Отношение Христа к смоковнице... Сколько копий сломано вокруг несчастного дерева. Засушенное растение вдохновляет христиан и вызывает благородный гнев атеистов и язычников.
Христиане обычно придерживаются стандартного традиционного объяснения: погибшая смоковница символизирует бесплодное учение иудаизма, ибо «смоковница означает синагогу иудейскую, которая имеет одни только листья ... но не имеет плода духовного»1, как учил в XI веке святой блаженный Феофилакт Болгарский. Или же бесплодность язычества. Но если, например, известный христианский поэт-философ К. Кедров пишет главу о роли смоковницы в буддизме и христианстве (а приличным философу представляется, естественно, только «буддизм, облагороженный христианством, оплодотворенный им»), то не грех и пофантазировать: «...некоторые обвиняют Христа в некотором немилосердии к смоковнице. Но здесь намек на бесплодие буддизма»2. В общем, что христианским богословам и философам не нравится, то засушенная смоковница и символизирует. Иногда, впрочем, бывают и более изощренные толкования, как откровения монаха Максиана (Архангельского), который узрел в засушенной смоковнице (видимо, в словах «засохла до корня», от Марка 11:20) призыв к оскоплению, ибо Иисус «силою веры, поста и молитвы засушил ее, давая этим назидание апостолам, что им не надо прикрывать свои детородные гениталии законом смоковничных листьев, а засушить их силою веры или сбросить как гадаринских свиней в море».3 Исходя из этого монах Максиан, естественно, требует отвергнуть «соитие с женским полом, как результат первородного греха,… заменив его христианским супружеством церковного Венчания на Царство Небесное, требующим полного воздержания и оскопления по плоти» (ibid). Таким образом, если христиане глубоко проникнутся откровениями этой новой, уже шестой, книги православного монаха-богослова Максиана «Тайна христианской любви и брака», то вымрут уже в следующем поколении, и вопрос засушенной смоковницы их волновать больше не будет.
В любом случае, это неэстетичное проклятие смоковницы святитель Игнатий (1807-1867 гг.) объявил чудом: «Чудом было умерщвление бесплодной, богатой одними листьями смоковницы»4. Христианское «чудо умерщвления». Под тенью смоковниц в Израиле усталые путники прятались от жаркого полуденного солнца. Но «богатство листьями», библейским символом стыдливости, спасти дерево от гнева Иисуса не может. Только плоды. Иисус же на этом опыте внушает ученикам: если будете иметь веру и не усомнитесь, то вы тоже сможете так умерщвлять («..не только сделаете то, что сделано со смоковницею..»), но и более того (Мат. 21:21-22). «Может быть, плод смоковницы райской был плодом воспрещенным. — Рассуждает дальше святитель Игнатий, не сомневаясь, что Иисус проклял дерево не просто так. — Чудеса Господа имели святой смысл, святую цель»4.
Средневековые богословы засушенную смоковницу без внимания тоже не оставили. Она дала им основания для ...оправдания инквизиции и вызова на церковные суды коров, кошек, петухов, жуков, крыс, гусениц и т.д. (к этому мы еще вернемся), что подробно освещено в классических трудах Фрэзера:
Что же касается права церковных властей распространять свою юрисдикцию на диких зверей и гадов, как-то: крыс, саранчу, гусениц и т. п., то оно не могло быть с такой неоспоримой ясностью выведено — по крайней мере, на первый взгляд — из священного писания, и для этого потребовалась цепь умозаключений. Самыми неопровержимыми доводами считались следующие. Если бог проклял змея, соблазнившего Еву, если Давид проклял гору Гелвуй за смерть Саула и Ионафана, если спаситель проклял смоковницу за то, что она не дала плоды в неурочное время года, то ясно, что и католическая церковь также имеет безусловное право заклинать, отлучать, предавать анафеме, проклинать и осуждать на вечную муку все одушевленные и неодушевленные создания без всякого исключения.5
Некоторые язычники, видя (и совершенно справедливо) в смоковнице языческий символ жизни, считают проклятие Иисусом этого дерева знаком христианской нетерпимости и мистическим актом. В. Истархов, например, полагает, что это действие противопоставило христианство не только политеизму, но и самой жизни: «Когда Иисус Христос засушил смоковницу (от Марка 11:13-14 и 20), то это не просто проявление его несправедливости и дурости. Нет, это был мистический акт. На Востоке смоковница — языческий символ жизни. Иисус Христос показал, что его учение — это религия смерти».
Андрей Светов посвятил вопросу «чуда умерщвления», названному автором экоцидом, целую главу. Приведу здесь отрывок.
Беседа десятая. Проклятие смоковницы.
(Об истинных корнях экологического кризиса)
...И увидев при дороге одну смоковницу, подошёл к ней и... говорит ей: «Да не будет же впредь от тебя плода вовек!» И смоковница тотчас засохла.
Увидевши это, ученики удивились и говорили: «как это тотчас засохла смоковница?»
Евангелие от Матфея, 21:18-20.
Л.Д. Говоря о том, что началу христианской эпохи сопутствовал акт экоцида, ты имел ввиду евангельское «проклятие смоковницы» или что-то иное?
А.С. Я имел ввиду именно это событие, сообщённое евангелистами и свидетельствующее не только о патологической ненависти основателя христианства ко всему живому, но и, на мой взгляд, имеющее глубоко символическое значение.
Дело в том, что «смоковница», или «инжир», или «дерево боддхи» испокон веков имело сакральное значение в тех регионах, где оно произрастало, и считалось деревом священным, символом “Древа Жизни». Само его латинское название — «Ficus Religiosa» — также говорит об этом. Это было дерево-«табу», единственное дерево, за умышленное уничтожение которого полагалась неминуемая смертная казнь для любого виновного, кем бы он ни был. Между тем, именно это, а не какое-то другое дерево избрал Иисус для совершения своего показательного экологического преступления. Проклятие и умерщвление смоковницы для самого Иисуса имело несомненный символический смысл: он-то прекрасно понимал, что посягает на дерево, являющееся символом «Древа Жизни». Но для его неискушённых учеников это обстоятельство, видимо, прошло незамеченным: их удивило лишь то, что «раби» погубил дерево не топором, а одной лишь силой проклятия.
Смоковница была деревом священным не только потому, что это было достаточно редкое дерево, особенно в безводной Палестине, но также и благодаря совершенно особому химическому составу своих плодов. Дело в том, что смоквы являются плодами, не знающими себе равных по содержанию серотонина,— вещества, играющего огромную роль в работе головного мозга человека и являющегося одним из основных так называемых «неспецифических катализаторов психических процессов». В небольшом количестве серотонин вырабатывается непосредственно головным мозгом, но его дополнительное долговременное поступление в организм с плодами смоковницы неизменно повышает эффективность работы мозга и иногда даже способно мощно катализировать духовное развитие личности: недаром же Будда достиг просветления лишь тогда, когда целых шесть лет провёл под смоковницей,— под «деревом боддхи», что значит «дерево пробуждённых», питаясь почти исключительно его плодами, богатыми серотонином.
С другой стороны, недостаточный синтез серотонина головным мозгом является патологией, способной превратить любого здорового человека в беспомощного идиота,— «блаженного, нищего духом».
