♥ღ♥Тюльпановая лихорадка♥ღ♥
 

Вторая половина 20 века ознаменовалась крупными финансовыми пузырями. Люди делали деньги из воздуха, финансовый пузырь раздувался… а потом лопался. То же самое произошло и с голландскими тюльпанами, только в 17 веке.

Сейчас Голландию называют страной тюльпанов, но они росли здесь не всегда. В Нидерланды тюльпаны завез ботаник Карл Клузиус. Он купил их для своей коллекции в Константинополе и высадил в небольшом саду, надеясь исследовать их медицинские свойства.

Но выдающимися свойствами новых цветов оказались другие — декоративные. Вскоре голландские тюльпаны превратились в атрибут богатства. Цена на обычные луковицы была дорогой, а на редкие — астрономически дорогой. Луковица сорта Viceroy продавалась за 2500 золотых флоринов (около 1250 долларов в современной валюте), а луковица более редкого сорта Semper Augustus — за 5000.

Давайте узнаем подробнее про тюльпановую лихорадку…

Настоящей родиной тюльпанов является не Голландия, как принято считать, а Центральная Азия. По сей день в долинах Тянь-Шаня, на полях Китая, Кыргызстана, Монголии и Алтая можно видеть дикие тюльпаны. А Казахстан – одна из ключевых территорий распространения этих цветов в мире. Из более 100 видов тюльпанов 38 в своем первозданном виде произрастают именно там. Самое красивое зрелище, которое я видел в своей жизни, – майская степь на границе Казахстана и Киргизии, вся сплошь покрытая алыми цветами.

Конечно, древние степняки не разводили цветников и клумб – при кочевом образе жизни это было весьма затруднительно. Но любовались весенними степями, сплошь покрытыми алыми цветами, и слагали песни и легенды. Говорили, что первый тюльпан вырос на крови последнего дракона. Старики утверждали, что нежный цветок вырастает из тела погибшего в бою воина. Сколько в степи алых тюльпанов, столько бойцов сложили на этом поле жизнь.

Впервые начали культивировать дикие тюльпаны, привезенные из степных краев, в Древней Персии. Жестокий и свирепый царь Камбиз очень любил розы, но выращивал в своем саду и другие цветы, в том числе и тюльпаны. Хотя основную работу делали рабы-садовники, сам царь не брезговал поухаживать за растениями.

Камбиз, прославленный своей свирепостью, трепетно относился к цветочкам, а садовников, допустивших малейший промах, наказывал мучительной казнью.

Теперь трудно установить, какие виды явились предками первых садовых растений, но, по мнению многих ученых, это были дикорастущие тюльпаны Геснера и Шренка, растущие в предгорьях Заилийского Алатау.

Очень любили тюльпаны турки, а их правители в своих садах разводили настоящие ковры из живых цветов. При дворе даже был специальный министр тюльпанов.

Во времена ночных пиршеств под открытым небом на обширные клумбы выпускали черепах с прикрепленными к панцирю зажженными свечами. Блуждающие огоньки среди красивых цветов были великолепны.

Турки называли тюльпаны «лале» и часто своих дочерей тоже нарекали этим именем. Лале до сих пор является самым популярным женским именем в Турции.
 

В 1554 году посланник австрийского императора в Константинополе Огир Гизелин де Бусбек в саду у турецкого султана заметил красивые цветы, которые поразили его своим изяществом. В этом же году посланник на свои деньги приобретает партию луковиц и привозит их в Вену, где их высаживают в саду у Фердинанда I.

Но именно Бусбеку мы обязаны словом «тюльпан». Отправляя цветочные луковицы Фердинанду Первому, он пишет на латыни, официальном языке Священной римской империи Германской нации: «это цветок, который турки называют «тулипам», - как головной убор, который они носят»

          «Тулипам» действительно означает «тюрбан», вот только в отношении цветка «лале» это слово никогда не использовалось. Очевидно, де Бусбек не понял своего переводчика – как это с ним случалось неоднократно. Но слово прижилось – может быть, потому что головка цветка действительно  вызывала аналогию с головой, повязанной пёстрым тюрбаном, а слово звучало красиво и загадочно, подстать экзотическому цветку.

