отделом "Мосфильма" А. Гуревич узнал о том, что Даля собираются снимать в очередном фильме, он тут же заявил, что не допустит этого. Пришлось актеру идти к нему на аудиенцию (было это в начале мая). Рассказывает Е. Даль: "Гуревич начал оскорблять артиста: "Кто вы такой? Вы думаете, что вы артист? Да вас знать никто не знает. Вот Крючков приезжает в другой город, так движение останавливается. А вы рвач. Вам только деньги нужны". Олег молчал, сжимал кулаки, потому что понимал-еще минута, и он ударит. Пришел домой с побелевшим лицом, трясущимися руками и сел писать письмо Гуревичу, но все время рвал написанное. Долго не мог прийти в себя после такого чудовищного унижения и хамства".
И вновь - воспоминания Л. Марягина: "Пользуясь тактическими ухищрениями, я утвердил все-таки Даля на роль Свиридова. Тут в мою комнату на студии начали приходить "доброжелатели", жалеющие меня: - Что ты сделал?! Ты хочешь укоротить себе жизнь, работая с этим актером? И рассказывались в подтверждение тезиса разные истории о его невыносимом характере: из театра ушел, поссорившись, с одной картины ушел в разгар съемок, на другой - до конца съемок не разговаривал с режиссером, делая роль по своему усмотрению.
Первого съемочного дня я ждал, как ждут, наверное, исполнения самого тяжкого приговора. Олег явился на съемку минута в минуту, независимый, подчеркнуто держащий дистанцию, образовывающий вокруг себя поле напряженности. Я подходил к актеру, как входят к тигру в клетку. Но тигр не нападал, постепенно ощущение неуюта прошло, и возникло немногословное, как мне показалось, понимание..."
В 1962 году на Даля обратили внимание сразу два известных режиссера советского кино: Сергей Бондарчук и Леонид Агранович. Первый пригласил его попробоваться на роль младшего Ростова в "Войну и мир" (пробы Даль так и не прошел), второй доверил ему главную роль в картине "Человек, который сомневается". Этот фильм являл собой психологический детектив и повествовал о том, как после убийства десятиклассницы следственные органы арестовали невиновного - приятеля погибшей Бориса Дуленко, которого суд приговорил к расстрелу. Именно его и играл Даль.
На момент выхода фильма на экран (1963) Даль благополучно завершил учебу в театральном училище и какое-то время стоял на перепутье, раздумывая, куда пойти. И тут произошло неожиданное: побывавшая на его дипломном спектакле актриса театра "Современник" А. Покровская позвала его к себе в театр. Правда, прежде чем попасть в этот знаменитый театр, кандидату требовалось пройти экзамен из двух туров. Но Олег с таким блеском сыграл свои роли в обоих показах, что его тут же зачислили в труппу. Попав в "Современник", Даль в течение пяти лет не играл больших ролей, довольствуясь лишь второстепенными. Однако он почти не переживал по этому поводу, так как одно пребывание в знаменитом молодежном театре уже достаточно тешило его самолюбие. К тому же его иногда приглашали сниматься в кино.
Следующей картиной молодого актера стал фильм режиссера Исидора Анненского "Первый троллейбус". Снимали его в 1963 году на Одесской киностудии. Сюжет его был бесхитростный: заводская молодежь каждое утро ездит на работу на троллейбусе, водитель которого молодая и симпатичная девушка по имени Светлана, роль которой исполняет И.Губанова. Естественно, юношам она нравится, вокруг этих отношений и вертится весь сюжет. В картине, помимо уже сложившихся актеров, снималась целая группа молодых: О. Даль, М. Кононов, Е. Стеблов, Н. Дорошина, С. Крамаров. Фильм вышел на экраны страны в 1964 году и был хорошо принят публикой.
В течение последующих двух лет Даль снялся еще в двух картинах, однако значительными работами их назвать трудно. Речь идет о фильмах Е. Народницкой и Ю. Фридмана "От семи до двенадцати" и "Строится мост" О. Ефремова. Последняя картина была целиком поставлена и сыграна современниковцами и рассказывала о молодежной бригаде, строившей автодорожный мост через Волгу. Олег Даль сыграл в ней маленький эпизод, что было вполне объяснимо: его положение в труппе театра продолжало оставаться прежним - на подхвате. Из ролей, которые он тогда играл на сцене, можно назвать следующие: Генрих(главная роль) в "Голом короле", Миша в "Вечно живых", Кирилл в "Старшей сестре", гном Четверг в "Белоснежке и семи гномах" (во спектакли Даля ввели в роли в 1963 году), Маркиз Брисайль в "Сирано де Бержераке" (1964), Игорь во "Всегда в продаже" (1965), Поспелов в "Обыкновенной истории" (1966), эпизод в "Декабристах" (1967). Именно в этот период, в начале 1966 года, Олега нашел режиссер с "Ленфильма" Владимир Мотыль.