Поэтому евангельский рассказ о «проклятии смоковницы» следовало бы понимать гораздо шире: во-первых, как символическое начало уничтожения земного «Древа Жизни», и во-вторых, как начало погружения человечества в глубокий «сон разума», который сегодня, спустя два тысячелетия, привёл нашу «цивилизацию» к тотальной духовной деградации, в свою очередь, опять же чреватой гибелью для всего живого.— Здесь круг замыкается, а «гадина» христианства впивается своим ядовитым зубом в собственный хвост.6
На сегодня не существует сколько-нибудь точного описания работы головного мозга. Но известно, что процесс выполнения многих функций мозг обеспечивает за счет передачи нервных импульсов от одной клетки к другой. Для этой цели служат так называемые нейротрансмиттеры или нейромедиаторы. Так сложилось, что, наверное, каждый слышал название «адреналин», а серотонин был известен меньше — по крайней мере до бума антидепрессантов. Серотонин и адреналин считались основными из около тридцати нейромедиаторов. Они наиболее хорошо изучены. Сам адреналин теперь иногда рассматривается как гормон, а не нейромедиатор. Связь же серотонина с настроением была доказана уже давно, и его часто называют «гормоном радости» или «природным наркотиком радости». Вырабатывается серотонин шишковидной железой.
Шишковидная железа (иногда отождествляется с мистическим «третьим глазом», или Аджна чакрой) вырабатывает несколько веществ, в том числе гормон, называемый 5-гидроксит-риптамином, или серотонином. Как химическое соединение, серотонин относится к тому же ряду алкалоидов индола, что и психоделические наркотики вроде ЛСД-25, псилоцибина, ДМТ и буфотенина. В настоящее время механизм воздействия серотонина на сознание и поведение еще недостаточно изучен. На различные отделы мозга серотонин воздействует различно, причем характер этого воздействия зависит от пропорций и комбинаций с другими гормонами и энзимами, вовлеченными в данное взаимодействие. В общем же считается, что серотонин оказывает на мозг тормозящее влияние. Общее содержание серотонина в мозгу понижается таким транквилизатором, как резерпин, и повышается таким антидепрессантом, как ипрониазид. Значительное количество серотонина содержится в лимбической системе и гипоталамусе. Наименьшая его концентрация в коре и мозжечке, а наибольшая – в ретикулярной активирующей системе, где он играет важную роль в цикле сна-бодрствования. Когда уровень серотонина здесь повышается, мозг погружается в глубокий сон. Другие исследования показали, что повышенное количество серотонина содержится в мозгу душевнобольных. Биолог Джон Блебтро замечает, что «серотонина много в бананах, сливах и смоквах (инжире); что касается видов смоковниц, то по насыщенности серотонином ни один из них не может сравниться с Ficus religiosa, известным в Индии как дерево Бо, сидя под которым Будда стал Буддой, то есть «Пробужденным».1
Здесь на память приходит «Собачье сердце» Булгакова. Сюжет, как вы знаете, в том, что профессор Преображенский, пересадив дворняге Шарику гипофиз человека, добился не омоложения подопытного, а полного его очеловечивания. Поскольку человек получился сами помните какой, то профессор гипофиз удалил, и Полиграф Полиграфович снова стал собакой. Есть гипофиз — человек, нет — животное. Что это, очередное предвидение Булгакова?
На сегодня не существует сколько-нибудь точного описания работы головного мозга. Но известно, что процесс выполнения многих функций мозг обеспечивает за счет передачи нервных импульсов от одной клетки к другой. Для этой цели служат так называемые нейротрансмиттеры или нейромедиаторы. Так сложилось, что, наверное, каждый слышал название «адреналин», а серотонин был известен меньше — по крайней мере до бума антидепрессантов. Серотонин и адреналин считались основными из около тридцати нейромедиаторов. Они наиболее хорошо изучены. Сам адреналин теперь иногда рассматривается как гормон, а не нейромедиатор. Связь же серотонина с настроением была доказана уже давно, и его часто называют «гормоном радости» или «природным наркотиком радости». Вырабатывается серотонин шишковидной железой.
Шишковидная железа (иногда отождествляется с мистическим «третьим глазом», или Аджна чакрой) вырабатывает несколько веществ, в том числе гормон, называемый 5-гидроксит-риптамином, или серотонином. Как химическое соединение, серотонин относится к тому же ряду алкалоидов индола, что и психоделические наркотики вроде ЛСД-25, псилоцибина, ДМТ и буфотенина. В настоящее время механизм воздействия серотонина на сознание и поведение еще недостаточно изучен. На различные отделы мозга серотонин воздействует различно, причем характер этого воздействия зависит от пропорций и комбинаций с другими гормонами и энзимами, вовлеченными в данное взаимодействие. В общем же считается, что серотонин оказывает на мозг тормозящее влияние. Общее содержание серотонина в мозгу понижается таким транквилизатором, как резерпин, и повышается таким антидепрессантом, как ипрониазид. Значительное количество серотонина содержится в лимбической системе и гипоталамусе. Наименьшая его концентрация в коре и мозжечке, а наибольшая – в ретикулярной активирующей системе, где он играет важную роль в цикле сна-бодрствования. Когда уровень серотонина здесь повышается, мозг погружается в глубокий сон. Другие исследования показали, что повышенное количество серотонина содержится в мозгу душевнобольных. Биолог Джон Блебтро замечает, что «серотонина много в бананах, сливах и смоквах (инжире); что касается видов смоковниц, то по насыщенности серотонином ни один из них не может сравниться с Ficus religiosa, известным в Индии как дерево Бо, сидя под которым Будда стал Буддой, то есть «Пробужденным».1
Здесь на память приходит «Собачье сердце» Булгакова. Сюжет, как вы знаете, в том, что профессор Преображенский, пересадив дворняге Шарику гипофиз человека, добился не омоложения подопытного, а полного его очеловечивания. Поскольку человек получился сами помните какой, то профессор гипофиз удалил, и Полиграф Полиграфович снова стал собакой. Есть гипофиз — человек, нет — животное. Что это, очередное предвидение Булгакова?
Серотонин образуется из аминокислоты триптофана. Человеческая потребность в триптофане удовлетворяется лишь поступлением этой аминокислоты извне, то есть эта аминокислота является для человека незаменимой. Триптофан является компонентом пищевых белков, особенно им богаты арахис, соевые бобы, финики, бананы, грибы, мясо, овес. В шишковидной железе триптофан превращается в серотонин. Но эта реакция происходит только при естественном освещении. Недостаток ультрафиолета в зимнее время года и является причиной столь распространенной сезонной депрессии. Триптофану, как и серотонину, самому по себе пройти в мозг через гематоэнцефалический барьер тоже трудно. Но здесь, по крайней мере, механизм ясен — для этого в организме должна присутствовать глюкоза. Она провоцирует выработку инсулина в поджелудочной железе, высокий уровень которого в крови в свою очередь помогает триптофану добраться до мозга и там спокойно преобразовываться в серотонин. В ночное время шишковидная железа производит из серотонина ночной гормон — мелатонин, недостаток которого, кроме прочего, приводит к бессоннице. Чтобы серотонин превратился в мелатонин, также необходимо достаточное количество кальция и витамина В6. Мелатонин помогает мозгу различать время дня и регулировать суточные ритмы. Исследования показали, что при искусственном освещении мелатонина вырабатывается намного меньше. Когда на сетчатку попадает свет, секреция гормона подавляется, а снижение освещенности повышает синтез.