          Под называнием «tulipa turcarum» - «тюльпан турецкий», семейство лилий - он впервые упоминается в ботанической энциклопедии, вышедшей в Страсбурге в 1561 - ом году. Так с тюльпанами познакомились европейцы.

В 70 - ые годы 16 - ого века ведущий «тюльпанарий» Европы находился в Вене, его развёл при императорском дворе француз Шарль дель`Эслюзе. А Конрад Геснер, швейцарский ученый впервые описал пятьдесят сортов тюльпанов. Селекцией тюльпанов занимался директор Венского сада лечебных трав императора Максимилиана II,  профессор ботаники Шарль де Леклюз, подписывающийся по обычаям того времени латинским именем - Каролус Клюзиус,  

Он сразу и навсегда влюбился в экзотические цветы и сначала бескорыстно разсылал семена и луковицы тюльпанов всем своим друзьям и знакомым.

Карл Клузиус или Шарль де Леклюз, 19 февраля 1526 — 4 апреля 1609

Но вскоре его покровитель император Максимилиан II, эстет и любитель цветов, неожиданно умер, и на престол взошел ревностный католик Рудольф II, не интересующийся ботаникой и не терпевший протестантов при своем дворе. И Клюзиусу пришлось уйти со своего поста.

Но именно в это время новости о его опытах  дошли до руководства университета в голландском городе Лейден, куда его  пригласили и назначили руководителем университетского Ботанического сада. Куда Клюзиус  с удовольсвием и отправился.  Там он занимается скрещиванием разных  цветов, чтобы получить сорта, которым подходил бы более холодный голландский климат.

 Под  руководством  Клюзиуса лейденский ботсад стал самым лучшим в Европе. Там произрастало множество экзотических растений и цветов и, конечно же, любимцы Клюзиуса – тюльпаны.

Голландцы, посмотрев на диковинку, предлагали Клюзиусу большие деньги за луковицы этих невиданных цветов — но тот не хотел «делиться опытом» с новыми соотечественниками. Луковицы  тюльпанов становятся драгоценным и очень желанным подарком. Они стоят баснословно дорого. Иногда, чтобы их купить, приходится расстаться с…  каменным домом. Голландцы после безуспешных попыток решить дело мирным путем, т.е. каким-то  честно образом купить луковицы понравившегося цветка, в конце концов, темной ночью просто выкрали их. Прошло несколько лет, и тюльпаны потихоньку начинают распространяться по всем провинциям.

Правда, новейшие исследования опровергают тезис, будто Клюзиус первым привёз тюльпаны в Нидерланды. Так, досконально известно, что ещё за десять лет до его приезда партию экзотических луковиц получил один богатый амстердамский аптекарь, однако он не понял, что надо делать с тюльпанами, и потому выварил луковицы в сахаре. Получившийся продукт он продавал по высокой цене, рекламируя его следующим образом:  «засахаренная луковица тюльпана превосходит по своим вкусовым качествам даже луковицу орхидеи». Люди того времени всё пытались попробовать на зуб. Однако постепенно недоразумение было устранено.

          Все любят красивые легенды, голландцы, конечно же, не исключение.  Вот и о появлении тюльпана в Голландии есть легенда, которая говорит больше о практичности  и бережливости голландцев нежели об их любви к цветам.

Однажды турецкое торговое судно было разбито штормом  и затонуло невдалеке от  голландского берега. И вскоре волны вынесли на берег какие-то незнакомые луковки. Практичные голландцы подобрали их и посадили, ожидая урожай лука. Но каково было их удивление, когда расцвели красивые и стройные цветы, никогда ранее не виданные ими… Они всем очень понравились и поэтому быстро раскупались. И вот, наверное, тогда и пришла им счастливая мысль выращивать и продавать эти цветы, что было гораздо выгоднее продажи обыкновенного лука.

          Но стоит сказать, что первые тюльпаны, которые выращивались в Голландии были совсем не похожи на те, которыми мы любуемся сегодня. Это были однотонные несколько блеклые цветы. Через несколько лет они могли поменять свою окраску, становясь еще более блеклыми, почти белыми с едва видными цветными прожилками… причем прожилки эти были не только разных оттенков, но и цветов. Однажды заметили, что опыление тюльпанов подмокшей пыльцой приводит к появлению цветов с язычками пламени на кончиках лепестков. 