В. Мотыль тогда собирался ставить фильм по сценарию Б. Окуджавы "Женя, Женечка и Катюша". Исполнителя на главную роль у В. Мотыля тогда не было, но еще года два назад, когда он собирался снимать "Кюхлю" по Ю. Тынянову (фильм так и не появился), его коллеги настоятельно рекомендовали ему посмотреть на актера Даля из "Современника". Мотыль его так и не увидел, однако фамилию запомнил. И теперь решил познакомиться поближе. Режиссер вспоминал: "Первая же встреча с Олегом обнаружила, что передо мной личность незаурядная, что сущность личности артиста совпадает с тем, что необходимо задуманному образу. Это был тот редкостный случай, когда артист явился будто из воображения, уже сложившего персонаж в пластический набросок.
Короче, тогда мне казалось, что съемку можно назначить хоть завтра. К тому же выяснилось, что Даль уже не работает в театре и поэтому может целиком посвятить себя кино. На нем был вызывающе броский вишневый вельветовый пиджак, по тем временам экстравагантная, модная редкость. Ему не было еще двадцати пяти, но в отличие от своих сверстников-коллег, с которыми я встречался и которые очень старались понравиться режиссеру, Олег держался с большим достоинством, будто и вовсе не был заинтересован в работе, будто и без нас засыпан предложениями. Он внимательно слушал, на вопросы отвечал кратко, обдумывая свои слова, за которыми угадывался снисходительный подтекст: "Роль вроде бы неплохая. Если сойдемся в позициях, может быть, и соглашусь". Едва была отснята кинопроба с Далем, как на студии тут же нашлись противники этого выбора. И все же отстоять Даля режиссеру и сценаристу удалось, и съемки фильма начались. Проходили они в Калининграде, где снималась натура. По словам участников тех съемок, центром всего коллектива были два актера: О. Даль и М. Кокшенов. Их непрерывные хохмы доводили всю группу до колик. В. Мотыль вспоминает: "Едут в съемочной машине по центру Калининграда Даль и Кокшенов. Они пока работали, все время друг друга разыгрывали, а в этот день им какая-то особенная вожжа под хвост попала. Даль внезапно спрыгивает на мостовую и бежит через улицу в сторону какого-то забора, размахивая бутафорским автоматом и время от времени из него постреливая. Кокшенов тоже прыгает и с таким же автоматом бежит за ним, вопя: "Стой, сволочь, стой!" Прохожие в ужасе наблюдают за этой сценой, пока не появляется настоящий военный патруль. Возглавляющий его офицер потеет от напряжения мысли: вроде на Дале с Кокшеновым советская военная форма, но какая-то не такая. "Кто такие?" - спрашивает он артистов. "Морская кавалерия, товарищ майор", - докладывает Кокшенов. "Железнодорожный флот, товарищ майор", - рапортует Даль. А этот дядька был на самом деле капитаном 3-го ранга, и "майором" они его доконали. Никаких артистов он не знал и под конвоем отправил наших ребят на гауптвахту. С великим трудом мы их вырвали из лап армейского правосудия".
В начале 1967 года фильм был закончен, и начались долгие мытарства с его выходом на экран. Картина все-таки попала на экран, но ее прокатная судьба была печальной. Премьерный показ фильма в Доме кино был запрещен, и Б. Окуджаве с трудом удалось пристроить картину в Дом литераторов. Было отпечатано всего две (!) афиши. 21 августа 1967 года премьера состоялась и вызвала бурю восторга у зрителей. Но даже после такого приема отношение чиновников к фильму не изменилось. Было приказано отпечатать минимальное количество копий и пустить их малым экраном, в основном в провинции.