человечество начало принимать подобный галлюциноген задолго до открытия ЛСД. «Психоделические растения и психоделический опыт сначала были запрещены европейской цивилизацией, потом отринуты и забыты» — писал Теренс Маккенна в «Пище Богов». Официально это так, но история европейской цивилизация выглядит достаточно гротескно с такими запретами с одной стороны и поголовным потреблением спорыньи — с другой. Оригинальная лизергиновая кислота — ядро природных алкалоидов спорыньи — действует схожим образом, только эффект слабее в 10-20 раз. Сейчас она, наряду с ЛСД, также входит в список наркотических средств и психотропных веществ, оборот которых в Российской Федерации запрещен5. Сама же спорынья постановлением правительства РФ в 2007 году причислена к сильнодействующим веществам.6 Основной феномен эпидемий отравления спорыньей в том, что это был единственный в истории случай спонтанного массового потребления галлюциногенов. Потребление всех грибов и кактусов всегда контролировалось жрецами и шаманами, «божественный экстаз» могли дарить только они. Это было гарантией их власти. «История многих стран отчасти отражается в истории употребления наркотиков и отношении к ним. К тому же, во многих странах наркотики использовались с целью получения экономической прибыли, установления политического или духовного контроля».1 Средневековая Европа, похоже, не была здесь исключением.
Казалось бы, что христианство, ведя непримиримую борьбу с «ведьмиными мазями», привозимыми крестоносцами гашишом и опием, и выкалывая глаза почитателям пейота, никакого отношения к наркотикам не имеет. Но это не так. Христианское общество оказалось наиболее наркотической цивилизацией в мире, неосознанно для большинства населения потребляя спорынью. Знали ли об этом сами Святые Отцы? Верили ли они в то, что народ наяву действительно постоянно видит то Богоматерь и Христа, то сатану и бесов? Или, сами разрешив себе есть только пшеничный хлеб, посмеивались над «овцами господними», легко управляемыми с помощью черного «хлеба Господа» (как намекал Лео Перуц)? На сегодня еще нет ответа.
Посмотрим на жизнь Европы X века. Приведу типичное описание из подготовленной доктором Уэселом к годовщине второго миллениума серии статей «Жизнь в 999 году».
Голод сильно ударил по Европе в этот период. Он стал одной из самых серьезных проблем того времен. Между 900 и 999 годом нашей эры, Европа перенесла 20 голодовок, некоторые из которых длились три - четыре года. И в новом тысячелетии изменяющийся климат продолжал приносить голод. В следующем столетии голод был каждые 14 лет в Англии и один раз каждые четыре года во Франции. Есть свидетельства некоторых случаев европейского каннибализма, связанного с голодом. А добросовестные родители, доведенные до крайности голоданием, часто оставляли младенцев на порогах Церкви. Они просто надеялись, что ребенок мог найти лучшую жизнь в защите Бога.
Другой еще более ужасающей проблемой была болезнь, названная эрготизмом. Она была особенно коварна, ибо происходила из основного элемента европейской диеты. Она приходила с ежедневным хлебом, как часть муки. Спорынья была грибом, паразитом ржи, самого распространенного тогда зерна. Съеденный хлеб, зараженный спорыньей, повергал здоровых людей во внезапную, ужасную и мучительную брюшную боль. Кожа, казалось, сгорала в огне, и болезнь назвали «святым огнем». Обычно жертвами овладевало безумие, а затем они умирали. Известно, что целые деревни вымирали в течение двух дней.
Римляне знали, от чего происходит болезнь и как избежать ее. Но с падением Римской империи это знание было утеряно с пятого столетия до 1597 года. Эрготизм продолжал вспыхивать периодически в течение тысячи устрашающих лет.3
Описание начала X века профессором Кампорези не добавляет оптимизма.
В понтификате Стефана VII, когда все, что возможно для выживания человека уже отсутствовало — собаки, мыши, коты, а также все другие, самые отвратительные, животные, уже были мертвы, когда не осталось ни лошадей, ни вьючных животных — в Италии и Франции многие научились есть человеческую плоть, хотя поедали ее довольно тайно.4
Перейдем в XI век, посмотрим, что изменилось.
В период между 1002 и 1016 годами, бургундский монах-летописец Рауль Глабер писал, что «жестокий голод, длившийся пять лет, распространился по всему римскому миру, нельзя найти ни одной области, которая не была поражена нищетой и нехваткой хлеба; большая часть населения умерла от голода». Люди ели «нечистых животных и ящериц», но, естественно, их не хватало, и голодные люди превращались в людоедов. Понятно, что слабые служили пищей более сильным: «Взрослые сыновья пожирали своих матерей, в то время как и сами матери, забыв о своей любви, делали то же со своими малолетними детьми».5
«Десятое столетие было самым темным из всех темных веков, столетие невежества и суеверия, анархии и преступлений в церкви и государстве. — пишет в «Истории христианской церкви» (том 5) известный теолог и историк христианства Филип Шафф (Philip Schaff). — Первая половина одиннадцатого столетия оказалось немногим лучше. Гибель мира, казалось, была уже почти рядом». В дальнейшем ситуация только усугублялась:
Похоже, пароксизм бедствия наступил в те же ужасные годы: с 1030 по 1032. ...Никто не мог найти себе пищу, все голодали — и богатые, и те, кто принадлежал к «среднему классу», и бедные. «Могущественным» было некого «грабить». ... Быстро истребив все виды дичи: зверей и птиц, люди стали есть «мертвечину» и всякого рода «вещи, о которых страшно упоминать». «Лесные коренья» и «речные травы» не спасали от голода, и опять дичью становились люди. Началась настоящая охота: путешественников, бежавших от голода, останавливали на дорогах, убивали, разрубали на части и жарили. Других убивали и съедали ночью те, кто предоставил им ночлег. Дети, увидев издалека приманку в виде яйца или яблока, подбегали в надежде получать пищу, и сами становились пищей. Хуже всего было то, что людям стал нравиться вкус человеческой плоти.5
Еще через пару лет бургундский монах Рауль Глабер напишет в своей хронике:
Ужас охватывает меня, когда я перехожу к рассказу об извращениях, которые царили тогда в роду человеческом. Увы! О горе! Вещь, неслыханная во веки веков: свирепый голод заставил людей пожирать человеческую плоть. Кто был посильнее, похищал путника, расчленял тело, варил и поедал. Многие из тех, кого голод гнал из одного места в другое, находили в пути приют, но ночью с перерезанным горлом шли в пищу гостеприимным хозяевам. Детям показывали какой-либо плод или яйцо, а потом их уводили в отдаленное место, там убивали и съедали. Во многих местностях, чтобы утолить голод, выкапывали из земли трупы.6
Народъ всюду умиралъ отъ голода, питаясь пресмыкающимися, нечистыми животными и человеческимъ мясомъ. Число труповъ было такъ велико, что не было никакой возможности ихъ хоронить. За голодомъ последовалъ моръ. Стаи волковъ разгуливали по улицамъ, пожирая валявшіяся на нихъ тела. Никогда еще человечество не переживало подобнаго бедствія.
Взаимныя нападенія, драки, грабежи сделались самымъ зауряднымъ явленіемъ. Однако небесные бичи, поражавшіе міръ, привели наконецъ и къ проблеску разума. Епископы собрались на соборъ и добились того, что народъ обещалъ прекратить драки по крайней мере въ четыре святыхъ дня недели — съ вечера среды до утра понедельника. Впоследствіи дни эти получили названіе дней перемирія съ Богомъ.7
Почему пик голода приходился на года около 1000-го и 1033-го? Это очередной «подарок» от христианства. На протяжении всей истории христианской Церкви даты скорого «конца света» назначались сотни раз, и 1000-ый год — время, когда большинство населения Европы жило в ожидании предсказанного Апокалипсиса. По мере приближения 1000-го года (999-го, 1001-го), а также 1033 годов (апокалипсического тысячелетия плюс числа земных лет Христа), люди в разных странах впадали в состояние сущего безумия. «Христіанское преданіе переходило отъ поколенія къ поколенію, отъ вековъ къ векамъ, несмотря на то, что жизнь природы не оправдывала подобныхъ опасеній».7
Ожидание «конца света» особенно усиливалось при приближении круглых дат или в связи с каким-нибудь природным или политическим потрясением в истории государств и народов. Солнечное затмение, приближение комет, голод или эпидемия якобы подтверждали усиление деятельности сатаны перед ожидаемым пришествием Иисуса Христа.
