Жители Губбио не осмеливались больше выходить на улицу. С наступлением вечера они укрывались в своих жилищах и, трусливо забиваясь поглубже в кровати, ждали, когда рассвет рассеет наконец их кошмары. Когда солнце поднималось высоко, они решались выйти на маленькие улочки, которые ползли вверх, к склону холма Иджино. Сразу же собиралась толпа, и не было у горожан иной темы для пересудов, кроме кровавых деяний волка-людоеда.
И в самом деле, вот уже сколько времени волк наводил ужас на окрестные селения. Волк был огромный, и совершил он столько злых и кровавых дел, что никто уже не решался выходить работать в поле. Урожай гнил на корню, животные не покидали своего стойла или овчарни. И весь край, недавно столь благодатный, оскудевал с каждым днем. Положение в Губбио походило на осаду: жители, заточенные в стенах города и отрезанные от внешнего мира, опасались, что им скоро не хватит продовольствия. Сколько ни пытались горожане убить чудовище, волк был неуязвим, так что мужчины в конце концов совершенно отчаялись, а женщины стали просить Бога, чтобы он избавил их от этого ужасного бедствия.
А недалеко от Губбио, в Ассизи, жил человек, который с раннего детства очаровывал друзей и обезоруживал врагов одной лишь улыбкой и обаянием. Он стал служить Христу и прилагал все свое старание, чтобы вернуть страждущим надежду и радость жизни. Ужасная молва о волке из Губбио долетела и до него, и он счел долгом избавить жителей этих мест от страха, приносившего им столько страданий. Этого человека звали Франциск Бернардон, но все его знали под именем брата Франциска.
Франциск в сопровождении другого члена братства направился в Губбио. Они шли босиком, на них было одеяние из грубого сукна — повседневная одежда бедняков. Они добрались до Губбио, так и не встретив волка. Дорогой Франциск распевал песнопения во славу Творца природы. Жители города тепло встретили Франциска, однако они недоумевали, каким образом этот человек думает спасти их от хищника. Когда безоружный Франциск в сопровождении своего дрожащего спутника захотел выйти за черту города, жители убедились, что перед ними безумец. Но Франциск не захотел отступить, и горожанам пришлось открыть ворота и выпустить Франциска и его спутника на поиски волка, которого Франциск, пообещал вытащить из логова, если понадобится. Монахи скрылись из виду. Тогда женщины бросились на колени и стали молить Бога о спасении двух праведных душ.
Снова затянув песнопения во славу Господа, Франциск пошел по направлению к лесу, где, как ' утверждали, находилось логово волка. Его спутник, отставший от него и скованный страхом, читал молитву за молитвой, не решаясь перевести дух. Внезапно послышался протяжный вой; несчастный спутник, ослепленный страхом, побежал прятаться за скалу в то время, как Франциск без колебаний направлялся к тому месту, откуда доносился зов хищника...
Волк разлегся поперек дороги, готовый в любую минуту броситься на свою добычу. Однако поведение будущей жертвы его озадачило: человек не был вооружен, не обращался в бегство, а, напротив, спокойно шел вперед. Кровожадный хищник на мгновение заколебался, а Франциск воспользовался этим и обратился к зверю с такими словами:
— Брат волк, ты проявляешь непослушание нашему Господу, убивая созданных им тварей. Именем Христа велю тебе никогда больше не причинять зла ни мне, ни другим.
Как поведет себя волк? Франциск любил всех , божьих тварей и часто разговаривал с друзьями-птицами. Но успокоят ли такие простые слова жестокого хищника?
Всего несколько шагов отделяло человека от зверя. Волк пошел на Франциска, который замер как статуя. И свершилось чудо: страшный зверь сел у ног человека и в знак смирения протянул ему лапу.
Когда жители Губбио увидели, что Франциск и его спутник возвращаются вместе с волком, который следует за ними покорно, как собака, они не поверили своим глазам. А еще меньше они поверили своим ушам, когда Франциск попросил их кормить отныне этого зверя, который больше никогда никому не причинит зла. Тем не менее Франциску удалось уговорить народ, и страшный волк из Губбио до конца дней своих спокойно жил в маленьком городке, смиренно собирая по домам подношения на пропитание.