Между тем в момент выхода фильма на экран Даль уже снимался в очередной картине, которая упрочила его популярность среди зрителей. Речь идет о фильме режиссера Н. Бирмана "Хроника пикирующего бомбардировщика", в котором Олег сыграл роль летчика Евгения Соболевского. Созданный актером образ умного и обаятельного парня, придумавшего фирменный ликер под названием "шасси" (после выхода фильма на экран тогдашняя молодежь только так и называла крепкие напитки), пришелся по душе зрителям. О. Даль превратился в одного из самых популярных актеров советского кино. Конец 60-х годов, стал удачным временем для Олега Даля. После нескольких лет творческих и личных неурядиц все у него стало складываться более-менее удачно. В театре "Современник", куда он вернулся после долгого перерыва, он получил первую значительную роль - Васьки Пепла в "На дне" М. Горького (премьера спектакля состоялась в 1968 году). В кино ему все чаще стали предлагать сотрудничество известные режиссеры. Так, в 1968-1969 годах он попал сразу к двум корифеям советского кино: Надежде Кошеверовой и Григорию Козинцеву. Н. Кошеверова вспоминает: "Моя первая встреча с Олегом Далем произошла во время работы над фильмом "Каин XVIII" в 1962 году. Второй режиссер, А. Тубеншляк, как-то сказала мне: "Есть удивительный молодой человек, не то на втором курсе института, не то на третьем, но который, во всяком случае, еще учится". И действительно, я увидела очень смешного молодого человека, который прелестно делал пробу. Но потом оказалось, что его не отпускают из института, и, к сожалению, в этой картине он не снимался.
Когда я начала работать над фильмом "Старая, старая сказка", Тубеншляк мне напомнила: "Посмотрите Даля еще раз. Помните, я вам его уже показывала. Вы еще тогда сказали, что он очень молоденький". Основываясь на том, что я уже видела на пробах, и на своем представлении, что может делать Олег, хотя я с ним еще и не была знакома, я пригласила его на роль. Несмотря на все мои предположения, я была удивлена. Передо мной был актер яркой индивидуальности. Он с интересом думал, фантазировал, иногда совершенно с неожиданной стороны раскрывал заложенное в сценарии. Своеобразная, ни на кого не похожая манера двигаться, говорить, смотреть. Необычайно живой, подвижный". Стоит отметить, что именно Н. Кошеверова "сосватала" Даля своему коллеге по режиссерскому цеху Г. Козинцеву в его фильм "Король Лир". Случилось это в 1969 году. Козинцев тогда был на распутье, так как запланированная им на роль Шута Алиса Фрейндлих была на восьмом месяце беременности и сняться в картине не могла. Тут и подвернулась Кошеверова со своим предложением попробовать на эту роль О. Даля. Была сделана маленькая проба, которая Козинцеву очень понравилась. Так актер попал на роль, которая позднее будет признана одной из лучших в его послужном списке. Натурные съемки "Короля Лира" проходили в августе 1969 года в городе Нарве. А незадолго до них состоялась встреча О. Даля с его будущей женой - 32-летней Елизаветой Эйхенбаум (Апраксина по отцу), внучкой известного филолога Бориса Эйхенбаума (она работала в съемочной группе монтажером).
Через несколько месяцев, когда встретились снова на "Ленфильме", выяснилось, что я оторвала его тогда от репетиции. Трогать Даля в такой момент - трагедия. Но я-то тогда об этом не знала. В этот приезд он впервые остался ночевать у меня. Но я не была еще влюблена. Сказывалась дистанция... Олег сразу подружился с моей мамой - Ольгой Борисовной и называл ее Олей, Олечкой. Ее отец, мой дед - Борис Михайлович Эйхенбаум - был знаменитым литературоведом, профессором, учителем Андроникова и соратником Тынякова и Шкловского. Когда деда не стало, я думала, что таких людей больше нет. И вдруг в Олеге я открыла похожие черты. Он довольно старомодно попросил у мамы моей руки. Это случилось 18 мая 1970 года. На следующий день он улетел с театром "Современник" в Ташкент и Алма-Ату на гастроли...
То, что я попала на фильм "Король Лир", сыграло в моей жизни огромную роль. Для меня до сих пор есть в этом что-то мистическое: если бы этот фильм снимал не Григорий Михайлович, а кто-то другой, но снимался бы Олег - мы бы не стали мужем и женой. Что-то тут было... Я помню приход Григория Михайловича на очередной просмотр материала и его слова, обращенные ко мне: "Лиза, какой у нас вчера был Олег на съемке!!!" Я подумала тогда - почему Козинцев говорит об этом мне, может быть, он что-то знает больше меня? Тогда у меня самой еще не было никаких серьезных мыслей о нас с Олегом... Почему я вышла за Олега, хотя видела, что он сильно пьет? С ним мне было интересно. Мне было уже 32 года, и я думала, что справлюсь с его слабостью. Каким-то внутренним чувством ощущала: этого человека нельзя огорчить отказом..."
