В день моего двадцатилетия, в далеком 1973 году, лучшим подарком, который я получила, была пластинка Давида Тухманова «Как прекрасен этот мир».

Эта пластинка была необычной, яркий конверт с радугой, сама пластинка была светло-зеленого цвета, я впервые видела такую, но главное конечно песни, которые на ней были.

Они резко отличались от всего того, что тогда мы слышали по радио и ТВ, необычным звучанием, а главное прекрасными стихами, на которые были написаны….

Больше всех мне нравилась песня «Жил-был я» на стихи Семёна Кирсанова. Это стихотворение поэт посвятил своей любимой жене, рано ушедшей из жизни…. В отличие от песни оно называлось так:

Стихотворение было напечатано и в журнале «Знамя», и в сборнике «Зеркала» со строками «Знал соль слёз. / (Пустоту постели…)». Но, когда оно стало песней «Жил-был я», возникли проблемы. «Строки в скобках» так понравились Тухманову, что он довольно быстро написал песню и решил сделать её центральной на своём концептуальном музыкальном альбоме.

В качестве исполнителя был выбран Александр Градский, однако, когда уже предстояла запись, цензуре не понравилось упоминание о постели. От Тухманова потребовали изменить стихи; в противном случае песню не включили бы в альбом. Выйдя из Дома звукозаписи, композитор с уличного автомата позвонил домой Кирсанову, представился и изложил тому ситуацию.

Кирсанов сказал: «Не хотят — как хотят». Тухманов вспоминал, что по интонации чувствовалось, как возмущён поэт. Но затем Кирсанов смягчился и попросил собеседника позвонить через две недели. Тухманов это сделал, однако Кирсанова не было дома; композитор звонил не один раз, пока не застал поэта. Тот произнёс: «„Нежилые стены“. „Нежилые стены“ вместо „пустоту постели“», и повесил трубку, хотя Тухманов собирался поблагодарить его.

В том же 1972 году Кирсанов умер...