И какие только селекционные эксперименты не производили они с тюльпаном, чтобы получить более тысячи его разновидностей по цвету и форме лепестков – удлиненных, заостренных, совсем круглых, с бахромой, «жеванных» и т.д. и т.п., так как у  фантазии нет предела!

Самыми любимыми  цветами были, конечно, красный и желтый. Но голландцам было этого мало, они решили вывести тюльпаны всех цветов имеющихся в природе. Однако два цвета – черный и синий никак им не давались. Особенно черный, так  интригующий воображение человека (т.к. нет в природе ни одного цветка такого цвета) 

Вспомните роман А.Дюма  «Черный тюльпан», где герой борется с каждой светлой прожилкой, с каждым светлым пятнышком.

          Дюма, конечно, поспешил, объявив в романе завершение поисков. Ошибся он на триста лет. Эта мечта голландцев, зародившаяся еще в ХУ1 веке, долгое время так и оставалась мечтой . Черный цветок никак не давался им, никак не получалось устранить фиолетово-красный оттенок, присущий всем экземплярам, получаемым  в результате длительных экспериментов. В 1891 г. многим показалось, что выведен черный тюльпан. Его назвали „Philipp de Comines“, но и в нем просматривался темно-фиолетовый оттенок . Казалось, что никогда чисто черный цвет не будет выведен.

Только недавно, лишь в марте 1986 г. директор Национального института цветоводства Нидерландов Хенк ван Дам  официально объявил, что в лаборатории института получены первые образцы абсолютно черных тюльпанов. Это был сорт  „Black Beaty“, позднее появилась „Queen of Night“.

А синий тюльпан до сегодняшнего дня существует только в мечтах цветоводов, хотя в названии нескольких сортов есть слово «blue». Но снаружи лепестки в лучшем случае бывают голубовато-фиолетовые. Считается, что в ДНК цветка нет гена, отвечающего за синюю краску.

Но, как бы то ни было, а тюльпан в 16 - начале 17 века  входит в европейскую моду повсеместно. Им украшаются вазы на столах при дворе германских принцев и декольте – версальских дам.  Новым цветком начинают интересоваться королевские европейские дворы. Цены растут, подогреваемые слухами о том, что скоро цветком начнут интересоваться все больше и больше людей, и цены на него не раз повысятся.

Итак, пока луковицы растут, и, расцветая, дают бесконечное количество вариаций — то полоски разных оттенков, то белые пятна, то еще какие-то пестрины, то кудрявые краешки лепестков, а через несколько лет его окраска  неожиданно менялась: на лепестках появлялись полосы, каждый раз разных оттенков. Сейчас уже известно, что это результат вирусного заболевания тюльпанов. Но тогда это выглядело чудом. Если торговец бриллиантами должен был купить за большие деньги новый алмаз и огранить его по-новому, то владелец одной-единственной тюльпановой луковицы мог стать владельцем нового, неповторимого сорта, стоившего на тюльпановом рынке уже на несколько порядков больше.

Тюльпан был хорош тем, что его полосатые сорта идеально соответствовали потребностям верхней составляющей рынка сбыта — такие цветки были редкостью и продавались по очень высокой цене, тогда как основная масса обычных желтых, розовых и красных тюльпанов насыщали по умеренным ценам гораздо более емкий рынок для среднего класса.

В 1612 году в Амстердаме был опубликован каталог Florilegium с рисунками 100 разновидностей тюльпанов. Новым символом преуспевания заинтересовались многие европейские королевские дворы.

За какие - то полвека выводятся несколько сотен сортов тюльпанов. Среди них устанавливается строгая субординация.

          Самые роскошные относятся к разряду «адмиралов»: «адмирал Богарт», «адмирал д’Акоста», «адмирал ван Энкхаузен» - всё это не герои морских сражений, а представители элитной касты среди тюльпанов, в которую и сегодня входит лишь пятьдесят сортов. «Адмиралы» высоки ростом, могучи цветком, ярки красками. Вообще, голландские цветоводы всегда следили за тем, чтобы в растении сохранялись правильные пропорции – слишком короткий стебель и слабые или отсутствующие листья считались признаками вырождения.

