Ей было восемнадцать весен,

Уж Сирин с прозелени сосен

Не раз налаживал свирель,

Чтобы в крещенскую метель

Или на красной ярой горке

Параше, по румяной зорьке,

Взыграть сладчайшее люблю...

Она на молодость свою

Смотрела в веницейский

складень,

При свечке, уморяся за день,

В большом хозяйстве хлопоча.

На косы в пядь, на скат

плеча

Глядело зеркало со свечкой,

А Сирин, притаясь за печкой,

Свирель настраивал сверчком,

Боясь встревожить строгий дом

И сердце девушки пригожей.

Она шептала: "Боже, Боже!

Зачем родилась я такой, -

С червонной, блёскою косой,

С глазами речки голубее?!

Уйду в леса, найду злодея,

Пускай ограбит и прибьет,

Но только душеньку спасет!..

Люблю я Федю Стратилата

В наряде, убраном богато

Топазием и бирюзой!..

Егорья с лютою змеей, -

Он к Алисафии прилежен...

Димитрий из Солуня реже

Приходит грешнице на ум,

И от его иконы шум

Я чую вещий, многокрылый...

Возьму и выйду за Вавила,

Он смолокур и древодел!.."

Тут ясный Сирин не стерпел

И на волхвующей свирели,

Как льдинка в икромет

форели,

Повыьел сладкое "люблю"...

Метель откликнулась: фи-ю!..

Параша к зеркалу все ближе,

Свеча горит и бисер нижет,

И вдруг расплакалась она -

Вавилы рыжего жена:

"Одна я - серая кукушка!..

Была б Аринушка

подружка, -

Поплакала бы с ней

вдвоем!.."

За ужином был свежий сом.

"К Аринушке поеду, тятя, -

Благославите погостить!"

"Кибитку легче на раскате, -

Дорога ноне, что финить,

В хоромах векше не

сидится!.."

Отец обычаем бранится.

 

 

Николай Клюев. "Песнь о Великой Матери"