Фильм "Король Лир" вышел на широкий экран в 1971 году. За рубежом его успех был весом: на фестивалях в Чикаго, Тегеране и Милане он завоевал несколько призов. Между тем в год выхода фильма на экран Даль покинул труппу театра "Современник". Как это произошло? Театр тогда готовился к постановке "Вишневого сада" по А. Чехову, и Олегу досталась в нем роль Пети Трофимова. Однако, видимо, у него были иные мысли о своем месте в этой постановке, и он заявил, что эту роль играть не будет. Но другую роль ему никто давать не собирался. Тогда он и принял решение уйти из театра. В том году мог состояться его дебют на сцене МХАТа, куда его пригласил О. Ефремов, чтобы сыграть роль Пушкина в спектакле "Медная бабушка" по пьесе Л. Зорина. Даль очень активно репетировал эту роль, многие, видевшие эти репетиции, считали, что в ней актера ждет несомненная удача, однако в какой-то момент он дрогнул. Постановка ему вдруг разонравилась, и он вышел из нее, Ефремову пришлось играть эту роль самому. Вскоре Даль уехал в Ленинград, где жила его супруга, и поступил в труппу Ленинградского драматического театра имени Ленинского комсомола. В течение двух сезонов играл Двойникова в спектакле "Выбор" по пьесе А. Арбузова. Играл с полным отсутствием какого-либо интереса к роли. Сам он затем назвал эту пьесу "нелепейшей стряпней".
Каким О. Даль был в тот ленинградский период? Его жена Е. Даль вспоминает: "Рядом с ним я постепенно стала другой. Он мне ничего не говорил, не учил меня, но я вдруг понимала - вот этого делать не нужно. Я была беспорядочна, могла разбросать одежду, у меня ничего не лежало на своих местах. Но вот я увидела, как он складывает свои вещи. Какой порядок был у него на столе, на книжных полках! Когда я просила у него что-нибудь, он, не поворачиваясь, протягивал руку и брал не глядя нужную вещь. Он никогда ничего не искал. И постепенно вслед за ним я начала делать то же самое. И оказалось, что это очень просто..."
Что касается кинематографа, то в начале 70-х у Даля случилось несколько ролей, о которых он затем вспоминал с удовлетворением. Это у той же Н. Кошеверовой в "Тени" (1972), где он сыграл сразу две роли: Ученого и его Тени, и у Иосифа Хейфица в "Плохом хорошем человеке" (1973) -там он играл Лаевского. Кроме этого, на телевидении в 1973 году он сыграл сразу три заметные роли: Марлоу в "Ночи ошибок", Картера в "Домби и сыне" и (сбылась мечта его детства!) Печорина в "По страницам журнала Печорина". Но тогда же случилась у него роль, которую он в дальнейшем без зубовного скрежета не вспоминал. Речь идет о роли певца Евгения Крестовского в фильме "Земля Санникова". Эту картину в 1972 году запустили на "Мосфильме" два режиссера: Альберт Мкртчян и Леонид Попов. На роль Крестовского первоначально был выбран Владимир Высоцкий, однако его высокое киноначальство снимать запретило. И тогда в поле зрения режиссеров появился Даль. Ему выслали в Ленинград сценарий, он с ним ознакомился и дал свое согласие сниматься. Однако по ходу съемок недовольство тем, что получается из серьезного сценария (а по мнению Даля, получалось дешевое зрелище с песнями), все больше охватывало как самого Даля, так и исполнителя другой главной роли - Владислава Дворжецкого. Несколько раз дело доходило то того, что оба актера хотели покинуть съемочную площадку. Но их каким-то чудом удавалось остановить. В конце концов фильм они доиграли до конца, но отношения с режиссерами у них были испорчены окончательно. В итоге, например, звучавшие в фильме песни А.Зацепина поет О. Анофриев. Первоначально эти песни были исполнены Далем, но режиссер настаивал на том, чтобы Олег их перепел по другому, но Даль отказался. Самое удивительное, что, несмотря на уничижительные характеристики в адрес фильма человека, который его создавал, "Земля Санникова" была встречена публикой с огромным восторгом.