          Даже очень красивый цветком тюльпан «с плохой фигурой» не мог попасть ни в адмиралы, ни в следующую «по старшинству» цветочную касту – в «генералы». Разве только в «кавалеры». (Впрочем, «генерал ван Гауда», с его роскошным желтовато - белым цветком с ярко - алыми прожилками ценился выше иного «адмирала».)

           Мы подходим к самому непостижимому эпизоду в истории тюльпана. К двадцатым годам семнадцатого столетия, когда тюльпановый бизнес находится в расцвете. Годы с 1634 по 1637 вошли в историю как период «тюльпановой мании» или «тюльпанового помешательства», «тюльпановой лихоранки».

Тюльпаны подскочили в цене. Так сколько же стоили луковицы?

В 1623 году луковица сорта Viceroy стоит 1000 гульденов.

Много это или мало? Средний годовой доход тогдашнего голландца составлял 150 гульденов, и для того, чтобы купить всего одну луковицу он должен был копить 7, а то и 8 лет.

 В ту пору корова стоила  — 100 гульденов, а свинья — 30.

Но рекорд побил сорт “Semper augustus”.

В 1623 году луковица  сорта Semper Augustus, пользующегося большим 

спросом, стоила тысячу гульденов, а в разгар тюльпанового бума в 1634-1636 годах за нее платили до 4600 гульденов. Для сравнения: каменный дом в Амстердаме стоил от 500 до тысячи гульденов. 

Известна запись о сделке, в которой говорится, что за одну луковицу этого сорта дают 6 тысяч гульденов! К слову, самой выгодной невестой считалась та, у которой в приданом была луковица “Semper augustus”.

 Некоторые сделки поражают до сих пор. В 1635 году 40 тюльпанных луковиц были проданы за фантастическую сумму по тем временам — 100 000 гульденов. Нередкими также были случаи, когда одну луковицу продавали за несколько акров плодородной земли, за каменный дом или за несколько центнеров пшеницы.

К тому же при продаже лишь часть можно было заплатить гульденами, все остальное можно было отдать коровами, пшеницей, маслом, сыром или добротным вином.

Второй причиной тюльпанового бума стала чума 1633-1635 годов. Чумой тогда называли любую серьезную эпидемию, которая могла быть и чаще всего была эпидемией холеры. Но как бы то ни было, из-за высокой смертности в Нидерландах стало не хватать рабочих рук и, соответственно, выросли зарплаты. У простых голландцев появились лишние деньги, и, глядя на тюльпановое безумие богатых, они стали вкладывать в собственный тюльпановый бизнес.

Однако тюльпаны — растения сезонные. До тюльпанового бума торговля ими ограничивалась периодом с мая, когда луковицы цветов выкапывали, до октября, тогда их сажали, а зацветал тюльпан следующей весной. Но бешеный спрос на цветы существовал круглый год! Такое положение вещей никак не устраивало «тюльпановых брокеров», терявших в мертвый сезон прибыль. И тогда сделки на тюльпаны начали заключаться в виде контрактов на урожай следующего года. Риск для покупателя, конечно, был, но и цена была, соответственно, меньше. То есть если рискнуть и купить будущие тюльпаны в ноябре или декабре, то весной их можно было продать на порядок или даже на несколько порядков дороже. А отсюда уже всего один шаг для настоящих фьючерсных сделок, и этот шаг был тут же сделан. В конце 1635 года тюльпаны стали «бумажными»: большая доля их «урожая» 1936 года приобрела вид фьючерсных контрактов. Что случилось дальше, наверное, уже понятно. Началась спекуляция контрактами, как любыми другими ценными бумагами.

Регулярные тюльпановые торги велись на фондовой бирже Амстердама. В Роттердаме, Харлеме, Лейдене, Алкмаре и Хорне в тавернах собирались импровизированные тюльпановые биржи, получившие название коллегий. На них занимались, по сути, тем же, чем и на главной амстердамской бирже, т. е. спекуляцией «бумажными» тюльпанами.

В 1636 году тюльпаны стали предметом большой биржевой игры. Появились спекулянты, рисковавшие перекупать «бумажные» цветы в течение лета, чтобы продать их еще дороже следующей весной перед началом сезона. Был даже разработан специальный ритуал торговли ценными бумагами на коллегиях. Например, потенциальному покупателю запрещалось называть свою цену, он мог только намекнуть, что не прочь купить данный контракт.

