я никогда не думала, что ты можешь уйти, то есть это как возможный вариант, никогда не приходило мне в голову. мне было страшно, когда ты пил как попало и с кем попало, мне было страшно, когда мы просто не разговаривали, мне было страшно когда ты, накурившись, катался по метро, мне было страшно, когда ты был на крыше. я знаю, что тебе тоже было страшно, но свой страх, он же всегда сильнее. мне всегда казалось, что стоит нам встретиться и все эти страхи расходятся сами собой. но вот, смотри, через десять дней я буду ехать в поезде москва - хельсинки и чтобы снять все страхи, чтобы увидеться, придется разменять как минимум сутки. я никогда не ждала сильнее, я никогда не пила сильнее, я просто делала все, чтобы тебя увидеть.
во мне жила обида - я ее растила, я ее кормила, одевала и изредка укладывала спать, чтобы уснуть самой. от тебя уже какой по счету день нет никаких известий, а мы не друзья, и не любовники, мы просто друг другу никто - мы просто действительно никто. когда ты говоришь, что ты не обязан передо мной оправдываться, я готова заплакать, потому это действительно так, и никто никому ничего не должен. это горько, подло и обидно, особенно, когда ты понимаешь, что ты выбрала это сама, ты же сама слепила это говно своими же руками, и что теперь вынуждена принимать вещи такими, какими ты их сделала.
люди обычно говорят что нужно бороться, что ничего и никогда не делается само. но прежде чем взмахнуть топором борьбы, следует подумать о возможном выигрыше и возможном проигрыше. у меня не может быть не выигрыша, ни проигрыша, потому что у меня в кармане билет на поезд, и я сжигала все мосты, после того как я узнала что я уезжаю. я основательно полила их керосином, напившись с тобой, наврав маме, сбежав неизвестно куда - съебываясь не известно зачем. зачем - только одному богу известно, и то он сейчас задумчиво потирает бороду.
сейчас во живет боль, она живет, она цветет, она переворачивает все внутри меня, каждый раз, когда ты набираешь смс не мне, и встретиться ты предлагаешь тоже не мне. ты предпочитаешь бороться со страхами подальше от меня, потому что я больше с ними либо не справляюсь, либо больше не заслуживаю доверия.
я хочу плакать, я хочу захлебываться у тебя на плече, я хочу кусать твою шею, я хочу чтобы твоя сигарета прикуривала с моей руки, я хочу чтобы ты остановил меня, снял меня с поезда, я хочу чтобы ты дал понять, что для тебя это что-то значит. и да, это почти клаустрофобия.