Не менее плодотворными для Даля выдались 1973- 1974 годы и в кино. Он снялся в пяти картинах: "Звезда пленительного счастья", "Горожане", "Не может быть!", телефильмах "Военные сороковые" и "Вариант "Омега". Последний фильм стал в биографии актера самым известным из этого списка, поэтому о нем и расскажем подробнее. Запускать в производство его начали весной 1973 года. Режиссером был выбран бывший греческий подданный Антонис Воязос. В свое время его интернировали в СССР, где он окончил ВГИК и стал режиссером документальных и музыкальных фильмов. Теперь ему предстояло снять пятисерийную картину о работе советского разведчика в фашистском тылу. На роль немецкого разведчика барона фон Шлоссера был выбран прекрасный актер Валентин Гафт. Однако, вместо него взяли актера Игоря Васильева. На роль советского разведчика Сергея Скорина выбрали Андрея Мягкова. Однако здесь стал возражать режиссер. "Такую роль должен играть человек, который меньше всего похож на нашего традиционного разведчика", - высказал свои возражения Воязос. "Кого же это вы имеете в виду?" - спросили в ответ. - Уж не Савелия ли Крамарова?" - "Олега Даля", -ответил режиссер. Олега на эту роль утвердили. 2 июня он подписал договор об участии в съемках фильма "Не ради славы" (так первоначально называлась картина) и вскоре вместе с группой выехал на натурные съемки в Таллин. Уже на второй день съемок Даль записал в своем дневнике: "Имел разговор с директором и режиссером по поводу халтуры. Если это вторая "Земля Санникова", сниматься не буду". К счастью, опасения актера не оправдались и со съемок он так и не ушел. Во время работы над картиной Даль дал одно из немногих в своей жизни интервью журналисту Б. Туху. Вот лишь отрывок из него: "Я поставил своей задачей сыграть себя, Даля Олега, в 1942 году, в таких обстоятельствах, в каких очутился Скорин. Здесь все поступки- мои, слова-мои, мысли-мои... Скорин мне интересен своей парадоксальностью. Он не супермен. Просто человек, отстаивающий свои убеждения... В моем Скорине -та самая прелестная страннинка, которая привлекает меня в людях". Фильм "Вариант "Омега" был завершен в середине 1974 года. Однако его премьера по каким-то неведомым причинам состоялась только через год- в сентябре 75-го. Зрителями он был встречен очень хорошо, однако критика его практически не заметила. Но Олегу Далю фильм все-таки принес несомненную практическую пользу: после десяти лет невыездного положения он в июне 1977 года отправился с ним на фестиваль "Злата Прага".
Любопытно отметить, что, будучи актером достаточно востребованным, Даль в те годы мало снимался. Объяснений тут может быть много, но одно из них упомянуть стоит: уколовшись на "Земле Санникова", он отныне очень тщательно подходил к выбору рабочего материала. И эта дотошность многих поражала. Например, в 1974 - 1976 годах Даль отказался от сотрудничества с тремя известными советскими кинорежиссерами, которые приглашали его на главные роли в своих картинах. Речь идет об Э. Рязанове, Л. Гайдае и Д. Асановой. У Э. Рязанова он должен был играть Женю Лукашина в "Иронии судьбы", однако после прочтения сценария сразу заявил, что это не его герой. Режиссер сомневался и все-таки упросил актера сделать пробы. Только после них понял, что Даль абсолютно прав. Л. Гайдай мечтал увидеть Олега в роли Хлестакова в своей картине "Инкогнито из Петербурга". Актер сначала вроде бы дал свое согласие, но затем свое обещание забрал обратно. В своем дневнике 17 декабря 1977 года он записал: "Окончательно отказался от мечты сыграть Хлестакова. Фильм Гайдая. Соображения принципиального характера. Не по пути!!!" Д. Асанова приглашала его на главную роль - кстати, роль пьяницы - в картину "Беда". Но, прочитав сценарий, наш герой и здесь нашел расхождения принципиального характера и от роли отказался. Ее затем сыграл Алексей Петренко. Но в те же годы были случаи, когда Даль с первого же предложения давал свое принципиальное согласие на съемку. Так было, например, в случае с Н. Кошеверовой, которую он очень уважал как режиссера и человека (фильм "Как Иванушка-дурачок за чудом ходил", 1977). Режиссер вспоминает: "На этом фильме у нас произошла трагическая история. Для съемок был найден очень интересный конь, звали его Федька. Он был добрым и необычайно сообразительным. В него влюбилась вся группа, в том числе и Олег. Во время перерыва оператор пошел за грибами и заблудился, в результате чего съемки пришлось приостановить. Конь, привыкший к тому, что обычно в это время происходит съемка занервничал. Актеры, в т.ч. и Олег, стали уезжать со съемочной площадки. При перевозке коня, его забыли привязать в машине и на железнодорожном переезде, испугавшись гудка проходящего мимо состава, Федька выскочил из машины и поломал себе ноги. Пришлось его пристрелить. Все страшно переживали, и я впервые увидела, как плакал Олег. Кстати, Олег с гордостью рассказывал, что у него дома живет кошка, которая, когда он приходит домой, прыгает ему на плечо. Животные его любили..." В другом случае он не отказал режиссеру Евгению Татарскому, который предложил ему сыграть матерого уголовника Косова в фильме "Золотая мина" (1977).