Это не первое описание эрготизма — отравления спорыньей. Летописцы описали новую болезнь за сто лет до того, в 994 году, когда из-за отравления спорыньей во Франции погибло около 40 000 человек. (Следующие пики будут в 1109 году, многие хронисты отметят, что «огненная чума», «pestilentia ignearia», «вновь пожирает людскую плоть»; в 1129 году только в той же Франции от «злых корчей» погибнет более 14 тыс. человек и т.д.). Рассказывая о достопримечательных событиях 1094 года, многие хронисты отмечали массовую смертность как следствие повальной эпидемии, охватившей разные страны. В Регенсбурге за 12 недель скончалось 8,5 тыс. жителей; в одном селении за шесть недель умерло 1,5 тыс., в другом — 400 человек. Из Германии эпидемия перекинулась во Францию, Бургундию и Италию. В нидерландских землях проблем добавили наводнения, которые продолжались с октября 1094 года по апрель 1095, в то время как во Франции и в Англии, как записал монах Ордерик Виталий: «страшная засуха сожгла траву на лугах; она истребила Жатву и овощи и потому произвела ужасный голод».
Проблему составляли отнюдь не только оголодавшие и «эрготизированные» крестьяне. Рыцарская голытьба, лишенная наследства, сбивалась в банды, а в нескончаемые голодные годы города Европы сотрясали бунты. Каннибализм, групповые самоубийства и мятежи стали в Европе обыденным явлением. Масла в огонь добавлял закон о майорате или «о первенстве» (от лат. major — старший), согласно которому наследство считалось неделимым, и всю землю после смерти феодала наследовал его старший сын. Оставшиеся без наследства младшие сыновья, дабы не умереть с голоду, пополняли собой банды грабителей, общая численность которых только во Франции достигала 80 тыс. человек. Об этой рыцарской голытьбе Папа Лев IX писал: «Я видел этот буйный народ, невероятно яростный и нечестием превосходящий язычников, разрушающий церкви, преследующий христиан, которых они иногда заставляли умирать в страшных мучениях. Они не щадили ни детей, ни стариков, ни женщин». Именно младшие отпрыски феодалов, оставшиеся у разбитого корыта, составят большинство рыцарей-крестоносцев и отправятся искать свое счастье в богатых заморских землях.
В 1095 году, то есть как раз в год первого крестового похода, отравление спорыньей достигает своего пика, и Церковь утверждает Орден святого Антония, призванный бороться со «злыми корчами» или «огнем святого Антония». Про этот же год нормандский монах Ордерик Виталий сообщает: «Нормандия и Франция были отягощены великой смертностью, опустошившей множество домов, а крайний голод довел бедствия до последних пределов».
В такой ситуации достаточно было появиться любой ереси, направленной против государства и Церкви, и доведенная до отчаяния беднота не оставила бы от европейской цивилизации камня на камне. Спасти Запад могло только чудо, и католическая церковь подготовкой этого чуда активно занималась. Для этого клерикалам пришлось внести путаницу в летосчисление от Рождества Христова. Во второй половине XI века католическая схоластика обогатилась новой хронологической концепцией, согласно которой новое тысячелетие начиналось не с 1000-го и не с 1001-го, а с 1100 года. В подарок к новому тысячелетию каждый европеец получал возможность бросить свое нищее хозяйство ради возможности захватить все богатства процветающего Востока. В крестовый поход отправились не только рыцари, но и наслушавшиеся речей Папы крестьяне — с повозками, женами и детьми.
Но и крестовые походы, пролившие реки крови, когда, по многочисленным сообщениям христианских хронистов, озверевшие от голода европейцы «варили взрослых язычников в котлах, детей же насаживали на колья и пожирали их уже поджаренными» (как сообщал участник похода капеллан Рауль Канский) и утвердили среди турок и сарацин репутацию христиан как каннибалов, положения не спасли. Безусловно, награбленные богатства на некоторое время немного облегчили жизнь Европы, а привозимые крестоносцам из восточных походов опиум, гашиш и христианские «священные реликвии», продолжающие размножаться в Европе с необычайной быстротой, способствовали укреплению веры и силы Церкви. Но в большей степени Европе помогло то, что благодаря крестовым походам и множеству погибших крестоносцев она избавилась от лишних ртов и выплеснула наружу накопившуюся социальную напряженность. А если бы агрессия нашла свой выход внутри Европы?
Поход удался, Антиохию сравняли с землей, Иерусалим утопили в крови. Церковь радовалась, план сработал. Два следующих похода, которые христиане теперь называют «неудачными» (так как до «Гроба Господня» никто не дошел), также прекрасно исполнили свое истинное предназначение клапана и уменьшения поголовья «паствы Господней». Участники четвертого похода об освобождении Гроба Господня уже не вспоминали, а опустошили христианскую же Византию и разграбили Константинополь. Получился неловкий парадокс — Византия, насадившая христианство на Руси, сама же пала жертвой христиан. После чего Церковь, решив что «заморских похождений» достаточно и пора бороться с врагом внутренним, в кои были определены катары, объявляет крестовый поход против них. Именно этот поход оставит в памяти потомков фразу папского легата папы Иннокентия III Арнольда Амальрика, ответившего на вопрос крестоносцев, как отличать еретиков от правоверных католиков: «Бейте их всех, господь на небе узнает своих!». Крестоносцы прониклись этой мудрой мыслью и только в одном городе Безье вырезали всех его жителей (от 15 до 60 тыс. — данные расходятся), большое число которых было убито прямо в церквах, а город сожгли.
Но вот тяжелые времена проходят, затихают крестовые походы, и к позднему средневековью наступает, казалось бы, более приличная жизнь. Крестоносцы привозят из походов полузабытую идею бань, и европейцы понемногу начинают мыться. Выходит и самая первая кулинарная книга, сохранившаяся до наших дней, «Forme of Cury», которая была написана в 1390 году шеф-поваром Ричарда II. Обычно во многих работах о XIV веке даже приводятся данные о том, что уровень потребления мяса в Германии становится 100 кг. на душу населения, что чуть ли не больше современного. И это истинная правда. Но вполне объяснимая.