После этого один из продавцов вставал из-за стола, и они вдвоем уединялись в задней комнате таверны. Если они не договаривались, то по возвращении в общий зал платили небольшую сумму всем остальным в качестве компенсации за срыв возможной сделки. Но торги не останавливались, и уже новая парочка удалялась в отдельную комнату. А «компенсация» несостоявшихся партнеров тут же тратилась на выпивку для всех почтенных брокеров, так что торги, надо думать, проходили весело. Если же сделка заключалась, то по возвращении из кабинета продавец и покупатель выставляли всем присутствующим магарыч и по обычаю плескали на всех пивом и водкой. Современник описывал сценарий подобных сделок так: «Дворянин покупает тюльпаны у трубочиста на 2000 флоринов и сразу продает их крестьянину, при этом ни дворянин, ни трубочист, ни крестьянин не имеет луковиц тюльпанов и их иметь не стремится. И так покупается, продается, обещается больше тюльпанов, чем их может вырастить земля Голландии».

До наших дней дошел список товаров, которые один голландец предлагал другому в обмен на луковицу тюльпана. В него входили: кровать, полный комплект одежды и тысяча фунтов сыра. Под конец тюльпановой лихорадки цены взлетели так высоко, что луковицы никто уже не рисковал высаживать — их хранили, словно золотые самородки.

К зиме 1636 года тюльпаномания достигла своего пика. Луковицы выросли в цене в десятки раз — их давали в приданое невестам, выменивали на дома и картины. Известен случай, когда за луковицу редкого сорта тюльпана заплатили целым пивоваренным производством. Люди сходили с ума — они закладывали свои дома, а на вырученные деньги покупали луковицы, надеясь продать их еще дороже. Некоторые луковицы не успевали выкапывать из земли — а они уже меняли десяток-другой хозяев.

Цены росли как на дрожжах. Луковицы тюльпанов Admiral de Maan, стоившие 15 гульденов за штуку, продавались спустя два года уже по 175 гульденов. Цена сорта Centen с 40 гульденов подскочила до 350, за одну луковицу Admiral Liefkin платили 4400 гульденолв. Задокументированным рекордом была сделка в 100 000 гульденолв за 40 тюльпановых луковиц.

Один фермер не пожалел отдать 38 акров земли и сто голов скота за одну-единственную луковицу «Семпер Аугустус». Он был убежден, что бурный рост цен продолжится и сделка принесет ему огромные барыши. Другой голландец  -  харлемский купец  -  обменял на луковицу половину состояния.

          Цена луковицы  «Адмирал Лифкен» достигала 4400 гульденов. Например, в бухгалтерской книге того времени сохранилась запись, что за 1 луковицу сорта «Вице - король» покупатель заплатил: 2 воза пшеницы, 4 воза ржи, 4 вола, 8 свиней, 12 овец, 500 литров вина, 4 бочки пива, 2 бочонка масла, 1000 фунтов сыра, кровать с балдахином и набором белья и серебряный кубок.

           Еще один цветовод, состоятельный фермер из - под города Делфт в 1628 году – эта сделка подтверждена документально – отдал в уплату за одну - единственную луковицу «тюльпана тюльпанов», «вице - короля», две с половиной тысячи гульденов, а также 500 шеффелей пшеницы и ржи, четырёх тучных быков, целое стадо другого более мелкого скота, четыре тонны масла, полтонны сыра и вполне приличные кожаные штаны.

          За узелок с ценными луковицами художник Ян Ван Гоен, известный представитель школы малых голландцев, заложил бургомистру города Гаага свой дом за 900 гульденов, а в придачу обязался нарисовать ему препротивного Иуду, получающего свои серебряники.

          Чтобы разбогатеть на тюльпанах люди продавали своё имущество и закладывали дома, надеясь на бесконечность тюльпанного бума. Был среди них и  художник  Рембрандт, в то время самый высокооплачиваемый художник в Европе. Тюльпанные спекуляции на бирже быстро умножали его и без того солидное состояние. Поэтому цветок тюльпана, приносящий ему счастье, можно найти на всех картинах, написанных им в эти годы. Крах тюльпанного бума привел и к краху состояние художника...