В 1975 году произошел случай, который наглядно демонстрирует профессиональное отношение к своей работе. Рассказывает Е. Даль: "Беда случилась во время спектакля "На дне". Жили мы тогда в Переделкине у Шкловских - я поджидала Олега у калитки. Он с трудом вышел из такси и, хромая, пошел рядом со мной. Я спросила, что случилось. Он ответил; "Сначала футбол". (По телевизору был матч, Олег футбол любил и относился к нему серьезно.) С трудом поднявшись по лестнице на второй этаж, он пристроился на диване. В перерыве матча он рассказал, что во время спектакля каким-то образом рант ботинка попал в щель сценического пола. Олег сделал резкий поворот. Весь корпус и нога до колена повернулись, а нога ниже колена осталась в неподвижности. Было ощущение, что по ноге хлынуло что-то горячее. Он доиграл сцену, сумев передать за кулисы о случившемся. Вызвали "Скорую". Колено распухло невероятно. Но сделать обезболивающий укол побоялись - была опасность серьезно повредить ногу. Олег сказал, что доиграет спектакль, хотя врачи в это не верили. Он доиграл так, что после спектакля никто и не вспомнил, что его надо везти в больницу Склифосовского, а он удрал на дачу. Когда Олег показал ногу, мы пришли в ужас. Дело было поздним вечером, за городом, без телефона. Я забила тревогу, но Олег уговорил меня и всех, что можно подождать до утра. Он умел убедить в чем угодно. Утром с первого этажа, где жил писатель Алим Кешоков, с телефоном, дозвонились до поликлиники Литфонда. Там выяснилось, что у Олега повреждена коленная суставная сумка. Потом была операция в ЦИТО, на которой я присутствовала. Из колена выкачивали жидкость при помощи шприца. Во время всей операции Олег весело улыбался мне. Домой его привезла загипсованного от бедра до ступни. На следующий день по его просьбе я поехала в театр: "Узнай, что там с "Двенадцатой ночью". На вечер был назначен спектакль".
Премьера этого спектакля, в котором Даль играл Эндрю Эгьючика, состоялась в 1975 году. Но блистать в этой роли О. Далю пришлось не долго: в начале следующего года он ушел из "Современника".
Уйдя из "Современника", Даль внезапно решил посвятить себя режиссуре и поступил на Высшие режиссерские курсы во ВГИК в мастерскую И. Хейфица. Почему он решил стать режиссером, объяснять, видимо, не надо: терпеть диктат Олегу становилось все труднее. Но что-то у него опять не заладилось и на этом поприще. Он исправно посещал занятия, но мысленно уже подбирал для себя другое место обитания. И тут судьба вновь свела его с режиссером А. Эфросом (в 1973 году они встречались в телепостановке "По страницам журнала Печорина"). На этот раз режиссер задумал снимать на "Мосфильме" художественную ленту "В четверг и больше никогда" и предложил артисту главную роль-Сергея.
Фильм "В четверг и больше никогда" был закончен в 1978 году, однако на экраны пробился малым тиражом. Герой, которого сыграл Даль (а это был не герой труда, а человек, который чувствовал себя лишним в обществе), сильно не понравился чиновникам от кино, и они сделали все, чтобы картину увидели как можно меньше зрителей. Например, в Москве фильм показывали всего лишь два (!) дня. В июле того же 1978 года Даль начал работу еще над одной ролью, которую можно смело назвать одной из лучших в его послужном списке. Речь идет о роли Зилова в фильме В. Мельникова "Отпуск в сентябре" по пьесе А. Вампилова "Утиная охота". Это была та самая роль, о которой наш герой мечтал с тех пор, как впервые прочитал пьесу. Когда он узнал, что на "Ленфильме" готовится ее экранизация, он был твердо уверен в том, что именно его без всяких проб пригласят на главную роль. Но режиссер его тогда не пригласил. И Даль обиделся. Так сильно, что даже когда ему все-таки позвонили со студии и предложили эту роль, он категорически отказался от нее. Его уговаривали несколько дней, и, когда Олегу дали понять, что кроме него больше никто не сможет сыграть эту роль, он согласился. Глядя сегодня на Даля в этой роли, можно смело сказать, что это тот самый случай, когда актер не играет роль, а живет в ней. Так органично он выглядит на экране. К сожалению, самому Далю увидеть себя на экране так и не привелось. Картину назвали "упаднической" и положили на полку. Ее премьера состоялась только в 1987 году, когда актера уже не было в живых. Между тем встреча с А. Эфросом в 1976 году вновь вернула Даля в лоно театра. Он пришел в руководимый Эфросом Театр на Малой Бронной.