Нет ничего странного в том, что европейские медики со временем начинают считать человеческие трупы лучшей панацеей от всех болезней. Лекарственные средства на основе частей человеческого тела использовались в Европе в XVI—XVII веков почти так же часто, как травы, коренья и кора. В начале XVII века в приготовлении лекарств широко использовались останки казненных, а также трупы попрошаек и прокаженных. Предпочитались трупы умерших насильственной смертью, так как считалось, что все организмы имеют предопределенную продолжительность жизни. Следовательно, если человек умер неестественным способом, из трупа можно извлечь остаток неизрасходованного еще запаса жизненной энергии и, соответственно, вкусив его плоти, можно заполучить оставшиеся годы его жизни. «Человеческое мясо следует нарезать на мелкие кусочки, добавить чуточку мирры и алоэ, несколько дней выдержать в винном спирте, а затем провялить в сухом помещении» — учил немецкий фармаколог XVII века Иоганн Шредер, известный своими работами с мышьяком. Части трупа и кровь были предметами первой необходимости, которые имелись в каждой аптеке, утверждает давно занимающийся этой темой британский историк медицины Ричард Сагг (Richard Sugg) из университета Дарема, а самыми прилежными каннибалами были не жители Нового Света, а европейцы. «Все это из-за веры в жизненную силу организма», — говорит историк. Сагг также приписывает религиозное значение поеданию человеческой плоти. Для некоторых протестантов, пишет он, это служило своего рода заменой евхаристии, вкушением тела Христа в Святом причастии. Некоторые монахи даже готовили особый «мармелад» из крови мертвецов. Предмету медицинского людоедства в господствующей западной медицине уделяется удивительно мало внимания историков, считает Ричард Сагг. Это явление было далеко не маргинально, как принято представлять, а являлось частью многих основных медицинских теорий нового времени.17
Очереди страждущих купить язык казненного стояли к виселицам. Антрополог Бет Конклин (Beth Conklin), пишет о датских эпилептиках, толпы которых стояли вокруг эшафотов с чашами в руках, стремясь успеть выпить кровь, пока она течет из еще дергающегося тела. Проповедник Джон Кеоф в XVII веке при головокружениях рекомендовал толченое человеческое сердце — «по щепотке с утра на голодный желудок». Король Карл II заплатил большие деньги за тайный рецепт приготовления лечебных капель из черепов, вошедших в историю как «капли короля». Рецепт восходил все к тому же Парацельсу, который предлагал брать для приготовления снадобья три черепа «умерших насильственной смертью и еще не похороненных». Король принимал эти капли каждый день. «Гарманн приводит также рецепт „божественной воды“, названной так за свои чудесные свойства: берется целиком труп человека, отличавшегося при жизни добрым здоровьем, но умершего насильственной смертью; мясо, кости и внутренности разрезаются на мелкие кусочки; все смешивается и с помощью перегонки превращается в жидкость».18
В XX веке химики выделили из спорыньи целую серию алкалоидов (эрготамин, эргоновин, эргостин, эргокристин и пр.). Медики выяснили, что некоторые из них действительно обладают кровоостанавливающим действием и могут применяться при тяжелых внутренних кровотечениях. Алкалоиды спорыньи устойчивы к нагреванию и сохраняют свою токсичность при выпечке хлеба. Можно выделить три действия спорыньи на человека и других животных:
1.
Еще в Древнем Риме препараты, содержащие алкалоиды спорыньи и вызывающие длительное и сильное сокращение мускулатуры матки, применялись для производства абортов. Широко применяются препараты спорыньи в акушерско-гинекологической практике и сегодня как кровоостанавливающие и родовспомогательные средства (например, эрготамин — при маточных кровотечениях, атонии матки, неполном аборте, мигрени).
С расширением Римской империи из-за появления необходимости в солдатах и рабах для завоевания новых земель женщины и врачи, производившие аборт стали строго наказываться. Позже в христианской Европе аборты были строго запрещены. Считалось, что убийство плода лишает его «благодати будущего крещения» и, следовательно, является тяжелым грехом. Основываясь на мнении одного из христианских богословов, Василия Великого (известного любителя младенцев), писавшего: «Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению как за убийство», аборты стали приравнивать к убийству родственника, что предполагало смертную казнь, замененную в последующем на каторжные работы и тюремное заключение. Наказывались не только врачи, но и женщины, сделавшие аборт. Немногие помнят, что смертная казнь за аборт была введена в 1649 году и в России. Отменена она была только столетие спустя. До революции за произведение аборта врачу грозило тюремное заключение, а женщину отправляли в так называемый «исправительный дом». Это, конечно, не останавливало рост числа производимых абортов и приводило только к возрастанию материнской смертности. Для абортов по прежнему использовались препараты спорыньи, а хирургическая техника искусственного аборта (путем введения в полость матки инструментов) появилась только примерно с 1750 года. Аборт, кстати, в переводе с латыни (abortus) — выкидыш (которому спорынья и способствует). Поскольку в Европе и без всяких врачей и искусственных абортов народ постоянно поглощал с ржаным хлебом спорынью в количествах много больших безопасных норм, то выносить в тех условиях ребенка представляется большой удачей.
Хотя в народной медицине спорынья издавна использовалась при родах (для ускорения родовых схваток) и абортах (по той же причине), она больше известна как возбудитель болезни, возникшей вместе с развитием сельского хозяйства и получившей название «огонь святого Антония». Это был страшный бич рода человеческого.
Спорынья чрезвычайно ядовита. Споры этого грибка, попадая на злаковые растения, развиваются в склероций, который и носит название спорыньи, или маточных рожков. У человека, съевшего пораженную спорыньей рожь, в случае «сухой гангрены» начинали чернеть и отпадать пальцы ног и рук. Конечности пораженных людей, казалось, превращались в уголь, как если бы они были сожжены огнем, а затем наступала ужасная смерть. Либо же содержащиеся в спорынье вещества вызывали судороги, конвульсии и прочие «пляски святого Витта».
В средние века христиане, борясь с выдуманным ими дьяволом всеми возможными способами, приход настоящего «дьявола» не заметили. Средневековые теологи, помня «имя мне — легион» и подсчитывая имена дьявола с таким же усердием, как и количество ангелов на кончике иглы, имя настоящего дьявола пропустили. А имя этому дьяволу было — РОЖЬ. Именно с ее приходом тьма опустилась над Европой.
«Спорынья, паразитический злаковый гриб, таинственное оружие тысячелетий...» — писал о незаметном грибке Н. Непомнящий. И это действительно так. Древние ассирийцы не только первыми придумали дрожжевой хлеб, но и, возможно, научились использовать алкалоиды спорыньи в качестве химического оружия. Считается, что еще в VII веке до н.э. ассирийцы добавляли спорынью в колодцы врагов, чтобы вызвать у противника тяжелое отравление, часто заканчивающееся смертью. Они же, естественно, не могли не заметить, что перед смертью жертв посещали странные видения, а при недостатке смертельной дозы видениями и галлюцинациями дело и ограничивалось.
утверждать, что Иисус совершил свое известное чудо по превращению воды в вино древним ассирийским способом — бросив в кувшины ячменной спорыньи.
Рожь действительно появилась в Европе только в начале средних веков. И именно ее появление превратило «средние века» в «темные века». Рожь — плебейка по происхождению, длительное время считавшаяся лишь сорной примесью пшеницы. Считается, что рожь посевная происходит от какого-то многолетнего вида, росшего в горах от Средиземноморья до Средней Азии. По имеющимся данным, возделывают ее только около 2000 лет — римские авторы упоминают посевную рожь как незнакомый им злак, разводимый варварами.
История колдовства на Западе изобилует сообщениями об истерических припадках у детей, потере слуха, речи или памяти, галлюцинаторных видениях чертей, признаниях в половой связи с дьяволом, об обвинениях детей в колдовстве против взрослых, в том числе собственных родителей. Наконец, углубляясь еще дальше в средневековье, мы столкнемся с такими явлениями, как танцевальная мания у детей, детские крестовые походы и детские паломничества
если сама тема средневековых детских галлюцинаций и планомерного уничтожения детей христианской цивилизацией действительно обширна, то основную причину галлюцинаций, детских крестовых походов и упомянутой «танцевальной мании у детей» найти не трудно. Да, существовали и другие вещества в средневековой Европе, вызывающие галлюцинации — всякие «ведьмины мази из лягушек» и белладонна. Да, крестоносцы привозили из походов с востока опиум и гашиш. Да, марихуана рассматривалась как лекарственная трава даже известной католической святой, прозванной «Рейнской Сивиллой» (Хильдегард фон Бинген, 1098-1179), которая в трактате «Causae Et Curae» доказывала, что если коноплю будет есть человек с нездоровой головой и пустым мозгом, то у него будет болеть голова, а тому же, чья голова здорова и мозг полон, она не причинит вреда, а «усилит благотворные жидкости». Да, теперь есть исследования, показывающие, что ранние христиане отнюдь не гнушались галлюциногенных грибов. Но это все капля в море по сравнению с действительно массовым неконтролируемым потреблением спорыньи. Странно, что на сегодня это только начинает осознаваться. Впрочем, не особенно странно — причины лежат в человеческой психике. Признание настолько глубокой биохимической зависимости истории человечества от «жалкого грибка» инстинктивно неприемлемо для большинства.