Чтобы привлечь людей небогатых, продавцы начали брать небольшие авансы наличными, а в залог остальной суммы шло имущество покупателя. Например, стоимость луковицы тюльпана Viceroy составляла «2 лоуда (2,25 кубометра) пшеницы, 4 лоуда ржи, 4 жирные коровы, 8 жирных свиней, 12 жирных овец, 2 меха вина, 4 бочки пива, 2 бочки масла, 1000 фунтов сыра, кровать, шкаф с одеждой и серебряный кубок» — всего добра на 2500 гульденов. Художник Ян ван Гойен за десять луковиц заплатил гаагскому бургомистру аванс в 1900 гульденов, в залог остальной суммы предложил картину Соломона ван Руйсдаля, а также обязался написать собственную.

Тюльпановая лихорадка породила легенды. Одна из них — про то, как портовый босяк, увидев входящий в гавань корабль, бросился в контору его владельца. Купец, обрадованный известием о возвращении долгожданного судна, выбрал из бочки самую жирную сельдь и наградил ею оборванца. А тот, увидев на конторке луковицу, похожую на очищенный репчатый лук, решил, что селедка — это хорошо, но селедка с луком еще лучше, сунул луковицу в карман и отбыл в неизвестном направлении. Через несколько минут купец хватился луковицы тюльпана Semper Augustus («Вечный август»), за которую заплатил 3000 флоринов. Когда босяка нашли, он уже доедал селедку с «луком». Бедняга загремел в тюрьму за хищение частной собственности в особо крупных размерах.

Другой апокриф — о том, как харлемские торговцы тюльпанами прослышали о гаагском сапожнике, которому удалось вывести черный тюльпан.

Депутация из Харлема навестила сапожника и купила у него все луковицы черного тюльпана за 1500 флоринов. После чего прямо на глазах у тюльпановода — любителя харлемцы бросились яростно топтать луковицы и успокоились, только превратив их в кашицу. Они боялись, что невиданный черный тюльпан подорвет их хорошо налаженный бизнес. А сапожник не вынес варварства, слег и умер.

Первый звонок прозвенел в конце 1636 года, когда производители тюльпанов и городские магистраты наконец увидели, что торговля идет в основном «бумажными» тюльпанами.

С резким увеличением количества игроков на тюльпановой бирже цены стали скакать в ту и другую стороны быстрее, чем понижался или поднимался реальный спрос. В хитросплетениях рынка могли разобраться только эксперты. Они и посоветовали в начале 1637 года снизить покупки. 2 февраля покупки фактически прекратились, все продавали. Цены падали катастрофически. Разорялись и бедные, и богатые.

Основные дилеры предприняли отчаянную попытку спасти положение, инсценируя для публики мнимые аукционы. Покупатели начали разрывать контракты на цветы летнего сезона 1637 года, и 24 февраля представители главных центров по выращиванию тюльпанов собрались в Амстердаме на экстренное совещание. Они предложили следующий сценарий выхода из кризиса. Контракты, заключенные до ноября 1636 года, считать действительными, а те сделки, что были после, покупатель имеет право расторгнуть в одностороннем порядке, заплатив 10% отступного. Однако Верховный суд Нидерландов, посчитавший тюльпановодов главными виновниками массового разорения голландских граждан, наложил вето на это решение и предложил свой вариант. Продавцы, отчаявшиеся получить деньги со своих покупателей, получали право продать товар третьей стороне за любую цену, а недополученную разницу потом стребовать с того, с кем было заключено первоначальное соглашение. Но покупать больше не хотел никто.

Страшная весть разнеслась по городу, а через какое-то время и по всей стране. По стране прокатилась волна самоубийств.

Правительство поняло, что нельзя винить в тюльпановом безумии какую-то определенную категорию своих граждан. Виноваты были все. По стране разослали специальные комиссии, разбиравшие споры по тюльпановым сделкам. В итоге большинство продавцов согласилось получить по 5 гульденов из каждых 100, что полагались им по контрактам.