Самое удивительное, что и в этом коллективе Олег продержался не долго. Он сыграл там две роли - Беляева в "Месяце в деревне" и следователя в "Веранде в лесу", - но откровенно признавался, что эти роли не любит. Но две роли, которые ему сыграть хотелось, он собственноручно угробил. Рассказывает Э. Радзинский: "На Малой Бронной одновременно шли репетиции двух моих пьес: Эфрос репетировал "Продолжение "Дон Жуана", а Дунаев - "Лунин, или Смерть Жака". В обоих спектаклях главные роли играл Олег Даль. Даль был уникальным, фантастическим актером. Он репетировал "Лунина" на грани жизни и смерти, казалось, миг-и он умрет. Осветители, завороженные его игрой, забывали светить... Олег требовал такой же предельной отдачи от партнеров, партнеры не выдерживали и уходили, играть с ним рядом было трудно, невозможно. Олег нервничал, срывался... Премьеры "Лунина" и "Продолжения "Дон Жуана" приближались. А надо сказать, что к этому времени Олег Даль не сыграл в театре ни одной главной роли, но существовала легенда о гениальном театральном актере Олеге Дале. И он понимал, как много от него ждут, как важны для него эти спектакли - или все, или ничего, - понимал и нервничал. И вот незадолго до премьеры произошла следующая история: Анатолия Эфроса пригласили для постановки в США и он ухал, не предупредив никого, в том числе Даля. Олег, который пришел в этот театр для того, чтобы играть у Эфроса (в договоре с театром был именно такой пункт, что он играет только в спектаклях поставленных Эфросом) был обижен таким отношением и ушел из театра. Даль был болен одной из самых прекрасных и трагических болезней - манией совершенства..."
В мае 1978 года благодаря стараниям директора Театра на Малой Бронной И. Дупака семье Даля удалось получить новую квартиру в центре города (на 17-м этаже). Сбылась мечта нашего героя: у него появился собственный кабинет! После ухода из Театра на Малой Бронной Даль попал в труппу Малого театра, где его вскоре ввели на роль Алекса в спектакле "Берег" по Ю, Бондареву. Но особой радости это ему не доставило.
Среди героев повести В.Аксенова "Звездный билет", которая вышла в свет в журнале "Юность", были трое выпускников школы. Кинорежиссер Александр Зархи задумал в 1961 году снять фильм по этому роману и отправил своих ассистентов во все столичные творческие вузы с заданием найти актеров на эти роли. Вскоре несколько десятков студентов были отобраны, начались пробы, которые и выявили счастливчиков: Андрея Миронова и Александра Збруева из училища имени Щукина и Олега Даля из Щепкинского (ему досталась роль Алика Крамера). Летом 61-го съемочная группа отправилась на натурные съемки в Таллин.
Фильм "Мой младший брат" вышел на широкий экран в 1962 году. Имена трех молодых актеров впервые стали известны публике.
Среди героев повести В.Аксенова "Звездный билет", которая вышла в свет в журнале "Юность", были трое выпускников школы. Кинорежиссер Александр Зархи задумал в 1961 году снять фильм по этому роману и отправил своих ассистентов во все столичные творческие вузы с заданием найти актеров на эти роли. Вскоре несколько десятков студентов были отобраны, начались пробы, которые и выявили счастливчиков: и из училища имени Щукина и Олега Даля из Щепкинского (ему досталась роль Алика Крамера). Летом 61-го съемочная группа отправилась на натурные съемки в Таллин. Фильм "Мой младший брат" вышел на широкий экран в 1962 году. Имена трех молодых актеров впервые стали известны публике.
Олег Даль родился 25 мая 1941 года в Москве. Его отец - Иван Зиновьевич - был крупным железнодорожным инженером, мать - Павла Петровна - учительницей. Кроме Олега, в семье Далей был еще один ребенок - дочка Ираида.