Христиане знают, что вся похоть от дьявола. Вот и Христос говорил, что лучше член вовсе отрезать — «кто может, тот вместит». Да и Павел говорил, что христианину лучше бы не жениться. Первоначально, правда, христиане знают это только в пересказе священников, ибо Библии у них еще нет, она запрещена мирянам Собором в Тулузе (1229 г.), и даже клирикам (на народном языке) Собором в Безье (1246 г.). Зато христиане наслышаны от проповедников, что следует выполнять «супружеский долг» (как надолго привьется это идиотское словосочетание) только в одной позе (позже названной «позой миссионера»), не в коем случае не во время покаяния, не по воскресениям, средам, пятницам и праздникам, и только с целью заиметь детей. И непременно «с чувством отвращения», без всякой там похоти, что специально оговаривалось указом Папы Римского — сношение должно было происходить строго по правилам: в темноте, руки по швам, и чтобы жену даже не видеть, дабы не соблазняться. Впрочем, чувство отвращения легко достигалось с учетом того, что средневековые христиане не мылись — как аристократия, так и крестьяне, о которых, например, кюре из Рюмежи писал следующее: «Ежели исключить воскресные дни, когда они бывают в церкви или в кабаке, крестьяне (богатые и бедные) столь нечистоплотны, что вид девиц излечивает мужчин от похоти, и наоборот — вид мужчин отвращает от них девиц...»3. Чистоплотность считалась делом богопротивным, да и просто опасным — стремление к соблюдению гигиены в те времена вызывало подозрение. В Шотландии одна женщина — о, ужас! — посмела купать деревенских детей. Приговор у судей много времени не занял — ясное дело, ведьма — костер (процесс в Перте, 1623). Особенно опасно заигрывать с водой было в Испании, где после реконкисты в любом, кто мылся, христиане видели скрытого идейного врага. Фраза «обвиняемый, как известно, принимал ванны ... являлась обычной в отчетах инквизиции»4. Купание стало трактоваться, как инструмент дьявола для обольщения христиан. Напуганная Европа к 1500 году перестанет мыться вовсе. Все бани, ненадолго вернувшиеся в Европу во времена крестовых походов, будут снова закрыты: «В том что касается мытья в бане и чистоплотности, Запад в XV—XVII вв. познал фантастических масштабов регресс»3.
Зато ведьм в это время начнут сжигать еще больше. Любая симпатичная девушка — ведьма по определению. Для доказательства можно любого соседа, объевшегося спорыньи, спросить. Он с удовольствием подтвердит несомненные факты. — Видел, вон та на метле летала? — Ну еще бы! Они все летают! И ведьма отправляется на костер. За небольшим исключением опытных старух, знавших травы и лечивших травами, жгли в основном женщин красивых и сексуально привлекательных. Есть гипотеза, что такими действиями христианство подкосило генофонд Европы. Приблизило население к христианскому идеалу убогих и «Христа ради юродивых». Скептикам предлагается в этом легко убедиться — поехать в Европу и поискать там красивых девушек. Попадется симпатичная — на девяносто процентов иммигрантка. Но поскольку красота — вещь субъективная, то тут каждый волен думать, как хочет, хотя такой взгляд косвенно мог бы подтвердить тот факт, что в России православные сожгли ведьм значительно меньше своих западных коллег. Хотя жгли тоже больше, чем об этом известно. В Европе же со временем стали жечь не только красивых, но и «нестандартных» — слишком толстых или слишком худых. Для последних по всей Европе стояли весы
подлежащие сожжению ведьмы массово водились в тех странах, где в основном потребляли рожь, а где основными продуктами питания были овес, молочные продукты, рыба и т.д., там костры с ведьмами были редкостью. Ибо только христианство само по себе, несмотря на все демонологические трактаты, не могло спровоцировать столь массовую охоту на ведьм без галлюциногенной поддержки спорыньи. Одно христианство не могло заставить народ, пропитанный языческими суевериями, поверить в существование злобных бесов, отдав монополию на «доброе волшебство» исключительно христианским святым. Не могло убедить людей, что все ведьмы — это обязательно зло, и их необходимо массово жечь. Не могло заставить самих «ведьм» признаваться — иногда искренне, даже без пыток — в связях с дьяволом и шабашах с оборотнями.
Почему каннибалы часто едят именно мозг? Может им просто не хватает каких-нибудь находящихся там веществ? Точно также, как иногда детям и беременным не хватает кальция и они начинают есть мел. Может дело вовсе не в символической плаценте, как полагает Ллойд де Моз, а в простой биохимии? Обратимся за примером к цивилизации ацтеков. Ученые давно пытались выяснить, на чем основывалась эта каннибальская цивилизация, ежегодно приносившая 20000 человек только в жертву Тлалоку — богу дождя, грома и властелину съедобных растений. Боги ацтеков требовали человеческих жертвоприношений ежедневно — иначе миру грозила бы гибель, — а богов у них было множество. Чтобы добыть нужное количество жертв, ацтеки совершали набеги на соседние племена; это называлось священной «войной Цветов». Ацтекские войны устраивались с единственной целью — для захвата пленных. Эти войны были до предела ритуализированы — два императора заранее договаривались о сроках начала военной кампании для того, чтобы добыть в бою больше пленных — так называемых «возлюбленных Сыновей», которых затем приносили в жертву богам.
Как в свете вышеизложенной серотониновой теории оценивать описанное выше людоедство в средневековой Европе? Описывая симптомы эрготизма, доктор Шаретт писал: «Ненасытный голод в этих случаях почти постоянный симптом». Это понятно — спорынья понижает уровень серотонина, который и так был низкий из-за плохого питания. А серотонин не только «гормон радости», но и нейрорегулятор чувства голода. Плюс это накладывается на то, что люди тогда голодали и без всякого эрготизма (хотя связь с эрготизмом есть и в этом случае — непросто сеять, исполняя па в пляске св. Витта, трудно сеять, если «огневица» сжигает изнутри, а руки и ноги уже отвалились, нет смысла сеять, если в религиозно-галлюциногенном экстазе ждешь апокалипсиса и т.д.). Вспомним также тот факт, который так не любят признавать романтики и гуманитарии, но факт уже многократно доказанный — люди прирожденные каннибалы и несут в себе инстинкт каннибализма. «Если людоедство — свойство нашего с вами вида, то понятно, что только жестокое подавление этого инстинкта сдерживает его реализацию» — писал профессор Дольник. А если такого подавления нет? Если люди в таком состоянии, что моральные запреты не действуют (а с учетом галлюциногенного отравления вообще не осознаются)? Есть ли что-то странное в массовом средневековом людоедстве в Европе? Нет, подавленный инстинкт рвется наружу. Сложно только сделать правильный вывод — это христианство спровоцировало каннибализм своим догматом пресуществления и призывами есть «плоть сына человеческого» или само появление такого догмат было вызвано необходимостью перенаправить уже существовавшее в Европе массовое людоедство на поедание безобидного «Хлеба-Тела»? Ведь настоящий христианин должен искренне верить, согласно действующим догматам православия и католицизма, что причащается не вином и хлебом, а кровью и мясом, (псевдо)реализуя таким образом каннибальские инстинкты. Но если закон о запрещении «поедания ведьм» не смог остановить каннибализм, то могли ли это сделать облатки? Судя по последовавшему описанному во множестве хроник людоедству в Европе и во время Первого Крестового Похода, поедание «Тела Христа» панацеей тоже не явилось.
