я вот сейчас пытаюсь понять, где нужно подчеркнуть научила, а где адаптировалась. я адаптировала к тому, что нужно жить одной и делать какие-то необходимые вещи, я адаптировалась к институту, я адаптировалась к безграничному одиночеству. я стою на остановке и вою, и пишу хуй ногами на остановке от обиды, злобы и непонимания того, что происходит, я пишу это все, потому что я думала, что я тебя поняла, что я тебя разгадала, разгрызла и начинала разбирать по кусочкам и думала, что вот теперь-то все понятно. а получилось так, что ты незаметно подошел, подкрался со спины и ударил меня металлическим тазом по голове, кувалдой или обухом, и у себя внутри расколол меня. я продолжаю упорно молчать уже три недели, изредка что-то издавая невразумительное, потому что я строю новую стену, крепче и еще более непробиваемую. потому что ты сам непробиваемый. это не похоже на соревнование, но сейчас я в зеркале вижу свои глаза и я вздрагиваю. потому что мне кажется, что мне есть от чего вздрогнуть.
все превратилось в бесконечный спор, клубок противоречий, мне захотелось ударить или обнять тебя, больше никогда не ходить по супермаркетам вместе как минимум. мне захотелось убежать, но автобус был через сорок минут. я стою на остановке. я в железном панцире. здесь меня никто не достанет, я никому не дамся.
всех людей я делю очень однобоко - на мудаков и немудаков, на хороших, порядочных людей. я расставила для себя аллею людей, которых я хочу оставить. не выбрасывать, ничего не перечеркивать. я просто хочу их оставить, оставить где-то на той стороне улицы, я хочу оставить их в другом городе, на другой страницы моей книжки, которую я когда-нибудь обязательно допишу. это непередаваемое ощущение, когда внутри тебя ничего не колотит, внутри ничего не схватывает, внутри тебя ничего не горит, твои мысли не перемалываются в труху, твое сердце на месте и никуда не делось, не убежало в пятки и не съебвалось в неизвестном направлении. когда перед тобой герои твоего романа, а ты стоишь ровно на земле, даже не переступая с ноги на ногу. когда тебе дышится рядом с ними свободно, ты можешь смеяться, язвить и отпускать колкости сколько угодно, ты можешь спокойно произнести фразу "никто никому ничего не должен" спокойно, на одно дыхании, не репетируя ее восемь раз, перед ее воспроизведением. я смотрю на то, как все это другое, на тихую истерику, на полную зависимость от работы, потому что больше нечего и некому, я смотрю на человека, который на другом материке закуривает косяк. я дышу свободно и легко и мантра срабатывает.
самое страшное, что я сейчас испытываю - это возвращение, не то чтобы победное, но с поднятой головой, с ощущением, что я справлюсь и с этим, со снегопадами, с автобусами, следующие точно по расписанию, со световым днем, который заканчивается в четырнадцать тридцать по местному времени, я смогу это у себя дома, в двенадцати квадратных метрах безграничной свободы, которую я огораживаю себе сама, что я это смогу и то смогу. и это снова моя мантра.
судя по всему, чтобы выжить на севере, нужно просто купить себе пальто.