Детство Даля прошло в Люблине, которое тогда было пригородом Москвы. Как и всякий мальчишка послевоенной поры, наш герой мечтал избрать себе в качестве будущей профессии что-нибудь героическое, например, профессию летчика или моряка. Однако во время учебы в школе, играя в баскетбол, Олег сорвал себе сердце, и с мечтой о героической профессии пришлось расстаться. С тех пор его стало увлекать творчество: живопись, поэзия. Прочитав в школе лермонтовского "Героя нашего времени", Даль решил стать актером, чтобы когда-нибудь сыграть Печорина. Тогда он, конечно, и не подозревал, что через каких-то 15 лет эта его мечта сбудется.
Окончив среднюю школу в 1959 году, Даль надумал подавать документы в Театральное училище имени Щепкина. Родители были категорически против этого решения сына, и на это у них были свои весомые резоны. Во-первых, профессия актера в рабочей среде никогда не считалась серьезной. То ли дело шофер, врач или, на худой конец, библиотекарь. Эти профессии позволяли обладателю их уверенно чувствовать себя в обществе, иметь твердый оклад. Во-вторых, у нашего героя был один существенный изъян: с детства он картавил, а это означало, что на первом же экзамене в театральный институт он с треском провалится. "Ты что же, хочешь такого позора?" - сурово вопрошал отец Иван Зиновьевич.
Однако становиться посмешищем в глазах приемной комиссии Даль, конечно же, не хотел, поэтому принял решение: дикцию исправить и в театральное училище все-таки поступать. И это упрямство, а также то, что он все-таки сумел справиться со своей картавостью, заставило родителей смириться с его желанием стать артистом.
На экзамене в училище Даль выбрал для себя два отрывка: монолог Ноздрева из "Мертвых душ" и кусок из "Мцыри" своего любимого поэта М. Лермонтова. И уже во время исполнения первого отрывка он буквально сразил приемную комиссию наповал. Правда, несколько в ином смысле, чем это требовалось. Длинный и тощий абитуриент, с пафосом декламирующий монолог Ноздрева, привел экзаменаторов в состояние, близкое к обмороку. Хохот в аудитории стоял такой, что к ее дверям сбежалось чуть ли не все училище. Самому Далю тогда, видимо, показалось, что дело провалено, но отступать он не умел и поэтому решил идти до конца. Когда хохот улегся, он стал читать отрывок из "Мцыри". И тут экзаменаторы удивленно переглянулись: вместо мальчика, минуту назад вызывавшего дикий смех, перед ними вдруг вырос юноша с горящим взором и прекрасной речью. Короче, Олега Даля зачислили на первый курс училища, которым руководил Н. Анненков. (На этот же курс попали молодые люди, которым вскоре тоже предстояло стать знаменитыми актерами - В. Соломин, М. Кононов, В. Павлов.)
На экзамене в театральном училище Даль выбрал для себя два отрывка: монолог Ноздрева из "Мертвых душ" и кусок из "Мцыри" своего любимого поэта М. Лермонтова. И уже во время исполнения первого отрывка он буквально сразил приемную комиссию наповал: длинный и тощий абитуриент, с пафосом декламирующий монолог Ноздрева, привел экзаменаторов в состояние, близкое к обмороку. Хохот в аудитории стоял такой, что к ее дверям сбежалось чуть ли не все училище...
Мне кажется, мужчину делают две вещи: серьезное отношение к профессии и нежное — к женщине.
Быть может, Олегу Ивановичу Далю более повезло с кинематографом, нежели с театральными ролями, поскольку для актера такого дарования он сыграл в театрах ничтожно малое количество ролей. На взгляд большинства из разработчиков этого сайта, одной из лучших ролей Олега Даля была именно роль в кино - это Зилов в "Отпуске в сентябре". Конечно, мы будем всегда помнить и блистательно сыгранного принца Флоризеля, и разведчика Скорина, и Печорина и еще множество ролей, но роль Зилова - это нечто особенное, наверно потому, что это была именно "его" роль настолько, насколько Глеб Жеглов был ролью 
В разгар съемок в Москве случилось несчастье - умер 
Кинематографическая карьера актера в 1978-1979 году развивалась, как и в прошлые годы, витиевато: от взлета до падения. Например, он был утвержден на главную роль в картине Александра Митты "Экипаж", но в самый последний момент внезапно от съемок отказался. Причем этот отказ был вполне мирно разрешен между актером и режиссером, который нашел на эту роль другого исполнителя - Леонида Филатова. Однако руководство "Мосфильма" посчитало поступок Олега нарушением трудовой дисциплины и издало негласное распоряжение: в течение трех лет не снимать актера в картинах киностудии. Тогда Даль не знал об этом приказе, но очень скоро ему пришлось столкнуться с его последствиями. 