Из яда спорынья постепенно превращается в лекарство. В России же эпидемии эрготизма продолжают вспыхивать. Но, по крайней мере, в это время они уже не настолько массовые и хорошо документируются врачами. В этом смысле опыт России уникален. При этом, к сожалению, большого практического результата исследований докторов не заметно. «Алкалоиды спорыньи передаются прямо через молоко кормящей матери. Таким образом, столетие назад, Россия имела самые высокие показатели детской смертности в Европе» — утверждает Матосян. Это так и есть, но проблема еще в том, что от спорыньи и само молоко у рожениц пропадает. И младенцы ослабевают просто от голода. Врачи этим вопросом тоже озаботились, и в результате их исследований появляются две диссертации о влиянии спорыньи на молоко, обе от 1870 года, докторов Погребинского и Асотского.
Христианство, в отличие от Европы, усугублению ситуации при отравлении спорыньей поспособствовало мало. Ни ведьм на Руси толком не жгли, ни кошек не уничтожали, ни крестовых походов не устраивали. Впрочем, это ситуация достаточно типична для стран, куда и рожь, и христианство добрались позже X века. В России ситуация была лучше тем, что католическую демонологию православные не признавали, да и язычество победить до конца так и не смогли. Сама же спорынья, как таковая, на Русь оказала влияние даже большее, чем на Европу. Для русского народа на протяжении веков спорынья была не сорняком или ядом, а синонимом и олицетворением счастья и удачи. И еще сегодня в различных сборниках «магических заговоров» можно прочитать народный заговор на удачную торговлю: «Будь в моем амбаре клад да лад да во всем спорынья»6. Но сейчас уже никто не понимает значения слова «спорынья». А когда-то оно употреблялось очень широко, и отнюдь не в том смысле, который мы рассматривали выше.
Это видно в любом стандартном описании праздников по народному календарю. Например, 3 января - это «Петр Полукорм. Поутру 3 января шли кромить сусеки, торкать зерно ... Хлебные запасы нужды не терпят. Входя в дом в этот день, говорили: „Спорынья в квашню!“ Ведь от порядку и догляду спорынья в хозяйстве живет». Или Рождество Христово, 7 января — «почерпнуть старались молотильщики кашу тоже с ворохом. С верхом. Чтобы спорынья велась в дому. Чтобы не пустовал горшок, не остывал бы печной под, не скудели бы закрома хозяйские»7. О какой же «спорынье» здесь идет речь?
Раньше крестьяне считали, что эти крупные рожки — прибавка к хлебу, их назвали спорым хлебом. Однако это было большим заблуждением — спорынья ядовита. Употребление муки, зараженной спорыньей, может вызвать тяжелое заболевание эрготизм («антонов огонь»), которое сопровождается судорогами, гангреной (омертвением окончаний пальцев, ушей), психическими расстройствами.8
Заглянем в словарь Даля, где все вышеприведенные календарные фразы есть:
* Спорынья ж. и спорина, спорость, успех, удача, выгода, прибыль, прок, рост.
* Спорынья дороже богатства.
* Когда хлеб печется, не мети избы: спорынью выметешь.
* Спорина (Спорынья) в квашню! (Привет бабе, которая месит хлебы).
* Спорынья в квашню! (Ответ: сто рублей в мошну!)
* От порядку и догляду спорынья в хозяйстве живет.
* Без Божьего благословенья, ни в чем спорыньи не жди.
* Спориной и бедный проживет, а неспорь (неспорынье) и богатого губит. Спорина против спорины не приходится: ржи десять мер на десятину, а маку — мужичью шапку. Погуще, так и поспорее. Кто за хлеба соль берет со странного, у того спорыньи во дому не будет.
* Спорынья, южн. зап. спорынье ср. и спор, спорыш м. спорина, перм. спорня, пск. уродливое, болезненное черное зерно во ржи, с сероватою, приторною на вкус мучною мякотью; крючки, рожки; спорынья вредна в пище (хотя не столько, как рожки пшеничные), но зерно вырастает втрое, да притом от него квашня хорошо подымается, отчего и названье спорынья.
* Коржава ж. новг. — Спорынья в хлебе.
* Поринье ср. вологодск. спорынья, в знач. здоровья, крепости тела.9
Итак, проблема оказывается в том, что рожь, хоть и появившаяся на Руси позже, принесла с собой то, что в русском народе привилось даже больше, чем в Европе. Теперь на Руси «спорынья дороже богатства», спорынья и счастье — синонимы. Потребление спорыньи стало частью национальной культуры.
Спорынья поможет скорее, чем Бог, ведь от спорыньи «квашня хорошо подымается, отчего и названье спорынья» (Даль), а «молитвой квашни не растворишь». (там же)
Видно, что «житная матка» или «спорынья» всеми понимается по-разному. Чтобы снять эти разночтения, нужно просто убрать кавычки со слова «спорынья». Ее — спорынью — и искали. Без всякого символизма. Ту самую, которая хоть и «вредна в пище», но от нее «зерно вырастает втрое», и «квашня подымается» (Даль).
Поначалу христианские священники в некоторых проповедях обличали суеверные языческие обычаи, например, перегон стада для прекращения падежа животных через «живой огонь», «завивание бороды пророку Илье» и тот самый поиск в полях двух сросшихся хлебных колосков — «спорыньи», обеспечивающей будущий урожай. Но непосредственно спорынья была тут не причем — священникам не нравилось само слово «спорынья», в котором они (не без оснований) видели языческое значение. И это было даже не название языческого духа, хотя среди множества домовых духов кроме домового, кутного бога, дедов и спехов (духов, способствующие человеческим делам), также присутствовали и спорыньи. Повод был более серьезен: древнеславянское поклонение небесному огню — Солнцу, которое творит спорынью (плодородие). Солнце представлялось разумным и совершенным существом, которое или само является божеством, или выполняет Божью волю. Христианам не нравились «такие понятия в языке как дождь — „севень“, жар солнца — „спорынья“»14. Впрочем, скоро значение слова «спорынья» к солнцу никакого отношения уже не имело. Спорынья с неба перебралась в закрома и в квашни.
Как и в Европе, бунты против картофеля происходили на Руси, вероятно, по тем же причинам. Но по каким? Может в России картофель внушал такое недоверие суеверным крестьянам своим названием «дьявольское яблоко»? Но ведь сами так почему то назвали, вряд ли с немецкого перевели. Впрочем, как считают некоторые, окрестили его «чертовым яблоком» церковники, предавая овощ анафеме. Не суть. Как и в Европе, народ был, конечно, консервативен. Также, как и в Европе, не сразу прижились и помидоры. Очень колоритны и упреждающие названия, которыми окрестил томаты русский народ: бешеные ягоды, псинки, греховные плоды... Но достаточно ли одного консерватизма для настолько серьезного сопротивления картофелю? Ведь сам царь-батюшка повелел. Да и не один. Кстати, никто не читал в каких-нибудь хрониках о «ржаных бунтах»? Нет? Странно. Ведь и рожь когда-то была культурой новой и непривычной. Ведь должны были и тогда за вилы хвататься и кричать: «На фиг вашу рожь, не отдадим гречиху и репу!» Почему тогда пресловутый консерватизм не сработал? Впрочем, этим вопросом никто не задается — ответы уже есть даже в школьных учебниках истории и ботаники. «Все из-за того, что мужикам не объяснили, какая польза от этого растения» — объясняют одни историки. «Крестьяне пробовали есть не клубни, а маленькие зеленые плоды, которые иногда развиваются на месте соцветий. Ели в сыром виде — бывало, травились, болели» — подхватывают другие. В общем, «достаточно припомнить картофельные бунты в России 1834 года, которые были вызваны как раз тем, что тысячи крестьян отравились картофелем, перепутав «вершки с корешками» — соглашаются третьи. Единогласно, как на партсобрании.
