Пущино не изменилось со времени нашего предыдущего приезда. Смотрю фотографии своего первого ноября в этом городе. Мерзлая земля, слегка прикрытая чахлым снегом – внезапное явление зимы миру, людям… Глыбы льда на реке, вмерзшие в них бурые травы, а небо – пронзительно, ослепительно белое, такое, что эту белизну не изжить, не нырнуть в ее глубину… Лишь где-то по горизонту сквозь него виден фиолетовый свет ноября, последнего месяца осени, впавшего в предзимнее стылое оцепенение. И все же хорошо, словно в толще льда, внутри застывшего мира, тлеет неровный огонек, и кожей ощущаешь переменчивые потоки тепла, пробивающиеся как ключи из-под земли… И чувствуешь живое. Родник – зыбь, рябь по воде, спирали, воронки, а внутри – глубина… Усадьба – вроде как и в саркофаге, но и внутри нее плывущее, ненормированное пространство.
И – провода, потерянные в небе. И мысль о том, что весной здесь цветет ветреница. И – кислое яблоко, сорванное неподалеку, завалявшееся в моем кармане еще на три года после…

И сейчас. Все та же зыбь пространства. Кажется, архитектор смеялся над всеми, когда придумывал эти дома, «стекающие» к реке. Ведь сначала трудно понять, какой силой их основания изогнуты в дугу… Круглые окна-иллюминаторы. Дом-корабль плывет высоко над городом, а над ним – двумя мазками в небе радуга, не имеющая начала и конца.
Трава подступает так близко к асфальту, что скоро заполнит улицы, эта терпкая, душная полынь, что вымахала выше головы. И по вечерам, когда такое же солнце, с горчинкой, с горьким вкусом и запахом полыни, заполняет твою комнату, ты бежишь в пойму, чтобы упасть в траву и затеряться, видеть только землю и жесткие стебли, царапающие щеки. Твой рассудок помрачен, ты не знаешь, что, зачем, куда, почему – вопросы теснятся в голове, бьются, словно мошка в стекло, но… Уткнись носом и будь, распластанная на холме в ночь летнего солнцестояния.
Вернешься обратно. Там цикадки медленно летают среди зажженных ламп. Садятся на руки и не хотят слетать. Ты тихо дуешь, но ветер им не помеха, они облепляют людей, похожи на темные кусочки коры.

После дождя рыба плещется - ивы в реке утонули – солнце плывет по воде… Тихий вечер. Неделя дождей - после нее затопило Пущинский пляж, кабинки стоят по уши в воде. Чавкает грязь. Ясно.