Трехлетний застой в других, «нетюльпановых» областях голландской экономики дорого обошелся стране. Некоторые потом даже сочли, что именно в период тюльпанового безумия главный конкурент Англия сумела перехватить многие исконно голландские рынки за границей. «Тюльпановая лихорадка» продолжалась с 1625 по 1637 год, и сколь стремительно она началась, столь же быстро пошла на убыль: рынок оказался перенасыщен цветами. Покупатели уже не хотели выкладывать тысячи за «Улыбку принцессы», «Черного дьявола», за «Ширли», «Фэнси Фрилс», за «Анжелику» или «Гарден Парти». Цены на луковицы падали, семьи разорялись, люди, будто очнувшись, стали возвращаться к прежним повседневным делам, хотя дел почти не осталось: многие оказались без мастерских, без инструментов. Только и было в хозяйстве что мешочек крепких маленьких луковиц…

Понять голландцев и их помешательство на цветах можно. Ведь те тюльпаны были безумно красивы, гораздо красивее нынешних. И, как ни парадоксально, основная причина великолепия цветов заключалась в том, что они были больны – поражены вирусом цветочной мозаики. Из-за него на лепестках цветов появлялись белые или желтые полоски вперемешку со штрихами разных оттенков розового или красного цвета.

Пестрая окраска лепестков очень декоративна, и такие тюльпаны ценились больше, чем однотонные. Но вирус есть вирус. Больные растения развиваются слабо, образуют меньше потомства и зацветают позже.

И хотя не гибнут, но менее жизнеспособны – могут расти лишь в тепличных условиях. Селекционеры поняли, что необходим прилив свежей «крови» – дикой, первобытно мощной, природной. Но где достать таких «дикарей» – в Турции и Персии тюльпаны тоже окультурились и потеряли первобытную силу.

И вот в середине XIX века появились статьи и монографии российского путешественника Александра Шренка, исследовавшего обширные районы Центрального Казахстана и Семиречья. В них описывалось, что в далеких киргиз-кайсацких степях и у подножья гор растет огромное количество диких тюльпанов. Их никто не разводит, никто за ними не ухаживает, они растут сами по себе и каждую весну буквально покрывают всю степь алым ковром.

В те времена Петербургским ботаническим садом заведовал швейцарец Эдуард Регель. Его сын Альберт был направлен уездным врачом в Кульджу. Вернувшись в Петербург, он рассказал папе-ботанику о неизведанном растительном мире Казахстана и Семиречья. Старший Регель стал выбивать из казны деньги на научную экспедицию. Как и сегодня, тогдашние чиновники меньше всего обращали внимание на науку, а тем паче на ботанику.

Однако Регелю все-таки удалось добиться расположения влиятельных лиц, и экспедиция Альберта отправилась в путь.
Результаты превзошли все ожидания. Альберт собирал коллекции флоры, состоящие из засушенных растений, луковиц, семян, и отправлял нарочными в Петербург, где его отец скрупулезно описывал и определял растения, среди которых оказалось очень много видов, доселе неизвестных науке, в том числе девять видов дикорастущих тюльпанов. Один из видов назвали в честь младшего Регеля – тюльпан Альберта, другой – в честь первопроходца Александра Шренка, а большинству видов пришлось дать имена благодетелей-чиновников – Колпаковского, Грейга, Кауфмана.

Благодаря семейству Регелей виды казахстанских тюльпанов попали в Голландию, Англию, Францию, Германию и Америку, где обратили на себя внимание селекционеров, став прародителями большинства современных сортов. 75% всех садовых голландских тюльпанов являются потомками тюльпанов Грейга и Кауфмана.

Тюльпаны – спасители

Во время Второй мировой войны, когда из-за блокады начался голод, голландцам пришлось есть луковицы тюльпанов. Они жесткие, невкусные, малокалорийные, но тем не менее спасли многих мирных жителей от голодной смерти.

А вообще тюльпаны надо сажать и растить: в садах, палисадниках, клумбах, теплицах. И еще эти прекрасные и нежные цветы надо дарить женщинам – женам, любимым подругам, матерям, сестрам, всем женщинам без исключения. Потому что и те и другие прекрасны.

P.S. кстати, яркая и разнообразная расцветка тюльпанов — следствие действия особого вируса, который заражает луковицу и разукрашивает цветок в разные оттенки. Тюльпан от природы по жизни только красный. любой другой цвет это вирусное заболевание. люди научились это использовать. и т. д и т. п. .

источники
http://www.irinaepifan.narod.ru/tulip.html
http://www.historyhouse.com/in_history/tulip/
http://tainy.info/history/tyulpanovaya-lixoradka/
http://masterok.livejournal.com/