Может, действительно, картофельные бунты возникали, главным образом, из-за того, что крестьяне пытались использовать в пищу ядовитые плоды картофеля — ягоды, а не клубни — и поголовно травились соланином? И действительно, как общепринято сейчас считать, тупые крестьяне постоянно (на протяжении более века!) путали «вершки с корешками»? Казалось бы, за это время не одно племя обезьян можно было бы научить сажать и собирать правильно. Ведь в Европе народ уже картошку вовсю сажает и ест. А дегенеративные русские крестьяне никак не поймут, чего от них хотят, и картофельную ботву хрумкают. Поколениями. Травятся и болеют. Даже не понятно, как это они умудрялись морковку из земли выкапывать, а свеклу — варить. Должны были все перепутать. Крестьяне действительно консервативны, невежественны и неграмотны, но — земледелием занимаются тысячелетиями. И хотя тех же обезьян за несколько дней учат, как на рычаг нажать и получить банан, но все искренне верят, что крестьяне за столетие понять где вершки, где корешки — никак не могут. Не смешно.
Иногда, впрочем, описывая бунты, к более вероятным причинам подходят ближе: «Картофельные бунты в России связаны с насильственным внедрением культуры картофеля в крестьянские хозяйства, под него было приказано отводить самые лучшие земли, что вызвало бурный протест крестьян, не знакомых с этой культурой». Это более похоже на действительность — дело не столько в картошке самой, а именно в том, что под нее требовали «лучшие поля», а эти поля, ясен перец, уже заняты рожью. Собственно, это и отмечается в монографии Ивановой-Малофеевой: «Но малоземельные крестьяне, которых в губернии было большинство, не хотели жертвовать под картофель землю, где прежде были зерновые посевы. Привычка выращивать хлеб оказалась сильнее, несмотря на потенциальную возможность потерять в случае неблагоприятных условий большую часть урожая»8. Но не только в привычке дело — иноземный овощ покушался на самое для русского человека святое. На Черный Хлеб.
Разница с Европой, которую совсем не замечают, была в том, что там картофель в результате вытеснил рожь, а сдавшийся царскому указу русский крестьянин царя все-таки обманул и от хлеба не отказался, а лишь заменил картошкой репу и гречиху. Раньше была репа с хлебом, а теперь хлеб с картошкой. Репу, которую раньше повсеместно варили, парили, жарили и даже делали из нее вкусное вино, сажать перестали. Репой пришлось пожертвовать. Раньше в народе складывались поговорки: «Щи да каша — пища наша», «Гречневая каша — матушка наша, а хлебец ржаной — отец родной». Но когда вопрос стал ребром, «матушку» пришлось подвинуть — к концу XIX-началу XX века под гречиху в России в год было занято всего чуть более 2 млн. га, или только 2% пашни.8 Греча, появившаяся на русских пашнях в незапамятные времена и называемая за рубежом «русским хлебом» (хоть родина ее на самом деле — Гималаи), так и не оправилась — даже в советское время она будет выдаваться только инвалидам и диабетикам по справкам. Зато «отец хлебец ржаной» почти не пострадал. Хорошо еще, что к этому времени рожь научились более-менее от спорыньи очищать, призывами к этому пестрят газеты начала XX века (что, впрочем, не мешало появляться тысячам жертв эрготизма во время голода, как, например, в Казанской губернии в 1907 году). А картошку стали уважительно величать «вторым хлебом», так как она уже не являлась противником «хлеба первого». Картошка не заменила хлеб, лишь стала сопутствующим продуктом, дополнением к хлебу. Появились на Руси и соответствующие новые поговорки: «Картофель — хлебу подспорье» и «Картошка — хлебу присошка». А могло ли и быть иначе?
Сейчас спорынья встречается в основном по краям полей, где источником инфекции служат дикорастущие злаки. Обычно гриб поражает не более 1% растений, что приводит к снижению урожая в пределах 0,3-5%.10
Это официальная точка зрения. Это так должно было бы быть. Но снимем розовые очки. Что сейчас происходит с урожаем в реальности? Вот несколько цитат из разных регионов, свидетельствующих о серьезных проблемах, и не только с рожью:
тайны особой тут нет — пришедшее христианство откинуло цивилизацию на эти полторы тысячи лет, «тоже мне бином Ньютона» (с) Булгаков. В аналогичных наблюдениях, кстати, недостатка нет — даже в христианских источниках можно прочитать, что «Поначалу система Коперника вообще описывала движение планет менее точно, чем теория Птоломея» (диакон Кураев). Да и вообще «К 1500 г. европейская астрономия едва достигла такого уровня, чтобы понять и оценить птоломеевское наследие» (он же). А можно вспомнить, что на протяжении 2 тысяч лет никто (до Галилея) не удосужился проверить законы падения тел, сформулированные Аристотелем. О том, что средневековье ничем цивилизацию не обогатило, еще Ле Гофф писал, да и не просто не обогатило, а «Раннее Средневековье знало даже определенный регресс в этой области по сравнению с Римской империей» (Ле Гофф). Мягко Ле Гофф пишет. Это не регресс был, а деградация. И касалась она не только науки, а всех сторон жизни — это в Риме до христианства была канализация, а в средневековом Париже ночные горшки уже на головы прохожим выливали. И выпускали законы, чтобы перед выливанием граждане трижды кричали: «Осторожно, выливаю!» Не помогало.
А вот после падения Рима, когда начался такой бардак в Европе, что все решалось только качеством оружия — ни одной научной мысли не работало на эту потребность, от которой зависела жизнь или смерть целых народов. И только когда все успокоилось и стабилизировалось, и, главное, тогда, когда власть духовная подмяла под себя власть светскую, а римский Папа был заинтересован во всем, но только не в развитии науки или в том, чтобы вокруг что-нибудь менялось, и проявлял этот свой неподдельный интерес, инквизицией, кострами и судилищами, именно тогда взорвался вулкан научной мысли, который в течение 150 (!) лет 16—17 веков полностью перевернул весь мир и создал современную цивилизацию.
Помимо того, что исторические условия были не только не связаны с этим переворотом, они были напрямую против самой науки (сожжены «Законы» Плифона, книги Пьетро Помпонацци (этому — поделом!), «Христианство без тайн», запрещены общественный деятель Анджей Моджиевский и историк Жак де Ту, Джордано Бруно сожжен, Галилей засужен, Тихо де Браге запрещено работать, казнены Этьенн Доле, Томас Мор, философ Джулио Ванини и т.д. и т.д.), потому что в 1555 году был подписан Аугсбургский мир, провозгласивший принцип «Чья власть, того и религия». Согласно условиям этого документа Германия отпала от Ватикана, авторитет католической церкви сильно пошатнулся, и последовала реакция в виде цензуры и инквизиции.
Никак не связана была сама Европа и географически с тем, что в ней произошло в 16—17 веках.
Хочу вырастить на даче барбарис, чтобы не ходить за ягодами в лес.
Посадила в єтом году новую для себя культуру - пастернак. Урожай как бы созрел, а что с ним делать? Сейчас разберемся.
Это не соус, это просто фантастика! 
